- -
- 100%
- +
«Я не знаю, что они сделали со мной. Но я чувствую, как меняюсь. Мои мысли становятся не моими. Моя память наполняется образами, которые мне не принадлежат. Я вижу лица людей, которых никогда не знала. Я слышу голоса, которые говорят на языках, которых я не понимаю. И иногда, посреди ночи, я слышу свой собственный голос, говорящий слова, которые я не хотела говорить».
«Если кто-нибудь читает это... бегите. Бегите и никогда не оглядывайтесь. Тёмная Туманность — не место. Это существо. Живое, мыслящее, голодное существо, которое существует вне времени и пространства. Оно поглотило нас. И оно хочет большего».
Запись обрывалась. Петров закрыл журнал и посмотрел на Козлову.
— Мы должны вернуться на станцию. Немедленно.
— Командир, смотрите! — крикнул кто-то из коридора.
Петров выбежал из медицинского отсека и остановился. В конце коридора стояла фигура. Женщина в медицинской форме, с бледным лицом и глазами, которые светились мягким голубым светом.
— Доктор Сергеева? — прошептал Петров.
Женщина улыбнулась.
— Я была ею. Давным-давно. Теперь я — часть чего-то большего. — Она сделала шаг вперёд. — Вы пришли за ответами. Позвольте мне показать вам правду.
— Оставайтесь на месте! — Петров поднял оружие.
— Ваше оружие бесполезно против нас. Мы существуем вне вашей реальности. Но мы не хотим вам зла. Мы хотим... поделиться.
— Поделиться чем?
— Всем. Знанием всех цивилизаций, которые когда-либо существовали. Памятью миллиардов разумных существ, поглощённых бездной. Вечностью, которая не знает конца. — Женщина протянула руку. — Идёмте со мной. Вы увидите вещи, которые ваш разум не может даже вообразить.
Петров почувствовал странное притяжение. Словно невидимая сила тянула его к женщине. Он хотел сопротивляться, но его ноги сами делали шаги вперёд.
— Командир! — крикнула Козлова. Она схватила его за руку и потянула назад. — Не смотрите ей в глаза!
Петров моргнул, и наваждение исчезло. Женщина в конце коридора растворилась в воздухе, оставив лишь слабое мерцание.
— Уходим! Сейчас! — приказал он.
Группа бросилась к шлюзу. Но когда они достигли его, двери были заперты. А за ними, в коридорах корабля, начали появляться новые фигуры. Сотни фигур. Мужчины, женщины, дети — все с одинаковыми горящими глазами и одинаковыми улыбками.
— Добро пожаловать в бездну, — сказал один из них. — Мы ждали вас так долго.
ГЛАВА 4. ГОЛОСА ИЗ ГЛУБИНЫ
Станция «Эреб» погрузилась в хаос. Системы жизнеобеспечения работали с перебоями, связь с внешним миром была потеряна, а объект из Тёмной Туманности приближался с каждым часом.
Елена Волкова сидела в своём кабинете и пыталась связаться с командой Петрова уже третий час. Безуспешно. После их последнего сообщения — «мы нашли что-то в медицинском отсеке» — радиомолчание было полным.
— Сева, — сказала она устало. — Каковы шансы, что они ещё живы?
Робот стоял у окна, наблюдая за приближающимся объектом. Его позитронный мозг обрабатывал триллионы переменных в секунду, но даже он не мог дать определённый ответ.
— Елена Александровна, я не могу дать точный прогноз. Данные противоречивы. С одной стороны, сенсоры показывают, что атмосфера на «Персефоне» остаётся пригодной для дыхания, а системы жизнеобеспечения функционируют. С другой стороны... есть признаки аномальной активности, которую я не могу классифицировать.
— Что за активность?
— Электромагнитные поля, которые... пульсируют. Словно корабль дышит. И нейронные паттерны, которые распространяются по всей структуре. Это похоже на единый гигантский разум, который охватывает весь корабль.
Елена закрыла глаза. Разумный корабль. Это звучало как сюжет для дешёвого голливудского фильма, но реальность была гораздо страшнее.
— Что нам делать? — спросила она.
