Тайновидец. Том 5: Старшая ветвь
- -
- 100%
- +
– Хорошо, Александр Васильевич, я расскажу вам все, что знаю.
– И ответите на мои вопросы, – добавил я.
– Если смогу, – кивнул Стригалов.
– Скажите, Юрий Андреевич, когда граф Сосновский составил завещание?
– За несколько дней до своей болезни, – ответил юрист. – Он вызвал меня к себе. Я потом много думал об этом. Мне показалось, что граф что-то предчувствует. В своем кабинете Дмитрий Валентинович продиктовал мне текст завещания.
– И вы не были удивлены? – спросил я.
Стригалов криво усмехнулся:
– Удивлен? Я был поражен, изумлен. Это куда более точное выражение.
– Вы спросили графа, почему он принял такое странное решение?
– Конечно! Спросил, и не раз.
– И что же вам ответил Сосновский?
– Ничего. Граф сказал, что вправе полностью распоряжаться своим имуществом. Это его решение, и обсуждению оно не подлежит. После этого мне оставалось только составить документ и дать его графу на подпись. Граф подписал завещание, сам убрал его в конверт, сам запечатал личной печатью и передал конверт мне. Кроме того, он взял с меня обещание, что я никому не скажу ничего о завещании до момента его смерти.
– Даже Николаю Сосновскому? – уточнил я.
– Особенно ему, – кивнул Стригалов.
Все это время я внимательно следил за эмоциями Стригалова. Он не обманывал меня напрямую. Возможно, о чем-то умалчивал. Но у юристов есть такая привычка.
– А откуда взялся купец Порфирьев? – спросил я. – Вы с ним знакомы?
– Порфирьева нашел сам граф Сосновский, – быстро ответил Стригалов. – Я увидел его только на оглашении завещания.
– Вы меня обманываете, Юрий Андреевич, – с улыбкой заметил я. – Помните? Я чувствую ваши эмоции.
– Так это правда? – прищурился Стригалов. – Вы чувствуете, когда вас обманывают?
– Да, – кивнул я. – Расскажите мне правду, иначе наш договор потеряет силу.
– Прошу меня извинить, Александр Васильевич, – поморщился Стригалов. – Я должен был проверить.
– Понимаю, – кивнул я. – Так что же с Порфирьевым?
– Порфирьева и в самом деле нашел граф Сосновский. Не спрашивайте меня, где они познакомились, я этого не знаю. Но за неделю до того, как составить завещание, Дмитрий Валентинович обратился ко мне и просил засвидетельствовать договор между ним и купцом Порфирьевым. В этом договоре граф Сосновский обещал упомянуть купца Порфирьева в своем завещании, если купец заплатит определенную сумму денег.
– Вот оно что, – понял я. – И какова же была сумма?
– Пятьдесят тысяч золотых червонцев.
– Немало! – изумленно воскликнул я. – И что же, купец Порфирьев уплатил эти деньги?
– Этого я не знаю, – покачал головой Стригалов. – Я только составил договор. Граф Сосновский и Порфирьев его подписали.
– Граф выполнил свои условия в завещании, – задумчиво сказал я. – Значит, и Порфирьев должен был выполнить свое. Он заплатил графу Сосновскому деньги. Интересно, где они сейчас?
– Этого я не знаю, – повторил Стригалов. – Я видел Порфирьева только два раза. В кабинете графа и вчера. В этом кабинете.
Я чувствовал, что Стригалов не врет.
– Что ж, благодарю вас за откровенность, – сказал я. – Мне еще потребуется ваша помощь. Я прошу вас послать зов купцу Порфирьеву и договориться о том, чтобы он встретился со мной.
– Но Порфирьев не мой клиент, – возразил Стригалов. – Я не могу требовать, чтобы он говорил с вами.
– Вам и не нужно требовать, – улыбнулся я. – Просто пошлите ему зов и предложите встречу.
– Хорошо, – сдался юрист.
Он прикрыл глаза. Я терпеливо ждал, небольшими глотками пробуя чай. Напиток и вправду был изумительный, с легким травяным привкусом и достаточно крепкий. В него даже не требовалось добавлять сахар.
