- -
- 100%
- +
– Да, наверное, было бы здорово… – взглянув на экранчик наручных часов, явно слукавил Андрей. – Только скажи, вот чем вы там будете заниматься?
Обычно такие посиделки заканчивались одинаково: находится смельчак, который не против запустить к себе домой кучку таких же отморозков, как он, а вскоре один из них уже несет своего товарища пьяным на руках домой. Про такие застолья потом узнавал каждый, ведь именно только от участников этого «шоу» частенько можно было учуять неповторимый запах дешевого пойла следующим утром на уроках.
Леня все еще продолжал смотреть в глаза Андрея, будто выискивая там, что-то.
– Ну как чем? Общаться по душам, играть в карты и, само собой, культурно выпивать понемногу. – Последнее «понемногу» означало явно в точности обратное.
– Не знаю, если что, напишу тебе. Но звучит интересно, не спорю…
Только сейчас Андрей с облегчением понял, что они уже миновали большую часть дороги, дойдя до двора его попутчика, благо тот жил ближе.
– Тогда договорились! Тридцать первого ко мне. Скинемся, вискаря возьмем с колой. Водочки там… Значит, с наступающим, Андрюха! Не прощаюсь! – кричал ему на прощание Леня, прикладывая ключи к домофону.
– Да. И тебе не хворать.
Ни на какие квартирники Андрей все равно точно не пойдет, что бы кто ни говорил.
***
Наконец их дороги разошлись. До Нового года осталось совсем ничего – неделя. А там и новогодний стол с одними и теми же салатами и блюдами, повторяющимися из года в год. Тазик оливье – король новогодних праздников, и тем более наутро, успев как следует настояться в холодильнике за ночь; толстый слой красной икры на черном хлебе с маслом; тарелки с нарезкой колбас и разных сыров; соленые оливки и многое другое. Куча подарков, и, конечно же, поздравление президента, которое из раза в раз остается неизменным, неся один и тот же смыл: «Этот год был тяжелым, но вы держитесь. Следующий будет лучше…» – и так по кругу.
«Интересно, нам специально выбрали даты выезда классом прям перед Новым годом? Так мы вернемся только тридцатого, пока отойдем, пока вещи разберем, пока постираем все, там уже и первое января тут как тут».
***
Обычно Андрей шел домой через дворы, маленькие ларьки, детские сады. И вечно загадывал, мол, кого из знакомых, живущих во всех этих кирпичных двадцатиэтажках, он встретит на этот раз.
Вычищенный еще с раннего утра от снега тротуар пролегал через все дворы, подобно паутине, связывающей все дома и площадки вместе. Где-то вдалеке слышались отдаленные удары лопатами по подмерзшему снегу на дорогах. Маленькие дети резвились на горках, играли в снежки, лепили снеговиков, пока их мамы так увлеченно лайкали посты своих подруг на скамейках.
– Молодой человек, стой, подожди! – внезапно послышался тихий голос, будто прям в ухо прошептали сбоку.
До подъезда Андрея оставалась пара десятков метров. Но прежде чем он успел до конца перейти дорогу, разделяющую детскую площадку и его дом, он обернулся в сторону, откуда его звали.
Уже седая, лет семидесяти, старушка, сидела на скамейке в ожидании того, как Андрей удосужится к ней подойти.
«Чего ж она сразу мне не сказала, чего она там хотела? Куда я ключи мои утром кинул?»
Но в итоге послушно подошел к той самой бабуле.
Видит он ее впервые и раньше не встречал. К его удивлению, она отлично выглядела для своих лет. Старушка сидела прямо, не горбясь, с достоинством, на уже не первый раз перекрашенной, но так и не определившейся, какой цвет краски ей подходит больше, скамейке. Андрей сразу же обратил внимание на ее руки, они не дрожали, а наоборот, были намного живее рук большинства его знакомых, так любивших курить всякую дрянь в школьных туалетах. Бабушка была в пальто нежно-бежевого цвета. На груди ее висела солидная брошь с цветком лаванды, на пальце – серебряное кольцо со звездой.
– Рада тебя видеть, родной мой. Спасибо тебе за все… – В ее глазах Андрей смог разглядеть наворачивающиеся слезы, постепенно превращающиеся в сосульки, но не от сожаления или какой-то утраты, а от искренней радости. Наконец, отведя взгляд куда-то в небо, старушка до жути знакомым голосом прошептала, как будто себе в душу: – За все спасибо…
Андрей ничего не ответил.
