Заражённые бессмертием

© Александр Руднев, 2022

ISBN 978-5-0056-4666-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Солнце уже клонилось к горизонту, когда они вернулись в дом. Эрно, Азим и Кай дружили между собой с того момента, как оказались в одной группе кандидатов на «извлечение» пять циклов назад. Все прошло без осложнений, но совместные переживания, связанные с обследованием и подготовкой процедуры, сблизили их, и друзья с тех дней считали своим долгом хотя бы раз в подцикл1 собираться у кого-нибудь и вместе проводить время за чашкой сага или бокалом шаххатского вина.

Дом Азима располагался в южной части Табука2 в окружении геометрически правильно высаженных роланов3 и сферически подстриженных кустарников с темно бордовой листвой, которые служили своеобразной изгородью из шаров примерно метр в диаметре, придавая участку причудливые очертания и сюрреалистический вид, особенно днем, когда листья кустов расправлялись, становясь ярче и светлее, и шелестели на ветру убаюкивающим шорохом.

В этой части города практически всегда стояла тишина, нарушаемая иногда гулом пролетающих аэроботов, не то, что в районе, где недавно поселился Эрно. Административный центр Табука, где в семидесятиэтажном доме располагалось его холостяцкое жилище, наоборот отличался шумом и суетой, и он с нескрываемым удовольствием проводил несколько часов в гостях у друга, отдыхая от несмолкающего гомона центральных улиц.

Эрно Стивенс служил начальником Департамента управления делами Префекта, очень неплохо справляясь со своими обязанностями. Может быть, это обстоятельство, а может, то, что Префект, сидевший в своем кресле уже десять циклов4, стал излишне «самостоятельным» при принятии решений, Эрно прочили в ближайшем будущем этот пост, чему он не особенно был рад, и даже смущался при малейшем намеке на такое назначение в кулуарных разговорах.

– Кому что налить? – поинтересовался Азим, поворачиваясь к стойке с напитками.

Разместившись возле небольшого овального бассейна, переливавшегося всеми цветами спектра благодаря динамичной подсветке, Кай и Эрно переглянулись и почти одновременно попросили коктейль из афлита5 и монна6.

– Какое единодушие, – весело отреагировал Азим, – а где наши девчата? – спохватился он.

– Мы тут! – раздался голос Греты, – Вы уже нагулялись? – театрально надув губки, спросила она.

В комнату вошли две стройные загорелые девушки в легких платьях, и расселись в плетеные кресла, стоявшие по обе стороны от прозрачного магнитного столика, зависшего в полуметре над полом.

Грета – темноволосая общительная девушка с голубыми глазами встречалась с Азимом уже два подцикла, и как понял Эрно, они собирались скрепить свои отношения браком.

Магда, с которой Эрно познакомился только сегодня, показалась ему менее раскрепощенной, но, тем не менее, умеющей поддержать разговор и быть в меру остроумной. Они начали встречаться с Каем недавно, чем, вероятно и объяснялась ее осторожность в общении с малознакомыми людьми, а вернее, ИМСами, коим была и она сама, впрочем, как и Грета.

Циклов пятьдесят назад, когда «извлечение» было доступно лишь немногим, счастливые кандидаты сплошь и рядом стремились заполучить красивое спортивное искусственное тело, ориентируясь, видимо, на тот стереотип красоты, что без перерыва транслировался по всем информационным сетям. Высокие накаченные юноши, стройные девушки с ярким макияжем снимались в роликах, фильмах, рекламе, демонстрируя эталон внешности, словно, только она могла гарантировать успех, здоровье и счастливую жизнь.

С развитием технологии «процедура» становилась более доступной, продлить срок пребывания на этом свете могли себе позволить уже и те, кто имел средний достаток. Порой «извлечение» становилось своего рода поощрением особо отличившихся сотрудников крупных компаний и просто граждан, совершивших поступок, достойный всеобщего одобрения.

С удешевлением процесса «переселения» в новое тело появилась проблема, о которой сначала молчали, а затем она стала настолько очевидной, что о ней заговорили, наперебой критикуя Правительство СНЗС и авторов программы ИМС. Так вышло, что многие биокомплексы, созданные по заказу клиентов, оказались через чур похожи друг на друга, что повлекло затруднения в идентификации ИМСов и усложнило жизнь им самим. Мало кто бы захотел, чтобы в соседнем доме жил еще один такой же парень или девушка, пусть даже и с идеальными формами.