Юрист Стригалов открыл глаза и посмотрел на меня.
– Простите, Александр Васильевич, – сказал он. – Но господин Порфирьев не желает с вами разговаривать. И встречаться он тоже не хочет. Господин Порфирьев заявил, что соглашение с графом Сосновским – это его личное дело. И вмешательство посторонних ему не требуется. Я ничего не могу сделать.
Стригалов развел руками.
– Благодарю вас за то, что попытались, – улыбнулся я. – Возможно, мне понадобится еще встретиться с вами. В таком случае я пришлю вам зов. У вас и в самом деле изумительный чай.
Поставив чашку на стол, я поднялся и пошел к выходу из кабинета.
– Вы обещали сохранить тайну, – напомнил мне Стригалов.
– Разумеется, – кивнул я, – при условии, что вы и дальше будете со мной откровенны.
***
Секретарша Стригалова проводила меня ослепительной улыбкой, и я ответил ей полной взаимностью. Спустился по лестнице, вышел из здания юстиц-коллегии на набережную Невы, облокотился на гранитный парапет и стал думать, что делать дальше.
Случайно взглянув на окна второго этажа, я увидел в окне фигуру Стригалова. Юрист с озабоченным видом смотрел на меня.
Немного поразмыслив, я послал зов Никите Михайловичу Зотову.
– Добрый день, Никита Михайлович.
– Добрый день, господин Тайновидец, – сухо ответил Зотов. – Чем порадуете?
– Вы слышали о завещании графа Сосновского? – без предисловий спросил я.
– Нет, – удивился Зотов. – А с ним что-то не так?
– Как вам сказать? Граф Сосновский довольно-таки неожиданно лишил своего сына наследства и завещал загородное имение и корабельный лес совершенно постороннему человеку. Вам это не кажется подозрительным?
– А кому именно он завещал корабельный лес? – уточнил Зотов.
– Некоему купцу Порфирьеву. Кстати, купец уплатил за это графу очень большую сумму.
– Интересно, – задумчиво протянул Зотов.
– Еще как, – подхватил я. – История очень любопытная.
– А почему вы этим заинтересовались?
– Ко мне обратился Николай Сосновский, сын графа. Это его лишили наследства, и он с этим не согласен.
– Могу его понять, – согласился Зотов. – А чего вы хотите от меня?
– Я поговорил с юристом, который составлял завещание. Юрист не знает, почему граф принял такое странное решение. Я предлагаю вызвать призрак умершего графа и спросить его об этом.
– А какие у меня для этого основания, Александр Васильевич? – к моему удивлению спросил Зотов. – Граф поступил довольно неожиданно, не спорю. Но это не преступление. В полицию с жалобой никто не обращался. В Тайную службу тоже. Вы предлагаете мне заняться некромантией исключительно по вашей прихоти?
– Молодой Сосновский обратился ко мне, – напомнил я.
– Это ваше с ним частное дело, – холодно ответил Зотов. – Тайная служба существует не для того, чтобы помогать вам в ваших расследованиях.
В его голосе звучала обида. Кажется, Никита Михайлович до сих пор не простил мне того, что я в одиночку уничтожил свиток с ритуалом Чистого Листа.
– Но вы согласны, что история с завещанием выглядит нелепо? – спросил я.
– Согласен, – подтвердил Зотов. – Но пока интересы Империи не затронуты напрямую. Я буду следить за этим делом. А вы постарайтесь собрать побольше доказательств, прежде чем обращаться ко мне с просьбой о содействии. У вас прекрасно получается работать самостоятельно, Александр Васильевич.
– Все еще не можете забыть историю со свитком? – напрямик спросил я.
Никита Михайлович промолчал.
– Вы же понимаете, что его нужно было уничтожить?
– Да, я понимаю, – ответил Зотов. – Но вы могли бы посоветоваться со мной. Всего хорошего, господин Тайновидец.
– Что ж, благодарю за разговор, Никита Михайлович, – усмехнулся я.
Снова взглянув на окна юстиц-коллегии, я увидел, что фигура Стригалова исчезла.
