Мой личный икирё

Факультет информатики встретил тишиной: в понедельник после обеда здесь почти никого не было. Я прошла к компьютерному классу, открыла дверь и с облегчением увидела, что несколько машин свободны.

Включив один из компьютеров, я набрала в поисковике: «икирё, японские духи, связь с телом». Экран выдал десятки статей – в основном фольклорные описания и академические работы по этнографии. Ничего, что могло бы объяснить случай Рэна.

Я сузила запрос: «как вернуть икирё в тело». На этот раз результаты оказались ещё более расплывчатыми: мифы о душах, застрявших между мирами, легенды о шаманах, способных проводить ритуалы… Но ни одного чёткого алгоритма.

– Бесполезно, – пробормотала я, откидываясь на спинку стула.

– Пф, ты ещё бы самоучитель по изгнанию монстров запросила, – раздался голос сзади.

Я подскочила на стуле, задев рукой компьютерную мышку и чуть не уронив со стола. Несколько студентов обернулись на учинённый мной переполох.

Кивнув им и тихо попросив прощения, я уставилась на девушку, которая, не касаясь босыми ступнями пола, зависла около моего стола.

– Привет! – она издевательски помахала рукой с притворной улыбкой. – Вопить будешь или язык от страха перед призраком проглотила?

Девушка, на вид студентка последнего курса, презрительно скривилась, продолжая ждать от меня ответа. Я же, в свою очередь, разглядывала ту, кто даже не скрывала свою причастность к миру духов, отметив лишь то, что она разительно отличалась от видимых мной в лесу юрэй. Не походила на серый туманный сгусток и вела себя пусть не дружелюбнее их, но явно более осознанно.

– Немая? – устав от моего молчания, поинтересовалась дух‑студентка.

– Нет, – я сглотнула, понимая, что со стороны выгляжу полной идиоткой. Стоило поскорее взять себя в руки, пока остальные студенты не стали пялиться на моё странное поведение. – Прости, просто ещё не привыкла, что вижу… – решив, что подобным могу обидеть призрака, тут же исправилась: – всех, включая духов.

Девушка усмехнулась. Некогда ярко накрашенные, а теперь словно выцветшие губы поджались, но, подумав, она кивнула.

– Я Джул, училась здесь три года назад.

По привычке поклонившись (что удалось не сразу ввиду сидения за столом), я прошептала, косясь на ближайших к нам студентов:

– Юми. Джул, прости, но не думаю, что сейчас время для бесед.

Джул скрестила руки на груди; её полупрозрачная фигура слегка мерцала в свете ламп.

– Вот так всегда. То меня просто никто не замечает, а то единственная, кто увидел, оказалась стервой.

Не зная, что ответить, в который раз удивившись беспардонности американцев (даже почивших), я просто указала взглядом на остальных находящихся в классе, пытаясь донести, что не собираюсь прослыть чудачкой, разговаривающей с пустотой.

Призрак нахмурилась и, дёрнув плечиком, поплыла дальше, бросив на прощание:

– Поищи статьи о структуре мира ёкаев, раз так интересуешься икирё. В их Камино несколько другие законы.

Девушка прошла прямо через стену класса, попутно проделав то же самое с телом даже не заметившего этого первокурсника, оставив меня в полном недоумении: американский призрак, знающий что‑то об ёкаях? Неужели мифологии разных стран связаны теснее, чем об этом вообще можно было подумать?

Завязав норовившие упасть на лоб волосы в свободный пучок, я размяла занывшие пальцы, вбивая: «Структура мира ёкаев. Японская мифология».

Экран запестрел ссылками с разнообразными статьями. Открыв первую попавшуюся, я стала читать:

«Структура существ делится на три условных ранга:

Яо – слабые, нестабильные духи, питающиеся отрицательными эмоциями, к которым относятся юрэй, кусо, тени‑призраки, паразиты, остаточные „петли“;

Наку – духи среднего ранга, которые имеют форму, разум и цель. Такие как: икирё, кицунэ, тэнгу низшего уровня и духи‑хранители;

Ёкутай – „сложные“ духи. Это о́ни и древние хранители Камино, включая великого Ёку.

Выше остаются лишь небожители и первосоздатели».

Закрыв статью, я откинулась на спинку стула. Представленная иерархия отличалась от той, что я знала в детстве… Она не походила на то, что описывалось в книгах по японской мифологии, и будто бы противоречила «известным» данным.

