Быть нормальным

Сегодня мне не удалось выйти в общий коридор. Еду приносили в палату, но зато я набросал список дел. Ха! У психа тоже может быть расписание.

Список дел:

Обязательно поговорить с Зоей! :)

Как только выйду отсюда – навестить маму. Должно быть она все еще винит меня за очернение памяти отца, но мы не виделись слишком давно…

Узнать у врачей: что за дрянь мне вкололи вчера после обеда (кажется, я оглох на правое ухо).

Начать искать таких же, как и я, более настойчиво. Возможно, стоит самому создать какую-нибудь группу или сайт. Уверен, со временем кто-нибудь, но выйдет на мои контакты и откликнется.

Немного, но и немало для начала.

Первый пункт я даже подчеркнул тем огрызком, что остался от карандаша. Подчеркнул бы и дважды, но он стал совсем крошечным, а я не уверен смогу ли раздобыть новый для своих записей. А, кстати, в последние дни я все-таки решил прятать дневник. Правда единственное место для хранения было под матрасом и при желании мой тайник найдется в два счета, но это лучше, чем оставлять записи валяться на полу посреди палаты.

Надеюсь, завтра меня ждет более удачный день.

Усмешкой наградила жизнь дрянная,

И тварь обнимет со спины,

Вонзая щупальца играя,

Коверкая все мои сны.

Ночь выдалась беспокойной. Сон то и дело прерывался отголосками чужих кошмаров, доносящихся из-за тонких стен. Кто-то постоянно кричал из-за чего сон не шел. Не представляю почему на эти крики не сбежался весь персонал клиники, но они продолжались до самого рассвета.

Под утро мне все-таки удалось заснуть. Приснилась мама. Она стояла в нашем старом саду, вся в белом, и звала меня. Я побежал к ней, но ноги словно приросли к земле. Проснулся в холодном поту, с колотящимся сердцем. Тот дом был единственным теплым воспоминанием, которое улетучилось также быстро, как и все остальные, но иногда приходило во снах… Там мы еще были все вместе. Втроем.

Утром, вопреки моим надеждам, ситуация не улучшилась. Дверь оставалась запертой, а еду вновь принесли в палату.

Опять приходили санитары во главе с медсестрой. Мы обошлись без разговоров (как будто когда-то было по-другому). Мне даже удалось получить не две, а одну дозу успокоительного, видимо то, что мой буйный «приступ» не повторялся, расценили с положительной точки зрения. Теперь я чувствую сонливость и некую апатию. Прекрасное состояние (нет) для того, чтобы рассказать с чего именно все началось.

После той первой попытки суицида, я загремел в дурку лишь по этому поводу. Меня отпустили довольно быстро – всего неделю я пролеживал больничную койку. Таких не держат дольше положенного, хоть и пытаются найти причину попытки свести счеты с жизнью, но… как-то вяло. Во второй же мой приезд в эти стены дело обстояло иначе – мне сразу же поставили шизофрению, сопровождаемую визуальными и голосовыми галлюцинациями.

Перед тем, как попасть в карету медработников, я шел на очередную подработку, уже предвкушая ее окончание и возможность купить пиццу и пиво на вечер благодаря заработанным деньгам. Ах, да, я не упоминал, что по образованию являюсь инженером? Нет? – Ну так и забудьте. Я не работал по специальности ни дня. Моя «особенность» и пагубное пристрастие к горячительным напиткам выматывали настолько, что я не выдерживал стандартный график работы (лихо завуалировал увольнение за прогулы?).

Но не буду отвлекаться.

Двор, в котором я снимаю квартиру начинался небольшим гаражным корпоративом – всего с дюжину железных коробок, но многие предпочитали обходить его стороной из-за местных нариков обосновавших себе своеобразное место встречи в его глухом пяточке. Я же, зная, что есть вещи пострашнее парочки невменяемых тощих тел, всегда ходил напрямик, не желая терять время. Вот и в тот день я спокойно шагал мимо предпоследнего гаража, когда что-то заставило меня остановиться и прислушаться. – Тихие всхлипы и шорох. – Можно было подумать, что это всего лишь потерявшийся щенок пытается найти выход из зарослей молодой сирени, закрывающей узкий проход между двумя гаражами, стоящими рядом, но мои ноги отказывались идти дальше, а внутренний голос разрывало поистине биполярными желаниями – бежать, не оглядываясь и напротив пойти, проверить, что именно издает эти звуки.

Второе желание оказалось сильнее. Не могу сказать, что рациональная часть мозга, отвечающая за инстинкт самосохранения ликовала в тот момент, но тело жило своей жизнью – рука потянулась за ближней веткой, отодвигая ту в сторону.

Я множество раз видел как кормятся твари – хоть их тела и имели различное строение, но все пиршества были одинаково мерзкими. Обычно я закрывал глаза на подобные проявления их жизнедеятельности, спеша скрыться из вида, чтобы не стать следующим в меню, но открывшаяся картина, обрамленная ветками сирени, отличалась – там был ребенок. Мальчик лет восьми. Всегда считал, что детям в таком возрасте еще рано гулять без сопровождения родителей. Да, они вряд ли бы смогли отогнать тварь, которая жадно присосалась к детскому горлу, причмокивая кровь с громким урчанием, но хотя бы смогли бы вызвать медиков к потерявшему сознание чаду, а там, глядишь и тварь отстала бы, переключившись на жертву с менее шумным сопровождением. Как ни странно это звучит, но мне всегда казалось, что громкие звуки их раздражают, так же как и яркий свет.