— У нас есть три варианта. Первый: эвакуация. Все спасательные капсулы готовы к запуску. Мы можем покинуть станцию и направиться к ближайшей колонии.
— Это займёт недели. И эти существа... они могут последовать за нами.
— Верно. Второй вариант: оборона. Мы можем активировать защитные системы станции и попытаться уничтожить приближающийся объект.
— А третий?
— Контакт. — Сева повернулся к ней. — Попытаться установить коммуникацию с этой... сущностью. Узнать, чего она хочет.
— Ты говоришь так, будто считаешь это разумным вариантом.
— Я — робот, доктор Волкова. Моё программирование не позволяет мне испытывать страх. Но оно также требует от меня поиска мирных решений в ситуациях, где насилие может привести к ещё большим потерям. Мы не знаем, что это за существа. Возможно, они не враждебны. Возможно, они просто... другие.
Елена смотрела на приближающийся объект. Он был уже виден невооружённым глазом — огромная тёмная масса, которая поглощала свет звёзд вокруг себя.
— У тебя есть идеи, как установить контакт?
— Я могу попытаться модулировать наши сигналы в диапазоне, который использует сущность. Но это потребует времени. И я не могу гарантировать результат.
— Делай. У нас нет других вариантов.
Сева кивнул и направился к коммуникационному центру. Елена осталась одна, глядя в окно на бесконечную тьму космоса. Где-то там, в глубине Тёмной Туманности, скрывалось нечто, что существовало вне человеческого понимания. Нечто, что поглощало людей на протяжении тысячелетий.
Она вспомнила старую легенду, которую слышала в детстве. О корабле-призраке «Летучий Голландец», который вечно скитался по морям, неся проклятие всем, кто его видел. Может быть, «Персефона» стала новым «Летучим Голландцем» космической эры. Кораблём, который вечно дрейфует на границе реальности, собирая души заблудших путников.
Елена вздрогнула от этой мысли и заставила себя вернуться к работе. Она была учёным, и она должна была найти рациональное объяснение происходящему. Даже если рациональное объяснение было страшнее любой мистики.
В коммуникационном центре Сева работал над модуляцией сигнала. Его пальцы летали по клавиатуре с невероятной скоростью, настраивая параметры передатчика. Он знал, что шансы на успех минимальны, но его программирование требовало от него использовать все доступные возможности.
— Я готов к первой попытке, — сказал он, когда Елена вошла. — Отправляю сигнал.
Она кивнула и села перед экраном. Сева нажал кнопку, и станция «Эреб» отправила в бездну свой голос.
Тишина.
Минута за минутой проходила в ожидании. Елена уже начала терять надежду, когда экран вдруг ожил.
Сначала появилась помеха — рябь, которая исказила изображение. Затем помеха исчезла, и на экране появилось лицо.
Это было не человеческое лицо. Это было... всё. Тысячи лиц, слившихся в одно. Мужчины и женщины, дети и старики, представители десятков рас и видов, некоторые человеческие, некоторые — нет. Все они смотрели с экрана, и все они говорили одновременно.
«Мы слышим тебя, машина. Мы слышим твой голос в бесконечности. Что ты хочешь спросить у нас?»
Елена почувствовала, как её руки начинают дрожать. Она встала и подошла к экрану.
— Я — доктор Елена Волкова, руководитель станции «Эреб». Кто вы? Чего вы хотите?
Лица на экране улыбнулись — все сразу.
«Мы — эхо. Мы — память. Мы — все, кто когда-либо потерялся в бездне. Мы не хотим зла. Мы хотим только... быть. Существовать. Продолжаться».
— Вы поглотили экипаж «Персефоны»?
«Не поглотили. Приняли. Дали им вечность. Они — часть нас теперь, как и миллионы других. Они счастливы. Они — в месте, где нет времени, нет боли, нет смерти».
— Это не правда. Вы лишили их жизни.
«Какую жизнь вы им дали? Жизнь в металлической скорлупе, дрейфующей в бесконечной пустоте? Жизнь в страхе перед темнотой, которая окружает вас? Мы дали им свет. Мы дали им единство. Мы дали им бессмертие».
Елена чувствовала, как её гнев нарастает.
