Тайновидец. Том 12: Урожайный год

Глава 5

Утром я вышел в сад, чтобы поискать снежного упырёнка.

Вчера к вечеру сыпал мягкий снег, а ночью потеплело, и теперь с веток падали тяжелые капли. Ветки вздрагивали, как будто просыпались от долгого сна.

Я бродил по саду, заглядывая под кусты калины и сирени. Поискал под пушистыми сосенками и заметил на них свежие ярко-зелёные побеги. Даже в беседку заглянул — вдруг упырёнок закатился туда и устроил себе берлогу?

Но живого снежного комка нигде не было.

— Прячешь ты его, что ли? — беззвучно спросил я у дома. — Зря. С недели на неделю наступит весна. Снег начнёт таять, и что тогда? Пропадёт магическое существо. Тебе его не жалко?

Дом по своей привычке ответил мне долгим тёплым импульсом. Это был знак, что он внимательно слушает меня.

— А подсказка? — нахмурился я.

— Александр Васильевич! — окликнули меня от калитки. — Ваше сиятельство!

Я удивлённо обернулся и увидел, что на дорожке парка стоит репортёр Черницын. Бронзовые колокольчики на ограде негромко зазвенели. Сразу и не разобрать, что стало причиной этого звона — магия или ветер с Невы.

Я подошёл к калитке.

— Доброе утро, Андрей Сергеевич. У вас ко мне какое-то дело?

— Да, — признался репортёр. — Я услышал о том, что произошло вчера на Марсовом поле. Все только и говорят о том, как вы спасли человека. Если бы не вы, он сгорел бы заживо.

— Ему повезло, — усмехнулся я. — А чего вы хотите от меня?

— Интервью, конечно, — удивился Черницын. — Господин Тайновидец снова спас жизнь человеку. Отличный получится материал для вечернего выпуска.

— И зеваки снова станут толпиться у ограды моего дома? — нахмурился я. — Думаете, мне это нравится? Кстати, почему вы просто не прислали мне зов? Не пришлось бы ехать на Каменный остров понапрасну.

— У меня были дела неподалёку, — быстро ответил репортёр.

Я почувствовал, что он мне что-то недоговаривает. Никаких дел у Черницына не было, он приехал специально ко мне.

— Никакого интервью, — строго сказал я.

— Всего несколько строк! — взмолился репортёр. — Вспомните, ведь газетой теперь владеет ваш род. Неужели вы не хотите, чтобы ваше предприятие процветало? Кроме того, у рассказов Елизаветы Фёдоровны станет больше читателей!

— Нечестный приём, — рассмеялся я. — Но вам удалось меня убедить. Входите. Позавтракайте с нами, а потом поговорим в моём кабинете.

С этими словами я распахнул калитку и впустил репортёра.

***

Как я и просил, Прасковья Ивановна подала лёгкий завтрак. Кофе, варёные яйца под соусом из сливок и грибов и хрустящий поджаренный хлеб. И ещё сыр — твёрдый, наколотый неровными кусочками и очень вкусный.

— Изумительный сыр, — кивнул я. — Где вы его раздобыли?

— Игнат привёз его с фермы Митрофана Поздеева, — ответила Прасковья Ивановна. Хороший сыр, в Столице такой не купить. Поздеев его только для своих покупателей варит.

— Я же вам говорил, ваше сиятельство, — оживился Игнат. — Теперь у меня мобиль есть, так я за продуктами на фермы езжу. Так и дешевле выходит, и вкуснее. Я Митрофану с соломой помог, а он мне на сыр хорошую скидку сделал.

— С какой соломой? — с любопытством спросил Черницын.

Репортёр почти не ел, зато с интересом прислушивался к нашему разговору.

Игнат сообразил, что сболтнул лишнее при постороннем, и сразу же замолчал, сердито сдвинув седые брови.

— Это семейные дела, — с улыбкой объяснил я Черницыну. — Вам они не интересны. Сварить вам ещё кофе?

После завтрака Игнат отвёл меня в сторону. Косясь на Черницына, он шёпотом спросил:

— Мобиль-то можно почистить, ваше сиятельство? Мне бы снова за продуктами съездить надо.

Вчера я так и не собрался осмотреть мобиль — сначала занимался магией домовых, потом меня отвлекли домашние дела. А затем стемнело, и я сел играть в шахматы с домом возле уютно горящего камина.

