Лабиринт призраков

– Если вы сейчас уйдете, потом не останется места. Убежища переполнены.

Фермин кивнул, однако прибавил шаг. Он держал путь вглубь Барселоны, превратившейся в призрак – глыбу морока, очертания которой с трудом угадывались в тусклом мерцании свечей и лампадок, расставленных у подъездов и на балконах. Наконец, ступив на мостовую Рамбла де Санта-Моника, он заметил в отдалении темный узкий портал. Фермин тяжело вздохнул и отправился туда, где его ожидало свидание с Лусией.

Медленно поднимаясь по тесной лестнице, Фермин чувствовал, как с каждым шагом вверх его покидает присутствие духа и тает мужество. Ему предстояло сообщить Лусии, что мужчина, которого она любила и ждала, отец ее дочери, год назад умер в тюремной камере в Севилье. На лестничной площадке четвертого этажа Фермин замешкался у двери, не отваживаясь позвонить. Потом сел на ступени и схватился за голову. Он помнил слова, прозвучавшие тринадцать месяцев назад на этом самом месте. Взяв его за руки, Лусия посмотрела ему в лицо и попросила: «Ради меня, постарайся, чтобы с ним ничего не случилось, и привези назад». Фермин вытащил из кармана размокший конверт, тоскливо поглядел в сумерках на обрывки, скомкал и выбросил в темноту. Он встал и начал спускаться по лестнице, решив сбежать, но вдруг услышал, как на площадке открылась дверь. Фермин остановился.

С порога на Фермина смотрела девочка лет семи. В руках малышка держала книгу, заложив палец между страницами, чтобы не потерять место, где она читала. Фермин улыбнулся и поднял руку.

– Здравствуй, Алисия, – произнес он. – Не забыла меня?

Девочка разглядывала гостя с опаской и недоверием.

– Что ты читаешь?

– «Алису в Стране чудес».

– Да ну! Можно посмотреть?

Девочка издали показала книгу, не давая ему в руки.

– Это одна из моих любимых, – объяснила она.

– И моих тоже, – подхватил Фермин. – Все, что касается падений в нору, встреч с безумцами и решений математических задач, я воспринимаю как эпизоды из собственной биографии.

Алисия прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Да, но ее написали для меня, – заявила она.

– Никаких сомнений. Мама дома?

Девочка не ответила, однако открыла дверь шире. Фермин сделал шаг вперед. Она повернулась и, не прибавив ни слова, исчезла в недрах квартиры. Фермин замялся на пороге. Жилище было погружено во тьму, не считая слабого огонька, едва теплившегося в дальнем конце узкого коридора.

– Лусия! – позвал Фермин.

Его голос растворился в сумерках. Он постучал в открытую дверь согнутыми пальцами и подождал.

– Лусия! Это я…

Помедлив несколько мгновений и не получив отклика, Фермин зашел в квартиру и пересек прихожую. Двери помещений, расположенных вдоль длинного прохода, были закрыты. Дальше, в глубине коридора, находилась гостиная, временами служившая и столовой. На столе горела свеча, язычок пламени, окруженный золотистым ореолом, мягко поглаживал сумерки. На стуле спиной к окну сидела пожилая женщина. Фермин узнал ее не сразу.

– Донья Леонор…

Женщине, показавшейся ему старухой, было не более сорока пяти лет. Лицо почернело от горя, а в глазах, уставших от ненависти и слез, застыло отсутствующее выражение. Леонор молча взирала на гостя. Фермин подвинул стул, сел рядом с ней и улыбнулся, взяв ее за руку.

– Ей следовало бы выйти замуж за тебя, – пробормотала она. – Ты некрасив, но у тебя хотя бы есть голова на плечах.

– Где Лусия, донья Леонор?

Женщина отвернулась:

– Ее забрали. Месяца два назад.

– Куда?

Леонор не ответила.

– Кто?

– Тот человек…

– Фумеро?

– Про Эрнесто не спрашивали. Пришли за Лусией.

Фермин обнял Леонор, но она не шелохнулась.

– Я найду ее, донья Леонор. Найду и приведу домой.

Женщина покачала головой:

– Он мертв, да? Мой сын?

– Я не знаю, донья Леонор.

Она обожгла его гневным взглядом и ударила по щеке:

– Убирайся!