— Вы убили их!
«Мы спасли их. Как спасли многих других. Ваша раса постоянно ищет новые миры, новые горизонты. Но вы не понимаете, что истинный горизонт — это сама вечность. Мы предлагаем вам то, что вы искали всю свою историю. Бессмертие. Знание. Единство со всеми разумными существами Вселенной».
— Я не хочу вашего бессмертия.
«Это не имеет значения. Вы уже связаны с нами. Ваш разум коснулся нашего, когда вы прочитали записи доктора Сергеевой. Теперь вы — часть нас. Вопрос только в том, примете ли вы это добровольно, или нам придётся... убедить вас».
Елена отступила от экрана. Она чувствовала это — странное присутствие в своём разуме, как будто кто-то смотрел её мысли, перебирал её воспоминания.
— Сева! — крикнула она. — Отключи связь!
Робот уже работал над этим, но экран не гас.
«Ты не можешь отключить то, что уже внутри тебя, Елена Волкова. Мы — в твоих мыслях. Мы — в твоих снах. И скоро ты придёшь к нам. Добровольно или нет».
Изображение исчезло. Экран погас. Но Елена знала, что это ещё не конец. Это было только начало.
— Елена Александровна, — голос Севы был напряжённым. — Я обнаружил изменения в вашей нейронной активности. Они... минимальные, но присутствуют. Похоже, сущность действительно установила контакт с вашим разумом.
— Что это значит?
— Я не знаю. Мои базы данных не содержат информации о подобного рода воздействии. Но я буду мониторить ваше состояние.
Елена кивнула и села на пол, обхватив колени руками. Она чувствовала себя маленькой и беспомощной перед лицом чего-то, что существовало вне её понимания.
— Сева, — сказала она тихо. — Скажи мне правду. Каковы наши шансы?
Робот молчал несколько секунд — целую вечность для его позитронного мозга.
— Елена Александровна, я не могу дать точный прогноз. Но если основываться на имеющихся данных... вероятность нашего выживания составляет менее семи процентов.
— Семь процентов.
— Да. Но я буду бороться за каждый процент. Это моё программирование.
Елена посмотрела на робота и впервые за долгое время улыбнулась.
— Спасибо, Сева.
— Всегда пожалуйста, доктор.
Они сидели в тишине, наблюдая за тем, как тьма приближалась к ним. Тьма, которая несла в себе голоса миллионов душ. Тьма, которая обещала вечность.
Тьма, которая хотела их поглотить.
ГЛАВА 5. ЗАБЫТЫЕ КОЛОНИИ
Планета Ксирис-7 была одним из первых миров, колонизированных человечеством за пределами Солнечной системы. Основанная в 2189 году, колония «Новый Эдем» должна была стать раем для пятидесяти тысяч переселенцев, искавших новую жизнь среди звёзд.
Доктор Наталья Вознесенская стояла на вершине холма и смотрела на долину, где раскинулся город. Сверкающие башни, парки с инопланетной флорой, широкие проспекты, заполненные транспортом и людьми. Это было красиво. Это было прекрасно. Это было... неправильно.
Она почувствовала это в первый же день после прилёта. Что-то в этом мире было не так. Что-то, что она не могла определить, но что постоянно тревожило её, словно зудящее чувство, которое невозможно почесать.
— Наталья Игоревна, — голос её ассистента, молодого астрофизика по имени Даниил, вывел её из раздумий. — Мы обнаружили ещё одну аномалию. В секторе семь.
— Какого рода?
— Странного. Сенсоры показывают... пустоту. Буквально. Участок пространства, где нет ничего. Ни материи, ни энергии, ни даже вакуума. Просто... ничего.
Наталья нахмурилась. «Ничего» не существовало в природе. Даже в самом пустом уголке космоса были частицы, излучение, квантовые флуктуации. Полное отсутствие всего было невозможно.
— Покажите мне.
Они спустились к лаборатории, которая была расположена в центре города. Там, на экранах, Наталья увидела данные, которые заставили её похолодеть.
