Заповедь Трёх Служений. Часть первая.

Глава

В основе книги лежат истории, случившиеся в реальной жизни, пронесенные сквозь время и отраженные здесь, в этой книге. Они были пережиты, осмыслены и превращены в путь, который я предлагаю пройти и вам.

Посвящается моему отцу.

День первый. Июнь.

Пока мы едем, я тут разболтался со всеми. Здесь столько разных наций... вот, к примеру, со мной сидит девушка из Японии. Мизуки или Мидзуки… так и не понял. Она очень милая. Впереди разлеглись брат с сестрой, Чжень и Сян. Забавные ребята. Выглядят на все шестнадцать, я подумал, подростки, но нет. Ещё тут сидит некая Евлалия, прикинь? Впервые слышу такое имя. Евлалия… достаточно породистая натура, правда, я так и не спросил, откуда она родом. А ещё тут одна особа. Зовут Розали. Вот она-то настоящая бунтарка! К тому же блондинка. Тебе бы она точно понравилась! Она успела поругаться тут с одним бразильцем, а он всеми командует. Комплекс неполноценности виднеется издалека. Тут есть и другие, но мне было лень болтать прям со всеми. Ах да, ещё с нами какая-то мамочка. Я сначала подумал, это реально чья-то мать, сыночка пришла провожать, но нет. Она тут совсем одна. Вообще имена у меня тут собрались такие... забавные… Айлин, Чжао, Евлалия… Расскажу дома, не поверят. А так, многим за тридцать. Кстати. Нас всего двенадцать. Причём знаешь, ПОРОВНУ. Шестеро мужчин и шестеро женщин. Не знаю, что ещё написать. Кажется, мы приехали… береги себя, друг.

Внедорожный автобус свернул с основной магистрали, находясь вдали от цивилизации. Дорога сузилась, ветви били по окнам, а густой лес вокруг превращал полдень в подобие вечера. Кевин, отложив свои записи, задумчиво уставился в полуоткрытое окно, через которое тёплый воздух обволакивал его. Транспорт начал трястись на больших ухабах, однако из-за резкого склона и опасной дороги водитель сбавил скорость. Наклон становился всё больше. Легкий пот застилал лоб Кевина; он начал сильно волноваться, но спустя мгновение водитель грубо сманеврировал на скорости, и дорога тут же выровнялась.

— Сумимасэн… вы чего расселись? Мы почти приехали! — молодая японка слегка пнула Кевина локтем.

Не торопясь, он положил свой дневник в сумку, снял оптические очки и откинулся назад. С собой у него было почти ничего. По строгим указаниям следовало брать лишь самое необходимое; зубная щётка, записная книжка, простыня и тёплая одежда, при этом последние два пункта оставались на усмотрение. На часах был полдень, а за плечами группы было более восьми часов непрерывного пути. Долгая дорога без передышек заставляла Кевина испытывать боль в копчике; его и без того ослабленное здоровье не выдерживало лишних испытаний, и ему казалось, что после остановки автобуса он просто не сможет ходить. Внезапно водитель притормозил и громко обратился к пассажирам. Для некоторых слова водителя звучали как что-то неясное. Покинув автобус, все оглянули местность. Вокруг была пустота. Густой зелёный лес заполонил всё пространство. Лучи солнца с трудом просачивались через листья. Провожатый группы, мальчишка из Китая, успел разъяснить ситуацию, собрав всех поближе и призвав никого не отходить от указанного им пути. Молодые китайцы из группы выкрикивали что-то проводнику, но тот не поддавался провокациям и спокойно отвечал на их претензии.

— Слышь, — резко обратилась Евлалия, оборачиваясь к ирландцу, — ты понимаешь китайский? О чём это они спорят?

— Почему ты решила спросить именно меня? — ответил тот с недовольством.

— Madre mía… — она прищурилась, разглядывая его с ног до головы, — ты вроде как на ботаника похож.

— Никакой я не ботаник! — возник Кевин, пытаясь понять вопли двух парней, — ни черта не понимаю. Они сказали что-то там… бу тин… сьян… шан… кажется, это значит наверх… ай… да какая разница? Он же знает, куда нас ведёт?

— Я ж пошутила… — тыкнула она его пальцем, — а ты и правда видать ботаник.

