Кругосветное путешествие сквозь канализации

Глава 12. Посвящение

Захватив чашечку кофе в небольшом кофейном домике на набережной пруда Конститьюшн Гарденс, он сел на скамейку под плакучей ивой. На другом берегу пруда красовался великолепный обелиск. Эти древние мегалиты всегда внушали ему необъяснимый трепет. Такие, даже по нынешним меркам, великолепные архитектурные шедевры, разбросаны по всей планете и многие из них имеют признаки использования стандартизированных технологий по обработке твёрдых пород. При этом, великолепный гранитный обелиск по ту сторону водоёма появился так давно, что время его производства уходит от современников Иисуса Христа дальше в глубину веков, чем Рождество Христово отстоит от нас. Эта мысль вызывала необъяснимый трепет в душе Льва Селезнёва – по сравнению с большими временными масштабами, жизнь человека кажется маленькой искоркой, которая вспыхивает и угасает в одно мгновение, в то время как каменные глыбы, созданные неизвестным конструктором, стоят многие тысячи лет, словно вчера возведённые на постаменты. Глянец их гладкой поверхности ничуть не потускнел, углы не затупились и поверхность не покрылась трещинами. Ещё сотни поколений расцветут и увянут, а мегалиты так и будут сиять, будто тысяча лет для них всего лишь секунда.

Через три часа должна была начаться вводная конференция по серии закрытых международных консультаций с участием представителей разных отраслей. Как правило, тематика таких крупных форумов декларируется заранее, чтобы участники имели возможность подготовиться и сформировать делегацию, но с этой конференцией с самого начала было что-то не так. Даже проводилась она не в специально предназначенном для этого здании, коих в Вашингтоне хватило бы и на пятьдесят подобных съездов одновременно, а в залах Национального Музея Естественной Истории. В прогуливающемся по засыпанным осенней листвой дорожкам Садов Конституции человеке, одетом в длинное серое пальто, с небольшим саквояжем в руке и в дополняющей образ чёрной шляпе, вряд ли можно было бы узнать заместителя Министра Природных Ресурсов Сибирского Округа Красного Союза. На вид он практически не отличался от десятков работников государственных учреждений правительственного квартала в Вашингтоне, для которых этот парк и прилегающие аллеи стали излюбленным местом для уединения и неспешных прогулок. Через час Лев уже поднимался по ступеням южного корпуса Национального Музея Естественной Истории. О том, что здесь проходит какое-то крупное международное мероприятие было трудно догадаться, потому что отсутствовало привычное для саммитов полицейское оцепление улиц, не наблюдалось и очередей из дипломатических кортежей, обычно с помпой подъезжающих к главному корпусу, не позаботились организаторы ни о красных дорожках, но о патрульных вертолётах, и даже о снайперских подразделениях, занимающих позиции на крышах – ничего из перечисленного здесь не имелось. Обстановку отличало от повседневной лишь временное отсутствие рекламных афиш, информационные таблички с напоминанием для посетителей о том, что в ближайшие две недели экскурсии не проводятся и две полицейские патрульные машины по обе стороны пешеходного перехода через Мэдисон Драйв к Смитсоновской библиотеке. Зал совещаний оказался не очень большим. Лев прикинул, что сегодня здесь находится не более ста пятидесяти человек – очевидно, не все участники съезда, если значение мероприятия действительно соответствовало заявленному. На стол ему положили небольшой синий конверт, вскрыть который рекомендовали после окончания сессии. Можно было видеть, что все участники форума, разместившиеся на удобных креслах полукруглого конференц-зала, напоминающего амфитеатр, так же получили конверты. На подиуме за длинным столом сидели семеро представителей президиума, а немного левее разместилась трибуна докладчика. На эту трибуну медленно поднялся весьма пожилой человек, лет около девяноста на вид, очень высокого роста, сухощавого телосложения и в чёрном классическом смокинге. В руке у него была трость, на которую старик опирался дрожащей рукой. Когда