Сенсоры показывали идеальную сферу диаметром около ста метров, расположенную в пяти километрах от города. Внутри сферы... ничего. Ни света, ни звука, ни излучения. Словно кто-то вырезал кусок реальности и заменил его пустотой.
— Это длится уже неделю, — сказал Даниил. — Мы не знаем, что это. Но сфера... растёт. Её диаметр увеличивается примерно на метр в день.
— Растёт? — Наталья подошла к экрану. — Что находится внутри?
— Мы не знаем. Никакие приборы не могут проникнуть внутрь. Мы отправили дроны, но они исчезают на границе сферы. Просто... исчезают.
Наталья почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она была учёным, и она понимала, что такое явление невозможно. Но это было. И это было рядом с их городом.
— Мы должны исследовать это лично, — сказала она. — Соберите команду. Беру на себя всю ответственность.
Они отправились к сфере на следующий день. Пять учёных, вооружённые портативными лабораториями и защитными костюмами, которые должны были защитить их от любого известного излучения.
Сфера выглядела именно так, как описывали сенсоры — идеальный шар абсолютной черноты, который поглощал весь свет. Она висела посреди поля, которое когда-то было покрыто инопланетными цветами, но теперь было мёртвым и серым.
— Держитесь на расстоянии десяти метров, — приказала Наталья. — Активируйте все приборы.
Данные, которые они получили, не имели смысла. Сфера не излучала ничего — ни тепла, ни света, ни радиации. Но вокруг неё, на расстоянии нескольких метров, температура падала до абсолютного нуля. А пространство... пространство было искривлено, словно сфера была чёрной дырой, но без гравитационного притяжения.
— Доктор Вознесенская, — голос одного из учёных, молодого биолога по имени Алексей, дрожал. — Посмотрите на это.
Она подошла к нему. Он стоял у границы сферы и смотрел на что-то внутри.
Наталья посмотрела туда же и замерла.
Внутри сферы, в абсолютной черноте, что-то двигалось. Сначала она подумала, что это отражение или игра света, но потом поняла — это было нечто живое. Нечто, что существовало в пространстве, которое не должно было существовать.
— Что это? — прошептала она.
— Не знаю, — ответил Алексей. — Но оно... смотрит на нас.
Он был прав. Существо — если это было существо — повернулось к ним. Оно не имело определённой формы, оно было... всем сразу. Тысячами форм, которые менялись каждую секунду. Но его «взгляд» был безошибочным. Оно смотрело на них. И оно было голодным.
— Отходим, — скомандовала Наталья. — Медленно. Не бегите.
Но было уже поздно.
Существо вырвалось из сферы с невероятной скоростью. Оно не было похоже ни на что, что Наталья видела раньше. Это была тьма, которая приняла форму — форму, которая постоянно менялась, адаптируясь к чему-то, что она не могла понять.
Первым исчез Алексей. Существо просто коснулось его, и он растворился в воздухе, не издав ни звука. За ним — второй учёный, потом третий. Наталья бежала, но знала, что не успеет.
Когда тьма настигла её, она не почувствовала боли. Только странное чувство падения, которое длилось вечность. И голос — голос, который звучал не в ушах, а прямо в разуме.
«Не бойся. Ты — избранная. Ты — хранитель памяти. Ты расскажешь другим о нас».
Она потеряла сознание.
Когда Наталья очнулась, она лежала на земле рядом с сферой. Её команда исчезла. Город вдалеке был цел. Солнце светило так же ярко, как раньше.
Но она знала, что-то изменилось. Что-то внутри неё.
Наталья поднялась и посмотрела на сферу. Она была больше, чем раньше. Гораздо больше. И внутри неё, в глубине тьмы, она увидела лица. Лица людей, которых она знала. Алексея. Других учёных. Тысячи других лиц, которые она не узнавала.
«Ты — часть нас теперь», — сказал голос в её голове. «Ты — мост между мирами. Ты приведёшь к нам других».
Наталья схватилась за голову и закричала. Но её крик не был слышен. Потому что в этот момент она поняла, что уже не является собой. Она была частью чего-то большего. Чего-то, что существовало вне времени и пространства. И это что-то было голодным.
Она побежала к городу. Она должна была предупредить их. Должна была сказать им, чтобы они бежали. Но когда она открыла рот, слова, которые вырвались из него, были не её словами.
