Дети Универсума. Книга 1. Трое на перепутье

Наши дамы не являлись исключением, особенно юная красавица, для которой данное мероприятие, да еще в столь шикарном месте, и вовсе стало первым подобным откровением в жизни. Однако еще более сильные эмоции, нежели произведенные внутренним убранством зала, у нее вызвали другие гости. Леди всех возможных возрастов, но при этом одинаково утонченные, одетые в изысканные пышные платья по последнему слову столичной моды, а также высокие красивые галантные джентльмены в строгих смокингах кольцом окружили молодую девушку. Улыбки, поклоны и комплименты сыпались на нее со всех сторон. Конечно, она сама еще с детства мечтала однажды оказаться в центре внимания среди такой замечательной публики и не преминула воспользоваться выпавшей в этот чудесный вечер удачей.

Что? Как звали это прекрасное и очаровательное создание? Хм… да какая разница? Ведь она –  главная героиня (то есть действующее лицо, спасибо за поправку, мой внимательный и последовательный читатель). Да и это не любовный роман о жизни высшего света. Боюсь, в настолько странной истории, как наша, нет места падающим в обморок от любого шороха кисейным барышням. Хотя рассказчик лично ничего не имеет против оных. не

«Хаос меня побрал прийти на этот балаган», – обведя взглядом присутствующих на балу людей, подумала стоявшая в стороне от основных событий и на вид слегка утомленная кареглазая девушка с собранными в какую-то неимоверную (неимоверно неудобную) прическу пышными длинными волосами яркого морковного цвета. Как вы, наверно, уже догадались, подобные мысли могли прийти в голову только нашей главной героине. Не буду далее называть ее действующим лицом, а то она может обидеться и сделать в отношении меня что-нибудь нехорошее – как вариант, разбить мне нос. Несмотря на то, что с виду эта девушка может показаться довольно хрупкой, у нее, тем не менее, достанет сил и целеустремленности, дабы изменить форму лица любому нахалу, возникшему на ее пути. настоящей

«Пингвины, – продолжала она свой внутренний монолог. – Они все похожи на пингвинов. На нашем острове эти птицы не водятся, но я видела их на картинках в энциклопедии. И точно, собравшиеся здесь мужчины все как один – вылитые пингвины. С одной стороны, мне нравятся пингвины, они забавные и милые. С другой – если человек, в частности, мужчина (а я практически уверена, что мужчины – тоже люди, по крайней мере, некоторые и иногда) внешне и своим поведением напоминает толстую, неуклюжую, не умеющую летать птицу, это не есть хорошо. Оу-у-у… есть… еда… пища… зачем я об этом вспомнила? Теперь голод снова проснулся. Стоило подкрепиться перед приемом. Ну почему же, почему же здесь нет нормальной еды?! Одни лишь красиво сервированные объедки вместо настоящих закусок. Моему молодому и ежедневно тратящему много энергии организму этого явно недостаточно. Тот, кто отвечает за организацию сегодняшнего бала, явно знаком с правилами этикета, но слыхом не слыхивал о человеческой физиологии и, как следствие, о человеческой потребности в полноценном питании…»

– Алира, почему у тебя столь потерянный вид? – прервала размышления девушки обратившаяся к ней дама.

– Просто задумалась, – ответила Алира.

– О чем же таком важном ты задумалась, что совершенно не обращаешь внимания на происходящее вокруг?

«О еде, – мелькнуло в голове девушки. – И о пингвинах».

– Да так, ни о чем, – вслух ответила она.

– Если ты хочешь добиться успеха в высшем обществе, тебе нужно научиться разговаривать с людьми, – строго сказала дама.

«Ну его к хаосу, это общество! – снова подумала про себя Алира. – Я хочу домой, в свою мастерскую…» Однако ответила она опять не то, что на самом деле было у нее на уме:

– Хорошо, мама. Я постараюсь.

– Твой отец сейчас общается с сэром Певени, генералом кладской армии в отставке. Это прекрасная возможность для тебя заручиться хорошими связями. Хотя генерал больше не на службе, к его мнению все так же внимательно прислушиваются при императорском дворе. Говорят, даже советник Прилус не принимает решений, не посоветовавшись с сэром Певени, а, как тебе известно, советник – это доверенное лицо Императора. Поэтому сэр Певени, в определенной степени, является особой, приближенной к самому Императору.

