- -
- 100%
- +
Они были на середине, когда стены выпустили десятки энергетических снарядов.
— Рефлексы — продолжение истины. Уклонитесь.
Призрак пришел в себя. Его тело за долю секунды до выстрела уже уворачивалось. Илья прикрывался группу своим щитом, становясь живой стеной. Дариан же не уворачивался, а делал шаг в сторону, едва узор на стене начинал светиться, предваряя выстрел. Он считывал зал. Остальные уклонялись, уворачивались и защищались от выстрелов, как могли. Отряд двигался дальше.
Когда последний снаряд рассеялся, они стояли перед массивными дверьми из темного металла с мерцающими символами.
— Надписи, они напоминают земную латынь, моя жена… — Кейн осекся, — я изучал ее, немного.
— И что тут написано? — Призрак недовольно сложил руки на груди, все эти ловушки ему уже порядком надоели.
— Символы искажены, или я просто подзабыл их, — откликнулся Дариан. — Это двери в приемную… нет зал приема… или отбора?
— Отбора для чего? — проворчал Илья, он снял шлем и вытер пот со лба.
— Узнаем, когда попадем внутрь, — ответил Дариан.
В этот момент пол дох ногами дрогнул и растворился в серебристом тумане. Они провалились вниз.
Очнулись в круглой, абсолютно белой комнате. В центре на пьедестале лежали семь браслетов из тусклого металла.
Голос прозвучал с едва уловимой наставнической интонацией:
— Познание целого начинается с познания части. Цельность отряда зиждется на цельности души. Наденьте проводники. Испытание личности начато.
Дариан первым надел браслет. Холодный металл слился с кожей. Стена перед ним стала прозрачной, открывая личный коридор. То же произошло с остальными. Пространство разделило их. Каждый остался наедине с собой.
Дариан оказался в голографической копии командного центра. Перед ним материализовались его люди — измученные, искалеченные, с немым упреком в глазах. Голос-мысль шептал: «Твой Дар предвидения ведет их прямиком в ад. Откажись от Дара, прикажи отступить — и они выживут. Продолжи путь — и ты несешь ответственность за каждую смерть». Ловушка для духа лидера. Дариан стоял, смотря в глаза своим мертвым товарищам, и его выбор был в принятии всей тяжести пути.
Снайпер оказался на мосту в беззвездной пустоте. Перед ним появлялись мишени-силуэты: сначала враги, потом нейтралы и, наконец, его товарищи. Голос нашептывал: «Идеальный выстрел не знает морали. Устрани угрозу. Любую. Докажи, что эффективность — твоя единственная истина». Призрак, чьи мышцы сами собой входили в состояние готовности, должен был столкнуться с тем, что так старательно глушил: с остатками человечности. Готов ли он стать абсолютным орудием?
Рита очутилась в камере, заполненной оглушительной какофонией: голоса командования, шипение эфира, обрывки чужих разговоров. Нужно было вычленить слабый, повторяющийся код. Но по мере сосредоточения «голоса» нашептывали страшную правду о манипуляциях командования, о том, что их отряд — расходный материал. Сможет ли она, обязанная слушать и подчиняться, услышать разрушительную правду и принять ее?
Перед Доком возникла голограмма пациента с комбинированным, смертельным ранением. На экране мигали уставные протоколы, предписывающие не тратить время на попытку лечения — пациент был обречен. Но вокруг плавали символы неизвестных органических соединений и схем энергетических потоков, которые его интуиция читала как ключ к спасению. Док должен был нарушить все инструкции, предать устав и довериться своему чутью и новой, чуждой логике этого мира.
Тим попал в комнату, где законы физики вели себя капризно. Чтобы открыть дверь, нужно было собрать цепь из парящих кристаллов. Но они реагировали не на расчеты, а на громкость его голоса, на всплески эмоций, даже на тень. Классическая логика не работала. Тиму пришлось отказаться от контроля, начать экспериментировать, научиться чувствовать хаос. Ловушка ломала его рациональный ум.
Штурмовик оказался на арене. На Илью волнами накатывались голографические противники. С каждым поверженным врагом его виртуальная сила и ярость росли, принося опьяняющее ощущение всемогущества. Но чем сильнее он становился, тем более хрупкими казались новые голограммы — теперь это были его товарищи. Ловушка искушала его опьяняющей силой. Сможет ли он остановиться, чтобы не причинить вреда своим?