«За что спасибо-то? С возрастом же многое бывает, может маразм какой-нибудь или слабоумие у нее, вот и перепутала меня с кем-то из своих внуков».
Неясно откуда взявшееся осуждение к этой странной бабуле сменилось жалостью и пониманием, что не все могут сохранить здравый смысл в старческие годы.
«Может, она хозяйка того кота? Тогда что она тут делает и как она про меня узнала? Подглядывала? А может, шизанутая просто…»
– Андрюша, любовь моя, тебе нельзя туда. Посмотри, посмотри! Что ты и они с нами сделали. Я осталась здесь, я…я… я не смогла справиться, не смогла переехать в столицу, осталась здесь, в нашем чертовом городе, – старуха, вцепившись ему в руку, встала на колени, начав шептать, словно одержимая. Глаза ее были стеклянные, а радужка глаза стала бесцветной, белой, мертвой. – Я не смогла. Я не смогла, не смогла справиться… Сошла с ума, с ума сошла! И все ты! Ты-ы-ы-ы! Ты был мне другом, моим женихом, Андрей, помнишь?!
Незнакомка, теперь все сильнее походившая больше на говорящий труп, нежели на милую старушку, завопила, сжав руку Андрея так, что костяшки его побелели, а вены начали пульсировать. Багровые слюни вылетали клочьями из ее рта. Андрей намеревался вскочить, броситься прочь, но тело не повиновалось, руки ослушалась его и словно плети повисли вдоль тела мертвым грузом. Он просто смотрел.
– Семья не узнала меня, посчитали сумасшедшей. Но я не психичка! Я все еще помню лагерь, помню всех, помню казнь и костры, темный лес, заброшенную школу, кресты, реку, много снега, стрельбу!
Старуха начала истерически трястись, колотить руками все вокруг, сдирая с себя прядями гнилые волосы. Лицо сводилось судорогами и в конце концов застыло посмертной маской.
– Не пущу тебя, не отдам никому. Никогда. Я всегда тебя любила, ты мой!
Язык Андрея отказывался реагировать на приказы мозга. И только зрачки перемещались по неестественным изгибам ее морщин.
Хватка ведьмы на миг ослабла, и Андрей только подумал рвануть прочь, как, собрав свою многолетнюю боль и страдания, старуха вцепилась ему когтями в ноги, разрезая ногтями брюки и разрывая кожу в мясо. Андрей хотел тут же завопить, заорать от неистовой боли, но что-то заткнуло его. Будто губы его были залиты клеем, прибиты скобами степлера. Обжигающая слеза тяжелой каплей скатилась по холодной щеке.
– Глушилки! Школа – это засада, не беги туда, когда Он придет за вами с леса! Данил Сергеевич говорил правду! Ему пришлось, не допусти того, чтобы он умер из-за вас! Он ключ к разгадке!
Она заревела. Вынула руки, вырывая ногти из плоти. Образовавшиеся раны начали кровоточить, брюки намокли красным, постепенно замерзая на морозе. Тут же хлынуло пламя, ее кожа обуглилась. Стала гнить, течь, рваться.
– Сука, отошла от меня! Иди на хрен, тварь! Не трожь меня, сука! – Наконец, рот разомкнулся. Клубы пара обволакивали сгоревшую мумию. – Прочь, прочь! Не трожь меня! – Он зажмурил глаза.
– Андре-е-е-ей!
– Прекрати, прошу!
– Андрей!
– Спасите меня, помогите! Люди!
– Андрей, что с тобой? Ты в своем уме?
Он разомкнул веки. Адская боль улетучилась, колени не были раздроблены, брюки вмиг стали сухими и чистыми. Он стоял посреди площадки. Дети его боязливо обходили, а родители оборачивались, шушукались.
– Я все понимаю, ты любишь всякую чепуху вытворять, но это уже слишком…
– Витя? – уже не веря во все происходящее, робко спросил Андрей.
– Да. Слушай, если тебе хочется покричать, иди домой лучше покричи. На тебя уже все прохожие смотрят. – Стоящему рядом Вите стало неловко и стыдно за своего одноклассника.
– А баба? Огонь, вопли, слезы, где это все? Вить, че сейчас было?