– Если Император еще жив, – заметила Алира.

– Т-с-с! – шикнула на дочь дама. – Нельзя столь ужасные вещи говорить! Тем более, в таком месте, где тебя может услышать кто угодно.

– Да что тут ужасного? – не унималась Алира. – Ему уже должно быть больше ста шестидесяти лет, за последние семьдесят из которых он ни разу не появлялся на публике. Это определенно вызывает подозрения…

– Не желаю ничего слышать о твоих подозрениях! В приличных кругах им нет места. Все, вопрос закрыт! И ты никогда снова об этом не заговоришь, понятно? беспочвенных

– Хорошо, мама…

– Вот и замечательно! А теперь давай составим компанию твоему отцу. И помни: побольше улыбайся, говори только простые вещи вроде «Я в восхищении», «Премного благодарна», «Какие поразительные истории вы рассказываете», «Таких изысканных комплиментов мне еще не говорили» и далее в том же духе. Главное – обойдись без этого своего зазнайства и непонятно откуда берущегося высокомерия.

– Хорошо мама, – вновь согласилась Алира. К своим шестнадцати с небольшим годам девушка успела твердо усвоить несколько простых уроков. Первое: выходя на улицу, ты всегда должна брать с собой зонт – в таком случае с высокой долей вероятности гарантируется полное отсутствие дождя. Второе: необходимо учить географию, а то извозчик привезет тебя неведомо куда, и выбирайся потом оттуда неизвестно как. И третье: если не хочешь конфликта с матерью, всегда отвечай «хорошо, мама», о чем бы ни шла речь.

Мать взяла дочь под руку, и вместе они направились к противоположной части зала, где о чем-то мило беседовали двое мужчин. Одним из них был высокий и полноватый, с сединой в волосах, но еще не старый лорд, а другим – явно уже пожилой и много повидавший на своем веку джентльмен с тростью.

– О! – заметив приближение двух дам, воскликнул мужчина помоложе. – Сэр Певени, разрешите представить вам мою дорогую супругу леди Аду.

– Рад знакомству! – проговорил старый джентльмен, наклонившись, чтобы поцеловать протянутую ему руку.

– Это честь для меня, сэр Певени! – улыбнувшись, ответила леди Ада.

– А это моя дочь Алира, – продолжил высокий мужчина.

– Отрадно видеть новое лицо, да к тому же столь прекрасное, – сказал сэр Певени, повторив церемонию целования руки, но только уже в отношении младшей из дам.

– Таких изысканных комплиментов мне еще не говорили, – как по учебнику, отчеканила Алира.

– Быть того не может! – по-доброму рассмеявшись, сказал отставной генерал. – Лорд Бэрри, где вы все это время скрывали сие прелестное создание? Должно быть, это ваш первый выход в свет, леди Алира?

– Совершенно верно, сэр Певени, – ответила девушка, еле сдержавшись, чтобы не добавить: «и, надеюсь, последний».

– И каковы ваши впечатления?

– Я в восхищении…

– Дорогая, – обратился к жене лорд Бэрри, – сэр Певени поведал мне массу занятнейших историй.

– И у меня в запасе еще столько же, – заметил пожилой джентльмен. – О чем вы желали бы послушать? Мне за годы службы довелось побывать во многих странах: в Кантории, Румбии, Трипе…

– Мне всегда была интересна та восточная страна, которая сейчас называется Лимоном, – неожиданно выпалила Алира.

– Хм… – промычал отставной генерал. – Я редко вспоминаю о Лимоне, мало кто вообще знает о моей службе там…

– Я тоже не знала, – сказала Алира. – Просто предположила, заметив, что у вас плохо действуют мизинец и безымянный палец на правой руке. Сначала я решила, будто это результат ранения, но потом обратила внимание на едва различимые отметины на вашей шее, которые в сочетании с нарушением двигательной функции пальцев могут свидетельствовать о перенесенной когда-то вами оранжевой лихорадке. Данное заболевание практически не встречается в наших краях, зато относительно распространено в Лимоне. Прибавим сюда то, как вы обращаетесь со своей тростью: со стороны ваша поза напоминает лимонского солдата, держащего катану наготове. Мне попадались подобные изображения в книгах по истории. Таким образом, я делаю вывод, что вы не только провели какое-то время в этой стране, но и еще к тому же успели пройти там нечто вроде курса традиционной лимонской военной подготовки.