– Бред какой‑то, – выдохнула я, надеясь найти что‑нибудь другое, далёкое от чьей‑то наскоро составленной страницы в мировой паутине.

– Почему же бред?

Не подскочила я только потому, что во второй раз за короткое время испугаться просто не успела. Видимо, измученный бессонной ночью и всеми открытиями разум отказывался поднимать моё тело, вновь реагируя на раздражитель в виде чужого голоса, раздавшегося за плечом.

Обернувшись, двигаясь как можно более непринуждённо, я увидела Рэна. Он стоял, слегка опираясь на край стола, и смотрел на экран с задумчивым выражением.

– Ты… как ты здесь оказался? – хмуро поинтересовалась я, помня, что прождала икирё всё утро, а могла бы в это время мирно спать.

– Пришёл, как и обещал. – Он кивнул на монитор. – Прости, оказывается, я не всегда стабилен: пришлось некоторое время полетать над собственным телом, пока его перевозили в более просторную палату. Вижу, ты пытаешься разобраться.

Я машинально закрыла лицо ладонями. Рэн говорил обо всём этом сумасшествии так спокойно, будто просто обсуждал неудавшийся матч сборной университета по футболу или очередь в кафетерии. Неужели жизнь по ту сторону так меняет восприятие?

– Прости. Я просто… хотела найти хоть что‑то. Но тут одни сказки и полный бред о структуре ёкаев. Такого не было ни в одном учебнике по японской мифологии.

Рэн мягко улыбнулся.

– Возможно, и бред, а может… – он кивнул в сторону моего кулона, и я только теперь почувствовала, что он накалился и начал едва заметно светиться, – просто твои силы открыли тебе единственно верную информацию. Без выдумки и не для всех, а доступную лишь избранным?

Рэн обошёл стол и сел рядом. Его пальцы легко коснулись клавиатуры, но, так и не введя новый запрос, икирё принялся читать ту же статью, что и я минутами ранее.

– Думаешь, это не корявая, выдуманная кем‑то схема, а настоящая структура существ? – я даже не старалась скрыть сомнения в голосе. – Но тогда я запуталась окончательно…

– Почему? – Рэн с интересом поднял лицо от монитора ко мне, будто стараясь рассмотреть все мысли на дне моих глаз.

Отвернувшись, чтобы прогнать неясное чувство тепла, возникающее каждый раз, стоило мне с Рэном поймать прямой контакт взглядов, я произнесла первое, о чём успела подумать:

– Потому что тогда все известные легенды – ложь.

Рэн задумчиво провёл рукой над экраном, словно пытаясь ощутить исходящий от него свет.

– Почему же? Что, если легенды – не ложь, а лишь… упрощение? – Его голос звучал мягко, будто Рэн и сам сомневался в своих словах. – Представь, что мир Камино – это огромный океан. Люди видят лишь поверхность: волны, блики солнца, иногда – всплеск рыбы у поверхности. Но под водой – целые города, течения, существа, о которых никто не догадывается. Легенды – это рассказы тех, кто видел лишь верхушку айсберга.

Я нахмурилась, обдумывая его слова.

– То есть ты хочешь сказать, что структура, которую я нашла… она настоящая? Но почему тогда ни бабушка, ни другие шаманы не упоминали о таких рангах?

Рэн откинулся на спинку стула; его силуэт на миг дрогнул, как изображение на старом кинескопе.

– Возможно, это знание передавалось лишь избранным. Или… – он помедлил, – или оно открывается только тогда, когда человек готов его принять. Твой амулет светится не просто так. Он реагирует на правду, которую ты сейчас видишь.

Я коснулась монеты – она всё ещё излучала едва заметное тепло.

– Но если это правда, то что это значит для нас? Для тебя?

– Это значит, что мы можем понять правила игры. – В его глазах вспыхнул огонёк. – Если икирё относятся к рангу Наку, значит, у нас есть определённые возможности и ограничения. Мы можем искать способы взаимодействия с миром живых, опираясь на эту структуру. Ну, – Рэн усмехнулся уголком губ, – или просто порадоваться, что я не самый слабый дух.

Я снова взглянула на экран, перечитывая строки о рангах духов.

– Получается, о́ни из ранга Ёкутай… Они сильнее тебя. И если они охотятся за мной, то…

– То нам нужно быть умнее, – перебил Рэн. – Мы не можем сражаться с ними напрямую. Но мы можем использовать то, что знаем. Например, найти места, где границы между мирами особенно тонкие, и стараться обходить их стороной. Или понять, почему именно ты стала проводником, постаравшись расспросить более слабых ёкаев.