этот человек повернулся к аудитории, Лев отметил для себя, что взгляд пожилого мужчины совсем не таков, каким он должен быть у людей в его возрасте. Его глаза излучали холодный, хищный блеск, будто у аллигатора, завидевшего жертву, а направление взгляда не сразу получалось определить– куда бы не повернул голову старик, казалось, он всё равно сфокусирован на собеседнике, так что у Льва невольно возникли ассоциации с рептилией вроде игуаны или варана. Селезнёв невольно поймал себя на мысли, что внутри этого дряхлого тела сидит совершенно другая сущность, запертая, по недоразумению, в немощной оболочке. Докладчика звали Джордж Аккедис. Наконец-то взобравшись на трибуну, он начал речь:

– Верите ли вы в судьбу, господа? Сегодня многие из вас впервые узнают, кто они такие на самом деле, а уже завтра вы получите первые ответы на те вопросы, которые задаёт себе каждый человек, видя несостыковки в реальности нашего бытия и логические противоречия в устройстве человеческого мира. Я называю вас господами не из соображений оставаться в рамках делового этикета и называю вас людьми не из необходимости придать значимости своим словам. Вы – господа по призванию. Вот уже шестьдесят лет я открываю эти консультации. Ваши отцы и даже их отцы сидели передо мной на собраниях нашего Общества задолго до сегодняшних дней, поэтому я могу уже поведать вам с высоты своих лет, чем отличается господин от любого другого гражданина. Обыкновенный гражданин никогда не окажется на вашем месте, несмотря ни на какие таланты, способности и усилия. Конечно, многие жители Земли обладают экстраординарными способностями: впечатляющим коэффициентом интеллекта, хорошей памятью, воображением, трудоспособностью, талантами в науках и бизнесе, физическими способностями и социальными навыками. Возможно, одно из главных заблуждений, бытующих в народе –, тут у Джорджа Брайтмана вырвалась невинная усмешка –, это то, что для движения вверх по иерархический лестнице обязательно требуются какие-то особые способности и огромный труд. Вы, конечно же, в силу своего происхождения, прекрасно понимаете, о чём я. Какой-нибудь курьер со средним образованием, развозящий пиццу на велосипеде, вполне может справиться с управлением транснациональной корпорацией, если указать ему правильный путь. Успехов в науке может добиться и домработница или неграмотный пастух из буферных пустошей, чему есть примеры в истории, а страной, как говорил один выдающийся господин, может управлять и домохозяйка. Всё это правда и более того – все эти категории граждан настолько энергичны и мотивированы, что даже вам было бы сложно с ними конкурировать в отдельных областях. Другими словами, вы не отличаетесь от граждан способностью управлять, вы не сильнее и не умнее. Граждане способны ко многим вещам, которые вам не под силу. Но, тем не менее, вы находитесь здесь, а они–нет. Вас мало, но вы направляете их, а не они вас. И здесь я расскажу про ваше главное отличие, про то, почему пастырь не равен пастве. Гражданин может управлять, но в тех случаях, когда он, волею судьбы, оказывается у руля власти, как в случае с пастухом Максимином Фракийцем, по счастливой случайности взошедшим на престол императора Рима, то он не может двигаться дальше, в силу своего природного эгоизма полагая, что это и есть самая высокая вершина и всё, что требуется делать дальше – так это защищать и оберегать священный источник силы. Управление становится самоцелью, власть осуществляется ради власти. Но возможность править на самом деле является только первой ступенью той жизни, которой триумфатору предстоит жить. Управление имеет цель, а власть – инструмент для приближения цели. Вы знаете это и знали всегда, вы умеете пользоваться этим инструментом, и вы осознаёте, что за маленьким холмом власти, славы или богатства скрывается огромная, заснеженная вершина истинного могущества, которую не видно с подножия холма. Наглядный и поучительный пример того, что происходит с исправно работающим механизмом цивилизации, построенным вашими прилежными и мудрыми предками, можно увидеть в истории