Несколько мгновений, показавшихся Алире вечностью, все участники беседы стояли молча, раскрыв рты: кто от удивления (лорд Бэрри и сэр Певени), кто от явного негодования (леди Ада).

«Упс, – подумалось девушке. – Зря, наверно, я все это наговорила. Мама ведь просила обойтись без зазнайства, что, по-хорошему, означало: не демонстрируй свой ум, а притворись обыкновенной смазливой дурочкой и помалкивай, пока к тебе напрямую не обратятся».

– Юная леди, – наконец, произнес сэр Певени, – вы проявили поистине завидную наблюдательность, и все ваши выводы полностью соответствуют действительности, в связи с чем выражаю вам свое восхищение.

«Уф… – мысленно выдохнула Алира. – Вроде обошлось».

– У меня был знакомый врач, – продолжал старик, – который демонстрировал схожие способности. Кажется, соответствующий тип мышления называется дедукцией…

– Индукцией, – поправила Алира и бросила быстрый взгляд в сторону матери. На лице леди Ады читалось примерно следующее: «Алира, дочь моя, на сегодня ты уже исчерпала лимит зазнайства, так что не пора ли тебе заткнуться, дорогая?» Уяснив мамин молчаливый намек, девушка одарила старого генерала самой очаровательной улыбкой, на которую только способен очень уставший и очень голодный человек.

– Приятно было побеседовать, сэр Певени! – сказала леди Ада. – Желаю вам столь же приятно провести остаток вечера.

– И я желаю вам того же, леди Ада, и, разумеется, вам, леди Алира!

Мать вновь подхватила дочь за руку, правда, на сей раз несколько грубовато, и обе дамы покинули общество старого солдата. Лорд Бэрри, тем не менее, пока решил не следовать за супругой, а попросил проходящего мимо официанта принести пару бокалов алоземского вина.

– Во имя Порядка, – прошептала леди Ада на ухо Алире так, чтобы никто больше не услышал, – кто тебя просил про этот несчастный Лимон вспоминать?

– Но ведь сэр Певени действительно там был, – так же негромко возразила девушка.

– Но рассказывать об этом явно не имеет желания. Ох, сколько раз тебе говорить: пока человек сам не захочет с тобой поделиться информацией, ты не должна давать ему понять, что и так все знаешь!

– Но он ведь поделился…

– И как же именно?

– Ну… – задумалась Алира. – Он просто точь-в-точь как человек, побывавший в Лимоне. выглядел

– Кроме тебя, этого никто не заметил. А раз никто этого не заметил, значит, и замечать нечего. Здесь все устроено подобным образом. Все гости должны определенно знать, чего ожидать друг от друга, иначе…

– …нас всех хаос поглотит, что ли? – не выдержав, закончила мысль вместо матери Алира, но тут же осеклась и добавила уже более спокойным, едва заискивающим тоном: – Хорошо, мама. Прости, больше я так делать не буду.

– Надеюсь, – холодно сказала леди Ада.

– А куда мы теперь идем? – попыталась сменить тему Алира.

– Вон к той группе высокопочтенных граждан, – ответила мать, указав на мужчину средних лет в окружении нескольких дам.

Мужчина, по-видимому, рассказывал некую презабавнейшую историю своим слушательницам как раз в тот момент, когда к ним подошли леди Ада вместе с Алирой:

– …на что барон ему отвечает: простите сэр, но я не заказывал баранину!

Реакцией стал сдержанный смех дам, словно говорящий: мы бы просто взорвались от хохота, но, к сожалению, правила приличия не позволяют, поэтому мы скромно похихикаем, приложив ладошки к устам.

– Лорд Флюк, – обратилась леди Ада к мужчине, а затем и к окружавшим его женщинам, – леди Ина, леди Франия, графиня Хлоя, баронесса Глория, рада приветствовать вас в этот удивительный вечер. Разрешите представить вам мою дочь Алиру.

Дамы обменялись реверансами. Алира решила до поры помалкивать, дабы не навлечь на себя неприятности.

– Рад знакомству, леди Алира, – сказал лорд Флюк, наклонившись к руке девушки.

«Если так будет продолжаться, – подумала она, – к концу вечера они дыры протрут на моей перчатке своими поцелуями. Надеюсь, я не вслух это сейчас сказала? Слава Порядку, нет, иначе мама меня бы уже прибила».