Поначалу Департамент по делам ИМС запретил изготовление искусственных тел с заранее оговоренной внешностью, предписав лабораториям и институтам копировать облик самого клиента до «процедуры». Однако эта мера вызвала бурю негодования среди желающих исправить те или иные телесные дефекты, доставшиеся им от Бога.

Тогда запретили демонстрацию идеальных фигуристых тел, и телекоммуникационные сети взялись внедрять в сознание масс идею о том, что любая внешность по своему уникальна и прекрасна, тем самым создавая противовес убежденности большинства в собственной неполноценности.

Через десять – пятнадцать циклов страсти улеглись, но запрет на производство клонов остался. Между тем, большинство людей теперь предпочитало биокомплексы с копированием прежнего облика, который при необходимости корректировался по желанию клиента. В то же время стало популярным наделение искусственного тела некоторыми уникальными элементами, подчеркивающими характер и особенности ИМСа. В итоге проблема похожести носителей была решена, и новое сословие человеческой цивилизации стало соревноваться между собой в разнообразии.

Вот и сейчас сидевшие у бассейна друзья казались совершенно разными. Смуглый темноволосый приземистый Азим и высокий шатен Кай с замысловатыми узорами родимых пятен на шее и спине отличались не только внешне. Эрно давно заметил, что форма тела, и особенно черты лица, выбранные ИМСами, часто весьма точно подчеркивают характер самой сущности. Подвижный и энергичный Азим, иногда даже импульсивный контрастировал со спокойным Каем, который редко «выходил из себя», а уже тем более грубил.

Непосвященному человеку со стороны могло бы показаться, что они обыкновенные люди, которым было суждено родиться и в свой срок умереть. Однако при всей естественности внешности ИМСов основное население обитаемых планет относилось к ним с осторожностью и даже порой враждебно.

С каждым циклом ИМСов становилось все больше, и на сегодняшний день в некоторых колониях их доля достигала девяноста процентов, что с одной стороны свидетельствовало о торжестве науки, продлевающей жизнь, а с другой – вселяло тревогу за будущие поколения и сеяло страх и даже ненависть людей к представителям новой полуискусственной расы, неизбежно начинающей доминировать во всем.

– Как дела на работе? – спросил Кай, размешивая трубочкой коктейль.

– Ты действительно хочешь это знать, или просто для приличия спросил? – шутливо ответил Эрно, но тот, казалось, не уловил юмора и нахмурился.

– Так ведь поговаривают, что ты – первый кандидат…, – начал было Азим, но Эрно остановил его.

– Хватит, Азим! Я и так каждый день об этом слышу! Мы что, не можем о другом поговорить?

– Ладно, не кипятись, дружище! – примирительно ответил тот, – Не больно-то и интересно, – театрально напыжился он, – И если кто-то там станет кем-то там, то пусть даже и не зовет нас на инаугурацию.

Через секунду все захохотали, видя, как Эрно уничижительно посмотрел на надувшего щеки Азима. Вскоре рассмеялся и он сам.

– Ну, держитесь! – пообещал расправу Эрно и, раздевшись до купальных плавок, прыгнул в бассейн, стараясь обдать всех брызгами.

Вскоре девушки тоже залезли в воду и уселись на ступеньках с бокалами вина. Пара рассказанных смешных историй принесли еще больше веселья и искренности, и атмосфера наполнилась тем самым живым общением, которое появляется только между самыми близкими и приятными друг другу людьми.

– Мне кажется, у Греты с Азимом получится прекрасная пара, – сказал Эрно, выйдя из бассейна и усаживаясь рядом с Каем.

Вода ручьями скатывалась с его упругого мускулистого тела, оставляя мокрый след на мягком ковровом покрытии из специального влагоотталкивающего материала.

– Ты не один так думаешь, – кивнул тот, кладя в рот дольку кетана7, – Кстати! А ты сам-то почему без подружки?