В классе стало тихо. За окном шумели деревья, где‑то вдалеке слышались голоса студентов. А мы сидели, окружённые тайнами, которые только начинали приоткрываться.

– Ладно, – я глубоко вздохнула. – Допустим, эта структура реальна. Что дальше? Как нам использовать это знание?

Рэн улыбнулся, и в этот раз его улыбка показалась почти человеческой.

– Для начала предлагаю сходить в мой дом. Дядя не пробудет там долго: дела в Сиэтле не ждут, а мне бы хотелось успеть передать ему хоть какую‑то весточку.

– Думаешь, Харуо-сан поверит «привету с того света» и обрадуется? – представить, как бы отреагировали мои родители, в случае, если бы я попала в схожую с Рэном ситуацию, я даже не бралась. Слишком много «но». С одной стороны, дядя Рэна может обрадоваться, узнав, что его племянник не лежит безвольным овощем на больничной койке (по крайней мере, его духовная часть), но с другой… вряд ли найдётся действительно любящий родственник, которому станет легче от осознания того, что их родной человек стал ёкаем… Если Харуо-сан и вовсе не выставит меня за порог сразу же, как только я заведу подобный разговор. А после уволит… или обратится в полицию…

До боли закусив губу, я постаралась думать лишь о том, что Рэну необходимо вернуть своё тело, а значит, мы должны пытаться…

«Мы», – предательское смущение вновь вернулось. Слишком быстро я решила помогать икирё. Хоть и не без собственной выгоды – если о́ни решат вновь на меня напасть, Рэн способен дать им отпор явно лучше меня, что уже и доказал на практике этой ночью. Оставаться одной было попросту страшно.

То, что мне просто приятна компания привлекательного японца, я постаралась отогнать даже из мыслей, боясь раскраснеться больше прежнего…

Не замечая моих внутренних метаний, Рэн уверенно ответил, вставая из-за стола и протягивая мне руку:

– Дядя скептик, но окажись я на его месте – то захотел бы знать правду, даже если не смогу воспринять её всерьёз.

Я неотрывно смотрела на ладонь Рэна, не зная, стоит ли мне её касаться. Нет, не страх говорил за мои сомнения, а воспитание, надёжно вложенное проведённым в Японии детством…

Мы были практически незнакомы. Рэн старше, и его статус в обществе выше. Могла ли я позволить себе столь близкое общение с духом?

Молча кивнув, я самостоятельно поднялась, выходя из-за стола, пряча глаза, будто бы совершила что-то непозволительное.

Рэн хмыкнул. Видимо, он, выросший с самого начала в чисто американской среде, посчитал мой отказ от помощи либо феминистскими предрассудками, либо жеманничаньем деревенщины из другой страны. Но в любом случае никак комментировать не стал, за что я была в некотором роде благодарна.

– Пойдём, навестим твоего дядю, – сдалась я, зная, что согласилась бы на эту авантюру в любом случае. – Только быстро, – тут же поставила условия, надеясь, что Рэн не заставит меня разводить с Харуо-саном дебаты, – скоро вечер, а я надеюсь оказаться дома до того, как все ёкаи города начнут свободно бегать по улицам.

– Как скажешь, – не стал спорить Рэн. – Только после дамы, – он, красуясь, приоткрыл дверь класса, всё ещё получая удовольствие от простой возможности касаться предметов. Парень буквально светился от счастья. Даже туман, продолжающий клубиться вокруг его ног, посветлел, будто устыдился очернять такой момент.

Видя, что за маской благодушного парня скрывается страх, похожий на мой, перед неизвестностью и, возможно, даже смертью, я не стала спорить или ругать Рэна за неосмотрительный жест. Раз уж так вышло, что мы в одной лодке, а подсказок и помощи больше ждать неоткуда, то стоит продолжать держаться вместе и действовать сообща. «Хотя бы, пока я не пойму, что делать с даром бабушки, доставшимся мне, а Рэн не вернётся в своё тело. Как бы и мне не стать духом… – подумала я, проскальзывая мимо икирё, надеясь, что никто не заметил, как дверь распахнулась ещё до моего приближения к ней. – Так и экстрасенсом прослыть недолго…»

***

– И всё же, как ты себе это представляешь? Я приду к твоему дяде и скажу: "Харуо-сама, вы не видите своего племянника, но с ним всё нормально, и он стоит тут, потому что стал икирё?" Он просто выставит меня за дверь!

