Золото партии

Глава 3. Казань. 1918

22 июля 1918 года, Симбирск, штабНародной армии

Полковник ИванПетрович Красильников стоял у карты, расстеленной на походном столе, и водилпальцем по синей ленте Волги. Керосиновая лампа бросала неровные тени навыцветшую бумагу, где красными крестиками были отмечены позиции красных войск.За окнами бывшего губернаторского дома слышались шаги патрулей и приглушеннаяругань солдат, разгружавших очередной обоз с боеприпасами.

Температура в июльскуюночь едва опустилась до восемнадцати градусов, и в душном помещении штабавоздух стоял тяжелый, пропитанный табачным дымом и потом. Красильниковрасстегнул верхнюю пуговицу кителя и потер переносицу — голова раскалывалась отбессонной ночи и споров с командованием.

— Владимир Оскаровичправ, господа, — сказал он, обращаясь к группе офицеров, склонившихся над картой.— Казань — это ключ к Волге. Кто контролирует город, тот контролирует весьречной путь от Астрахани до Нижнего Новгорода.

Подполковник Каппель,невысокий, жилистый офицер с пронзительными серыми глазами, кивнул и постучалпальцем по карте севернее Симбирска.

— Двести четырнадцатьверст по прямой, — проговорил он задумчиво. — Четыре дня пути, если красные небудут серьезно сопротивляться. Но Станислав Эдуардович категорически против.

Полковник Чечек,командующий Народной армией, сидел в глубоком кресле у окна и молча курилпапиросу. Его чешский акцент делал русскую речь резкой, рубленой:

— Я уже сказал своеслово. Главный удар — на Саратов, навстречу казакам Краснова. Это стратегическиправильно. Казань — это отвлечение сил.

Красильниковвыпрямился, сложил руки за спиной. В его голосе зазвучала та особеннаяинтонация, которую офицеры Генерального штаба приобретали после лет службы ввоенных академиях:

— Вашепревосходительство, позвольте не согласиться. В Казани находится золотойзапас Российской империи. Шестьсот пятьдесят миллионов рублей золотом. Это непросто деньги — это основа будущего белого правительства.

Чечек резко повернулголову, прищурился.

— Откуда вам этоизвестно?

— Сведения от агентурыв городе, — спокойно ответил Красильников. — Когда немцы подошли к Петрограду вмарте, золотой запас эвакуировали в Казань. В мае в Казань прибыло золото, хранившееся в Тамбове.

В штабе повислатишина. Где-то вдалеке проскрипели колеса повозки, прокричал часовой. Каппельмедленно обвел пальцем контуры Казани на карте.

— Пятьсот тонн золота,— пробормотал он. — Этого хватит, чтобы вооружить и содержать армию в сто тысяччеловек целый год.

— Если это правда,конечно — добавил полковник Степанов, бывший командующий Северной группой. —Агентурные сведения бывают ложными.

Красильников достал изполевой сумки сложенный листок бумаги, развернул его на столе поверх карты.Текст был написан химическим карандашом, буквы слегка расплывались:

— Донесение отпоручика Соколова, нашего человека в казанском ЧК. Датировано позавчерашнимчислом. — Он зачитал вслух: — «Золотой запас охраняется 1-м батальономИнтернационального полка. Ящики хранятся в подвале здания Государственногобанка на Большой Проломной улице. Приблизительное количество — семьсотпятьдесят ящиков. Здание идвор Госбанка были оцеплены военным караулом».

Чечек медленнораздавил окурок в пепельнице, встал из кресла.

— Даже если это так, —сказал он холодно, — я запрещаю наступление на Казань. Разрешаю толькодемонстрацию до устья Камы. После этого возвращаетесь в Самару для дальнейшегонаступления на Саратов.

Каппель и Степановпереглянулись. Красильников видел, как сжались челюсти у подполковника, какнервно дернулся уголок рта у Степанова. Решение уже созрело, оставалось толькодождаться ухода командующего.

Чечек направился кдвери, на пороге обернулся:

— Господа офицеры, этоприказ. Надеюсь, мне не придется напоминать о значении воинской дисциплины.

Дверь закрылась. Вштабе снова воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием фитилякеросиновой лампы.

Каппель подошел кокну, посмотрел на темную площадь перед зданием.

— Иван Петрович, —сказал он, не поворачиваясь, — сколько у нас точно штыков и сабель?

— Три тысячи штыков,триста сабель, четырнадцать орудий, — ответил Красильников, не сверяясь сдокументами. — Плюс два батальона чехов под командованием майора Швеца.

Степанов откашлялся,подошел к столу, начал скатывать карту.

— Что ж, господа, —проговорил он негромко, — иногда приходится выбирать между дисциплиной и долгомперед Россией.