Андрей грузно задышал, стал водить головой по сторонам, не обращая ни на кого внимания. Даже на своего внезапного спасителя. Старуха исчезла, будто ее здесь никогда и не было. На месте, где сейчас должен был стоять обуглившийся труп, как прежде лежал обычный снег. Ничего больше.
– Слухай, мой тебе совет, иди домой лучше, шо-нибудь хлебани. Чая горячего с медом и баранками выпей. Вид у тебя больной. Шо с тобой?
Андрей растерянно кивнул головой. И абсолютно молча, не проронив ни слова на прощание, пошел в сторону своего подъезда. Нужно успеть еще вещи собрать…
Глава 3. Дорога
Ветер противно свистел за окном, приглашал в новую жизнь, навстречу относительно сомнительным приключениям. Для Юли это означало, что пора откинуть свою подушку, так крепко обнятую несколькими мгновениями ранее, в сторону и наконец встать с кровати. На любимую фразу: «Еще пять минуток» времени уже не оставалось.
Она лениво поднялась с кровати. Дома царила умиротворенная тишина. Юля вспомнила, как мама говорила ей вчера вечером, что их днем позвали друзья в гости.
– Д-д-ру-гая! – подал голос одиноко постукивающий клювом по клетке попугай с другого конца квартиры.
Заговорил он недавно, хоть и завела его Юля лет семь назад. Жаль, что попугаи умеют лишь повторять услышанное, а не говорить то, о чем они на самом деле думают.
В сумерках вечно завешанных штор она быстро накрасилась – благо утренние стрелки у глаз все еще просвечивались. На всякий случай проверила чемодан с рюкзаком, которые она успела собрать еще со вчерашнего вечера. Заглянула в клетку Кеши: корма достаточно, вода свежая.
– Вс-еле-н-н-а-я! – восторженно прочирикал тот, словно пытаясь сделать своей любимой хозяйке комплимент.
Договорившись встретиться по дороге с Катей и выйдя на улицу, она отправилась в школу. Легкий ветерок, будто старый приятель, увязался за ней, подталкивал в спину, навстречу новым впечатлениям.
***
Юля с Катей подошли раньше всех, за тридцать минут до обговоренного времени. На крыльце их уже ждала классная.
– Девочки, подходите сюда! – помахала им Елена Александровна. – Вы в списках первые, так что далеко не уходите, через минут двадцать-тридцать автобус должен уже подойти…
На улице начинало снова морозить, поэтому они решили подождать внутри школы. Через несколько минут Юля могла наблюдать через окно, расположенное по всей длине стены фойе, как один за другим подходили остальные: Витя, смешно поправляя свою шапку-ушанку одной рукой и неся во второй свою сумку с вещами; Миша и Леня, шедшие вместе. Они о чем-то увлеченно болтали, Миша забавно корчил лицо от возмущения, Леня подыгрывал.
В отличие от Лени, Мишу Юля знала давно, еще с далекого детского сада. Высокий, очень симпатичный и самодовольный Миша старался быть всегда рядом. В целом они отлично ладили. Вопрос о чем-то большем вечно умалчивался. Юля стеснялась этого, первый шаг никогда не делала, да и в целом мало кому открывалась полностью. Страх перестать быть любимой и манящей в глубине души сдерживал ее истинные желания.
Затем подтянулся Саша, после Настя с Лизой – лучшие подружки, не разлей вода. Голова одной была полностью забита японскими комиксами, второй – маниакальным беганием за школьными оценками. Возможно, как раз поэтому Лизе удавалось все еще держаться на доске почета, в отличие от Юли. Лишние несколько четверок в конце десятого класса отняли у нее последнюю надежду на красный аттестат. Но все же понять до конца Лизину философию выпрашивания фальшивых циферок в журнале любыми способами не удавалось даже такой, всюду правильной Юле.
И вот, все в сборе. Каждый подошел, кроме Андрея.
Остальные тоже прислушались к совету Елены Александровны, решив подождать автобус в тепле.
– Привет! – еще не успев скинуть с себя куртку, обнял ее Миша. – Рад тебя видеть.
Миша внимательно обвел Юлю взглядом, стараясь найти тему для разговора, не замечая стоящую рядом с ней Катю.
– Привет, Кать. – Он уже привычно пожал ей руку, продолжив выбирать следующую трек в своем плейлисте.
Катька была в меру скромной, но очень закрытой девушкой, искренне ценящей личное пространство. Никого не подпуская на близкое расстояние, держа дистанцию, в отличие от периодических, на ее скромный взгляд, выходок Юли.