Глава 4
Честно говоря, я очень рассердился на Зотова. На мой взгляд, он совершенно напрасно мешал личные обиды с делами.
С досадой ударив ладонью по шершавому гранитному парапету, я несколько раз глубоко вдохнул, чтобы успокоиться. Мысли в голове мельтешили, словно перепуганные рыбы. Я никак не мог привести их в порядок.
С морского залива дул сильный ветер. Он небрежно трепал углы цветного шатра над летним кафе, которое расположилось на набережной неподалеку от меня. Я посмотрел в сторону залива и увидел, что над портовыми кранами угрожающе клубятся низкие синие тучи. Кажется, собиралась гроза.
Почему бы не перекусить, подумал я. Моей голове требовался хороший отдых, а ничто так не отвлекает от неприятных мыслей, как вкусная еда.
Вдохновленный этой идеей, я направился в кафе и без труда отыскал свободный столик поближе к воде. Рядом мгновенно материализовался официант.
– Что желаете, Ваша милость? – вежливо спросил он.
– А что у вас есть? – поинтересовался я.
Официант окинул меня быстрым, но внимательным взглядом.
– Могу порекомендовать крем-суп из белых грибов и лисичек, – сказал он. – Также нашему повару великолепно удается стейк.
– Отлично, – кивнул я. – Несите.
– Могу я предложить вам вино? – спросил официант. – Красное сухое из Тосканы отлично подойдет к мясу.
Итальянское вино в летнем кафе?
Впрочем, в столице Империи случаются и не такие чудеса.
– Пожалуй, – согласился я. – Тогда уж, принесите и сыр.
Официант кивнул и удалился в сторону кухни, а я отвернулся к реке и стал смотреть на медленно текущую воду. Это зрелище всегда отлично успокаивало меня. Мысли снова полезли в голову, но я решительно прогнал их. Всему свое время.
Не прошло и четверти часа, как мне принесли заказ. Я попробовал грибной суп и восхищенно хмыкнул. Суп оказался густым, очень нежным. От него шел яркий грибной запах.
Покончив с супом, я принялся за стейк. Мясо отлично прожарилось, к тому же повар не поленился положить на стейк кусочек сливочного масла. Масло растаяло и впиталось в мясные волокна, делая стейк мягким. Терпкое красное вино отлично дополнило вкус мяса, а твердый сыр довершил изумительное пиршество.
Пообедав, я пришел в отличное настроение, а заодно понял, что слишком мало знаю о родовой магии. Но это было легко исправить. Достаточно отправиться в Незримую библиотеку и прочитать несколько подходящих книг.
Приняв это очевидное решение, я снова подозвал официанта.
– Вам понравился обед? – осведомился он.
– Обед был выше всяких похвал, – улыбнулся я. – Передайте мою благодарность повару.
С этими словами я выложил на столик несколько серебряных монет.
– Благодарю вас, – расцвел в улыбке официант.
– А что у вас с десертами? – поинтересовался я.
– Есть замечательные пирожные из слоеного теста, – поведал мне официант. – Очень легкие и хрустящие. Вам одно или два?
– Несите коробку, – решил я.
– И кофе? – уточнил официант.
– Нет, кофе я буду пить в другом мире.
Официант вежливо удивился, но спорить не стал. Снова удалился на кухню и через мгновение вернулся, неся в руках большую картонную коробку, перевязанную лентой.
А я в это время заметил, что на дверь туалета упал солнечный зайчик в виде раскрытой книги. Это было очевидное приглашение, и оно совершенно исправило мое настроение.
– Благодарю вас, – с улыбкой кивнул я официанту.
Затем взял коробку и направился к туалету.
– Вы можете оставить пирожные здесь, – деликатно напомнил официант. – С ними ничего не случится.
– И все-таки я возьму их с собой, – ответил я. – Мало ли что.
Войдя в кабинку, я плотно закрыл за собой дверь, подождал несколько секунд, снова толкнул легкую створку и оказался в Незримой библиотеке.
– Салют, Библиус, – сказал я, закрывая за собой дверь. – Ты здесь?
В последнее время этот вопрос перестал звучать, как остроумная шутка. Теперь Библиус очень часто отлучался из Незримой библиотеки. Но сегодня он был на месте.