Кевин смерил её взглядом и промолчал. Тем временем провожатый повёл группу на самый верх. Они шли по горной тропе около часа, постепенно возвышаясь. На каждый вопрос мужчина лишь безмолвно пожимал плечами, призывая следовать за ним. Некоторые пытались сделать хотя бы маленькую передышку, но как только кто-то останавливался, провожатый тут же стучал по рукам своим дубовым посохом. И вот, наконец, они оказались у длинных ступеней. Огромная лестница перед ними была настолько велика, что, поднимая голову, они не видели её конца.

— Это… чего… нам теперь подниматься вон… туда? — указал Кевин пальцем на самый верх.

— Дья-дья! Типерь вам тюда! Сматрити не упадити и запомнити, абратна вам нилзя. Я пашол! — выговорил с акцентом провожатый и ушёл обратно, покинув группу.

— Зачем было себя мучить и болтать на английском?! — удивлённо обратился ирландец к остальным.

— Тут все говорят на английском, — встряла в диалог Розали, — как ты думаешь, почему мы все записались именно сюда?

— Ну… я думал, потому что тут женщины и мужчины могут обучаться вместе, ну, и что тут лечат от всех болезней?

— А эта девка была права, как её там…? — усмехнулась Розали, — ты реально настоящий ботаник! Сами мастера преподают на английском, балда. Ты, походу, совсем ничем не интересовался. И как ты сюда попал?

— Эй, это прозвище занято, — подхватила Евлалия, — называй его как-нибудь иначе.

По мере их возвышения воздух становился всё более разряжённым и прохладным. Мир внизу начал покидать их навсегда. Чжень и Сян шли плечом к плечу, обмениваясь взглядами. Мизуки была погружена в мысли, а Евлалия с девушкой по имени Фрейя о чём-то перешептывались. Постепенно Кевин узнавал у каждого, откуда они родом. Среди незнакомых оставались парень из Китая, юноша из Сингапура, женщина из Казахстана и молчаливый парнишка, которого Кевин принял за глухонемого. И хотя Кевин первый начал путь по лестницам, его давно опередили все остальные из группы. Подняв голову, он увидел, как Сян добралась первой и взревела во весь голос со своим акцентом:

— Айё! — помахала она руками группе внизу, — Невероятна! А я думала, мы хоть устанем!

— Уф… у вас в Китае… это… фуф… чего… — с одышкой завопил Кевин, — тысячу лестниц повсюду понаставлены?!

— А ты ни знал? У нас там лестницы строят пряма в небо. Чтобы это… сразу туда… бис очереди на тот свет, — акцент Чженя был более мягок, чем у его сестры.

Воодушевлённость молодой девушки сподвигла всех двигаться быстрее. Ирландец оставался последним. Пропотевший насквозь, он уже не чувствовал ног. Когда оставалась последняя ступень, он споткнулся и слегка упал. На помощь сразу подбежала Мизуки, в то время как остальные любовались прекрасными видами местности.

— Ох… аригато, госпожа… Ми… ми-ми… — задумался Кевин, — слушай, не повторишь своё имя ещё раз? А то стыдно как-то…

— Вы очень забавный. Ми-зу-ки! — медленно проговорила она, — всё просто. Мизуки. Запомнили?

— И снова аригато, Мизуки. Без тебя я бы тут валялся ещё долго-долго, — произнёс он с благодарностью.

— Ну что вы! Мы, люди, должны помогать друг другу! — покраснела она.

Перед их взорами, чуть впереди, высился великолепный монастырь, воздвигнутый целиком из холодного и серого камня. Его массивное трёхэтажное строение частично заслоняла одинокая сакура. Перед ней журчал фонтан. Справа петляла узкая тропинка, ведущая вниз, к скромным построениям. Слева же валялись искусно выточенные доски и отточенные до совершенства палки, наподобие древних копий, а дальше вели несколько троп вглубь холма и леса. Территория монастыря казалась необъятной, и чтобы изучить её полностью, потребовались бы часы кропотливых исследований. Присутствующие начали разгуливать и осматриваться вокруг. Двери храма держались закрытыми. Провожатый, оставивший их на пороге этого священного места, передал группе небольшой свиток с указанием прочитать его сразу по прибытии. Чжень осторожно развернул этот пергамент.

— Следует немнога подаждать Сифу, пока они явятся к вам, — Чжень почесал затылок. — И чё эта значит?

— А сколько нам ждать? Я есть хочу! — громко воскликнула Розали.

— Давайте осмотримся, тут так красиво! Эй ботаник, ты тоже подходи, — подозвала Евлалия остальных, вместе с Кевином.