Красильников понял,что решение принято. Через несколько дней они двинутся на Казань, ослушавшисьпрямого приказа командующего. Это был риск: в лучшем случае — разжалование, вхудшем — военно-полевой суд. Но золотой запас империи стоил этого риска.

1 августа отряддвигался двумя колоннами по обеим сторонам Волги. Левый берег заняли основныесилы под командованием Каппеля, правый — чехословацкие батальоны и частьрусских частей. Красильников ехал в авангарде левобережной колонны, время отвремени поднимая полевой бинокль, чтобы проследить движение речной флотилии.

День выдался жарким —пыль стояла над дорогой плотным облаком, оседала на форме, забивалась в ноздрии глотку. Красильников глотнул из фляги теплой воды, прополоскал рот и сплюнулв придорожную траву.

— Ваше превосходительство!— окликнул его ординарец, скачущий следом. — Донесение от разведки!

Красильников принялсложенную вчетверо бумажку, развернул на седле. Почерк размашистый, видно, чтописалось на ходу:

«1 августа, 14:30.Красные укрепляются в районе Тетюши. Приблизительно полтора батальона пехоты,эскадрон казаков, две батареи. Мосты через Каму не взорваны. Лебедев».

— Полторы тысячиштыков против наших трех, — пробормотал Красильников, складывая донесение. —Неплохие шансы.

Колонна растянулась нанесколько верст. Впереди двигались егеря, растянувшись цепью, за ними — сводныйбатальон пехоты, потом обоз с боеприпасами и полевой госпиталь. Артиллериядвигалась по центру — двенадцать трехдюймовых пушек образца 1902 года и дветяжелые гаубицы, снятые с бронепоезда. Лошади взмылились от жары и пыли,артиллеристы шли пешком рядом с орудиями.

К вечеру авангардпрошел около двадцати верст от Симбирска на север. Красильников спешился иразвернул карту на деревянном ящике.

— Скоро дойдем доТетюшей, — сказал он Каппелю. — Если красные не окажут серьезногосопротивления, через несколько дней будем под Казанью.

Каппель кивнул, снялфуражку, вытер вспотевший лоб рукавом.

— Лебедев просилпередать: флотилия пройдет ночью, к утру будет у Тетюшей. Высадит десант в тылкрасным, когда мы пойдем в лобовую атаку.

Красильников свернулкарту, сунул в полевую сумку. Каппель стоял молча, глядя на догорающий закатнад Волгой.

Из-за изнуряющей жарыпоход затянулся. Только к утру третьего августа отряд подошел к Тетюшам, гдекрасные уже ждали их в укрепленных позициях.

Бой начался нарассвете. Красные встретили белых организованным огнем с заранее подготовленныхпозиций — окопы тянулись цепочкой по гребню холма, господствующего над дорогой.

Полчаса длилсяартиллерийский обстрел. Двенадцать пушек вели методический огонь по краснымокопам, поднимая фонтаны земли и дыма. Большевики отвечали из двух батарей, ностреляли неточно — снаряды ложились то недолетами, то перелетами.

— Плохо обучены, —сказал Красильников адъютанту, лежащему рядом в окопе. — Видишь, как наводяторудия? Приблизительно, на глазок.

В семь утра пошлапехота. Егеря поднялись в рост и двинулись на красных короткими перебежками, отукрытия к укрытию. Красильников видел, как падали люди, как оставшиеся тащилираненых в безопасные места. Стрельба шла непрерывно, не затихая ни на минуту —сухие хлопки сливались в единую канонаду.

В решающий момент,когда атака белых начала захлебываться, с тыла красных ударил десант Лебедева.Канонерка «Шквал» подошла к берегу в четырех верстах выше Тетюши и высадилароту пехоты. Красные оказались между двух огней и начали отходить.

К полудню Тетюши быливзяты. Красильников вошел в городок вместе с авангардом, осматривал захваченныепозиции. Трофеи оказались скромными — две исправных пушки, несколько пулеметов«Максим», ящики с винтовочными патронами. Но главное было не в трофеях —красные отступали без особого сопротивления, оставляя переправы через Каму.

— Они не готовы ксерьезной войне, — сказал Каппель, разглядывая брошенные окопы. — Плохоокопались, не заминировали отходы, не уничтожили склады.

К исходу 4 августапришло донесение с правого берега: отряд полковника Степанова занял СтаруюМайну и Спасск. Красные отступили к устью Камы, бросив переправы. Путь наКазань был открыт.

— Завтра выходим кВолге, — сказал подполковник Каппель, изучая сводки с фронта. — Если красные невзорвали мосты, послезавтра будем под городом.

Прогноз Каппеляподтвердился — к вечеру 5 августа белые вышли к Казани. Город раскинулся полевому берегу Волги, над рекой возвышался древний кремль с белокаменнымистенами и золотыми куполами соборов. В бинокль Красильников видел заводскиетрубы, железнодорожный мост, причалы с баржами и пароходами. Дым поднимался внескольких местах — большевики жгли склады, готовясь к обороне.