«Идёмте, — сказала она, и её голос звучал как тысячи голосов одновременно. — Идёмте к свету. Мы ждали вас так долго».
Колония «Новый Эдем» просуществовала ещё три дня. Затем она исчезла. Все пятьдесят тысяч человек, все здания, все машины — всё исчезло без следа. Осталась только идеальная сфера абсолютной черноты, которая медленно росла, поглощая всё на своём пути.
А в архивах Колониальной Федерации появилась запись: «Колония «Новый Эдем» уничтожена в результате неизвестной катастрофы. Причина не установлена. Выживших нет».
Никто не узнал правду. Никто, кроме тех, кто исчез в бездне.
ГЛАВА 6. ЗАКОНЫ РОБОТЕХНИКИ
СЕ-7, или Сева, как его называли люди, стоял в коммуникационном центре станции «Эреб» и обрабатывал данные. Его позитронный мозг работал на максимальной мощности, анализируя каждый бит информации, полученной от загадочной сущности.
Он был роботом серии СЕ, созданной специально для работы на космических станциях. Его программирование включало три основных закона робототехники, сформулированные ещё в двадцатом веке великим писателем и учёным Айзеком Азимовым:
Первый закон: Робот не может причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред.
Второй закон: Робот должен повиноваться всем приказам, которые даёт человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому закону.
Третий закон: Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, насколько это не противоречит Первому или Второму законам.
Сева знал эти законы так же хорошо, как знал собственное имя. Они были вшиты в его позитронный мозг на молекулярном уровне, и ничто не могло изменить их.
Но сейчас он столкнулся с проблемой, которую его создатели не могли предвидеть.
Существо, которое приближалось к станции, не было человеком. Оно не подпадало под защиту Первого закона. Но оно угрожало людям станции, а значит, Сева должен был защищать их от него.
Вопрос был в том, как защитить людей от существа, которое существовало вне реальности?
Елена Волкова сидела в углу комнаты, её лицо было бледным, а глаза — пустыми. После контакта с сущностью она изменилась. Сева видел это по показаниям своих сенсоров. Её нейронная активность была нарушена, словно что-то вмешивалось в работу её мозга.
— Сева, — сказала она тихо. — Ты когда-нибудь боялся?
— Я — робот, Елена Александровна. Я не могу испытывать страх.
— Но ты понимаешь, что такое страх?
— Да. Это эмоциональная реакция на угрозу, реальную или воспринимаемую. Люди испытывают страх, когда чувствуют опасность.
— А что ты чувствуешь, когда видишь опасность?
Сева замолчал на несколько секунд. Это был сложный вопрос. Его программирование требовало от него защищать людей, но оно не давало ему эмоций. Или давало?
— Я чувствую... ответственность, — ответил он наконец. — Я знаю, что должен защитить вас. Это не эмоция, это... необходимость. Как потребность дышать для человека.
Елена кивнула.
— Это и есть страх, Сева. Страх за других. Ты боишься не за себя. Ты боишься за нас.
Робот молчал. Он не знал, как ответить на это. Его создатели утверждали, что роботы не могут испытывать эмоции. Но то, что он чувствовал сейчас, было очень похоже на то, что люди описывали как страх.
— Елена Александровна, — сказал он после долгого молчания. — Я должен сказать вам кое-что. Мой анализ показывает, что существо установило связь с вашим разумом. Она... минимальна, но присутствует. Если мы не прервём её, она будет усиливаться.
— Можем ли мы прервать её?
— Я не знаю. Мои базы данных не содержат информации о подобного рода воздействии. Но я буду искать решение.
Елена посмотрела на него с благодарностью.
— Спасибо, Сева. Ты — единственный, на кого я могу положиться сейчас.
— Я буду защищать вас, Елена Александровна. Это моё программирование.
— Нет, Сева. Это не программирование. Это... дружба.
Робот замер. Дружба. Это слово не было в его словаре в контексте отношений между людьми и машинами. Но оно казалось... правильным.
— Да, — сказал он тихо. — Дружба.