– Я только что закончил рассказ о своем пребывании на пограничных землях, – продолжил лорд Флюк.

– Как жаль! – сказала пожилая дама, которую леди Ада назвала графиней Хлоей. – Жаль, что вы не сможете вернуться в те края, пока не закончится война.

– Согласна, – поддержала собеседницу молодая леди Франия. – Сколько можно это терпеть?! Я, к примеру, не могу навестить свою тетушку в Великом Канторе, потому что опасаюсь: а вдруг эти проклятые визы прорвут оборону и устремятся на юг.

– Насколько мне известно, – подхватила баронесса Глория – крупная, как процент по кредиту в Национальном кладском банке, женщина средних лет, – это как раз визы нынче перешли в глухую защиту. Они засели в своем Пограничье, укрывшись плотным магическим барьером.

– На мой взгляд, – решил вставить слово лорд Флюк, – только настоящие дикари и варвары, коими и являются визы, могут при ведении войны полностью полагаться на магию.

Все дамы, за исключением Алиры, закивали в знак согласия, сопровождая сей жест комментариями вроде «несомненно», «бесспорно», «двух мнений и быть не может». Алира же во избежание скандала стиснула зубы и проговорила про себя: «Да как вы смеете называть их дикарями?! Знаете ли вы (хотя это вряд ли), когда возникла первая цивилизация визов? Нет? Так я вам скажу, то есть злобно представлю, будто говорю вам, так как в противном случае меня, скорее всего, объявят сумасшедшей, и пара санитаров под руки выведет отсюда… хм… а это неплохая идея, мне здесь все равно не нравится, но тогда будет нанесен непоправимый ущерб репутации родителей… Ладно, стоп, я собиралась вам, уважаемые дамы и лорд Флюк, телепатически (иначе никак, хотя и это слово вам, невеждам, очевидно, незнакомо) рассказать о зарождении визской цивилизации. Так вот, появилась она около десяти тысяч лет назад. Десяти тысяч! Примерно на пять тысяч лет раньше человеческой! В то время как наши предки пытались разобраться, каким концом палки – тупым или острым – лучше всего тыкать в мамонта, у визов уже сформировалась целая культура: города, наука, искусство… И мамонтов визы, кстати, не истребляли столь рьяно, а потому на острове Дракона еще можно встретить этих симпатичных мохнатых слоников…»

– Леди Алира, а что вы думаете по данному поводу? – прервал ее мысленный поток возмущения лорд Флюк.

– А? Что?.. Кто? Я? – не сразу сориентировалась Алира.

– У вас такое выражение лица, – пояснил Флюк, – словно вы не согласны с тем, что текущая война негативно сказывается на всех нас.

– О нет, что вы! – возразила Алира. – В войне нет ничего хорошего, она всегда приносит страдания и разрушении, а взамен уносит многие жизни…

– Вы правы, дорогая, – согласилась баронесса Глория. – Сколько наших солдат уже погибло там, на севере!

«И визов, – про себя дополнила Алира. – По правде, визов погибло даже больше, чем людей. И за что?..»

– …за то, чтобы донести до непросвещенных учение о Всеобщем Порядке, – как будто отвечая на ее невысказанный вопрос, сказал лорд Флюк. – В конце концов, когда наши войска одержат победу, визам придется отказаться от применения запрещенной магии, и это станет значительным шагом на пути к установлению Порядка во всем мире.

– Справедливо и неминуемо, – констатировала графиня Хлоя. – То же самое произошло с лесовиками на Зеленом острове, которые, между прочим, практически сразу признали наше учение о Порядке.

«Просто у них не было возможности сопротивляться военной мощи людей, – вновь мысленно подметила Алира. – У визов же есть магия, вот они и сражаются до последнего».

– Поскорее бы все закончилось, – вдруг проговорила тоненьким писклявым голоском леди Ина – совсем молоденькая девушка, не старше Алиры. – Из-за этих визов и цвета их кожи голубой сейчас не в моде, а он так подходит к моим глазам…

Дамы вновь закивали, выражая свою поддержку несчастной юной барышне, не имеющей возможности носить платья нравящейся ей расцветки. Алира, в свою очередь, пребывала в состоянии легкого шока. Заметив соответствующие признаки на лице дочери, леди Ада поспешила увести девушку в сторону, подальше от компании «высокопочтенных граждан».