Эрно слегка смутился, потому что и сам не раз думал об этом, но все как-то не получалось, то ли из-за нехватки времени, то ли по причине природной скромности и нерешительности в этом вопросе. С одной стороны он был бы не против общения с противоположным полом, а с другой стороны – опыт прежних браков, когда он еще был обычным человеком, упрямо твердил, что наряду с приятными моментами придут хлопоты и конфликты, которых Эрно старался избегать, по крайней мере, сейчас, в период карьерного роста.

– Да вот, думаю над этим, – невнятно пробормотал он.

– Пока ты думаешь, «костюмчик» состарится, – похлопал его по плечу Кай, – жаль, что Мари не пришла.

– Ты о ком? – встрепенулся Эрно, подозревая заговор.

Кай понял, что выдал секрет и улыбнулся.

– Мы пригласили девушку, чтобы с тобой познакомить, – развел руками тот, – но она не пришла. Даже не сообщила почему.

Эрно хотел было возмутиться, выразив недовольство неразумной самодеятельностью друзей, которые взяли на себя излишние заботы о его личной жизни, но потом передумал. Да и девушка все же не пришла.

– Красивая хотя бы? – спросил он, видя, как тихо веселится Кай, видя его интерес.

– Еще как, – закатил он глаза к потолку, – если хочешь, мы с ней свяжемся.

– Пожалуй, не стоит, – запротестовал Эрно, слегка смутившись.

– Как скажешь.

Эрно взял свой бокал и потянул напиток через трубочку, все еще пытаясь представить образ незнакомой Мари.

Через пару часов друзья начали расходиться. Вызванный транспортный аэробот сообщил по биофону, что ожидает у ворот. Кай и Магда отправились на юго-запад, а Эрно на следующем аэроботе предстояло выдвинуться в центр.

На город опустился один из тех прохладных вечеров, когда воздух казался легким и прозрачным, а два спутника Палладии Аггра и Шалор мягким лунным счетом освещали геометрически правильно выстроенные улицы, по которым медленно передвигались аэросани и аэроботы. Несмотря на позднее время, многоуровневые трассы были оживленными. На нижних ярусах то и дело сновали люди, хотя многие горожане уже наверняка занимались домашними делами в своих просторных квартирах, большинство которых располагались в гигантских небоскребах, больше напоминавших уходящие ввысь башни.

С тех пор, как человечество научилось преодолевать гравитацию, новые технологии стали применяться всюду, и даже в строительстве. И теперь дома стали выше, но многократно устойчивее, хотя с виду, казались очень хрупкими постройками, того и гляди готовыми рухнуть в любой момент.

Аэробот остановился на посадочной площадке пятидесятого этажа, и Стивенс легко спрыгнул с борта, который тут же поплыл дальше, очевидно, за новым пассажиром. До двери квартиры ему оставалось около тридцати метров, когда Эрно почувствовал неладное. Оглянувшись, он увидел только свою тень и огни жилого квартала в конце туннеля. Между тем, дыхание участилось, и он никак не мог унять сердцебиение. Добравшись, наконец, до своего жилища, он приложил ладонь к сканеру.

Еще не успела открыться прочная металлическая штора, как сзади на него навалились и протолкнули внутрь. Остальное он видел, как в тумане. По голове ударили чем-то тяжелым, а потом противный скрежет и острая боль в шее. Последнее, что Стивенс почувствовал, так это как хлюпает липкая жидкость, вытекавшая из раны.

****

Бен Коллинз вошел в свой офис Службы расследований и болезненно поморщился. Уже неделю его мучили головные боли, становящиеся порой нестерпимыми и превращавшие его существование в кошмар, однако он не спешил обследоваться, полагая, что все пройдет само по себе, стараясь при этом не думать об истинной причине нежелания идти в медицинский центр. На самом же деле он боялся, что диагноз будет, мягко говоря, неприятным и поставит крест на его карьере, а работу свою он обожал.

Бен помнил, как он в возрасте пятнадцать циклов окончательно и бесповоротно решил стать следователем, и ни разу не пожалел об этом, что бы не приходилось ему пережить. Даже расставание с женой не остудило пыл к работе, а каждое раскрытое дело придавало ему сил и приносило ощущение значимости того, чем он занимался вот уже двадцать циклов.