– Донья Леонор…

– Уходи…

Фермин встал и попятился. Алисия наблюдала за сценой из коридора. Он улыбнулся ей, девочка несмело засеменила к нему и крепко взяла за руку. Фермин присел на корточки рядом с малышкой. Ему хотелось сказать что-нибудь ободряющее, например, что он был другом ее матери, или повеселить какой-нибудь шуткой, только бы развеять печаль и неприкаянность в глазах девочки. Леонор беззвучно давилась слезами, закрыв лицо руками. Неожиданно Фермин уловил далекий гул, исходивший с неба. Повернувшись к окнам, он заметил, что стекла в раме мелко задрожали.

Фермин бросился к окну, отодвинул занавеску и задрал голову, посмотрев на узкую полоску неба, которая запуталась среди карнизов, смыкавшихся над узким переулком. Гул нарастал, приближаясь. Сначала Фермин подумал, будто с моря надвигается буря, и живо представил, как черные тучи лавиной наползают на причалы, срывая паруса и ломая мачты на своем пути. Но прежде ему не доводилось видеть бурю, изрыгавшую огонь под грохот металла. Пелена тумана вдруг расползлась лоскутами, и в открывшийся просвет он увидел их. Появившись из темноты, они летели строем, напоминая гигантских стальных насекомых. Проглотив слюну, Фермин перевел взгляд на Леонор и дрожавшую Алисию. Малышка все еще держала в руках книгу.

– По-моему, отсюда лучше уйти, – пробормотал он.

Леонор покачала головой.

– Они пролетят стороной, – прошептала она. – Как вчера.

Фермин снова посмотрел на небо и отметил, что от эскадрильи отделилось звено из шести или семи самолетов. Когда он, открыв окно, высунул голову на улицу, ему почудилось, будто рев моторов накатывает тугой волной от устья Рамбла, постепенно заполняя бульвар. Вскоре Фермин услышал пронзительный вой, словно на небесах заработало циклопическое сверло, распарывая воздух. Алисия зажала уши и спряталась под стол. Леонор протянула руки, пытаясь остановить внучку, но не успела. За мгновение до того, как снаряд угодил в здание, раскатистый вой достиг небывалой силы – казалось, это завибрировали и загудели сами стены. Фермин испугался, что от адского гула лопнут барабанные перепонки.

И тотчас наступила тишина.

Фермин ощутил мощный удар. Здание содрогнулось, точно с небес обрушился поезд, пробивая насквозь крышу и перекрытия этажей сверху донизу, как папиросную бумагу. Губы Леонор шевельнулись – он не услышал, что она сказала. Все случилось за доли секунды. На глазах Фермина, оглушенного лавиной грохота, остановившего время, стена за спиной Леонор рассыпалась, превратившись в густое белое облако. Вокруг стула, где сидела женщина, выросла огненная завеса и поглотила ее. С места сорвало половину мебели: взлетев в воздух, она загоралась. Ударная волна, жгучая, как пылающий бензин, толкнула Фермина, отбросив к окну с неимоверной силой: пробив стекло, он вывалился на балкон и впечатался в металлические перила. Куртка, подаренная капитаном Арраэсом, задымилась, обжигая кожу. Как только Фермин сделал попытку подняться, чтобы снять ее, пол под ним содрогнулся, и центральная часть здания рухнула в вихре обломков и пылающих углей.

Фермин вскочил, сорвав с себя тлевшую куртку, и заглянул в комнату. Языки черного едкого дыма лизали уцелевшие стены. Взрывом разнесло в пыль сердцевину дома, сохранился лишь фасад и ярус прилегавших к нему комнат, окружавших кратер, по краю которого спиралью вилась искореженная и почти разрушенная лестница. Коридор, по которому Фермин недавно вошел в гостиную, превратился в узкий карниз, а за ним зияла бездна.

– Сукины дети!

Фермин не расслышал собственного голоса сквозь раскатистый гул, терзавший барабанные перепонки, но кожей ощутил волну от разорвавшегося неподалеку нового снаряда. По улице пронесся ураганный порыв ветра, он нес смрадный запах серы, электричества и горелого мяса. Фермин увидел, как в небе над Барселоной расцветают зарницы пожаров.

Мышцы сводило нестерпимой болью. Пошатываясь, Фермин вошел в гостиную. Взрывом Алисию отбросило к стене. Девочка скрючилась в углу комнаты, придавленная опрокинутым креслом и засыпанная известкой и пеплом. Он опустился на колени рядом с малышкой и приподнял ее за плечи. Почувствовав прикосновение, Алисия открыла глаза. Они сильно покраснели, в расширившихся зрачках Фермин увидел отражение своего осунувшегося лица.