Вопреки моим ожиданиям, мы шли не к дому Рэна, а на парковку университета.

Я пыталась выстроить хоть какую-то тактику, но ничего дельного в голову не приходило. Стоило с чего-то начать разговор, но вот с чего, чтоб не прослыть сумасшедшей или той, что пришла поглумиться над чужим горем?..

Рэн пожал плечами. Ладони икирё были спрятаны в карманах его тёмных брюк с того самого момента, как я отказалась брать его за руку, и мой взгляд периодически соскальзывал в их сторону.

– Есть одна идея, возможно, это будет лучше всяких слов, – наконец произнёс он. – В кармане той куртки, что сейчас лежит в моей палате, есть запонки. Я хотел их подарить дяде на прошедший день рождения, но… наверное, авария или что-то, что было до неё, помешали мне это сделать. Если ты передашь их дяде, то это может засчитаться за минус одно невыполненное дело для икирё?

Я остановилась как вкопанная, уставившись на Рэна:

– Запонки? Ты хочешь, чтобы я просто… украла их из твоей палаты?

Рэн слегка смутился, но тут же выпрямился, пытаясь сохранить достоинство:

– Не украла. Это мои вещи. Я просто не могу сам их забрать и прошу тебя.

– Ты ведь теперь можешь касаться предметов.

Идти в больницу за чужими вещами отчаянно не хотелось.

– Только в твоём присутствии, – разбил мои мечты о непричастности к этому делу Рэн. – А раз ты всё равно должна быть рядом, то лучше, если запонки понесёшь ты, спрятав в кармане, а не они сами "полетят по воздуху" мимо медперсонала.

– Допустим, – нехотя согласилась я. – Но как я объясню, откуда они у меня? – Я всплеснула руками. – Твой дядя спросит, и что мне сказать? «О, эти запонки? Я нашла их в палате вашего племянника, который сейчас, кстати, стоит рядом со мной в виде духа»?

Рэн вздохнул, глядя куда-то вдаль:

– Понимаю, звучит безумно. Но это не просто запонки. Они с гравировкой. Дядя сразу поймёт, что они от меня. Это будет… знак.

Я прикусила губу, обдумывая. С одной стороны, это действительно могло сработать – если Харуо-сан получит подарок, который Рэн не успел передать, это может вернуть духа в тело, как выполненное незавершённое ранее дело. С другой…

– А если он решит, что их кто-то подбросил? Или что это просто совпадение?

– Тогда у нас останется хотя бы попытка, – тихо ответил Рэн. – Юми, я знаю, что прошу многого. Но мне нужно, чтобы он знал: я ещё здесь. Что я не просто тело на койке. Врачи делают неутешительные прогнозы… – вдруг его голос зазвучал глухо, а туман у ног заклубился до самых колен, отвечая на эмоции икирё. – Я опасаюсь, что дядя даст разрешение на отключение аппаратов жизнеобеспечения.

В его голосе было столько тоски, что я невольно сжала кулаки. Он не просил чуда – он просил шанса.

– Ладно, – наконец выдохнула я. – Но как мы их достанем? Просто так в палату не попасть. Нужен пропуск, разрешение…

– На этаж вход свободный, – Рэн остановился около синего спорткара. – Доедем быстро, а там будем действовать по обстоятельствам. Ты умеешь водить?

– Ты… хочешь, чтобы я села за руль? – Я уставилась на него.

Рэн кивнул, не глядя на меня:

– Да, если поведу я, то думаю, машина, которая едет без водителя, станет слишком приметной, – кислая ухмылка исказила его губы. – Больница на самой окраине Сиэтла, доберёмся меньше чем за тридцать минут.

Я не знала, что сказать. Вместо этого машинально потянулась за ручкой и открыла дверь, которая оказалась не запертой. «Удивительная бесшабашность богатых», – мысленно возмутилась я, сев на водительское сидение и заметив ключ в зажигании. Вместе с открытой дверью, без сигнализации, это всё казалось слишком безрассудным. «Неужели Рэн не боялся, что машину могут угнать?»

Заметив моё недоумение вперемешку с лёгким возмущением, Рэн хмыкнул, устраиваясь рядом на пассажирском сидении:

– Нет, я не богатый придурок, как ты могла бы подумать. Ключи были со мной всё это время. Это странно… но, видимо, они стали единственным материальным предметом, который я смог ухватить во время аварии и став икирё. Обычно я никогда не оставлял машину в таком виде.