– Салют, Александр! – торжественно ответил Библиус.
Он стоял возле письменного стола, над которым медленно вращался золотой глобус. Через плечо древнего римлянина была переброшена роскошная пурпурная тога, а из-под нее торчали носки модных сапог, сшитых из крокодиловой кожи.
– Где ты достал такую практичную обувь? – изумился я.
– Сапоги сшил Акатош, – объяснил Библиус. – Я рассказал ему, что такое обувь, и ему очень понравилось. А крокодила я добыл своими руками.
– Ты теперь еще и охотник? – рассмеялся я.
– Что значит теперь? – нахмурился Библиус. – К твоему сведению, римские легионеры всегда добывали себе пропитание охотой. На одних ячменных лепешках много не навоюешь, даже если запивать их вином.
Словно в подтверждение его слов, из глубины библиотеки донесся рев какого-то дикого животного.
– Кто это там у тебя? – удивился я.
– Идем, покажу, – кивнул Библиус.
Величественно развернувшись, он направился по широкому коридору между стеллажами вглубь Незримой библиотеки – туда, где находился круглый зал.
Я поспешил следом за хранителем библиотеки. При этом я был настолько заинтригован, что даже не обратил внимания на мозаичные картины, хотя обычно рассматривал их очень внимательно.
В круглом зале привычно журчал фонтан. Струя кристально чистой воды падала в неглубокую чашу, а кроваво-красная струя вина просто таяла в воздухе. Цвела в своем портале туманная роза. Возле фонтана стояла садовая скамейка, которую я как-то случайно прихватил с собой, когда в очередной раз посещал библиотеку. Библиус оставил скамейку себе, а я возместил ее стоимость городским властям.
Но кроме привычных предметов появилось в круглом зале и кое-что необычное. А именно – дверь.
Она стояла посреди зала сама по себе, без всякой стены. Дверь была открыта настежь, а за ней я увидел жаркую африканскую саванну, заросшую грубой травой, выгоревшей на жарком солнце. Вдалеке текла река. Судя по всему, этот мутный поток служил водопоем для всех окрестных животных, которые в огромном количестве собрались на его берегах.
Стада антилоп поднимали в воздухе клубы пыли. От топота буйволов дрожала земля. Они превратили берега реки в месиво жидкой грязи, в котором с удовольствием нежились носороги.
Бегемоты, шумно фыркая, плескались в воде. Крокодилы прикидывались плавучими бревнами – из воды торчали только их широкие ноздри и желтые глаза.
Сухой ветер влетел в дверной проем и принес с собой непередаваемую смесь запахов пыли, сухой травы, речной свежести и навоза. Вдалеке громко зарычал лев. Антилопы сразу же сорвались с места и исчезли.
– Я вижу, тебе все больше нравится путешествовать, Библиус, – рассмеялся я.
– Да, – согласился хранитель библиотеки. – Это очень увлекательно. Но знаешь, чаще я просто открываю дверь и любуюсь другими мирами, не выходя из библиотеки. Мне по душе комфорт.
Библиус плотно прикрыл дверь, чтобы рев и топот животных не мешали нам разговаривать.
– Я правильно понимаю, что ты пришел не просто так? – поинтересовался он.
– Совершенно верно, – признался я. – Мне снова нужно кое-что узнать. Сегодня утром со мной приключилась любопытная история. И теперь меня очень интересует родовая магия.
Я рассказал Библиусу, что случилось с Николаем Сосновским.
– Мне кажется, что завещание как-то связано с их родовым даром, – объяснил я. – Но я очень смутно представляю себе, что это за дар. У тебя есть книги по родовой магии?
– Конечно, – усмехнулся Библиус.
Он небрежно повел рукой.
Рядом с нами появился знакомый невысокий столик на причудливо изогнутых ножках. Еще одно движение, и на столик, словно птицы, слетелись несколько книг.
– В этих книгах ты найдешь все, что тебя интересует, – сказал Библиус.
– Спасибо, – улыбнулся я.
– А что у тебя в коробке? – поинтересовался хранитель библиотеки.