– Где бабушка? – пробормотала Алисия.

– Ей пришлось уехать. Ты должна пойти со мной. Нам нужно выбираться отсюда.

Алисия кивнула. Фермин взял ее на руки и ощупал тельце через одежду, проверяя, нет ли ран или переломов.

– У тебя что-нибудь болит?

Девочка показала рукой на голову.

– Это пройдет, – сказал он. – Готова?

– Моя книжка…

Фермин поискал среди обломков книгу и нашел ее, опаленную огнем, но почти целую. Он вручил томик Алисии, и она схватила его с таким видом, словно к ней чудом вернулся утраченный талисман.

– Только не потеряй, ладно? Расскажешь мне, чем закончилось…

Фермин встал, держа Алисию на руках. Или ребенок весил больше, чем ожидал Фермин, или он просто переоценил свои силы: их оставалось явно меньше, чем требовалось, чтобы благополучно выбраться из разрушенного дома.

– Держись крепче.

Повернувшись, Фермин начал обходить по краю громадную воронку от взрыва, осторожно ступая по узкому карнизу, оставшемуся от выложенного плиткой коридора. У лестницы подтвердились самые худшие опасения: снаряд пробил дом до фундамента, и в образовавшемся колодце плескалось пламя, затопив два нижних этажа. Внимательно осматривая лестничный пролет, Фермин отметил, что огонь медленно поднимался, преодолевая ступень за ступенью. Крепко прижав к груди Алисию, он бросился вверх по лестнице. Подумал, что если удастся выбраться на террасу на крыше дома, то они могут попытаться перепрыгнуть на соседнюю асотею[12] и, Бог даст, останутся в живых.

На крышу вела толстая дубовая дверь. Взрывом ее сорвало с петель, и Фермин вышиб дверь ударом ноги. Очутившись на плоской веранде, он опустил Алисию на пол и прислонился к парапету, чтобы передохнуть. Он с трудом переводил дыхание. Воздух был пропитан запахом жженого фосфора. Фермин и Алисия обомлели, не в силах поверить представшему перед глазами зрелищу.

Барселона лежала во тьме, из которой вырывались столбы пламени и ленты черного дыма, колыхавшиеся в небе, как щупальца осьминога. Через две улицы, на бульваре Рамбла бушевала огненная река, исторгавшая клубы дыма, доползавшие до центра города. Фермин потянул девочку за руку:

– Идем, здесь нельзя задерживаться!

Они успели сделать несколько шагов. Небо вновь наполнилось гулом, и здание вздрогнуло под ногами. Фермин оглянулся и увидел большое зарево, занимавшееся рядом с площадью Каталонии. Сверкнула багровая молния, осветив на мгновение городские крыши. Неистовство сполохов улеглось под потоками пепла, за завесой которого снова раздался рокот моторов. Эскадрилья летела очень низко, рассекая фронт густого дыма, зависшего над городом. Отраженные отблески пожаров плясали на брюхе фюзеляжей самолетов. Фермин проводил их взглядом и увидел, как на крыши Раваля гроздьями полетели бомбы. В пятидесяти метрах от асотеи, где они с Алисией стояли, дома вдоль улицы стали по очереди взрываться у них на глазах, будто подожгли фитиль с нанизанными на него петардами. От ударной волны разлетелись, осыпавшись ливнем осколков, сотни окон, и с сопредельных крыш начисто смело все, что там находилось. Голубятня на соседнем здании сорвалась с карниза, отлетев на противоположную сторону улицы. Попутно она снесла бак с водой, тот рухнул вниз и раскололся, с грохотом ударившись о мостовую. Из переулка раздались панические крики.

Фермин и девочка оцепенели, ноги приросли к полу. Застыв на месте, они не могли оторвать глаз от клина самолетов, продолжавших бомбить город. С крыши открывался вид на гавань с полузатопленными кораблями. Крупные пятна солярки расплывались на поверхности, настигая тех, кто барахтался в воде, стараясь отплыть подальше от места катастрофы. На причалах полыхали навесы и ангары. Взрыв комплекса резервуаров с топливом опрокинул ряд тяжелых грузоподъемных кранов. Одна за другой могучие стальные конструкции заваливались на пришвартованные к пристани грузовые суда и рыболовецкие баркасы, увлекая их под воду. В отдалении, в парах серы и дизельного топлива самолеты разворачивались над морем и готовились к новому заходу. Фермин крепко зажмурился, подставив грудь смрадному горячему ветру, мгновенно осушившему потное тело. «Вот он я, ублюдки. Посмотрим, промажете ли вы на сей раз».