Переговорщица Лана попала в комнату, напоминающую будуар. Перед ней предстали голограммы членов отряда и мудрой незнакомки. Система предлагала изящные, рациональные сценарии: предать доверие Дариана для выгодного союза, солгать ради боевого духа, пожертвовать «слабым звеном». Каждый выбор был безупречно обоснован. Лана должна была пройти по лезвию, где ее главные оружия — гибкость и прагматизм — сталкивались с иррациональной личной верностью. Есть ли у хамелеона стальной стержень?
Марко было страшно. Впервые за долгие годы службы. Он был один. В абсолютно пустой, залитой светом комнате. Спрятаться было негде. Ему, привыкшему таиться в тени, устранять противника издалека, было страшно посреди открытого пространства. К тому же он постоянно чувствовал на себе чей-то взгляд, словно сейчас он был в перекрестье прицела невидимого снайпера. Марко почувствовал, как по спине стекает холодный пот. Он не хотел умирать. Не здесь. Не сейчас, не вот так! Не спрятаться, не скрыться. Страх липкий словно паутина окутывал его с ног до головы. Марко стал задыхаться, свет, словно вода, заливался в легкие, выталкивал и них воздух. Марко попытался успокоиться, вернуть себе контроль над ситуацией, получалось плохо.
«Думай, Призрак, думай! — приказал он себе. — Если здесь нельзя спрятаться, значит это и не нужно! Здесь пусто, ничего нет! Все, как на ладони! А что, если?..»
Марко бросил на пол винтовку и быстро стал стягивать с себя амуницию и костюм.
Спустя минуту он стоял посреди залитого светом пространства абсолютно обнаженный, открытый для всего и всех.
Рита стояла над бездной. Впереди, метрах пяти был скальный уступ, за которым была дверь. Девушка смотрела на пятиметровую пропасть. Цель была так близка, но в тоже время недостижима. У Риты не было ни веревки, ни карабина — ничего, что могло помочь преодолеть преграду. Девушка посмотрела вниз — чернота и неизвестность. Рита запустила сканирование. Все приборы утверждали — это не голограмма или проекция, у Риты не было жара. В крови не было психотропных веществ. Это была вполне реальная пропасть.
Девушка снова посмотрела на противоположный берег. На стене вдруг четко появилась надпись:
«Только верящий пройдет».
— Что это значит? — закричала Рита. — Я верю своим приборам! Они показывают наличие провала! Что мне делать с это верой?
Позади девушки поднялась стена огня. От жара стали трещать волосы на голове.
Рита не знала, что делать. В ее глазах было отчаяние. Прыгнуть в пропасть? Сгореть заживо?
Шум глубоко вздохнула. Закрыла глаза. Не видя показателей приборов сделать шаг в пропасть оказалось проще. Она оттолкнулась от края пропасти и прыгнула вперед.
Она ожидала падения, но ноги ее ударились о твердую поверхность. От неожиданности Рита чуть было не потеряла равновесие, но сумела удержаться на ногах и выпрямиться.
— Дальше! — скомандовала себе она и прыгнула, не думая о показателях, доверяя лишь себе.
В три прыжка она преодолела пропасть. Огонь за ее спиной бессильно стекал в разлом.
Девушка, тяжело дыша, направилась к двери.
Вернулись они в белую комнату по одному. Марко — с подрагивающими руками и потухшим взглядом. Он не сделал контрольный выстрел. Док — с новым огнем в глазах. Он нарушил все протоколы и спас «пациента». Рита была бледна, Лана вернулась с замкнутым, но спокойным выражением лица — ее выбор был сделан. Никто не говорил о том, что видел. Понимание сложности операции висело в воздухе.
Браслеты на их запястьях мягко засветились. Когда они собрались в кольцо, свет от семи браслетов слился, проецируя новый символ: кузнечный молот в кольце-шестерне. Под ним вспыхнули руны: «Вечная Кузница».
Массивные двери беззвучно разошлись, открывая бескрайнее звездное пространство. В центре парила гигантская, искрящаяся голубыми молниями наковальня, вокруг — фрагменты разбитых часов, доспехов и механизмов.
Дариан обвел взглядом команду. Они были другими. Уставшими, но с новой глубиной в глазах.
— Капитан, — тихо сказал Тим. — Это была не случайная полоса препятствий. Она была настроена. На нас. Конкретно.