императора Гига, нашедшего волшебное кольцо, которое позволяло его владельцу становиться невидимым при желании. Гражданин, конечно же, воспользовался силой кольца для узурпации власти. Мы опустим рассуждения о морали граждан, но главное в истории Гига – это то, что скипетр власти оказался в руках того, кто его не был достоин. Как же Гиг распорядился полученной силой? Прозрел ли он и стал ли настоящим господином? Нет. Как и во всех других подобных случаях, когда гражданам удавалось прикоснуться к праву распоряжаться судьбами народов, его триумф так и не был унаследован, никакого задела для будущих поколений пастух-император, разумеется, тоже не создал. Всё своё короткое правление Гиг провёл, ревностно оберегая ото всех двери в сокровищницу власти, но не имея, однако, и капли представления о настоящих возможностях этих сокровищ, об их предназначении. Я не зря начал свою речь с вопроса о вере в предопределение. Некоторым из вас суждено сменить нас и перехватить эстафету служения Обществу. Все, кто сидит в этой аудитории, так или иначе связаны друг с другом кровными узами, хотя, возможно, многие из вас даже не подозревали об этом еще час назад. Эти узы неразрывно тянутся вот уже тысячи лет и оборвать их невозможно, ибо так устроено Общество. Так же, каждое поколение ваших предков получало в наследство ту ответственность, связи и невероятные возможности, которые вскоре будут переданы и вам. Ваш мир и мир граждан будут взаимодействовать только односторонним образом, посредством рычагов управления, тянуть за которые предстоит вам. Я упоминаю Общество, но на самом деле правильно говорить Общества, потому как, являясь по праву рождения частью корневого Общества, упоминаний о котором вы нигде не найдёте, в дальнейшем вам предстоит стать кураторами и чаще взаимодействовать с существующими в видимом поле многочисленными организациями, разбросанными по всему Миру, которые являются побегами от материнского объединения. Основные понятия, которые вы, господа, должны уяснить раз и навсегда, раскроет вам президиум в процессе дальнейшего посвящения, в лице семерых уважаемых Маршалов:

Симеона Коэна, Ревекки Грин, Якова Орлова, Сэмюэль Росс, Карл фон Эйнем, Сейко Такаячи, Лоренцо Каллея. Понятия эти глобальные, стратегические, соответственно нашим целям и нашей роли. Самое время вспомнить притчу о трёх слепых мудрецах, у которых спросили – «Что есть слон?». Один мудрец изучил хобот слона и сказал, что слон – это нечто гибкое и протяжённое, словно большая змея. Второй мудрец изучил ногу животного и заключил, что слон подобен стволу дерева, а третий мудрец, пощупав хвост, рассказал, что слон подобен хлысту. Будьте же готовы выйти за пределы вашей уютной специализации, иначе вы не увидите слона целиком. Примите теперь моё запоздалое приветствие и пусть Господь благословит вас. После произнесённой речи Аккедис ещё раз оглянул аудиторию взглядом своих холодных глаз, а затем медленно удалился в полной тишине.

Глава 13. Симеон Коэн о глобализации

С первой минуты приветственной речи Аккедиса, Льва Селезнёва не покидало ощущение, сравнимое с тем, какое бывает у студента, пропустившего первый месяц занятий в начале семестра. Казалось, все кроме него уже глубоко погружены в новый предмет, все понимают о чём речь, лишь ему одному нужно срочным образом наверстать упущенное время и восполнить информационный вакуум. В небольшом перерыве перед выступлением первого Маршала было объявлено, что после окончания каждой конференц-сессии главные темы дня будут обсуждаться на факультативах, подробную информацию по которым можно найти в конвертах, предварительно врученных участникам. Первое слово досталось Симеону Коэну. Коэн был мужчиной среднего возраста, с благородной осанкой, интеллигентной классической причёской и в стильных очках. Как и остальные Маршалы, он придерживался делового стиля в одежде. Его легко можно было принять за сотрудника банка или менеджера крупной торговой компании. Лев ничего не знал об этом человеке, но безошибочно определил по невербальному поведению принадлежность высоким рангам.