Фермин слышал только гул приближавшихся бомбардировщиков, заполнивший пространство. Но вдруг сквозь него, как сквозь стену, пробился детский голос, звеневший рядом. Фермин открыл глаза и увидел Алисию. Она отчаянно дергала его за руку, силясь сдвинуть с места, и кричала от ужаса. Фермин обернулся. Уцелевшая часть разрушенного дома стремительно таяла в пламени пожара, как замок из песка под натиском прибрежных волн. Они бросились бежать по асотее и сумели перепрыгнуть через ограду, которая отделяла крышу соседнего дома. Фермин упал, покатившись кубарем, левую ногу пронзила острая боль. Алисия помогла ему подняться и потащила вперед. Он ощупал бедро и почувствовал, что по пальцам потекла горячая кровь. Зарево пожара осветило изгородь, через которую они только что перемахнули, выхватив из темноты гребень, ощетинившийся кусками битого и окровавленного стекла. К горлу подкатила тошнота, в глазах потемнело, но, сделав глубокий вдох, Фермин предпочел не останавливаться. Алисия упорно тянула его за собой. Подволакивая ногу и оставляя на керамической плитке темный, влажно блестевший след, он старался не отставать от девочки. Наконец они добрались до перегородки, отделявшей эту террасу от крыши особняка, который выходил на улицу Арко-дель-Театро. Вскарабкавшись на деревянные ящики, сложенные штабелем у стены, Фермин заглянул на сопредельную асотею. По ту сторону ограды возвышалось зловещего вида сооружение: старинный дворец с наглухо закрытыми окнами и монументальным фасадом, казалось, провел десятки лет на дне болота. Здание на манер светового фонаря увенчивал грандиозный купол с замаскированными стеклами и шпилем громоотвода на маковке. На кончике шпиля покачивалась фигурка дракона.

Рана на ноге напоминала о себе тупой тянущей болью, и Фермину пришлось крепко ухватиться за карниз, чтобы не упасть. В ботинке хлюпала кровь. Его снова замутило. Он понял, что может потерять сознание в любой момент. Алисия испуганно смотрела на него. Фермин вымученно улыбнулся:

– Ничего страшного, небольшая царапина.

Сделав вдалеке разворот над морем, эскадрилья возвращалась в город и уже миновала волнорезы порта. Фермин протянул руку Алисии:

– Хватайся крепче.

Она покачала головой.

– Тут небезопасно. Нам нужно перебраться на соседнюю крышу и придумать, как спуститься на землю, а потом бежать в метро, – уговаривал он без уверенности в голосе.

– Нет, – едва слышно произнесла малышка.

– Дай руку, Алисия.

Она замерла в нерешительности, затем все же подала ему руку. Фермин с усилием втянул Алисию на гору ящиков и подсадил на край карниза.

– Прыгай! – велел он.

Она прижала книгу к груди. Фермин услышал за спиной треск пулеметных очередей, прошивавших крыши, и толкнул девочку вперед. Приземлившись по ту сторону изгороди, Алисия потянулась, чтобы снова взять за руку Фермина, но не нашла его рядом. Он остался за стеной, по-прежнему цепляясь за карниз. Казалось, Фермин был на грани обморока, бледный, с отяжелевшими веками.

– Беги! – крикнул он из последних сил. – Беги!

Колени у Фермина подогнулись, и он упал на спину. Уши заложило от рева самолетов, проходивших точно над ними. Соскальзывая в беспамятство, он увидел, как на город опять гроздьями посыпались бомбы.

Алисия бежала со всех ног по плоской крыше к большому стеклянному куполу. Она так и не поняла, где взорвалась бомба: в воздухе или врезавшись в фасад соседнего дома. Даже не успела осознать, что происходит. В спину жестко ударила упругая волна сжатого воздуха, девочка оказалась в эпицентре оглушающего урагана, который подхватил ее и швырнул далеко вперед. На Алисию обрушился колючий шквал раскаленных металлических осколков, и в то же мгновение она почувствовала, как острый предмет размером с кулак с разлету вонзился ей в бедро. От сильного толчка ее тело перевернуло в воздухе и бросило на стеклянный купол. Алисия проломила треснувшее стекло, служившее преградой, и провалилась в пустоту. Книга выскользнула у нее из рук.