– А Андрей где? Все здесь, только его нет. На сообщения не отвечает, – в полтона проговорила Юля.
– В душе не чаю, может опаздывает, может еще что-то. Сама его знаешь, не меняется. – Миша пожал плечами, наконец убрав свои наушники из ушей.
В разговор втиснулся Леня.
– Как по мне, поездочка будет веселой! – Он приоткрыл рюкзак. В небольшом отверстии потертого жизнью рюкзака поблескивал бутылек водки. Юля улыбнулась, хотя сама прекрасно понимала, что пить она ни в коем случае не будет. Особенно после того раза… (Разве что по праздникам она могла себе немного позволить выпить.) Да и Миша, вроде, тоже не был любителем. Зачем ему водка? Если только в одного пить. В одно горло – фу, глупость такая.
– Я считаю, это здорово, что у нас получилось выиграть эту поездку. У меня рядом с лагерем этим подруга работала, слышала, мол там даже баньку с бассейном построили, – Миша аккуратно приобнял Юлю за талию. Та ревниво вздохнула, но сопротивляться не стала – прижалась поближе.
– Банька – это хорошо… Отец бы мой оценил. – Юля бросила взгляд на заиндевевшее окно.
Елена Александровна в своей привычной размеренной манере зашла ко всем в школу.
– Все, автобус уже на месте, выходите. В салон возьмите только самое необходимое – воду там, покушать что-нибудь, разберетесь в общем, уже взрослые. – Она сделала особый акцент на последнее слово и взглянула на Леню. Похоже, сомнение в этом вызывал не только его рост, былые «заслуги».
Послышалась мелодия открытия входной двери, кто-то зашел с улицы в школу.
«Андрей?»
На пороге, меж металлоискателей Юля узнала не Андрея, а свою давнюю хорошую знакомую и вместе с тем бывшую ученицу Елены Александровны Эмилию: миловидная, с азиатскими корнями, с черными густым и длинными волосами, скрывавшимися сейчас за обернутым, словно капюшон, шарфом. В одной руке черная кожаная сумка, во второй пара праздничных новогодних пакетов.
– Елена Александровна! – с горящими глазами, тут же подбежала Эмилия.
Оказалось, что с ней были еще две подруги, тоже выпустившиеся в том году и также поступившие сейчас в институты.
– Девчонки! А вы какими к нам судьбами? – Они по очереди крепко обнялись.
– Да у нас сессии закончились, вот зайти поздороваться, вас поздравить, – заулыбалась одна из подруг.
Наконец, Эмилия, обратила внимание на Юлю и остальных. И незамедлительно подошла ко всем тоже обняться и поздороваться.
– Ну, раз такое дело, сейчас я своих в автобус посажу и к вам присоединюсь, а вы пока в кабинете моем чайник вскипятите. Надеюсь, не забыли уже, где я тот чудесный чай прячу? – Они рассмеялись.
В ту же минуту у Елены Александровны зазвонил телефон. Юля подошла к окну. Вымытый светло-серый заказной автобус заворачивал прям на центральную аллею перед главный входом школы.
– Отлично вам отдохнуть всем, может увидимся еще! – на прощание еще раз обняла Юлю Эмилия.
Они с Катькой сели на предпоследние сидения. На крайние места решили бережно разместить куртки и остальные вещи, взятые с собой.
Не успели еще завести автобус, как в самый последний момент в салон забежал Андрей. Он уселся возле них, но по какой-то причине решил поехать один, сразу же свернув и уложил куртку с портфелем вместо подушки возле себя.
– Кать, смотри. Мы еще не успели отъехать, а Андрюша наш уже успел заснуть. Наверное, не выспался, – с улыбкой шепнула Юля Кате на ухо.
Учительница тоже вошла с ними, но ненадолго.
– Так, все, поднимите глаза на меня. Сейчас начнется наша долгожданная поездка в лагерь «Луч». Просьба: пожалуйста, не вставайте во время дороги со своих мест и обязательно пристегнитесь. Я поеду со второй группой. Наш автобус придет только через час, поэтому вместо меня вас будет сопровождать ваш водитель – Армен Ильич (мужчина, средних лет, странноватый, нерусской национальности, имеющий на лице карикатурные пышные черные усы).
– Хорошей дороги! – крикнула с улыбкой на прощание Елена Александровна и тут же поспешила обратно в школу – в тепло.