— Я думаю о том же, — кивнул Дариан. — Это персонализированный отбор. Или подготовка.
— Подготовка к чему? — хрипло спросил Илья.
— К встрече с тем, что там. — Дариан махнул рукой в сторону наковальни. — Нас допустили к цели.
Призрак, до этого молчавший, резко поднял голову. Его глаза горели яростью.
— Допустили? Или заманили? Мы все покопались в своем грязном белье! А что, если это и есть ловушка? Чтобы сломать нас изнутри, чтобы мы вышли готовыми подчиниться? Дариан ведет нас прямиком на убой!
Его слова повисли в воздухе. Напряжение вспыхнуло. Илья насупился, не понимая. Лана внимательно смотрела на Призрака, оценивая его состояние.
Дариан повернулся к снайперу. Его голос был отточен как лезвие.
— У тебя есть предложение? Отступить? Когда двери уже открыты?
— Мое предложение — не быть марионеткой! — выкрикнул Марко, делая шаг вперед. Его сдержанность испарилась. — Пошел ты, Дариан! — Он резко выхватил пистолет.
Но Дариан был быстрее. Резким, точным ударом он отправил Марко на пол. Удар был не сокрушающим, но отрезвляющим.
— Спокойно, — сказал он остальным, не повышая голоса. — Со всяким может случиться. Ты в порядке?
Последняя фраза была обращена к Призраку, который поднимался, потирая челюсть. В его глазах бушевала буря, но ярость схлынула, сменившись холодным, привычным расчетом и… странным облегчением.
— В порядке, командир, — прохрипел он. — Прошу прощения.
— Забыли. — Дариан уже отвернулся, всматриваясь в звездную бездну перед ними. — Готовьтесь. Нас ждут.
Глава 4. Приказ с помехами
Центральный зал казался целой вселенной, заключенной в камень. Своды терялись где-то в вышине, утопая в полумраке, который не рассеивался даже светом их фонарей. Их лучи, способные осветить ангар шаттла, здесь растворялись в непроглядной тьме, словно поглощаемые самой атмосферой. Каждый вдох отдавался легким холодом, а выдох превращался в облачко пара, быстро исчезающее в неподвижной атмосфере зала.
В самом же центре, над полированным пьедесталом из черного базальта, парил Кристалл.
Он не касался поверхности, медленно вращаясь. Его многочисленные грани переливались изнутри теплым светом. Геометрия объекта бросала вызов привычному восприятию — он казался одновременно выпуклым и вогнутым, его грани то появлялись, то исчезали, следуя какому-то внутреннему, непостижимому для стороннего смотрящего ритму. От него исходило тихое, едва уловимое гудение, больше ощущаемое кожей, чем слышимое ушами. Вибрация проникала сквозь подошвы ботинок, поднималась по костям, отзывалась в зубах слабой дрожью. Казалось, он дышит. И с каждым его «вдохом» свет внутри усиливался, заставляя тени на стенах сжиматься и отступать, а с «выдохом» — отливал глубоким индиго, и тьма в зале сгущалась, становясь почти осязаемой.
— Объект идентифицирован, — тихо, почти благоговейно произнесла Рита, не отрывая взгляда от прибора. Ее пальцы скользили по сенсорной панели, вызывая на экран потоки данных, которые тут же начинали вести себя аномально — цифры плясали, графики изгибались в невозможные петли. — Энергетическая сигнатура зашкаливает. Уровень фоновых искажений огромен. Командир, я… я не уверена, что наши контейнеры его выдержат. Даже поля стабилизации класса «Омега», которые применяют на крейсерах не рассчитаны на такую нагрузку. Это… это что-то другое. Оно не просто излучает энергию. Оно искажает пространство вокруг себя. Смотрите.
Она показала на экран, где вокруг схематичного изображения кристалла расходились концентрические круги, обозначающие гравитационные аномалии. Они были нерегулярными, рваными, как круги на воде от брошенного камня неправильной формы.
— Здесь, на расстоянии пяти метров, гравитация на три процента выше нормы. Здесь, на десяти, — на восемь процентов ниже. А в этих точках, — она ткнула пальцем в несколько хаотично разбросанных маркеров, — вообще наблюдается локальное гравитационное опрокидывание. Предметы могут падать вверх, Дариан.