— И никакой я не ботаник! — пробубнил он себе под нос.

— Ещё какой! — добавила Розали, — давай не ной, пошли с нами.

Все вокруг разделились на мелкие группы. Кто-то ушёл бродить по тропинкам, а кто-то к монастырю. Кевин присел под большим дубовым деревом. Подняв взгляд к покрову листьев, он позволил себе погрузиться в лёгкий сон. Пока он покоился, Розали вместе с Евлалией обнаружили маленькую деревушку на далёком склоне, где кипела жизнь. Чжень и Сян, исследуя окрестности, нашли много съедобного: яблони, облепиховые кусты, кизильники, обилие орехов и айвы. Между тем Мизуки устроилась для медитации под соседним деревом, стоящим напротив того, под которым покоился Кевин. В позе лотоса она прижалась к стволу. Лёгкий дождик, начавший моросить, успокаивал её. Погода здесь менялась каждые полчаса. Вслед за солнцем шёл дождь. Его чередовал ветер, он подхватывал прохладу и уносил её дальше, затем вновь наступала жара. Все начали постепенно собираться у фонтана, рядом с которым тянулась вверх горная сакура. Чжень вместе с Сян притащили кучу сорванных яблок.

— Мистер Ке-е-ев-и-ин, просыпа-а-а-а-й-т-есь, — шептала Мизуки нежным голосом, — Чжень и Сян принесли нам поку-у-у-шать.

Мутно разглядывая её, он кивнул и попытался подняться, едва пробудившись от лёгкого сна.

— Аригато, госпожа Мизуки, и что бы я без вас делал? — вполголоса пробормотал он.

— Хэ-э? Спали бы дальше, пока не замёрзли от дождя! — с лёгкой ухмылкой подметила Мизуки.

Он легонько улыбнулся ей и подошёл к остальным. Пока все жевали яблоки, он заговорил первый:

— Ну что, побывали в храме?

— Двери запечатаны, а окна закрыты, — первой ответила светловолосая Фрейя. В её речи слышался лёгкий северный акцент. — Я пыталась в окно пробиться… но оно, блин, припаяно. Совсем намертво. Скоро будет ночь. Интересно… сколько ещё ждать? Может, нам самим обосноваться в домах внизу?

— Не самая лучшая идея, — задумчиво отметил Кевин, — вдруг впоследствии у нас будут проблемы?

— Да? И кто же нас остановит, ué? Может, этот глухонемой парень? — с издевкой в голосе воскликнул молодой бразилец.

— Не смейте оскорблять его! — категорично возразила Евлалия, защитив молчаливого спутника. — Если он не умеет разговаривать, это вовсе не повод для насмешек. Кто вы вообще такой, чтобы судить?

— Я, Матеус Габриэль де Оливьера, — с гордостью объявил он, воспевая родословную великих, — прямой потомок самого Оливьера третьего.

Лёгкий смех разнёсся вокруг. Его инфантильная важность невольно забавляла остальных.

— Ну всё, ребят, нам конец, — подыграла Розали, — если он действительно потомок какого-то третьего, то я, значит, официальная наследница того парня, что в 1720-м обделался на казни.

— Какие мы важные, ой-ой-ой, — Евлалия махнула рукой, — мог бы просто назвать своё имя. Не видишь, нам плевать?

— Caramba… да что вы понимаете! — обозлённый Матеус отошел в сторону.

Евлалия подошла к глухонемому парню невысокого роста. Тот взглянул ей в глаза и широко засиял. Он сжал кулак, раскрыл ладонь и слегка поклонился. Искренне, без слов. Большой шрам на его голове, доходивший до лба, подчёркивал харизму, а янтарно-зеленоватые глаза источали удивительную позитивную энергию, словно свет маяка в ночи. Она нежно наклонилась ему навстречу.

— И хорошо, что ты не слышишь этого дурака. Меня зовут Евлалия. Не знаю, читаешь ли ты по губам, поэтому смотри! Ев-ла-ли-я. Или просто Ева! — пробормотала она, оглашая каждое слово с чёткостью.

Парень улыбнулся, покачав головой. В этот момент в разговор решил вмешаться Чжень.

— Зачем ты так кричишь на него с такой рожей? — отодвинул он её, — Он ведь ничего ни панимает. Дай-ка я! Ты ме-ня с-лы-ши-и-и-и-и-шь?