Отвесный полет в темноте показался ей вечностью. Он закончился приземлением на натянутый брезент, смягчивший падение. Полотнище ткани провисло, сложившись вдвое под весом ее тела, и опустило навзничь на поверхность, напоминавшую деревянную платформу. Высоко над головой, метрах в пятнадцати от помоста, где распласталась девочка, зияла дыра, которую она пробила в остеклении купола. Попытавшись перекатиться на бок, Алисия поняла, что не чувствует правую ногу и вообще не в состоянии управлять собственным телом от пояса до ступней. Повернув голову, она заметила книгу, с которой уже мысленно попрощалась, лежавшую у кромки платформы.

Опираясь на руки, девочка подползла к ней и успела дотронуться до переплета пальцами, как вдруг здание содрогнулось от очередного взрыва, площадку тряхнуло, книга не удержалась на краю и упала вниз. Алисия свесилась с платформы и проводила взглядом свое сокровище, падавшее в бездну, трепеща страницами. Зарево пожара, отразившись в облаках, спроецировало вниз лучи света, рассеявшие сумрак. Алисия с недоверием уставилась на открывшуюся взору поразительную картину. Она приземлилась на верхнюю площадку грандиозной спирали, причудливой изогнутой башни, возведенной вокруг нескончаемого лабиринта коридоров, мостиков, арок и галерей. Сооружение напоминало величественный собор. Только в отличие от известных ей соборов этот построили не из камня.

Он был сложен из книг.

В неровном, колеблющемся свете перед изумленной девочкой представало сплетение лесенок и мостков, обрамленных сотнями тысяч томов, полноводными реками, втекавшими и вытекавшими из фантастической структуры. На дне бездны Алисия различила бледное пятнышко света, которое медленно перемещалось. Светлячок замер, и, присмотревшись, она увидела седовласого человека, державшего в руке фонарь и глядевшего вверх. Острая боль пронзила бедро, и глаза заволокло туманом. Веки девочки сомкнулись, и она потеряла счет времени.

Алисия очнулась, почувствовав, что кто-то бережно поднимает ее. Она приоткрыла глаза и сообразила, что они двигались вниз по бесконечному коридору с десятками боковых галерей, ответвлявшихся во все стороны. Галереи были обнесены стенами, а те состояли из книг. Алисию держал на руках седовласый мужчина с ястребиными чертами, которого она уже видела у подножия лабиринта. Спустившись к основанию сооружения, хранитель этого удивительного собрания пересек сводчатый зал и отнес девочку в угол, где положил на койку.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Алисия, – пролепетала она.

– А меня – Исаак.

С озабоченным выражением лица мужчина осмотрел пульсировавшую болью рану на бедре малышки. Укутав Алисию одеялом, он поднес к ее губам стакан воды и поддерживал за плечи, пока она с жадностью пила. Потом хранитель подоткнул под голову девочки маленькую подушку, чтобы ей было удобнее лежать. Пожилой человек улыбался, однако в его глазах мелькала тревога. За спиной Исаака в зале – девочке он представлялся храмом, созданным из всех библиотек мира, – вздымался лабиринт, который она видела с вершины. Исаак сел рядом на стул и взял Алисию за руку.

– А теперь поспи.

Хранитель потушил фонарь, и они погрузились в голубоватые сумерки, озарявшиеся сверху багровыми сполохами пожаров. Причудливые формы лабиринта сливались с пространством, и Алисия подумала, что ей это пригрезилось: после взрыва бомбы в бабушкиной столовой она со своим новым другом так и не выбралась из объятого пламенем дома.

Исаак печально наблюдал за девочкой. Сквозь стены доносились отголоски бомбежки, воя сирен и пляски смерти, ворвавшейся в Барселону. От взрыва, прозвучавшего неподалеку, ходуном заходили стены и пол, вздымая облака пыли. Алисия вздрогнула на кровати. Хранитель зажег свечу и поставил ее на столик рядом с ложем, где распростерлась девочка. В отсветах пожара из темноты проступили очертания необыкновенного сооружения, устремленного к центру купола. За мгновение до того, как Алисия лишилась чувств, Исаак заметил огонек в ее глазах, вспыхнувший при виде этого фантастического зрелища. Он обреченно вздохнул.

– Алисия, – промолвил он, – добро пожаловать на Кладбище забытых книг.

Фермин проснулся в ослепительно-белом небесном чертоге. Ангел в одежде сестры милосердия перевязывал ему ногу, а вереница санитарных каталок исчезала в бесконечности.