– Мама, куда ты меня привела? – не выдержала Алира.

– А что случилось? – не поняла леди Ада. – На мой взгляд, все прошло неплохо. Ты познакомилась с новыми людьми и держалась достойно, почти все время молчала. Молодец, продолжай в том же духе.

– Но то, что они говорили…

– Это называется светской беседой. Неужели вас в девичьем пансионе ей не обучали? А ведь мы с отцом потратили немало денег на него…

– При чем тут деньги? При чем тут пансион и светские беседы? Они рассуждали о войне, словно о какой-то мелкой неприятности, вроде отломившегося каблука у туфельки или дождя во время прогулки по парку.

– Давай лучше не будем о грустном, – предложила леди Ада. – Мне пришла в голову неплохая мысль. Познакомлю-ка я тебя вон с той милой парой.

– А кто это? – спросила Алира, глядя на низенького мужчину в очках и стройную женщину с румянцем на щеках.

– Профессор Фалек с женой, – ответила леди Ада, – Мне кажется, тебе с ним будет интересно пообщаться. Он является ректором Кладского университета. Чрезвычайно умный человек, а значит, тебе не удастся выставить его дураком. Вот только… пожалуйста, во имя Всеобщего Порядка, не спрашивай у него, почему в университет до сих пор не принимают девушек. Данной темы касаться не стоит ни в коем случае.

– Хорошо, мама, я воздержусь от неудобных вопросов.

Профессор с женой о чем-то оживленно разговаривали. Супруга при этом казалась весьма обеспокоенной.

– Не нервничай, дорогая, – пытался утешить ее профессор.

– Она точно была на мне еще несколько минут назад, – настаивала жена.

– Простите, – обратилась к ним леди Ада, – я хотела представить вам свою дочь Алиру, но вижу, вас что-то беспокоит, и если в моих силах чем-либо вам помочь…

– Премного благодарен, – ответил профессор Фалек. – Дело в том, что у моей дорогой Клариссы пропала брошь.

– Вот как! – воскликнула Алира, внутренне предвкушая захватывающее детективное расследование в духе рассказов о приключениях знаменитого сыщика Верне, написанных почтенным сэром Игнейшусом. Пропавшая брошь – это же классический сюжет. Возможно, она украдена! Если так, то кто же вор? Кто-нибудь из слуг? А вдруг под видом одного из гостей на бал проник некий злоумышленник, скажем, профессиональный карманник или… Ну конечно же! Кража инсценирована с целью получения страховки!..

– В последний раз я ее видела на себе, когда смотрелась в зеркало в дамской комнате, – рассказывала жена профессора. – Потом мы с Фалеком пошли танцевать…

– Простите, – прервала ее Алира, – а под какую музыку вы танцевали?

– Музыканты исполняли «Черепаший вальс» Галапаготти, – вспомнил профессор Фалек.

– И где вы оказались, когда танец закончился? – задала еще один вопрос Алира.

– Где-то здесь, – ответила Кларисса, указав на точку в паре метров от себя. – Я помню, что, раскланиваясь, находилась в этом самом месте.

– Понятно, – что-то прикинув в уме, сказала Алира. – Разрешите оставить вас буквально на минутку.

Мать даже не успела ее остановить, и через ту самую обещанную «минутку» Алира вернулась к профессорской чете с маленькой, но богато инкрустированной драгоценными камнями брошью в руках.

– Думаю, она ваша, – сказала девушка, протягивая украшение Клариссе.

– Я даже не знаю, как вас отблагодарить, дорогая! – радостно воскликнула жена профессора. – Где вы ее нашли?

– На полу, – скромно ответила Алира. – Я решила последовать известному методологическому принципу, известному как «Напильник Вильгельма».

– Не понимаю, каким боком здесь… – проговорил профессор и тут же, догадавшись, о чем речь, добавил: – А! В том плане, что не стоит приумножать сущности…

– Да, именно! – подтвердила Алира. – И самое простое объяснение, как правило, является верным. Вы сказали, что брошь была на вас перед танцами, следовательно, самое простое объяснение: вы обронили ее, вальсируя по залу. Зная ритм «Черепашьего вальса», я просто прошлась по наиболее вероятной траектории вашего движения. Несмотря на маленькие размеры броши, она оказалась довольно увесистой, из-за чего не смогла отлететь далеко. Удивительно, правда, как на нее никто не наступил…

– Вы весьма проницательны, – похвалил девушку профессор.

