Сибирский гамбит

– У вас все, товарищ Тобольский?

– Да. Спасибо за внимание.

Александр Николаевич выключил вентилятор и перевел карие глаза на Корецкого.

– А что скажет министерство энергетики?

Корецкий сдвинул седые, остисто торчащие брови.

– Своего мнения мы не изменили. В интересах народного хозяйства страны электростанцию на реке Обь надо построить как можно скорее. Проблема электроснабжения севера Западной Сибири стоит очень остро. А будет ГЭС – значит, ток получат не только города Салехард, Печора, Воркута, но и карьеры, промышленные поселки, шахты Печорского угольного бассейна. Еще в 1920 году на IX съезде нашей партии главным был вопрос об электрификации всего народного хозяйства, которую Ленин называл «великой программой на 10–20 лет»… «Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны» – говорил Владимир Ильич. Степень электрификации определяет уровень развития промышленности, отсюда и ее ведущая роль в народном хозяйстве, – с этим я думаю, все согласятся. Будет ли найдена на Меюме нефть – это, простите, вилами по воде писано. Так можно еще сто лет искать… Мне лично кажется, что геологи на Меюме никогда не найдут нефть. Бросовые, никому не нужные там земли: болота, мари, озера. Сам бог велел затопить их и образовать Меюмское море…

На широкоскулом лице Тобольского выступили красные пятна.

– Так может говорить лишь человек, который совершенно не знаком с трудами академика Губкина, с тем, что сделали и делают на Меюме геологи… – Никанор Борисович хотел сказать еще что-то, резкое, видимо, и неприятное для Корецкого, но сдержался и, повернувшись к заместителю Председателя Совета Министров, тихо обронил: – Извините, Александр Николаевич.

– Продолжайте, товарищ Корецкий.

– Спасибо, но я все сказал.

Александр Николаевич обратил взор на Полосова, потом – на Князева.

– Ну, а ваше мнение, товарищи, каково?

Представитель Госплана нервно потер мясистый нос.

– Мы полностью поддерживаем министерство энергетики. Электростанция на Оби уже сегодня нужна, как воздух, ну а завтра – тем паче, – произнес баритоном Полосов, а Князев, растягивая со значением слова, добавил: – Лучше синица в руках, чем журавль в небе. Нефть на Меюме – под большим вопросом, а вот электрический ток от ГЭС на Оби – это вполне осуществимо и зависит только от нас. К тому же, насколько мне известно, – он быстро взглянул на Епихина, – главный упор при поисках нефти геологи решили сделать на южные районы Западной Сибири. Более того, секретарь Таежноградского обкома… по сельскому хозяйству… товарищ Щербак голосовал на последнем пленуме обкома за строительство ГЭС на Оби, за то, чтобы затопить болотистые меюмские земли. Неужели непонятно, что эти земли могут принести пользу нашей промышленности и сельскому хозяйству только при условии существования Салехардской ГЭС?! Мы уже устали это доказывать, это же очевидные вещи. Меня, признаться, несколько удивляет, мягко говоря, упорство товарища Тобольского. Секретарь обкома по промышленности должен более трезво и объективно оценивать ситуацию…

– Прежде, чем ехать в Москву, товарищ Тобольский неоднократно встречался со многими сибирскими геологами-полевиками и их точку зрения знает лучше, чем Госстрой, – запальчиво парировал Никанор Борисович.

Князев обиженно отвернулся, дергал клапан кармана на пиджаке.

Александр Николаевич укоризненно покачал головой:

– Спокойно, товарищи, спокойно. Без шпилек и уколов. По деловому давайте, по-государственному.

Корецкий испытующе взглянул на Никанора Борисовича:

– Я тут кое-что не совсем понимаю… У нас есть решение партии о прекращении поисков нефти в северных и центральных регионах Западной Сибири. И каждый коммунист, тем паче секретарь обкома, беспрекословно должен выполнять то, что постановил ЦК. А вы, товарищ Тобольский, что же, исключение? Вы против генеральной линии партии?!

– А кто… вам… сказал такое? – глухо, с частыми паузами возразил Никанор Борисович, стараясь выглядеть спокойным, хотя душа негодовала, а гулкие удары сердца больно отзывались в ушах. Хотелось крикнуть: «Решение ЦК партии о Западной Сибири – ошибочное, не компетентное! Глупо прекращать поиски нефти в северных и центральных регионах. Глупо и преступно даже!» Но Тобольский лишь смиренно опустил голову и крепко сжал губы. Он решил сманеврировать.