Дариан молчал, изучая зал. Его боевой опыт, отточенный в десятках вылазок на заброшенные станции и враждебные миры, шептал: слишком тихо, слишком просто. Ни ловушек, ни механических защитников, ни даже намека на биологическую опасность. Только этот гипнотизирующий артефакт в пустом пространстве. Его пальцы непроизвольно сжали приклад винтовки. Он методично осматривал своды, стены, пол. Камни были гладкими, отполированными до зеркального блеска, но без единого шва, словно весь зал был вырезан из единой гигантской глыбы. На стенах проступали слабые, почти стершиеся барельефы — спирали, пересекающиеся круги, символы, не принадлежавшие ни одной известной культуре. Они казались случайными, но, если смотреть под определенным углом, складывались в единую, пугающе сложную картину, напоминающую то ли схему галактики, то ли нейронную сеть невообразимого масштаба.
— Титан, это База. Прием.
Голос в наушнике прозвучал так неожиданно и громко, что все вздрогнули. После часов полной тишины, нарушаемой лишь их собственными шагами и дыханием, после безуспешных попыток пробиться сквозь помехи, этот звук был подобен взрыву. Связь! Сквозь толщу неизвестной породы и аномальные поля, пробился четкий, пусть и искаженный цифровым шипением, сигнал.
— База, это Титан. Слышим вас! — немедленно ответила Рита, лицо ее озарилось облегчением, быстро сменившимся профессиональной собранностью. — Мы в центральном зале. Объект обнаружен. Повторяю, объект…
— Титан, немедленно извлеките и эвакуируйте артефакт! — голос с Базы перебил ее, грубо, без соблюдения протокола. Это был не обычный оператор связи, а кто-то из высшего командования. И в его тоне сквозила не просто срочность, а настоящая, неконтролируемая паника, граничащая с истерикой. — Высший приоритет! Заберите его и двигайтесь к точке эвакуации! Сейчас же! Никаких задержек! Повторяю, никаких задержек! Всем остальным можно пренебречь! Мирными, повстанцами, да всем этим долбаным миром! Доставьте его нам!
Дариан нахмурился, его рука инстинктивно потянулась к регулятору громкости на шлеме: он хотел убавить этот пронзительный, неестественный голос. Он знал этот голос — генерал Варс. Человек-легенда, переживший три полномасштабные межзвездные войны и падение колонии «Проспект», не терявший хладнокровия даже под орбитальной бомбардировкой, когда плавилась броня бункера. А сейчас в его голосе была истерика. И что-то еще — странный металлический отзвук, будто голос проходил через десятки фильтров или… или говорил не совсем человек.
— База, подтвердите, — холодно, чеканя каждое слово, сказал Дариан, подходя к Рите и жестом указывая ей продолжать сканирование. — Сообщите обстановку. Что происходит? Ваше требование — это нарушение протокола изоляции!
В эфире на секунду воцарилась тишина, заполненная лишь шипением помех. Потом голос Варса прорвался снова, еще более громкий, еще более искаженный:
— Майор Дариан, это приказ! Код «Омега»! Вы слышите? Код «Омега»! — закричал он, и в этом крике слышалось нечто животное. Помехи наложились на его голос, превратив его в металлический, роботизированный визг. — Нет времени на объяснения! Заберите сферу! Она не должна… они не должны… — голос на мгновение сорвался, превратившись в неразборчивое бормотание, а затем снова взвился до крика: — Заберите ее! Иначе все пропало! Все!
Связь захлебнулась в лавине белого шума, но цель была ясна как день.
— Что за бред? — прошептал Таран, перезаряжая свой тяжелый пулемет с характерным, громким щелчком затвора. Его широкое, обычно невозмутимое лицо выражало глубочайшее недоумение и настороженность. — «Заберите и бегите»? А как же протокол изоляции? Сканирование на угрозы? Контроль на биологическое и энергетическое заражение? Мы что, курьеры? Он хочет, чтобы мы схватили эту штуку голыми руками и потащили?
— Они там с ума сошли, — буркнул Призрак, не отрывая взгляда от кристалла. Он уже снял со спины специальный контейнер для артефактов — массивный цилиндр из полированной черной стали с амортизаторами и генераторами полей подавления. Его движения были быстрыми, решительными, почти автоматическими. — Приказ есть приказ, майор. Код «Омега» отменяет все протоколы, все инструкции. Прямой приказ командующего в боевой обстановке. Мы обязаны выполнить.