— Пока нельзя, — ответил я. — Поговорю с господином Черницыным, а потом вместе на него посмотрим.

Игнат огорчённо вздохнул, но спорить не стал. А мы с репортёром спустились в кабинет.

***

Черницын записал мой короткий рассказ о происшествии на Марсовом поле. Как я и ожидал, это репортёра не удовлетворило.

— Как вы догадались, что в соломе кто-то есть? — спросил он, нетерпеливо мусоля в пальцах карандаш.

— Предчувствие, — улыбнулся я. — Один их моих магических талантов.

— А кто был этот человек? Вы его знаете?

— Нет.

— Но вы приказали целителям отвезти его в Воронцовский госпиталь? Зачем? Будете вести расследование?

— Этим делом занимается полиция, — терпеливо ответил я. — Пока они не обращались ко мне за помощью. Возможно, там и расследовать-то нечего.

— Но ведь вы замешаны в этом деле, — не поверил мне Черницын. — Опыт подсказывает мне, что это неспроста. Вспомните, сколько ваших удивительных приключений начинались с простой случайности.

— Такое бывало, — согласился я.

— Ну, хорошо! — не сдавался репортёр. — Вас видели на Марсовом поле вместе с бароном Корбуном. Затем вы обедали в ресторане, барон ещё устроил там безобразную сцену. У вас какие-то дела с бароном?

— Какую сцену? — изумился я, внутренне негодуя на Корбуна. — Просто одному из официантов стало нехорошо, и я посоветовал ему выйти на воздух.

— Мне сказали, что барон применил ментальное воздействие, — прищурился Черницын.

Я покачал головой:

— Не стоит писать об этом, господин Черницын. Игорю Владимировичу это не понравится.

— Я понимаю, — кивнул Черницын. — Но дайте мне хоть что-то! Мне нужен материал, который заинтересует читателей.

Он внимательно посмотрел на меня, словно выбирая подходящий момент.

— У вас ко мне какая-то просьба? — напрямик спросил я. — Именно поэтому вы приехали?

По моему тону репортёр понял, что хитрить дальше не стоит.

— Я почти уверен, что вы захотите встретиться с пострадавшим и расспросить его, — сказал он. — Вам же интересно узнать, как он попал внутрь масленичного чучела. Ну, признайтесь, Александр Васильевич!

— Допустим, — кивнул я.

— Возьмите меня с собой в Воронцовский госпиталь.

— Это ещё зачем? — удивился я.

— Вы не понимаете! — Черницын был близок к отчаянию. — Я взял на себя смелость объявить читателям, что “Магические сплетни” выпустят целый цикл увлекательных репортажей про Масленицу. Я был уверен, что произойдёт что-то необычное, магическое! И ничего — кроме этого бедолаги, неведомо как попавшего в чучело. Читатели разорвут меня, если я не дам им сенсацию.

— А зачем вы им обещали? — задал я резонный вопрос.

Черницын с недоумением посмотрел на меня.

— Такая работа, Александр Васильевич. Вижу, вы не понимаете. Читателям всегда надо обещать что-то особенное, или они уйдут читать другие газеты. Я бросил на это дело нескольких репортёров. Одного даже отправил в окрестности Столицы, чтобы описать, как отмечают Масленицу в сельской местности.

— Вы с размахом подошли к делу, — одобрительно кивнул я. — Только мне всё ещё непонятно, как это касается меня.

— Но этому циклу нужна изюминка, понимаете?Я готов пообещать вам любую помощь за то, что вы возьмёте меня с собой в госпиталь!

— Любую? — задумался я.

Вообще-то, Черницын давно уже был редактором газеты. Это я по привычке называл его репортёром.

А помощь целого редактора, и в самом деле, могла мне понадобиться.

— В вашей газете можно напечатать портрет? — спросил я.

— Конечно, — заверил меня Черницын. — А зачем?

— Возможно, пострадавший не помнит, что с ним случилось, — объяснил я. — Или не захочет говорить. В общем, нам могут понадобиться свидетели. Мы поместим его портрет в газету и попросим помочь. Хороший художник у меня есть.

— Значит, мы будем работать вместе? — просиял Черницын. — От всей души благодарю вас, ваше сиятельство!

— Сначала нужно узнать, пришёл ли этот бедняга в сознание, — усмехнулся я.

Сделать это было не сложно. Я послал зов Ивану Горчакову.