— Баран! Не видишь он глухой?! — Евлалия дала щелбан по лбу Чжену, — тут видать сборище одних идиотов! И куда это я попала…

Чжень, разгорячённый и раздражённый словами, бросил на Евлалию взгляд, когда Кевин попытался унять накал страстей. Вальтер наблюдал за переполохом со стороны и, кажется, не до конца понимал, что происходит. В один миг, он, подойдя ближе, взял Кевина за руку чуть ниже плеча. Он замер, как будто невидимая сила пронзила его, и его глаза засияли странным светом. Тогда же, он тут же вскрикнул:

— Вальтер!

Мгновенно наступила тишина, и все обернулись.

— Чё орёшь… какой ещё Вальтер? — отрывисто спросил Чжень.

Немой парень наклонил голову, подтверждая жестом.

— Вальтер? Тебя зовут Вальтер? — переспросил Кевин.

Он смягчил лицо, протянув руку, как знак молчаливого согласия.

— Но… как ты узнал об этом? — спросила Фрейя, с недоверием в голосе.

— Я не знаю... он ничего не говорил, просто… он нашептал это прямо в моей голове! Это… магия! — воодушевлённо воскликнул Кевин.

— Бла-бла-бла… — поддразнивал Матеус, — ещё скажи, что ты веришь в астрологию и прочую мутотень? Короче. Не знаю, как вы, но мне кажется, пора забраться в этот домик.

— Не смей влезать в него! Это не просто домик, а священный храм! — вновь вмешалась Евлалия.

— Священный храм, пф, — съязвил он, — а что ты мне сделаешь? Нет, все вы? Или может наш немой друг мне помешает? Эй, немой шкет, ты, наверное, против, да? Оглянитесь, мать вашу! Мы в горах. Тут с каждой минутой становится холодно. Хотите сдохнуть от холода? Я-то уж точно нет.

Матеус, не слушая предупреждения остальных, двинулся к большим каменным стенам храма. Он попытался подтолкнуть их, но их вес во множество раз превышал его собственный. Тогда он устремился к запертым окнам, желая найти иной путь внутрь. Несколько спутников поспешили отговорить его, но он не слушался, уверенный в своей правоте.

— Если эти худощавые монахи могут открывать их, что получается, я не смогу? — заговорил Матеус сам с собой.

С новой силой он начал толкать двери. Когда его последние силы иссякали, он с последним размахом ударил рукой по холодному камню, но сама инерция отразила его удар, и он рухнул на землю.

— В тебе столько злобы… негоже такому пылкому сердцу противостоять целому храму, — раздался ровный, проникновенный голос из глубин тенистых деревьев. Из зарослей вышел высокий монах с выбритой головой. На его шее сверкало ожерелье с символом воздуха, а в движениях было спокойствие человека, которого трудно вывести из равновесия, — взгляни на себя, божье создание… и откуда в тебе столько гнева?

— Да чтоб вас! — хлёстко вскочил Матеус, — я так и знал, что храм закрыт! Лучше бы сразу инструкцию написали, или таблицу бы повесили: "время работы с никогда до… э-э… до… в общем, плевать."

— О, молодая душа! Ты глубоко ошибаешься, — распахнул руки пожилой мужчина, — храм всегда открыт. И он открыт тем, кто открыт ему. Тобой руководит гнев, а ведь именно он очерняет наш разум.

— Вы типа чё, книжек начитались и умными словами меня запугать хотите?

Монах улыбнулся и не ответил ему. Подойдя к массивным каменным дверям, он приложил руку к нажимной пластине. Тихим звуком двери распахнулись, и перед всеми открылся внутренний мир здания, полный разных реликвий. Матеус был сильно поражен, остальные вглядывались в красоты храма.

— Я приветствую вас на этой земле Тихого Ветра, — произнёс монах, — Меня зовут Сангчен. С завтрашнего утра начнётся ваше обучение. Здесь вы будете учиться у нескольких наставников, а главное, у самих себя. Прошу лишь об одном: уважайте это место, друг друга и путь, на который вступили. Чуть позже мы покажем, где вы будете жить. Мужчины и женщины расположатся раздельно, но обучаться вы будете все вместе. У души, как правило, нет пола. Прошу понять и принять одну вещь. Любой физический или интимный контакт приведёт к жёсткому наказанию или даже изгнанию. Однако это вовсе не значит, что любовь запрещена.

— Минутку, а это как панимать? — встрял Чжень.