***
Внутри автобус казался уже не таким большим. Раньше Юля с классом уже ездили на таких: то в театры, то на утренники. Салон весь в синей обивке; ряды по два сидения с маленькими подлокотниками и постоянно заедающими ремнями; узкий проход по центру салона, в который то ли по закону подлости, то ли по обычной тупости каждый пытается пролезть первым; полки для курток и мелких сумок над сидениями и много небольших окошек со шторками.
Усатый водитель вылез с кресла, набросил на себя утепленную жилетку и только после того как лично убедился, что все чемоданы были погружены в багажники правильно, дал газу.
***
Музыка заиграла в подсознании, гипнотизирующая и влекущая. За окном все было в движении. Куча машин, ехавшие по дорожному течению в никуда, попутно успевая друг друга обгонять и сигналить, глубоко веря, что проехать должен именно он. Бесконечные ларьки и магазины на каждом углу и люди, много людей. Даже в такой мороз и надвигающийся снегопад находились те, кому не сидится дома. У каждого своя дорога, свой путь, невзирая ни на какие условия. Город жил своей полной жизнью. Юля, не отрывая взгляд от окна, будто пытаясь что-то вспомнить, но не осознавая до конца, что именно, наконец нашла в своем бездонной сумочке, глянцевый кейс белоснежных наушников. В телефоне играла уже не первый раз прослушанная композиция. В ней было прекрасно все. Клавиши фортепиано, перебирающиеся рукой загадочного исполнителя, заставляли Юлю забыться, погрузиться в самые тайные уголки души. Это было поистине волшебно.
***
Через какое-то время Юлю стало клонить в привычный сон, проехав первую сотню километров (из трех сотен обещанных). Дальнейшую дорогу она помнила смутно, нескладно. Лес. Много берез, прям как зубочисток. Подобно окрасу зебры, они перекликались с черными стволами, образовывая густую чащу, повторяющиеся из раза в раз. Время от времени попадались редкие мелкие поселения домов и деревень, заснеженные поля и много снега, очень много снега. За окном в прямом смысле творилась настоящая снежная вьюга, поэтому автобус шел медленно, в буквальном смысле пробивая себе дорогу к пункту назначения, словно ледокол к торговому порту.
Глаза закрывались…
***
Вдруг автобус немного тряхануло. Юля вскочила. В ее ушах по-прежнему играла музыка. Очередной хей-поп, но какая именно песня, спросонья она разобрать не могла.
За окном уже темнело. Взглянув на экран телефона и бегло осмотрев салон, Юля кинула наушники в карман джинсов.
– Пс-с, Андрей. Доброе утро, – она дернула его за руку. – Ты наконец-то проснулся. Где ты был? Я тебе писала, почему не отвечал? – уставилась на него Юля.
– Доброе-доброе. Ночью не спал, мысли всякие в голову лезли, сама знаешь, – он отвел взгляд на выключенный экран своего смартфона. – Вот и досыпаю свое положенное время. Спасибо, что без меня еще не уехали. – Он криво улыбнулся.
– Да… поспать нам всем нужно. – Она скрестила руки и перевела глаза в начало салона, в сторону водителя, закрывшегося в своем закутке, но тут же вспомнила про окна.
За шторками царила тьма, манила своей загадочностью, будто умоляя на миг остановиться, отвлечься и наконец взглянуть туда – в неизвестность, в самые дебри дремучего леса, протягивающего к дороге свои крючковатые лапы. Под колесами скрипело снежное покрывало, а сверху ветви сплетались, обрезая все от жалкого мерцания звезд.
Изредка пролетали одиноко стоящие фонари. Каждый из них светил тускло, на последнем издыхании, а каждый третий из случайных спутников не горел вовсе. Складывалось впечатление, что фонари даже не подозревали о существовании кого-то еще, кто так же, как и они сами, пытается выполнить свою задачу, свой долг.
Юля не могла оторвать взгляд от них. Ей искренне хотелось верить, что фонари тоже живые, что им одиноко, что они попросту, заблудились в своем маленьком мирке.
На повороте боковым зрением она заметила крохотные огоньки, будто кто-то с фонариками бегал в обманчивых сумерках засыпающего леса. Или просто кусты на ветру шевельнули заиндевелыми шпицами веток.
И вдруг мысль, чтобы вновь заснуть, пускай и до прибытия примерно оставалось чуть меньше часа, показалась ей весьма разумной и желанной.