Опустившись в жесткое повидавшие виды кресло, Коллинз на несколько секунд закрыл глаза, рассчитывая, что боль успокоится.

– Привет! Босс! – в дверях стоял улыбающийся помощник Торро, ставший несколько дней назад его новым напарником.

Однако, заметив болезненный вид старшего товарища, Торро сменил тон.

– Может, воды? – спросил участливо он, и Коллинз вымученно посмотрел на него, как на назойливое насекомое.

– Чего пришел? – Бен выпрямился в кресле, – Допросил жену Линдена?

– Еще нет, – отмахнулся Торро, – успею.

Коллинз нахмурился, но не стал говорить молодому напарнику, что дела надо делать вовремя, поскольку важные улики могут быть утрачены благодаря нерасторопности таких, как он.

– У нас задание, босс!

– Сколько раз тебе говорить, не называй меня боссом! – проворчал Бен.

– Как скажешь, бо… напарник, – поправился тот.

– Выкладывай!

Торро раскрыл голограмму города, на которой выросли миниатюрные небоскребы с трассами и уровнями, идентичными настоящим.

– Вот здесь, – он ткнул пальцем в красную точку, мерцающую в одном из домов, – полчаса назад уборщиком обнаружен труп весь в крови, скорее всего хозяина квартиры.

– Вот, дьявол! – выругался Коллинз, видя азарт напарника, не выезжавшего на убийство еще ни разу, – Уже пятое в этом подцикле! – скорее для себя обеспокоенно отметил он.

В Табуке, впрочем, как и в других городах, преступление такого рода уже давно стало редкостью. Бен и не помнил, чтобы он занимался убийствами, хотя в школе Службы им преподавали курс по раскрытию криминальных смертей. Обычно в его производстве были дела о несчастных случаях и преступной небрежности должностных лиц. Тотальная видеофиксация и электронная регистрация местонахождения каждого жителя города, делали свое дело. Вряд ли кто-то осмелится совершить дерзкое нападение, если через несколько часов уже предстанет перед судьей. На такие поступки решались лишь сумасшедшие, однако таких идентифицировали и изолировали еще на ранних этапах заболевания.

И вот – уже пятое по счету убийство в Табуке. Коллинз молча сидел в кресле специального аэробота и старался не шевелиться. Только так боль отступала, и он чувствовал себя лучше. Тройная доза лекарства подействует только через несколько минут, и Бен старался ни о чем не думать.

Четыре предыдущих убийства казались бессмысленными, виновных установили в течение нескольких часов. Ими оказались совершенно разные люди. Объединяло их только одно – никто из них не был знаком со своей жертвой, и ни один из убийц не мог объяснить причин совершенного злодеяния. Все ссылались на затмение сознания, временное помешательство, хотя обследование показало отсутствие признаков душевной болезни.

И самое интересное – все потерпевшие были ИМСами.

На месте происшествия уже обосновались репортеры, которых оттесняли сотрудники Департамента общественной безопасности. Показав виртуальные значки, Коллинз и Торро прошли внутрь туннеля, ведущего к интересующей их квартире.

– А она что тут делает? – возмутился Коллинз, заметив следователя Золи Штерн из соседнего района.

Он терпеть не мог, когда кто-то сует нос не в свой район, тем более если это женщина, да еще и ИМС. Он слышал, что она неплохой специалист в своем деле, однако это не дает ей право находится здесь на «его» происшествии.

– Привет, Коллинз! – немного растерянно поприветствовала она прибывших, – Это твой новый напарник?

Тот хотел было нагрубить, но вместо этого недовольно спросил:

– Зачем ты здесь, Штерн?

– Я знаю, что это твой район, но была неподалеку.

– Ну, все, теперь можешь ехать по своим делам! – резко закончил он короткий диалог и прошел в квартиру.

Тело лежало в луже крови недалеко от входа, и Коллинз склонился над ним, надевая перчатку на правую руку.

– Ален! – обратился он к Торро, – Займись осмотром комнат!

Когда напарник прошел дальше в квартиру, Коллинз услышал за спиной голос Штерн.

– Эрно Стивенс, ИМС, пять циклов после извлечения, – сухо перечислила она, – острый предмет в шею у основания черепа.