А Корецкий это понял по-своему:

– Похвально, Никанор Борисович, похвально, – произнес он с усмешкой. – И все-таки мне, простите, непонятно ваше… гм… упорство…

– Иметь свое мнение – никому не возбраняется. Это, во-первых. А во-вторых, прекратить сразу, в один день бурение скважин практически невозможно. Каждая скважина на Меюме бурится по полгода и больше. К тому же, прежде, чем что-то сделать, надо хорошенько подумать о последствиях…

– За нас думает ЦК, товарищ Тобольский!

«Ты, Корецкий, либо дурак, либо хочешь показать на людях свой патриотизм, преданность партии. Но сие в данной ситуации – еще хуже. По-холуйски это!» – подумал Никанор Борисович, но сказал иное:

– Вопрос о затоплении меюмских земель и строительстве Салехардской ГЭС окончательно еще не решен. Многое, насколько мне известно, будет зависеть от результатов нашего сегодняшнего совещания…

– Вот и давайте положительно решим сейчас данный вопрос! И сегодня же отправим свое резюме в ЦК! – поддержал Корецкого Полосов, а Князев утвердительно закивал: – Правильно! Любое дело следует доводить де логического конца.

Тобольский вздохнул:

– Не все так просто, товарищи. Нынешней весною геологи на Меюме как раз начали бурение последней группы опорных скважин… десяти скважин. И начали они это – примерно за месяц до решения ЦК о прекращении поисков нефти в указанном регионе. Вот какова ситуация.

– Ну и что? Значит, надо немедленно приостановить бурение!

– Это невозможно, я же объяснил…

– Ерунда! Для коммунистов, товарищ Тобольский, ничего невозможного не существует. Приостановить – и баста!

Никанор Борисович отрицательно покачал головой:

– А я – категорически против.

Князев с демонстративным видом закрыл ладонями уши, Корецкий мрачно усмехнулся, а Полосов раздраженно бросил:

– Я сегодня же сообщу товарищу Булганину о вашей странной позиции. Вы еще пожалеете, Никанор Борисович!

И снова в кабинете надолго повисла напряженная тишина.

Епихин кашлянул, поднял руку.

– Разрешите?

– Да-да, пожалуйста, Всеволод Викторович.

– Я вот что хочу сказать… – Епихин покосился на Тобольского, чуть заметно улыбнулся. – Не будем, товарищи, слишком строги к нашему уважаемому секретарю обкома. Никанор Борисович любит Сибирь, болеет всем сердцем за ее настоящее и будущее. Он хоть и не геолог, но твердо верит в нефть Меюмского региона, во всяком случае Иван Михайлович Губкин, насколько мне известно, сумел убедить его в перспективности на «черное золото» сибирских недр… Позиция министерства геологии в отношении поисков нефти в Западной Сибири сейчас такова. Мы действительно считаем, что «черное золото» надо искать на юге низменности. Но в то же время, товарищи, нельзя останавливаться на полпути и в северных широтах. Нужно дать геологам возможность пробурить ранее запланированные на Меюме десять опорных скважин… Вот такие выводы, Александр Николаевич.

Заместитель Председателя Совета Министров кивнул, пробежал глазами еще раз листок, переданный ему Тобольским.

– Кто еще хочет выступить?

Наступила тишина. Красный, потный Тобольский не отрывал напряженного взгляда от Александра Николаевича; Корецкий барабанил пальцами по столу, Полосов и Князев внимательно рассматривали пальцы рук, Епихин задумчиво глядел в окно.

Так прошла минута, затем еще одна…

– Товарищи… – неторопливо проговорил Александр Николаевич. – Совет Министров РСФСР несколько дней назад предварительно уже обсуждал создавшуюся в Западной Сибири ситуацию. Кроме того, сейчас вы кое-что дополнили… Наше решение по этому вопросу таково. Учитывая мнение академика Шаткова, министерства геологии и сибирских геологов, а также принимая во внимания позицию Таежноградского обкома партии, считаем целесообразным не затапливать… пока… земли Меюмского района и дать возможность разведчикам недр пробурить там оставшиеся десять скважин. – Он обвел взглядом присутствующих, задержавшись на Никаноре Борисовиче, и после паузы добавил: – Однако окончательное решение и того вопроса будет зависеть от тех результатов, которые получат геологи. Вопрос, таким образом, остается открытым.

Примечания