– Хорошо. – Странности только увеличивались, но после оживших ёкаев я перестала удивляться мелочам. – Давай сделаем это. Но сначала – план. Ты говоришь, где лежат запонки, я захожу, беру их, выхожу. А после едем к дяде, и я просто передаю их ему в руки… – провернув ключ и натянув ремень безопасности, я выехала с парковки, мысленно благодаря родителей, что в прошлом году они оплатили мне инструктора по вождению. – Скажу, что мы с тобой были знакомы с университета и… и ты… – тут покраснели даже корни моих волос, ведь хоть в Америке подобное и не казалось чем-то предосудительным, но в Киото думали иначе, приписывая «скрытый подтекст», – и ты оставил их у меня, когда был в гостях. – Надеюсь, проблем с копами не будет…

Рэн улыбнулся – на этот раз искренне:

– Как скажешь. Ты главный стратег.

– Не смешно, – буркнула я, но внутри что-то потеплело. – И ещё. Если после передачи запонок ты не вернёшься в тело… что тогда?

Рэн замер, наверное, впервые задумавшись об этом:

– Не знаю. Но… остаётся ещё Мэй. Объяснения с ней – мой последний вариант на закрытие «гештальта икирё».

План был такой, что плана не было… Но, в свою очередь, я не могла внести более конструктивных предложений, а значит, нам с Рэном оставалось только проверить самое очевидное. При этом не нарвавшись на очередного монстра…

– Договорились, – сказала я, выводя спорткар на прямую дорогу до Сиэтла. – Но знаешь, в прошлый раз я не смогла выехать из города…

Воспоминания о тех потоках юрэев и поломках аж двух такси прошлись по позвоночнику неприятной дрожью. Именно тогда небольшие странности, что я замечала около себя на протяжении всей жизни, вышли из-под контроля, ворвавшись в повседневность ясными образами.

– Что-то помешало? – Рэн заинтересованно наклонил голову, приготовившись слушать.

– Юрэй. Много, – отрывисто ответила я. – Может быть, они задержали меня не специально, но в результате я опоздала на рейс до Киото.

– Хм… – Рэн уставился на дорогу. Абсолютно нормальную сейчас и пустующую. Машины редко курсировали между Донриджем и Сиэтлом, даже автобус ходил лишь раз в день утром. – Подобное случалось с тобой раньше?

Да. Случалось. Но не в таких масштабах.

– Нет. Ёкаи и остальные европейские сущности никогда не показывались настолько явно и уж тем более не пытались повлиять на ход событий, – не став раскрывать все мысли, ответила я.

Рэн задумался.

Повернув голову, я поймала себя на мысли, что вместо того чтобы сосредоточиться на дороге, рассматриваю его профиль. Икирё привлекал не только таинственностью, витающей вокруг одного его существования, но и как парень… И, кажется, я – никогда ранее не влюблявшаяся, начинала всё больше опасаться за свой рассудок. Потерять голову в компании такого парня, как Рэн, было легко, да только разгребать последствия в виде разбитого сердца от неразделённой любви мне не хотелось…

– У меня есть теория, – наконец произнёс он.

– Излагай, – с напускным спокойствием поторопила я, пытаясь сосредоточиться лишь на асфальтной ленте дороги под колёсами чужого авто.

– Твоя мама когда-нибудь видела что-нибудь подобное?

Не понимая, при чём тут моя окаасан, я покачала головой.

– Нет, или просто не упоминала об этом. Мои родители никогда не верили в мистику и не увлекались мифологией. В отличие от бабушки… Её рассказов они даже побаивались.

– И твоя мама не её дочь, правильно?

– Да…

Разговор о моём семейном древе не делал ситуацию яснее, но хотя бы отвлекал. Я перестала всматриваться в деревья по обе стороны дороги, боясь и одновременно стараясь разглядеть появление юрэй.

– Тогда логично предположить, что твой дар связан именно по женской линии и идёт от Ха-сама. Ты изначально могла что-то чувствовать, но его полная сила перешла к тебе лишь после смерти бабушки, – уверенно подытожил Рэн. – Остаётся понять – хотят ли ёкаи от тебя чего-то конкретного, либо они всегда ходили по всему миру, оставаясь незамеченными, а всё остальное, связанное с тобой, – лишь стечение обстоятельств.