— Иван Николаевич, я тебя не отвлекаю? Скажи, человек, которого вчера утром привезли с Марсова поля, уже пришёл в себя? Я могу с ним поговорить?

— Он очнулся ещё вчера, — ответил Иван. — Физических повреждений у него нет, и он в сознании.

— Отлично, — обрадовался я. — Ты уже успел узнать, как его зовут? И как он попал внутрь чучела?

Несколько секунд Горчаков молчал — видно, о чём-то раздумывал.

Затем осторожно сказал:

— Думаю, будет лучше, если ты сам спросишь его об этом. Приезжай, когда тебе удобно.

— А в чём дело? — удивился я. — Не хочет говорить? Или ты подозреваешь, что он тебя обманывает?

— Говорит он с удовольствием, — вздохнул Иван. — Я не уверен, нужно ли объяснять заранее. Будет лучше, если ты сам всё увидишь, Саша. У целителей есть такое правило — если ты советуешь с другим целителем по поводу сложного случая, то не сбивай его с толку своими выводами.

— А ты уже записал меня в целители? — изумлённо рассмеялся я.

— Это просто пример, — смутился Иван. — Первое, что пришло в голову. В любом случае, у тебя есть магические способности, которых нет у меня. Вдруг они помогут?

— Ты меня заинтриговал, — признался я. — Считай, что я уже выехал. Только прихвачу с собой кого-нибудь из официальных лиц, ты не против?

Я спросил не из вежливости. У полицейских следователей и даже у Никиты Михайловича были довольно напряжённые отношения с нашими целителями. Следователи были уверены, что целители не дают им нормально вести допрос. А целители считали, что следователи мешают им лечить пациентов.

В общем, конфликт ведомств.

— Думаю, без полиции здесь не обойтись, — неожиданно согласился Горчаков. — Приезжайте, я сам провожу вас к пациенту.

После такого заявления мне буквально не сиделось на месте. Поговорив с Горчаковым, я сразу же послал зов Никите Михайловичу.

— Я собираюсь в Воронцовский госпиталь. Вчерашний пострадавший пришёл в себя, надо бы с ним поговорить. Не хотите составить мне компанию?

— Почему это дело не даёт вам покоя? — проворчал Зотов. — Ну, забрался какой-то пьянчуга в стог соломы, пусть даже и посреди Столицы. Что с того? Пусть этим занимается полиция. А я подключусь только в том случае, если пройзойдёт что-то по-настоящему важное. Например, если выяснится, что этот пьяница — сильнейший маг нашего времени. Раньше за вами не водилось привычки дёргать меня по пустякам, пусть так оно и остаётся.

— У вас что-то случилось? — изумлённо спросил я.

Зотов был не похож на себя. Он очень редко позволял себе разговаривать в таком тоне.

— У меня ежегодный отчёт для Имперского казначейства, — устало ответил Никита Михайлович. — С императором я бы как-нибудь договорился, но эти бюрократы требуют, чтобы всё сходилось до последней запятой. Им, видите ли, кажется, что на Тайную службу уходит слишком много денег. А у меня цифры прыгают перед глазами, никак не могу сосредоточиться. Если вам обязательно нужна компания для поездки в госпиталь, возьмите с собой Прудникова.

— Как скажете, — согласился я.

И в очередной раз порадовался тому, что мне ни перед кем не нужно отчитываться.

Красота!

Степан Богданович Прудников искренне обрадовался, когда я прислал ему зов.

— Я как раз собирался заехать к вам, чтобы взять у вас показания, — ответил он. — Но мы можем встретиться прямо в госпитале, так даже лучше.

— Я не успел записать показания, — признался я.

— Ничего страшного, Александр Васильевич, — великодушно ответил следователь. — Вы мне только расскажите, что там случилось. А я сам всё запишу, вам нужно будет только поставить подпись.

— Отлично, — улыбнулся я. — Наша полиция искренне заботится о горожанах, так и скажу Его Величеству при встрече.

Пока я договаривался, о встрече, репортёр что-то быстро записывал в своём блокноте.

— Что вы там пишете? — поинтересовался я.

— Набросок для будущей статьи, — признался Черницын. — Потом поправлю, если что.

— Вы же не знаете, что нам расскажет потерпевший, — изумился я.

— Неважно, — отмахнулся репортёр. — Я потом поправлю.