— Дай ему досказать, дурень! — шикнула на него Евлалия.

Сангчен наклонил голову, сдерживая мягкую улыбку.

— Всё раскроется в своё время. Вам следует знать сейчас, что за любое нарушение установленных правил, вы можете быть изгнаны навсегда. Здесь запрещены сквернословие, алкоголь, курение, мясо, техника и самовольный уход с территории. Вам предстоит сдать телефоны, все устройства связи, цепочки, кольца, и даже часы, если вы их носите. Я надеюсь, вы были предупреждены заранее.

— Вай… нам и с родными нельзя будет поговорить? — взволнованно спросила взрослая женщина, которую Кевин принял за чью-то мать.

— Придёт время, и вы сами откажетесь от этой возможности, — монах покачал пальцем, — Прошу, оставьте ваши вещи у фонтана. Мы аккуратно разложим их и вернём, когда ваше обучение подойдёт к концу. Ох… совсем забыл. Кое-кто уже успел пособирать яблок в нашем саду. Прошу вас, не делайте этого.

— Мы проголодались… простите учитель… я хотел спросить, а как же мы будем знать, сколько сейчас времени? — вмешался Кевин.

— О, юные души, здесь вы научитесь и не такому.

— Подождите-ка. С алкоголем ясно, с курением понятно, но мясо…? Cara, я без мяса вообще не живу! Может, ну хоть иногда, бывают исключения? — выпалил Матеус.

— Мой юный злой-южанин. Если ты хочешь научиться великой мудрости, придётся отказаться от старых привычек.

— Ué… ладно-ладно. А вот… ну… вы сказали про… э-э-э… физический контакт. Что, прям даже трогать никого нельзя? — снова обратился Матеус.

— Завтра вы всё узнаете и получите все ответы на ваши вопросы, — взмахнул рукой монах, — а теперь, прошу, сдайте лишние вещи. Я проведу сначала женщин в их дома, затем мужчин. Вам, мужчинам, придётся подождать.

— А чиво это женщини идут первые? Вы же сказали у души нет пола? — проворчал Чжень, Евлалия дала ему пинок.

— Мы как-никак джентльмены, а не изверги, — ответил монах, — женщин и старших нужно уважать в первую очередь.

— Ну да, конечно… джентльмены! Это явно какой-то китайский монах. Его, что, на рынке труда нашли? — подшутил Матеус.

— Ещё слово и я тебе врежу! — Розали сильно разгневалась.

— Тише, дамочка, мы с тобой ещё пошалим, — Матеус флиртом заиграл с ней, но она отвернулась и ушла в сторону.

Сангчен повёл женщин к их новому жилищу. Матеус решил незаметно проследить за ними. Кевин пытался отговорить его, но пылкий характер бразильца не слушал никого. Мужчины расселись у каменных ступеней храма. Чжень и ещё один китаец до этого о чём-то яростно спорили – то ли об условиях, которые выдвинул монах, то ли о том, что они будут делать в свободное время. Вальтер, глухонемой юноша, бродил вдоль дорожки, аккуратно обрывая с деревьев листья.

Фасад храма был обращён к лестнице, по которой поднялись ученики, а противоположная сторона смотрела на восток. Солнце к этому времени почти коснулось горизонта, и краски неба переходили в тёплые оранжевые оттенки. Кевин, изнывая от бездействия, заметил, как его ноги дрожат от усталости и напряжения последних дней. Его внимание привлёк яркий блик, пробившийся сквозь листву. Тонкий луч света отразился на нём из ниоткуда. Он подошёл ближе к фонтану, который умиротворённо журчал в центре двора. Там, посреди водной чаши, стояла небольшая статуя неизвестного монаха. На его голове, прямо у лба, был укреплён небольшой красный камушек. Вероятно, именно он и отразил луч заката. Из кустов вдруг вышел довольный бразилец.

— Эй, amigos, — заговорил он со всеми, — не хотите узнать, где у нас тут девки живут?

— Тебе заняться нечем? Ты вообще, как тут оказался? — ворчливо ответил Кевин.

— Да ладно тебе, типа ты у нас не любишь женщин? Хочешь сказать, ты сможешь продержаться без них целый год? А та девка была права… ты и правда ботаник… — с издёвкой ответил Матеус.

— Я пришёл сюда не женщин разглядывать. Если бы я думал только о влечении, то остался бы и дома, — объявил Кевин, не поднимая головы.