– Наш почтенный Посредник Джордж Аккедис, будучи всегда чрезвычайно лаконичным и рациональным господином, не стал растрачивать драгоценное время на декларацию всего списка базовых понятий, над которыми нам предстоит работать ближайшие дни –, Сказал Коэн.

– Мы последуем его примеру и приступим немедленно к первому и одному из важнейших, поскольку актуальность этого понятия растёт с каждым днём. Это понятие – глобализация, глобальный мир. Начнём с того, что, как утверждал Сергей Капица, человечество всегда, с самых начал – уже со времён родоплеменного строя, жило в глобальном мире, хотя, осознающих такое в те далёкие времена определённо бы не нашлось. Но существовал языковой обмен, обмен знаниями и опытом, элементами культуры, продуктами ремесленного производства, генами и болезнями. События, информация и материальные ценности в античных человеческих сообществах Средиземноморья, рано или поздно, медленной волной распространялись до сообществ людей Африки, Юго-Восточной Азии, Северной и Южной Америки несмотря на то, что все эти колонии даже не подозревали о взаимном существовании. То же самое происходило и в обратную сторону, что оставило свой отпечаток на каждой культуре. Недаром мифы и фольклор совершенно разных народов имеют так много общего в своей основе, а лингвистические особенности языков всего мира указывают не только на их общее происхождение, но и на взаимодействие уже после ответвления от главного древа праязыка – родоначальника всех языков. Естественно, по мере роста популяций, развития транспорта, наук, искусств, социального уклада и культуры, увеличивалась скорость такого обмена и её охват. С первых дней возникновения человеческих сообществ, люди неосознанно стремились к экспансии, контролю максимально больших территорий, ресурсов и контролю социальных процессов. В доиндустриальные времена такая конструкция представлялась единственно возможным способом развития. Позднее, после зарождения империализма, каждая империя стремилась установить контроль уже над всем миром. Необходимость и стремление к централизации власти над всей планетой и есть глобализация. Разве нет? Единое планетарное государство, объединение человечества вокруг одного ядра, от которого в тело общества прорастают бесчисленные нити управления. Термин «глобализация» долгое время означал именно такое устройство мира будущего, именно ради этого мы боролись сами с собой сотни и тысячи лет. Много ли империй, выбравших своей целью контроль над всем миром – а других империй и не бывает, сохранились до наших дней? Каждая империя проходила один и тот же путь, подобно циклу жизни звезды: возникновение, становление, экспансия, расцвет, вторичная экспансия и крах под воздействием сил внутреннего давления, преодолевающих предел прочности здания империи. В конце концов, большая часть массы звезды, после окончательного выгорания, разбегается в разные стороны, оставляя в центре бывшего светила маленькое, голое ядро. Даже лучшие представители нашего Общества, без участия которых не возникла и не умерла ни одна империя в известной истории, до сих пор не понимали до конца, как выйти из этого замкнутого круга. Долгое время у нас просто не было правильного понимания сути единого мира, как бы мы его не называли. До недавнего времени. Теперь мы, наконец-то, сформулировали верное определение этого термина, а это значит, что прошлых ошибок больше никто не допустит, эксперименты со старым добрым империализмом окончены и путь к целям Общества наконец-то освещён и освящён. Возможно, те из вас, кто впервые присутствует на конференции, успели заметить некий тренд на деглобализацию с начала двадцать первого века. Куда-то подевались антиглобалисты, союзы трещат по швам, появились разногласия между многими бывшими историческими партнёрами, а гибридные войны вот уже тридцать лет не прекращаются. При этом, интенсивность таких конфликтов порой даже растёт. Если вы действительно обратили внимание на то, о чём я сказал и решили, что тренд на единение и интеграцию сворачивается, то вы рассуждаете старыми терминами, как наши предшественники. Я заявляю, что процесс полной глобализации почти завершён и находится на стадии стабилизации, после которой контуры нового мира окончательно будут очерчены. Новый мир больше не разрушится как