– Пирожные, конечно. Что же еще?
– В таком случае я сварю кофе, – решил Библиус.
Щелкнув пальцами, он воплотил жаровню, и над ней сразу же вспыхнуло яркое пламя. Пламя чуть слышно гудело. Библиус умело зазвенел серебряными джезвами.
А я пододвинул к себе столик и открыл первую книгу.
Допивая вторую чашку кофе, я очень многое узнал о родовой магии.
Родовая магия пережила свой расцвет в глубокой древности. Люди в те времена жили небольшими племенами, прятались в густых лесах или ютились по берегам лесных рек. В основном они жили охотой и рыбной ловлей, поэтому их выживание целиком и полностью зависело от природы. Неудивительно, что магический дар природы был среди них самым распространенным.
Появлению родовой магии способствовало еще одно обстоятельство: очень тесные родовые связи внутри племени. Древние люди не ощущали себя отдельными личностями. Они воспринимали свое племя как одно живое существо. Поэтому и магический дар у них часто был один на всех. Просто разные члены племени несли в себе разные грани этого дара. Почти всегда родовая магия была связана с природой или погодой. Древние племена умели управлять животными, могли вызвать дождь или приманить рыбу в свои примитивные сети. Когда люди стали делать металлические орудия труда, у некоторых племен появился дар земли, связанный с рудным делом. Такие маги могли отыскивать залежи полезных руд.
– Вот оно как, – удивился я, отрываясь от книги. – Выходит, родовая магия самая древняя?
– Разумеется, – подтвердил Библиус, поставив передо мной очередную чашку с кофе. – А чему ты удивляешься? Даже твой магический дар наверняка имеет свои корни в истории твоего рода. Магические способности твоих предков наверняка связаны с твоим даром. Просто тебе досталась очень редкая, удивительная грань.
Хранитель библиотеки задумчиво посмотрел на меня.
– Недаром твой дед видит в тебе своего наследника.
– А ты откуда это знаешь? – изумился я.
– А разве это секрет? – усмехнулся Библиус.
Я пожал плечами.
– Не секрет, конечно. Но сейчас мне хотелось бы узнать больше о родовой магии графов Сосновских.
– Нет ничего проще, – сказал Библиус, пробуя хрустящее печенье. – Загляни в эту книгу.
Он придвинул ко мне увесистый томик. На обложке из толстой кожи тускло сверкали массивные бронзовые застежки.
– Такие книги печатали во времена царя Петра, – сказал Библиус. – А эту книгу как раз написал один из его ближайших сподвижников. Шотландский колдун Яков Брюс. Ты наверняка слышал о нем.
– Да, мне знакомо это имя, – кивнул я.
– Между прочим, в его предках числились шотландские короли, – заметил Библиус, – так что Брюс многое знал о родовой магии. Сосновские получили графский титул не без его помощи.
– Вот как, – удивился я, придвигая к себе книгу.
Бронзовые застежки громко щелкнули, и книга сама собой открылась на нужной странице. Она была написана на очень толстой бумаге – плотной, характерного желтого цвета. Такую бумагу изготавливали несколько веков назад. Я с интересом принялся за чтение.
До начала Северной войны устье Невы было диким и пустынным местом. Низкие болотистые острова, заросшие густым лесом. Серая невская вода и серое небо, низко нависавшее над ней. На островах жили полудикие местные племена, говорившие на своем неведомом языке. Эти племена промышляли охотой и ловлей рыбы. Ютились в землянках, которые накрывали сверху толстыми жердями и заваливали дерном.
Когда Петр завоевал эти места и решил основать здесь столицу, ему потребовался флот. В поисках подходящей древесины он объездил все окрестные леса. И на южном берегу залива нашел удивительный лес. В нем росли стройные сосны. В их мощных стволах текла магическая сила. Они волшебно звенели под напором ветра.
Местные жители никогда не рубили эти деревья. Они дожидались, чтобы дерево засохло само, и только тогда изготавливали из него рыбацкие лодки. Эти лодки тоже обладали магическими свойствами. Они уверенно держались на воде, в самую крутую волну. Не опрокидывались даже во время шторма. Их паруса всегда ловили попутный ветер, позволяя рыбакам благополучно возвращаться домой с уловом.