Бен выпрямился и осмотрелся, словно не услышал женщину. Достав сканер, он убедился в том, что она права и принялся фиксировать обстановку видеорегистратором.

– И еще, Бен! – добавила Штерн, – Он – большая шишка в Префектуре.

– Спасибо, что предупредила, – иронично заметил Коллинз, – только этого нам не хватало.

Через пять минут к ним присоединился Торро, довольный вид которого не оставлял сомнений в том, что он что-то нашел.

– Выкладывай! – Коллинз опустился на широкое кресло, которое тут же приняло форму его тела, приятно обволакивая и согревая, – Ты светишься, как вакуумная лампа.

– Есть запись, босс, – затараторил Торро, поздно спохватившись, что снова назвал напарника боссом.

Запустив голопроектор, парень отошел на несколько шагов, и они втроем увидели во всех красках нападение на того, чье тело сейчас лежало холодным в паре метров. Это был мужчина среднего роста в темной одежде с капюшоном, натянутым на глаза. Лица видно не было, и Торро с сожалением вздохнул.

– Срочно подключайся к центру мониторинга и проследи передвижения этого негодяя! – приказал Коллинз, и напарник начал настраивать аппаратуру, которую они всегда возили с собой в небольшом металлопластиковом ящике.

Через пятнадцать минут, отследив преступника, они уже знали, что это Николас Грант, который живет в десятом секторе и служит Департаменте финансов Префектуры города. Никогда ни за что не привлекался, никакого криминала. Абсолютно чист, семья двое детей.

– Бред какой-то! – воскликнул Торро, – Какой же он убийца?

– Ладно, хватит болтать! Едем!

Коллинза и самого не покидали сомнения относительно личности этого Гранта. Однако улики были неопровержимы, и этот человек явно задержался на свободе.

На выходе из коридора их догнала Штерн.

– Коллинз! – окликнула она, – Разреши с вами!

Обернувшись, он взглянул на женщину, как на человека, только что предложившего ему сдать оружие и значок. Не то чтобы Коллинз относился предвзято лично к Золи Штерн, капитану Службы расследования города Табука, она даже ему порой нравилась за свою настырность, да и, что говорить, за привлекательную внешность. Но, как, наверное, любой старой закалки следак, он терпеть не мог, когда кто-то путается под ногами. Тем более женщина, которая в некотором смысле сбивала его с толку. Однако то ли от очевидности развязки этого дела, то ли от разраставшейся в голове боли он сменил гнев на милость и еле заметно кивнул, всем своим видом намекая, что не против ее присутствия, но чем меньше она будет проявлять себя, тем лучше, и Штерн, казалось, его прекрасно поняла.

Аэробот скользнул вниз на нижние уровни, где движение было наиболее интенсивным. Затерявшись среди летательных аппаратов разных мастей они менее заметно подберутся к нужной адресу.

Грант проживал на другом конце города в малоэтажном строении, и в этот час мог находиться уже на службе. Для подстраховки в Префектуру отправился еще один экипаж с группой захвата на борту.

– Странно, – проговорил Торро, – никаких правонарушений у этого Гранта. На работе одни поощрения, жена красавица, дети примерные, каждые выходные на дачу всей семьей, родители на Стексе на социальном пособии, периодически прилетают к сыну по специальной квоте…

– Хватит! – прервал его Коллинз, – Меньше сантиментов! Циклов семь назад я ловил парня, который взорвал лабораторию вместе с сотрудниками. Так он тоже был примерный семьянин, собачку выгуливал по утрам… пока головой не двинулся. Тринадцать трупов, – он поморщился, словно от зубной боли.

Торро лишь понимающе кивнул в ответ и закрыл файлы.

– Все равно непонятно, – сказала Золи, – зачем ему все это?

Фраза так и осталась без ответа. Куда лучше было бы, если на этом сумасшедшем Гранте история закончится. Похоже, Коллинза и Штерн посетила одна и та же мысль, и они переглянулись.

Бен на всякий случай проверил свой плазменный «HY»8 и скользнул взглядом по фигуре Штерн, которая смотрела в иллюминатор. Коллинз в очередной раз отметил про себя, что она выбрала себе весьма симпатичный биокомплекс. Он раньше всерьез не думал о «процедуре», но с каждым мучительным приступом острых не унимающихся головных болей эта мысль становилась все более осязаемой.