– Юля… – пресек ее попытку заснуть заново Андрей. – Ты же не веришь в сверхъестественное, в высшие силы и прочую фигню?
– Не-а, если только в Бога, наверное… – наклонилась в проход к нему Юля, стараясь случайно не разбудить Катю, которая, забавно посапывая, спала как убитая. – А что спрашиваешь? Случилось чего?
– Нет, нет. Просто думаю, мол, это я дурак, лыжи не едут, или насмотрелся чего… – Андрей подозрительно посмеялся, запрокинув голову на заднее сиденье.
А когда-то они отлично ладили. Но все прекрасное неизбежно конечно. От дружбы и симпатии остались лишь теплые воспоминания, в конце концов обрубив общение еще с начала этого лета. Но ради вежливости она сейчас все равно улыбнулась в ответ. Может он и вел себя раньше, как эгоист и придурок по отношению к ее чувствам. Пусть все еще оставался осадок, но Юля давно уже простила его. И за все прошлое она уже привыкла к тому, что Андрей иногда мог нести всякую чушь. Пусть и в большинстве случаев это было и правда смешно. По крайней мере, когда-то. Но делать шаг навстречу их примирению она принципиально не собиралась. Убеждала себя, что выше этого общения с ним.
«Он и утром не поздоровался, сейчас тоже сам не свой. Что с ним?»
Больше ни он, ни она разговор продолжить не стремились. Только Юля обрела желание расспросить его о том, где он пропадал все те две недели, которых его в школе не было, но тут же передумала.
«Не хочет со мной разговаривать, пусть, помолчим тогда вдвоем. Все равно для пустых разговоров с ним настроения у меня нет…»
Андрей продолжал бурить окно взглядом, размышляя о чем-то действительно важном для него. А ей лишь оставалось додумывать за него, что тогда он имел в виду, когда послал ее на все три веселые буквы прям за день до первого сентября.
Она почувствовала вибрацию в кармане. На телефон пришло уведомление. Фронтальная камера в секунду распознала ее лицо. Провела пальцем по экрану блокировки. Задернула шторку уведомлений – ей кто-то написал. Связь постоянно прерывалась, но сообщение смогло дойти. Юля зашла на свою страничку почты. Отправитель высветился, как «инкогнито»:
«Так держать! Вы скоро приедете до места назначения. Юлия, будьте осторожнее, держитесь со всеми. Отличного времяпровождения в новом лагерь „Луч“».
Автобус забуксовал…
Глава 4. Встречайте гостей
– Витек, ты че, опять в облаках витаешь?
Он продрал глаза.
«С вами полетаешь…» – сонно подумал Витя, отклеивая припечатанную щеку от окна. По какой-то необъяснимой причине его мышцы слегка ныли, но это было приятное чувство. Все вокруг отчего-то слонялись по салону. Доставали куртки, передавали друг другу сумки, смеялись. Вставать с места совсем не хотелось. Становиться несокрушимым японским супергероем, противостоя разной нечисти и паря в облаках звездного неба под покровом ночи, ему во сне понравилось гораздо больше, нежели вновь увидеть знакомые физиономии его одноклассников.
Витя вновь протер сухие глаза, запрокинул голову на сиденье и тут же увидел торопящегося куда-то, но все равно терпеливо ждущего его Леню.
– Харе дрыхнуть. Давай, вставай скорее. Приехали, родной. – Он продолжал трясти его за рукав свитера.
***
Надев весьма практичную кожаную шапку-ушанку и выйдя наконец-то из автобуса, Витя улыбнулся. Да, пусть и слегка натянутая спросонья, но все же улыбка. Сумерки брали свое, погружая постепенно во тьму все вокруг. Но разглядеть яркие, светящиеся разными цветами в ночи новые домики, уверенно стоящие в снегу, еще удавалось. Кирпичные двухэтажные здания под звездами, выполненные в общей тематике космоса, смотрелись весьма и весьма неплохо. Сам же Витя в лагерях никогда не был. Считал это пережитком прошлого. Строжайшее расписание, пошаговый план дня. Куча сверстников, измученные вожатые, работающие на самом деле за копейки. Это совсем не заставляло его гореть от счастья. Хотя стоит и брать в расчет его застенчивость; возможно, все из-за неуверенности в себе и страха нового коллектива и вынужденных знакомств.