Царь Петр отлично разбирался в магии. Он приказал не трогать магические деревья. Вместо этого пригласил к себе местных колдунов и заключил с ними договор. Царь оставил за колдунами магический лес, даровал им деньги и графский титул. А взамен потребовал достаточное количество древесины для постройки мощного флота. Лес был доставлен на верфи Адмиралтейства. Построенные из него корабли положили начало магическому флоту Империи. А от потомков лесных колдунов и пошел графский род Сосновских.
С тех пор Сосновские всегда жили в своем лесу. Даже Смута обошла их стороной – графский род не принял ничью сторону, предпочитая охранять лес. Этот лес тоже назвали Сосновским. Известно, что все представители графского рода были магами природы. Но кроме этого они обладали удивительным родовым даром, который оставался тайной для всех, кроме самих Сосновских. Пока Сосновские живут в корабельном лесу, живет и сам лес. Так было в древности, так оно осталось и до сих пор.
Когда я дочитал последнюю строчку, мой магический дар нетерпеливо стукнул в ребра. Он ясно дал мне понять, что я только что прочитал нечто очень важное.
– Магический лес, – задумчиво улыбнулся я, закрывая книгу. – Любопытно будет в нем побывать. Знаешь, Библиус, я почему-то уверен, что именно в этом магическом лесу я смогу найти разгадку происходящего.
– Так в чем же дело? – спросил древний римлянин. – Бери щит и копье и отправляйся в путь.
– Именно так поступали древние римляне? – рассмеялся я.
– Точно! – кивнул хранитель библиотеки. – Знаешь, Александр, хотел бы я отправиться вместе с тобой. Последний магический лес я видел несколько тысяч лет назад в горах Дикой Фракии.
– Поехали вместе, – обрадовался я. – Ты же теперь можешь гулять где угодно, благодаря своей волшебной двери. Сделаем так: я отправлюсь в лес, а там нацарапаю на двери хибарки местного лесника рисунок раскрытой книги, открою ее и проведу тебя. И вот ты уже в магическом лесу.
– Ты просто демон-искуситель, Александр, – проворчал Библиус. – Так и норовишь установить свои правила.
– Но тебе же это нравится? – рассмеялся я. – Кстати, Библиус, а ты когда-нибудь видел демонов?
– Сколько угодно, – к моему удивлению, ответил хранитель библиотеки. – Ты прочитал все, что хотел? Или у тебя еще остались вопросы?
– Вопросов полно, – признался я, – но, похоже, ответы мне придется искать не в книгах.
Собираясь уходить из Незримой библиотеки, я задержался возле золотого глобуса. Недавно я узнал его любопытную магическую особенность. Если подойти поближе и внимательно всмотреться в какой-то участок на золотой поверхности, то эта часть мира приближалась и становилась видна во всех подробностях.
Я вгляделся туда, где, по моим представлениям, находился Сосновский лес.
Мир послушно приблизился. Он обрел четкие детали, цвет и даже запахи. Я увидел огромный лесной массив, который протянулся от южного берега залива вглубь земель, окружавших столицу. Среди деревьев сверкали голубые капли лесных озер, и весь лес мягко светился магической силой.
– Получается, Сосновский лес растет совсем недалеко от летней резиденции императора, – удивился я.
– Что в этом такого? – спросил Библиус. – Царь Петр был очень разумным монархом и не хотел оставлять такое важное место без присмотра.
– Отправлюсь в магический лес завтра же, – решил я, – тем более, что я теперь знаком с тамошним лесничим. Он даже обещал меня приютить.
– Не забудь, что ты хотел пригласить меня, – напомнил Библиус.
– Обязательно, – рассмеялся я, открывая дверь Незримой библиотеки.
Я совсем не подумал о том, где хочу оказаться, поэтому снова очутился в летнем кафе.
Возле двери нетерпеливо переминался какой-то господин в полосатом летнем костюме. Он одарил меня крайне неприязненным взглядом.
Официант, напротив, посмотрел очень удивленно. Но я сделал вид, что ничего особенного не происходит.