старые империи. Шумер, Египет, Римские Империи, Британская, Османская, Российская – в периодах относительной стабильности существовали веками и тысячелетиями, что казалось гражданам вечностью, но по-настоящему долго будет жить Новый Мир, который мы построили и управлять которым предстоит вам. Наша ошибка в понимании способов управления планетарными империями заключалась в недооценке деструктивной природы людей. Невозможно успешно управлять империей достаточно продолжительное время без того, чтобы процессы брожения и разложения в гражданском обществе не ослабили и не погубили левиафана. И это совершенно не зависит от степени покорности граждан. Примите это как аксиому, потому что формат моего доклада не позволяет затягивать рассуждения. Достаточно только знать, что это было проверено на многих империях и многих народах. Все попытки добиться устойчивого состояния и сохранить способность к сопротивлению внешним и внутренним факторам проваливались и заканчивались всё более и более масштабными катастрофами, по мере роста популяции во всех странах и развития технологий. Конечно, учитывая появление новых технологий и накопленные научные знания, мы старались применять новые инструменты при строительстве глобальной цивилизации. Появление телевидения, радио, телефонии, а потом и зачатков Интернета вселяло надежду на воспитание по универсальным лекалам граждан будущей Империи. В самом деле, разве вы не мечтали о том, чтобы границы, выдуманные консервативными локальными властями, были стёрты, чтобы вся планета стала одним государством с единым правительством, единым обществом, объединённым идеями развития технологий, науки и дальнейшей колонизации Космоса?

Последний такой крупный эксперимент, как вы знаете, закончился в 1991 году беспрецедентным социально-политическим катаклизмом на территории нынешнего Красного Союза. Именно после этого события, спустя несколько лет мы осознали, каким должен быть мир будущего. И каким он быть не может. В результате целой серии разноуровневых дискуссий и анализа продолжавшихся более двух лет, мы выработали обновлённое определение термина «глобализация». С тех дней мы много работали над созданием дорожной карты для смены курса от ложных целей к настоящим. Сейчас мы уверены, что находимся на верном пути. Как я уже сказал, никакого тренда к деглобализации на самом деле существует и мир сейчас един, как никогда, осознают это народы или нет. Именно в такой форме, какую сегодня имеет политико-экономическая картина мира, цивилизация просуществует настолько долго, насколько это будет целесообразно. Страны, входящие сегодня в состав блока Новый Вавилон, всё ещё отмечали победу над бывшим СССР в Холодной Войне, когда на такой же конференции как сегодня, совет предыдущих Маршалов довел до нас, как будут развиваться события в дальнейшем. Они заявили, что победа над Социалистическим Лагерем – это в то же время акт самоубийства. Не следовало побеждать, повергая противника смертельным ударом, после которого он уже не сможет оправиться. Самая очевидная опасность, какую представляет разрушение до основания СССР – этого огромного, ветвистого исполина, накрывшего своей тенью половину мира, заключается в потере контроля и погружении в пучину хаоса освободившегося пространства. Пусть и сильный, но хорошо изученный противник отлично стабилизировал баланс сил и действовал предсказуемо. С точки зрения глобализма, СССР даже экономил ресурсы Запада тем, что контролировал своих вассалов, поддерживая их экономики и пресекая обычное для многих регионов состояние вечной междоусобицы, ведь так или иначе кто-то должен этим заниматься – если не коммунисты, то капиталисты. И вот – грандиозное древо Советского Союза рухнуло, а с ним рухнула и стабильность на Востоке, Африке, Восточной Европе, на Кавказе и Латинской Америке. Запад долго не хотел водружать на свои плечи ношу по наведению порядка в освободившемся пространстве, а лишь мародёрствовал там, где позволяла обстановка, получая в короткой перспективе значительную выгоду. Подобный подход привёл к тому, что победители упустили из виду, а может пренебрегли новой надвигающейся опасностью. На месте поверженного гиганта появились новые ростки. То, что выросло из этих побегов на смену коммунизму, едва не похоронило всех нас, а заодно и