— Какой интеллигентишка. Точно ботаник. А спорим что через месяц ты сам побежишь к одной из них… к примеру, к этой… как её там… Мипуки! — с ехидной улыбкой он тыкнул в него пальцем.

— Мизуки, а не Мипуки! — Кевин покраснел и сильно взъелся, — я не собираюсь никому идти!

— Э-хе-хе. Всё ясно. Даю месяц, и ты просто не сможешь удержаться. Знаешь… а она ничего. Я бы с ней тоже замутил.

— Отстань ты уже. Чего тебе от меня надо? — гневался с каждой секундой молодой ирландец.

— Мне? Да ничего. Я спокоен. Очень спокоен... прямо как удав, но готов атаковать в любой момент, вш-ш-ш, — шикнул Матеус, вживаясь в роль змеи.

— Так возвращайся в свой нищий городок и там умничай, или у тебя там просто по-другому не умеют разговаривать?

Матеуса задели его слова, и он ринулся к Кевину. Если бы не Чжень и другой парнишка из Китая, то, вероятно, развязалась бы драка.

— Вот ты ж язва, а? Нам же спать вместе, дебил. Глядишь до утра не проснешься! — пригрозил Матеус.

— Ты сам первый начал! Может заткнешься наконец?! — прокричал Кевин.

— Как это понимать? — появился Сангчен, грозно выступив, — сейчас же успокойтесь! Если вы не можете совладать со своими эмоциями, как же вы собираетесь совладать со своей жизнью? Ещё одно слово, направленное против друг друга, и мы без раздумий выставим вас отсюда!

Они наконец успокоились. Сангчен провёл их в другую сторону, где располагались невысокие дома. Спускаясь по тропинке, мужчины обратили внимание, что склон довольно резкий и пришлось бы прилагать усилия каждый день, взбираясь наверх, обратно к храму.

— Учитель… Сангчен? — осторожно окликнул Кевин.

— Можешь именовать меня Сифу, если твоё сердце так желает, — приглушённо ответил монах.

— А что значит… «Сифу»? — спросили хором Чжень и Кевин.

— С древних времён так называли наставников, не только в боевых искусствах, но и в духовных практиках. Для кого-то я мастер, для иных учитель, но мне ближе всего, когда меня зовут по имени или просто Сифу.

— Харашо, Сангчен. Тогда объясните. Пачему у женщин дома находятся по ровной тропинке, рядом с храмом, а наши далеко? — Чжень прикинул расстояние, — Нам придотся каждый день подниматься так высоко?

Монах неторопливо вздохнул, припоминая давние предания.

— Поверьте, юные сердца, ваше нынешнее расположение гораздо ближе к вершине, чем у прежних поколений, так что вы вовсе не в обиде. Таковы правила. И правила нужно соблюдать!

— Но… учитель… — добавил Кевин, — у меня сколиоз, да к тому же плоскостопие. Боюсь, столь длинные подъёмы лишь усугубят моё состояние.

Сангчен, остановившись, спокойно произнёс:

— Порой величайшие недуги исцеляются самыми простыми движениями. Ты ещё узнаешь, как шаги могут исцелять и тело, и разум. Верь мне, а пока… дай себе отдохнуть.

С этими словами они продолжили спускаться по извилистой тропе, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом. Когда луна начала постепенно освещать дорогу, они достигли двух деревянных построек.

— Запомните главное. До утренней зари не покидайте эту территорию. Вас разбудят до первых лучей солнца. Рано начнётся ваш новый день, полный открытий, — обратился Сангчен к мужчинам в полутьме, затем он поклонился и, растворившись, скрылся за каменными ступенями.

В одном из домов, небольшом, однако уютном с виду, расположились Кевин, Вальтер, Матеус и Чжень. Второе сооружение заняли двое других парней. Зайдя внутрь уютного домика, они ощутили запах свежесрубленных досок. Дом оказался простым: две комнаты, тесная прихожая с котлом и тонкие стены, через которые гулял ветер. Пол скрипел при каждом шаге. По ночам здесь бывало зябко. Пробежавшись взглядом по дому, мужчины заметили несколько простых лежанок и пару табуретов, вырезанных грубыми резцами. В дальнем углу кто-то оставил небольшую свечу. Когда Матеус зажёг её, тёплый свет растёкся по комнатке.

— Чьорт, у них даже света нет? Чем же тут зимой греться… — Чжень проверял каждую стену.