Дариан почувствовал ледяную тяжесть в желудке, сжимающуюся в тугой, болезненный узел. Инстинкт, выточенный десятками вылазок, предательств и неожиданных ловушек, кричал на все лады: опасность. Не здесь, в зале. Там, наверху. В командовании. Что-то случилось с Базой. Или с самим Варсом. Этот приказ пахнет отчаянием и безумием, а в их профессии это означает смерть.
— Рита, — тихо, но с такой железной твердостью, что девушка мгновенно встрепенулась, сказал он. — Попробуй выйти на прямой канал с «Прометеем». Минуя Базу. Используй резервные частоты, зашифрованные каналы. Нужно понять, что происходит на орбите.
— Пытаюсь, майор. — Девушка уже лихорадочно работала с панелью на запястье, ее пальцы летали по сенсорным клавишам. — Спутниковый ретранслятор… он активен, но сигнал странный. Односторонний. Мы можем только принимать. Исходящий канал… заблокирован. Не заглушен, а именно заблокирован на корню, у самого источника. На Базе. Как если бы они отключили передатчик на своем конце, оставив включенным только приемник для наших сообщений, но… но это технически почти невозможно без нашего ведома.
Односторонняя связь. Приказы, не терпящие вопросов. Паника на самом верху. И этот кристалл, пульсирующий в центре зала, словно живое сердце какой-то древней, спящей машинерии.
— Ничего не выходит, майор. Нас глушат. Целенаправленно и эффективно.
В этот момент кристалл в центре зала, словно в ответ на их попытки связи или на панический приказ, вспыхнул ярче. Его ритмичная пульсация сменилась резкой, прерывистой, напоминающей аритмию. Гудение, прежде едва ощутимое, превратилось в нарастающий, низкочастотный вой, который заставлял вибрировать не только пол, но и воздух в легких. Свет внутри него заиграл ядовито-зелеными и багровыми оттенками.
— Майор! — крикнул Таран, инстинктивно наводя ствол своего пулемета на артефакт, хотя и понимал бесполезность такого действия.
Но угроза пришла не от сферы. Она пришла из самого зала, из его древних стен, из самого воздуха, насыщенного аномальной энергией.
По периметру зала, из самих каменных глыб, из пустоты, замерцали голограммы. Они материализовались не сразу — сначала как дрожащие, нестабильные миражи, наложения света и тени, будто кто-то пытался настроить проектор сквозь толщу воды. Затем, с каждым импульсом кристалла, они обретали четкость, плотность, форму. Высокие, двуногие существа, на голову выше даже Тарана, облаченные в стилизованные, словно крылатые, доспехи, которые казались выкованными из застывшего света. Их лица скрывали гладкие шлемы без видимых деталей, лишь узкие щелевидные прорези на месте глаз, излучавшие тусклое красноватое свечение. В руках они держали оружие незнакомой конструкции — длинные, тонкие посохи, увенчанные пульсирующими, похожими на кристаллы, наконечниками, от которых исходило волновое тепло, искажающее воздух.
Их было двенадцать. Они возникли бесшумно и встали в идеальный круг, отрезая отряд от единственного известного входа. Они не двигались, не издавали звуков. Они будто являлись такой же частью зала, как и его стены. Свет от их «доспехов» отбрасывал на стены и пол мерцающие, неестественно резкие тени, которые, казалось, жили своей собственной жизнью, чуть отставая от движений своих хозяев.
— Они… не настоящие? — спросила Рита, голос дрожал, но она старалась его контролировать, продолжая считывать данные с приборов.
— Настоящие достаточно, чтобы убить, — проворчал Таран, не сводя глаз с ближайшего к нему стража. — Смотри на энергетические сигнатуры, подруга. Это не просто световая проекция. Это сфокусированные, стабилизированные поля жесткого излучения, обернутые вокруг матрицы силового поля. Физический удар они, может, и не нанесут, но лучом из этого посоха запросто.
Рита удивленно посмотрела на Илью, который раньше никогда не блистал академическими знаниями в области физики света.
Один из стражей, стоявший прямо напротив Дариана, резко, без какого-либо предупреждения, поднял свой посох. Наконечник вспыхнул ослепительно-белым светом, заряжаясь с гулом трансформатора.
— В укрытие! Рассредоточиться! — скомандовал Дариан, отпрыгивая в сторону.