Цивилизацию – умные, хитрые и совершенно отчаянные люди впервые в Истории занесли топор над Обществом. Такова цена ошибки, цена победы, которой не должно было состояться. И это лишь малая часть последствий недальновидности, граничащей со слепотой стратегов прошлого. Устранение единственного конкурента поместило Новый Вавилон в такие стерильные условия, которые привели к полному внутреннему разложению всего демократического альянса. Если раньше условный Запад вынужден был поддерживать всеми силами опережающие темпы развития, то в отсутствие борьбы с внешним «врагом», отпала необходимость в негласных стандартах уровня благосостояния граждан, которым мы старались соответствовать. В старые добрые времена обе стороны стремились идти на шаг впереди во всех областях – в науке, экономике, обороне, технологиях, социальной сфере, образовании, экологии, медицине и так далее и далее. И мы действительно шли – мы добились в короткие сроки потрясающих результатов, а наша вера в свои возможности вышла за рубежи родной Галактики. Фактически, только благодаря смертельному противостоянию наш мир совершил за несколько десятков лет технологический рывок, не сопоставимый с миллионом предыдущих лет развития. После устранения же одного из двух конкурентов, всё вернулось в старую колею с поправкой на скорость внутреннего распада Империи, пропорциональной скоростям обмена информацией и движения товаров. Если еще хотя бы десять лет Новый Вавилон простоял в положении единственного хозяина на планете, то он рухнул бы на наши головы, похоронив под своими обломками труд десятков предыдущих поколений и откатив нас в тёмные века. В каком-то смысле, мы оказались в положении человека, живущего в стерильной капсуле, иммунитет которого атрофировался в отсутствие необходимости борьбы с чужеродными инфекциями или птиц дронтов, за долгое время существования на райском острове без хищников и других угроз, но в полном изобилии, совершенно утративших способность даже к элементарной защите. Монополярный мир обречён всегда и в любых условиях ввиду природы самого человека, ведь наши собственные демоны – они же и наши самые грозные враги. Наиболее ёмким сравнением для объяснения устройства нового мира стало бы следующее: глобальный мир – это постоянный магнит с двумя полюсами. Как для магнита двухполярность является естественной формой бытия, так и для стабильного мира это правило справедливо. Новый Вавилон не может существовать без Красного союза так же, как и Евросоюз с США не смогли бы достаточно долго существовать без СССР. По крайней мере, как центры силы. Более того, капиталистический альянс должен был рухнуть как политический и экономический монолит уже к двухтысячному году, но труп СССР оказался настолько огромным, что технологический, экономический и культурный каннибализм продлил жизнь и даже временно насытил кровью трухлявое тело послевоенного мира. Труд сотен миллионов советских граждан, аккумулировавшийся в различных эквивалентах, за бесценок, практически даром достался победившей стороне, став астрономическим по своей ценности трофеем, вообразить размеры которого не могли бы даже все императоры старого мира вместе взятые. Теперь, добавим к этому идеологический клей, скрепляющий несущие конструкции каждого из союзов. Мы заявляем, что Коммунизм и Капитализм являются противоположными полюсами одной и той же сущности и не имеют шансов на существование по отдельности. Зародыш коммунизма, ещё только обретающий очертания идеологии, появился сразу же после французской революции, которая, в свою очередь, дала ростки современному капитализму. Первым явным признаком зарождения идеологической базы, из которой в будущем вырос коммунизм, стало движение декабристов. Как вы можете видеть, появление и дальнейшее развитие этих двух подходов к распределению благ, имеет определённую закономерность во времени и пространстве, что совершенно не случайно. Ничего не случайно. Семена протеста и классовых противоречий в Россию попали из Парижа во время Наполеоновских войн, что уже говорит о родстве Французской революции и революционного движения в России, что уж говорить об общих предпосылках. Уже здесь мы приходим к тому, что некоторые войны оказывают чрезвычайно сильное влияние на мышление масс, что часто приводит к научным, социальным