Еще, будучи молодым следователем, Бен услышал о начинающей набирать популярность процедуре извлечения. Сама по себе идея никак не укладывалась у него в голове, и он посвятил немало часов, чтобы узнать об этом побольше. Появилось много рекламы на эту тему, ИМСов представляли, как сверхлюдей с выдающимися способностями, успешными и перспективными. Однако стоимость процедуры была так велика, что оказывалась недосягаемой для подавляющего большинства.

Вскоре «извлечение» получило новый виток популярности ввиду удешевления операции. Сначала это были ненадежные биокомплексы, зачастую контрафактные, но затем, усилили контроль, повысили качество продукции. Все больше и больше людей могли позволить себе «не умирать».

Коллинз воспитывался в семье с консервативными взглядами, и долго не мог принять сам принцип многократного проживания одной сущности в разных телах, считая это вызовом природе. Многие из его круга относились к ИМСам если не враждебно, то настороженно. Однако все нарастающая популяризация «извлечения», интенсивная критика иных точек зрения, основанных на традиционных ценностях, сделали свое дело.

Коллинз в один прекрасный момент отметил про себя, что уже спокойно относится к своему соседу – ИМСу, а потом они появились и на службе, при этом справляясь с работой ничуть не хуже, а то и лучше обычных людей, которых сейчас стало принято называть «рожденные». Кто-то придумал более хлесткое название – «выродки», между тем, такое оскорбление строго каралось по Уголовному Уставу Палладийской Республики.

– Там что-то происходит! – крикнул Торро, указывая на городской квартал, вокруг которого начали появляться заторы из летающих машин.

На биофон Коллинза поступил вызов начальника отдела Керка.

– Слушаю, шеф! – ответил он.

После короткого разговора Бен прервал связь и покачал головой.

– Я так и думал…

– Что там? – спросила Штерн.

– Грант… Он покончил с собой.

– Как? – воскликнул Торро.

– Выбросился с двадцатого этажа, – вымученно произнес Коллинз, – все-таки не успели!

– Зачем ты винишь себя, Бен? – возразила Золи, – Может, так оно и правильно, – пожала она плечами, заметив, странный взгляд коллеги.

– Слишком много непонятного, – произнес он.

Они зависли над местом падения тела Гранта и связались с дежурным следователем, производящим осмотр. Выяснив, что ничего при нем не обнаружено, поднялись на площадку двадцатого этажа и направились в квартиру убийцы.

Бледная женщина примерно в возрасте тридцати циклов сидела сама не своя на стуле напротив Коллинза и смотрела в одну точку, перебирая непослушные пальцы.

– Как Вас зовут? – спросил он.

– Дана… Грант, – тихо ответила она, – где мой муж?

– Мы зададим Вам несколько вопросов о нем. Не возражаете?

– Где он?

– Он в порядке, – Коллинзу пришлось солгать, – расскажите о нем!

– Что я могу рассказать?

– Как он вел себя последнее время?

Женщина сфокусировалась на следователе, однако ее взгляд был похож скорее на взгляд зомби.

– Он… стал другим, – в ее глазах блеснули слезы.

– Как это понимать? – спросила Штерн.

Дана Грант несколько секунд собиралась с мыслями.

– Он перестал разговаривать со мной.

– Где он был вчера ночью?

Женщина вскинула ресницы, будто осознав, что этот вопрос не сулит ничего хорошего.

– Он был дома, – заверила она дрожащим голосом.

– Госпожа Грант! – слегка повысил голос Коллинз, – У нас много способов заставить говорить Вас правду! Не хочу, что бы Вы их испытали.

Он сверлил взглядом собеседницу, словно, хотел прожечь в ней дыру.

Через некоторое время она сдалась.

– Я не знаю. Он ушел около десяти часов.

– Вам известно, что Ваш муж совершил преступление?

По реакции можно было смело сказать, что эта женщина ничего не знает. Она широко раскрыла глаза и привстала со стула.

– О чем Вы? Этого не может быть! Он никогда…