– Благодарю, – ответила та, про себя же подумав: «Жаль, обошлось без кражи или аферы со страховкой. Так было бы гораздо веселее…»

Размышления девушки прервал отец, лорд Бэрри, подошедший вместе с каким-то незнакомым молодым человеком.

– Алира, – привлек внимание дочери лорд Бэрри. – Я повсюду тебя искал. Ты не сильно занята?

– Нет, отец. Я полностью к твоим услугам.

– Замечательно, ибо я намереваюсь представить тебе этого замечательного человека. Знакомься: сэр Артур Эбенезер Сполдигтон IV. Сэр Артур, это моя дочь Алира.

Молодой человек вблизи оказался не таким уж и молодым: было ему уже далеко за тридцать. Его отличали крепкое телосложение и высокий рост, дополняемые идеальной выправкой, наверняка армейской. Черные глаза сэра Артура источали уверенность, а тонкие брови идеально сочетались со столь же тоненькой темной полоской усов. Уши же казались чересчур оттопыренными на фоне зачесанных за них темных, как безлунная ночь, волос.

– Чрезвычайно рад знакомству! – проговорил прямо-таки источавшим медовую сладость голосом сей крайне привлекательный с точки зрения внешности джентльмен, склонившись, как и прочие мужчины до него, к вяло протянутой Алириной руке.

– И я тоже очень рада, – без особого энтузиазма ответила девушка. Голод и усталость начинали сказываться все сильнее.

«Ладно, хотя бы танцевать не пришлось, – подумала Алира, – а то сейчас бы просто с ног валилась».

– Окажите мне великую честь и разрешите пригласить вас на танец, – предложил сэр Артур.

«Проклятие!» – безмолвно воскликнула девушка, но отказать, по-хорошему, не имела права.

– С удовольствием, – не особо стараясь изобразить воодушевление и исключительно ради приличия согласилась она.

Сэр Артур Эбенезер Сполдингтон IV под руку сопроводил Алиру к самой середине зала. Музыканты принялись исполнять «Вальс вальсов» композитора Бройдена – непревзойденного мастера своего дела, который, по общему признанию публики и критиков, обладал единственным существенным недостатком – неумением придумывать оригинальные названия для собственных произведений. Его перу принадлежат, в частности, такие признанные шедевры, как «Вальс I», «Вальс II», «Вальс III», «Вальс IV»… ну, дальше вы сами догадываетесь. Уже находясь на смертном одре, Бройден закончил свое последнее произведение, однако, будучи в здравом уме, но отнюдь не в трезвой памяти, никак не мог припомнить, какой очередной номер должен был быть присвоен новому вальсу, а потому и назвал его «Вальсом вальсов». Давать произведению название «Последний вальс» композитор, кстати, искренне не желал, так как по натуре являлся неисправимым оптимистом и верил, что все еще обойдется, даже тогда, когда врач уже не мог нащупать у него пульс на запястье…

Но вернемся к Алире и сэру Артуру, которые принялись кружить по залу в такт замечательной музыке. Надо заметить, нежелание девушки танцевать отнюдь не означало ее неумение. Наоборот, она обладала невероятным врожденным чувством ритма, природной пластикой и необходимой грациозностью, а потому ее движения со стороны казались безупречно точными и плавными.

– О чем вы задумались? – спросил сэр Артур во время танца.

«Хм… – проговорила про себя Алира. – Возможно, о том, что вальс придумали взрослые мужчины, дабы иметь возможность беспрепятственно прижиматься к молоденьким девушкам и не получать за это пощечину?»

– Я подумала, какое у вас необычное имя.

– Я принадлежу к одному из древнейших и богатейших родов Клада, – пояснил сэр Артур Эбенезер Сполдингтон IV. – Когда мои далекие предки поселились в этих краях, здесь существовал обычай давать детям как можно больше имен, дабы защитить свои чада от посягательств злых духов. Глупый предрассудок, разумеется, однако со временем он превратился в славную традицию, и на сегодняшний день только члены очень немногих семей во всей Империи могут с гордостью носить более одного имени. Смею надеяться, я удовлетворил ваше любопытство. Есть ли еще что-либо, о чем вы желали бы у меня узнать?

– Мне интересно, – не задумываясь ответила Алира, – ранение вы получили на военной службе?