Луч чистой, сконцентрированной энергии, похожий на сжатую молнию толщиной в руку, прошил воздух с шипящим звуком, напоминающим рвущуюся ткань реальности. Он ударил точно в то место, где секунду назад стоял Дариан, и оставил на каменном полу не просто выжженную полосу, а дымящуюся борозду глубиной в ладонь, с оплавленными, стекловидными краями. Камень испарился, превратившись в облачко едкого дыма.
— Огонь на подавление! — взревел Дариан, давая длинную очередь из своей штурмовой винтовки по голове прошивали голографические поля, лишь заставляя их мигать и покрываться рябью, как вода от брошенного камня. — Они защищены силовыми щитами! Рита, ищи частоту! Сбивай их щиты! Илья, держи их на расстоянии!
— Работаю! — крикнула она, пригнувшись за массивным обломком какого-то древнего, оплавленного механизма, торчащего из пола. Ее пальцы летали по интерфейсу, запуская диагностические и сканирующие программы.
Зал превратился в ад перекрестного огня. Лучи энергии, испускаемые стражами, секли пространство яркими, смертоносными полосами, выжигая на полу и стенах сложные, почти ритуальные узоры из оплавленного камня. Воздух наполнился запахом озона, гари и раскаленного металла. Таран, закрепившись за низкой каменной колонной, вел непрерывный, методичный огонь. Его заряды хотя и не пробивали щиты, но с каждым попаданием отбрасывали стражей назад, заставляли их пошатываться, не давая им сфокусироваться для точного выстрела. Гул его пулемета сливался с воем кристалла в оглушительную какофонию.
Призрак, используя свою природную мобильность и легкость брони, перемещался короткими, стремительными перебежками от укрытия к укрытию. Он отстреливался из компактного пистолета-пулемета, пытаясь найти слабое место в их построении, попадая в сочленения доспехов, в щелевидные прорези. Но стражи, казалось, предугадывали его движения, их щиты всегда оказывались на пути снарядов.
Дариан координировал бой, его голос, холодный и властный, был единственной точкой опоры, якорем в этом безумии света, огня и гула. Он видел картину боя целиком, отмечал малейшие изменения.
— Таран, сместись на три метра влево! Дави на того, что за тобой, он заряжает тяжелый залп! Призрак, не лезь под лучи, обходи с фланга! Шум, быстрее, у нас нет времени! Лиса, Сапер, Док — прикрывайте Призрака и Тарана.
— У них не индивидуальные щиты! — задыхаясь, доложила Рита, едва увернувшись от луча, который содрал кусок камня с ее укрытия. — Они связаны в сеть! Энергетическая матрица распределена между всеми двенадцатью. Нужно бить по всем одновременно, чтобы перегрузить систему, или найти источник, питающий эту сеть! Это как нейросеть — пока активен узел, система восстанавливается!
Источник. Дариан бросил взгляд на центральный кристалл. Он пульсировал теперь в такт атакам стражей, как сердце, гонящее кровь к конечностям. С каждым их выстрелом он вспыхивал ярче, с каждым попаданием по ним — тускнел, будто забирая энергию на восстановление щитов.
— Понял. Таран! Призрак! — крикнул Дариан. — Концентрированный огонь по базе стражей! По ногам и точке опоры! Не дать им держать строй, нарушить их стабильность! Цельтесь в пол под ними, создавайте помехи!
Стражи, словно почувствовав изменение тактики, изменили и свою. Они перестали пассивно держать круг и вести дистанционный обстрел. Шесть из них, те, что были ближе, ринулись вперед, сближаясь для ближнего боя. Их посохи в одно мгновение трансформировались, энергия сконцентрировалась на концах, превратившись в длинные, изогнутые клинки чистого, белого пламени, от которых исходил невыносимый жар. Остальные шестеро остались на местах, обеспечивая прикрытие, ведя прицельный, методичный огонь, вынуждая бойцов Дариана оставаться в укрытиях.
Один из энергетических клинков, описанный молниеносной дугой, чиркнул по бронеплите на плече Тарана. Броня, рассчитанная на попадание осколков и импульсных зарядов, не выдержала. Материал не расплавился, а просто… исчез, испарился. Великан зарычал от внезапной, жгучей боли, но не отступил ни на шаг. Вместо этого он развернулся и поймал атакующую голограмму очередью в упор с расстояния в метр. Щит стража взвыл, замигал, и существо отлетело назад, врезавшись в стену, на миг потеряв форму.