Речная флотилия темвременем выполняла свою часть плана. Канонерка «Шквал» и вооруженный пароход«Отважный» прошли мимо города, отвлекая внимание красных батарей, и занялипозицию у Романовского моста выше Казани. Завязалась перестрелка с береговымиукреплениями. По пути флотилия высадила отряд Каппеля на правый берег у деревниВерхний Услон — теперь Волга была перехвачена, красные лишились возможностиотступить по реке.

Красильников стоял накомандном пункте, оборудованном на колокольне деревенской церкви, и следил заразвертыванием операции. Все шло по плану — город окружали с трех сторон, путиотступления перерезаны.

— Латыши, — сказалподполковник, изучающий город в другой бинокль. — Видите красные петлицы нашинелях? Это 5-й Латышский полк. Хорошие солдаты, дисциплинированные.

— Сколько их?

— Батальон, можетполтора. Плюс интернациональные части — венгры, австрийцы, китайцы. И русскиекрасногвардейцы, но те воевать толком не умеют.

Красильников посмотрелна часы. Без четверти восемь вечера, солнце садилось за горизонт. До полнойтемноты оставалось минут сорок — не время для штурма. Атаку назначили назавтра, но подготовку начинали сейчас.

— Чехи высадятся уКазанских пристаней, — объяснял он адъютанту, водя пальцем по карте. — Пятькилометров ниже города. Развернутся в боевой порядок, пойдут на город приподдержке артиллерии с кораблей. Мы в это время переправимся выше Казани,ударим с тыла.

— А если красные взорвутмосты?

— К утру соорудимпонтонную переправу.

Ночь прошла вприготовлениях. Красильников не спал — объезжал позиции, проверял готовностьчастей, отдавал последние приказания. В четыре утра съел походный завтрак —сухари с салом и кружку горячего чая. В желудке все сжалось от волнения: завтрарешится судьба не только боя, но и всего похода. Если сломают сопротивлениекрасных в Казани, золотой запас достанется белым. Если нет — придется отступатьк Симбирску ни с чем.

Штурм начался вполовине седьмого утра 6 августа. Чехи шли в атаку методично, профессионально —короткие перебежки, огонь с места, снова перебежка. Их поддерживала корабельнаяартиллерия: «Шквал» и «Отважный» вели огонь по красным позициям, подавляяпулеметные точки и разрушая баррикады.

Но латышские стрелкиоказали упорное сопротивление. 5-й Латышский полк встретил чехов организованнымогнем из домов и окопов, контратаковал в штыки, даже начал теснить их обратно кпристани. Красильников видел в бинокль, как белые отряды колебались, как отдельныегруппы откатывались назад, к Волге.

— Черт побери, —пробормотал он, — латыши дерутся как черти.

Решающий моментнаступил около полудня. В казанском кремле был расквартирован Сербский батальонмайора Благотича — триста человек, которые формально считались союзникамибольшевиков. Но Красильников знал: среди сербских офицеров много тех, кто нелюбит красных. Накануне боя он послал к Благотичу тайных эмиссаров спредложением перейти на сторону белых.

Переговоры увенчалисьуспехом. В самый критический момент, когда латышские стрелки начали теснитьчехов, сербы нанесли Латышскому полку неожиданный удар с фланга. Красныеоказались между двух огней — чехи с фронта, сербы с тыла. Сопротивление былосломлено за полчаса.

К двум часам днякрасные начали отходить в город. Донесения от разведчиков сообщали: по улицамКазани бегут группы красноармейцев, как жители закрывают ставни и прячутся вдомах. С чердаков и из окон посыпались выстрелы — началось запланированноевосстание белых офицеров внутри города.

Каппель тем временемпереправился через Волгу выше Казани у деревни Большие Отары и с частью своегоотряда вошел в город с тыла. Это вызвало панику в рядах обороняющихсябольшевиков. Против Каппеля бросили потрепанный 5-й Латышский полк,Интернациональный батальон имени Карла Маркса и татарские части, но положениеэто не спасло.

К вечеру 6 августагород был окружен белыми с трех сторон. Остатки красных разделились на двегруппы — одна пробивалась к Свияжску, другая — на север, к Арску. Большая частьне смогла прорваться из окружения и попала в плен.

В ночь на 7 августабелые части заняли город полностью. Красильников вошел в Казань вместе спередовыми частями в половине шестого утра. Город встретил их тишиной — наулицах не было видно ни красных патрулей, ни мирных жителей. Только иногда изокон раздавались одиночные выстрелы — последние снайперы вели безнадежный бой.

Одним из последнихочагов сопротивления стал район электростанции, где оборонялся отряд подкомандованием М. Х. Султан-Галиева. Красильников слышал, как там трещалипулеметы, рвались гранаты. Но это уже не могло изменить исход боя — город пал.