и технологическим скачкам. Значит ли это, что война – благо? Нет, не значит, поэтому мы избавились от войн и настоящих войн на уничтожение больше в истории не будет. Ни отечественных, ни захватнических, ни мировых. Сегодня глобализм, как я уже сказал, уже построен в своей основе и скоро он примет законченный вид. Более того, чем сильнее кажущиеся противоречия между Красным союзом и Новым Вавилоном, тем сильнее и устойчивее становится каждый из полюсов и тем больше каждая сторона зависит от противоположной. В первой инкарнации двухполярного мира борьба между двумя лагерями стран была искренней, и мы действительно планировали поражение одной из сторон. Как мы полагали, коммунизм представлял собой последнюю крепость, захват которой открыл бы путь к единому миру. Люди из Общества по обе стороны баррикад проделали титаническую работу, но воплотили этот план в жизнь. Результаты, которые мы получили, оказались следствием недопонимания социальной инженерии в масштабах мира, ведь никто до нас успеха ни в чём подобном ещё не добивался, первопроходцы же учатся на ошибках, пробивая свой путь к новым открытиям. Используя опыт последних ста лет работы Общества, теперь мы сконструировали контролируемое противостояние, которое войной в традиционном смысле не является. Те горячие точки, которые тлеют в регионах тесного соприкосновения интересов Нового Вавилона и Красного Союза в Африке, Юго-Восточной Азии, Латинской Америке, на самом деле представляют собой прочные швы, по которым два альянса неразрывно связаны между собой. Теперь кратко о причинах нашего прозрения об устройстве устойчивой цивилизации. Предыдущие попытки решить такую задачу каждый раз упирались в проблему неизбежных кризисов, завязанных на демографические циклы. С регулярной периодичностью смена поколений провоцировала ускорение инфляции, неравномерное распределение благ. Рост населения приводит к кризису по причине роста количества потребителей. Ресурсы ограничены, а число потребителей только растёт. Рано или поздно демографический бум заканчивается катастрофой. С другой стороны, если население стагнирует или уменьшается – значит, соотношение трудоспособных граждан к иждивенцам перевешивает в сторону последних, что так же приводит к катастрофе. Во всех трёх случаях мы получаем бесконечную инфляцию, нехватку ресурсов, всеохватывающий кризис, протест, который можно или подавить ненадолго или канализировать. Универсальным способом переждать период кризиса, сохранив государство, в XX веке стал метод переадресации ответственности за неизбежные провалы. Советский коммунизм не допускал существование других партий кроме КПСС, поэтому ответственность возможно было переадресовать только на внутренних врагов, устроив публичные репрессии внутри партии, китайский коммунизм возложил вину за чудовищный кризис конца пятидесятых – начала шестидесятых годов на неугодные фракции, уничтожив часть из них. Эти методы оказались работоспособными, но одноразовыми. Нельзя бесконечно устраивать партийные чистки по известным вам причинам. С другой стороны, в Соединённых Штатах усовершенствовали метод переадресации ответственности, создав двухпартийную демократию. При таком устройстве власти, ответственность за проблемы переадресовывалась от демократов к республиканцам и наоборот в течение многих десятилетий. Этот способ называется сейчас «теннис ответственностью». Несмотря на более совершенную концепцию, такой способ управления так же оказался не идеальным ввиду того, что вы не можете бесконечно играть в такой теннис и рано или поздно ваш лимит закончится вместе с вашей стабильностью. Именно необходимость создать механизм бесконечной переадресации ответственности за неизбежные кризисы, зависящие от естественных демографических циклов, привела Общество к идее построения двухполярного мира таким, которым вы его видите сейчас. Бесконечная, контролируемая, искусственная война как способ канализации протеста, игра в экономические поддавки, для контроля циклических кризисов, словно маятник перетекающих от одного полюса к другому – лишь бы они не наступали одновременно, а возникали поочерёдно. Таковы основы вечной стабильности империи будущего, таковы законы глобализации и на данном этапе развития другой формы цивилизации людей существовать не может.