Мысли о том, что бабушке приходилось всю жизнь жить в окружении ёкаев, видеть их и знать, что тебе никто не верит, называя сбрендившей шаманкой, показались невыносимыми. Обаачан пришлось пережить слишком многое…

«Цумибаэ» – это слово произнесла Ха-обаачан в моём сне про Камино, и она ждала кого-то…

– Рэн, – мой голос зазвучал спокойнее, стоило оставить хвойный лес позади и выехать на окраину Сиэтла, – ты знаешь, что такое Цумибаэ?

Колёса спорткара зашуршали по мелкому гравию на подъездной дорожке к больнице Сейнт Энн.

Заглушив мотор, остановившись на одном из свободных парковочных мест, я обернулась на икирё, ожидая ответа, от которого зависело много. Не зря бабушка уверяла, что появится тот, кто знает значение этого слова… Скорее всего, в этом и таилась разгадка.

– Цумибаэ? Нет, не слышал.

Рэн покинул салон, приоткрыл для меня дверь, но руки заведомо больше не предложил.

Скомканно поблагодарив, чувствуя некоторую вину за своё прошлое поведение, я пошла вслед за парнем, рассуждающим на ходу и показывающим путь до палаты:

– Это какое-то название? Твоя бабушка что-то рассказывала? Или тот о́ни успел что-то сказать перед нападением?

Длинный широкий холл больницы наполняли посетители и пациенты. Медперсонал медленно проходил мимо очередей, не особо спеша по своим делам, но чинно осматривая особо возмущённых их медлительностью.

– Бабушка упомянула, что появится тот, кто знает о Цумибаэ, вот я и подумала, что это можешь быть ты… У вас всегда так? – завернув в правое крыло больницы, я с удивлением проводила взглядом толпы людей в холле. – Думала, что в больницах всё более организованно…

– В Японии, возможно, – хмыкнул Рэн, – но не в нашем штате. – Сезон простуд, плюс охотничьи угодья поблизости, а там всякое случается… Люди привыкли обращаться за помощью даже в самом незначительном случае. Страховка покрывает расходы.

– Это… непривычно.

Мы подошли к лифту. Рэн нажал кнопку вызова, и металлические двери с лёгким шипением разъехались в стороны. Внутри стояло двое пожилых мужчин в больничных голубых халатах – видимо, пациенты, возвращавшиеся с процедур, – и медсестра в белом костюме.

– Третий этаж, пожалуйста, – вежливо попросила я медсестру, стоявшую у панели. Та кивнула, нажала кнопку, и лифт плавно тронулся вверх.

Рэн стоял чуть позади меня, почти сливаясь с тенью. Я чувствовала его присутствие – незримое для остальных, но ощутимое, как лёгкий сквозняк.

– Так что насчёт Цумибаэ? – тихо повторила я, стараясь не привлекать внимания соседей по лифту и делая вид, будто разговариваю по телефону через наушник. – Ты правда никогда не слышал этого слова?

Рэн легонько коснулся моего плеча, показывая, что рядом и слышит.

– Никогда. Но если твоя бабушка говорила, что кто‑то это знает… Возможно, это ключ к твоему дару. Может, кто‑то из Камино? Или даже… – он запнулся, словно не решаясь озвучить мысль, – кто‑то, кто намеренно скрывает это знание.

Двери лифта открылись. Мы вышли в коридор третьего этажа – светлый, с длинными рядами дверей палат и запахом антисептиков.

– Вот здесь, – Рэн указал на палату 317. – Запонки в кармане куртки. Куртка висит на крючке у входа.

Я остановилась перед дверью, сердце забилось быстрее. Что, если внутри кто‑то есть? Медсестра? Врач? Или…

– Я постою здесь, – предупредил Рэн, отступая в тень. – Если что, позову тебя или постараюсь отвлечь свидетелей.

Глубоко вдохнув, я толкнула дверь. Задумываться о том, как именно нематериальный для всех остальных икирё собрался кого-то «отвлекать», сил не было.

Палата оказалась пустой. На кровати лежал Рэн – бледный, с закрытыми глазами, подключённый к аппаратам жизнеобеспечения. Не такой таинственный, как в облике икирё, без тумана и свечения, без слишком острых скул… Но даже в таком зависимом виде – красивый. Его тело выглядело безжизненным, но приборы показывали стабильные показатели, и это не могло не обрадовать, ведь если с телом всё будет хорошо, значит, и у нас окажется больше времени на возвращение его души.