– Это чистилище? – спросил он.

Сестричка приподняла голову и покосилась на него. На вид ей было лет восемнадцать. Фермин подумал, что для ангела, внесенного в штатное расписание Господа, она выглядела, пожалуй, намного привлекательнее, чем следовало ожидать, судя по открыткам, которые раздавали на церемониях крещения и причастия. Появление нечестивых помыслов сулило ему либо выздоровление, либо неминуемый конец и вечные муки.

– Отныне я отрекаюсь от неверия и обязуюсь следовать Писанию буквально, Заветам Новому и Старому в том порядке, какой ваша ангельская милость сочтет наиболее подобающим.

Убедившись, что пациент очнулся и способен говорить, сестра помахала рукой, и к каталке подошел врач с утомленным лицом человека, не спавшего целую неделю. Доктор приподнял пациенту веки, проверяя зрачки.

– Я умер? – поинтересовался Фермин.

– Не преувеличивайте. Вы пока слабы, но в целом вполне живы.

– Значит, я не в чистилище?

– Это уж как вам угодно. Мы находимся в больнице. Иными словами, в аду.

Пока доктор осматривал рану, Фермин осмысливал неожиданный поворот событий, пытаясь вспомнить, как попал сюда.

– Как вы себя чувствуете? – осведомился врач.

– Я немного обеспокоен, если честно. Мне приснилось, будто меня посетил Иисус Христос и у нас состоялась продолжительная и серьезная беседа.

– О чем?

– В основном о футболе.

– Это из-за успокоительного, которое мы вам дали.

Фермин с облегчением кивнул.

– То-то я удивился, когда Господь сказал, что выступает за мадридский «Атлетико».

Врач скупо улыбнулся и, понизив голос, проинструктировал медсестру.

– Как давно я тут лежу?

– Часов восемь.

– А малютка?

– Младенец Иисус?

– Нет, девочка, которая была со мной.

Сестра и доктор переглянулись.

– Увы, но рядом с вами никого не нашли. Насколько мне известно, вас чудом обнаружили на крыше одного из домов в Равале. Вы истекали кровью.

– Девочку со мной не привезли?

Врач отвел взгляд:

– Живую – нет.

Фермин дернулся, порываясь встать. Сестра с доктором уложили его обратно на носилки.

– Доктор, мне необходимо уйти. Там остался ребенок, совсем беззащитный, ему нужна помощь…

Врач кивнул медсестре. С тележки, нагруженной медикаментами и бинтами, которую девушка возила с собой, путешествуя вдоль каталок, она схватила ампулу с лекарством и начала готовить инъекцию. Фермин покачал головой, но врач держал его крепко.

– Я не могу отпустить вас. Прошу, наберитесь терпения. Я не хочу, чтобы у вас наступило ухудшение.

– Не волнуйтесь, я живуч как кошка.

– И бессовестнее министра, в связи с чем я прошу вас также не щипать за задницы медсестер, когда они меняют вам повязки. Договорились?

Игла ужалила в правое плечо, и по венам растекся холод.

– Вы можете еще раз расспросить о ней, доктор? Пожалуйста. Ее зовут Алисия.

Врач ослабил хватку, оставив его лежать на постели. Мышцы Фермина сделались студенистыми, как желе, зрачки расширились, и мир вокруг превратился в размытую водой акварельную картину. Голос врача отдалился, сливаясь с эхом реального мира, когда Фермин начал погружаться в нирвану. Ему почудилось, будто он проваливается сквозь ватные облака. Белые больничные стены рассыпались сверкающими кристаллами: растворяясь, они растекались жидким бальзамом, обещавшим химическое блаженство.

Фермина выписали в середине дня, поскольку больница была уже переполнена, и всех, кто не находился при смерти, объявили здоровыми. Вооружившись деревянным костылем и получив в наследство от покойника свежую смену белья, Фермин сел в трамвай у центрального входа в больницу и поехал обратно в сторону Раваля. Очутившись на улицах квартала, принялся обходить работавшие кафе, харчевни и магазинчики, громко спрашивая, не видел ли кто-нибудь девочку по имени Алисия. Люди, посмотрев на худого, изможденного человечка, молча качали головой и думали, что бедняга тщетно ищет, как и многие другие, погибшую дочь, еще одну жертву из девятисот трупов (среди них около сотни детских), подобранных на улицах Барселоны 18 марта 1938 года.