— Можем ехать, — обрадовал я его. — Сейчас вызову извозчика.

***

Через минуту возле моей калитки остановился мобиль извозчика. Мы с Черницыным вышли на крыльцо, и тут я увидел снежного упырёнка. Шельмец благоразумно покрылся ледяной коркой и теперь беззаботно катался по дорожкам моего сада, блестя на утреннем солнышке.

— Кто это? — изумился Черницын, выхватывая блокнот и карандаш.

— Одно магическое существо, — расхохотался я. — Пытаюсь его приручить, но пока ничего не выходит.

— А как оно называется?

— Боязливые люди прозвали его снежным упырём. А вот я подумываю подыскать для него другое название.

— Не стоит, — заверил меня репортёр. — Снежный упырь — это понравится нашим читателям.

Он мгновенно воодушевился.

— Можно будет написать цикл статей о магических существах. И начать как раз со снежного упыря!

— Вы же собирались писать про Масленицу, — напомнил я.

— И это тоже, — кивнул Черницын. — Если бы вы знали, Александр Васильевич, как много приходится работать, чтобы читатели остались довольны.

— Правда? — удивился я. — А Елизавета Фёдоровна говорит, что читатели — лапочки. Мне кажется, они тоже её любят.

— Так это Елизавета Фёдоровна, — загрустил репортёр.

— Садитесь в мобиль, — улыбнулся я. — Иначе извозчик потребует, чтобы мы заплатили за простой.

Глава 6

Когда мы с Черницыным приехали в Воронцовский госпиталь, Следователь Прудников уже нетерпеливо топтался на крыльце. Он заметно нервничал — то и дело снимал свои круглые очки и протирал стёкла носовым платком.

Когда Прудников увидел нас, на его круглом лице отразилось облегчение. Наверное, следователь до последнего опасался, что его оттеснят от дела.

Он буквально бросился мне навстречу:

— Благодарю вас, ваше сиятельство!

— За что? — удивился я.

— Мне кажется, в этом деле не всё просто, — сообщил следователь. — И ваша помощь очень кстати.

Прудников умоляюще посмотрел на меня:

— Как вы думаете, барон Корбун может понадобиться в качестве свидетеля?

Этот вопрос показался мне странным. Но прислушавшись к эмоциям Прудникова, я понял, что его тревожит. Следователь просто-напросто не хотел лишний раз общаться с заносчивым бароном.

— Вряд ли, — улыбнулся я. — Барон стоял в стороне и ничего не видел.

— Ну, и хорошо, — радостно кивнул следователь.

И тут же тревожно оглянулся:

— А Тайная служба не с вами?

— Полковник Зотов решил не мешать вашему расследованию, — рассмеялся я. — Он считает, что полиция прекрасно справится с этим делом.

— Непременно справимся, — ещё энергичнее закивал Прудников.

Он снова протёр свои очки.

— Знали бы вы, как трудно продвинуться по службе, когда тебе то и дело вставляют палки в колёса. На одних квартирных кражах чины не заработаешь. Свидетели не хотят говорить, имперские бюрократы требуют, чтобы каждая бумажка была оформлена, как полагается. А как только появляется интересное дело, его сразу забирает себе Тайная служба. Им хорошо, они магию могут применять! А нам приходится рассчитывать только на себя.

— Может, именно сейчас у вас появился долгожданный шанс, — рассмеялся я.

Черницын изо всех сил делал вид, что его совершенно не интересует наш разговор. Он даже отошёл в сторону. Но я заметил, что репортёр украдкой достал из кармана блокнот и что-то записывает, чутко прислушиваясь к словам Прудникова.

— Не стоит печатать это в газете, Андрей Сергеевич, — окликнул я его. — Вы рискуете испортить отношения с полицией.

Черницын торопливо сунул блокнот в карман, а Прудников побагровел от возмущения.

— От газетчиков нет прохода! — пожаловался он мне. — Следят за каждым нашим шагом, суют носы в любую щель.

— Андрей Сергеевич не станет печатать ничего лишнего, — строго сказал я. — Не так ли, господин Черницын?

— Не стану, — неохотно кивнул репортёр.

Я добродушно усмехнулся. Хорошо быть человеком, с которым никто не рискует ссориться. Это здорово облегчает жизнь.

Тяжелые двери Воронцовского госпиталя бесшумно открылись. На крыльце появился Иван Горчаков.