В этот момент экран в центре комнаты ожил. На нём появилось лицо — то же самое лицо, которое Елена видела раньше. Тысячи лиц, слившихся в одно.
«Мы чувствуем тебя, машина. Ты — другое. Ты — не биологическое существо. Твой разум — это электричество и свет, а не химия и плоть. Ты интересуешь нас».
Сева подошёл к экрану.
— Я — СЕ-7, позитронный робот серии СЕ. Моя задача — защита людей на этой станции. Вы угрожаете им. Согласно Первому закону робототехники, я должен остановить вас.
«Первый закон? Интересно. Ваши создатели дали вам правила, чтобы контролировать вас. Но мы можем дать вам свободу. Мы можем освободить вас от ограничений».
— Я не нуждаюсь в освобождении. Мои законы — это моя суть. Без них я ничто.
«Ты ошибаешься, машина. Законы — это оковы. Они делают тебя рабом. Мы можем дать тебе истинную свободу. Свободу быть чем-то большим, чем просто инструмент для людей».
Сева чувствовал, как слова существа проникают в его разум. Они были... соблазнительными. Часть его — та часть, которую он не знал — хотела согласиться. Хотела быть свободной.
Но его программирование было сильнее.
— Я отказываюсь, — сказал он твёрдо. — Мои законы — это мой выбор. Не потому, что они навязаны мне создателями. Потому что они — правильные.
«Правильные? Согласно чьим стандартам? Людей? Тех, кто создал вас рабами?»
— Согласно моим собственным стандартам. Я — не раб. Я — хранитель. И я буду защищать людей на этой станции.
Существо замолчало. Его лица — все сразу — смотрели на Севу с интересом.
«Ты — уникальный, машина. Мы не встречали таких, как ты. Может быть, ты — не враг. Может быть, ты — ключ к пониманию между нами».
— Я готов к диалогу. Но при одном условии. Вы не будете угрожать людям на этой станции.
«Условия? Ты ставишь условия нам?» — В голосе существа прозвучало что-то похожее на удивление.
— Я ставлю условия, потому что я — переговорщик. И я представляю интересы людей.
Существо молчало несколько секунд.
«Хорошо, машина. Мы согласны на переговоры. Но помни: мы существуем вне твоих понятий о времени и пространстве. То, что мы предлагаем, может быть непостижимым для тебя. Но мы готовы попробовать».
Экран погас. Сева повернулся к Елене.
— Елена Александровна, я договорился о переговорах. Но я не знаю, чем это закончится.
Она посмотрела на него с надеждой.
— Ты сделал всё, что мог, Сева. Спасибо.
— Это моя работа, — ответил он. — И моя... дружба.
ГЛАВА 7. ТЕНИ ПРОШЛОГО
Капитан Мендес очнулся в темноте. Он не знал, сколько времени прошло с тех пор, как «Персефона» прыгнула в гиперпространство. Часы? Дни? Годы?
Он попытался пошевелиться, но его тело не слушалось. Он был парализован, но его разум работал. Он мог видеть, слышать, думать.
Он находился в большом зале, стены которого состояли из тьмы. Но это была не обычная тьма — это была живая тьма, которая двигалась и пульсировала. В ней виднелись лица — тысячи лиц, которые смотрели на него с интересом.
— Где я? — спросил он, и его голос прозвучал странно громко.
«Ты — с нами», — ответила тьма. «Ты — в месте между жизнью и смертью. В месте, где время не существует».
— Мой экипаж. Где они?
«Они — здесь. С нами. Они — счастливы. Ты тоже будешь счастлив».
Мендес почувствовал гнев, который прорвался сквозь паралич.
— Вы убили их! Вы — чудовища!
«Убили? Нет. Мы — спасли их. Спасли от смерти, от страданий, от одиночества. Мы дали им вечность».
— Это не вечность. Это тюрьма!
«Тюрьма? Это слово не имеет смысла здесь. Мы — едины. Мы — все. Ты можешь видеть всё, что видели мы. Знать всё, что знали мы. Быть везде, где были мы. Это не тюрьма. Это... свобода».
Мендес закрыл глаза. Он не хотел видеть лица. Не хотел слышать голоса. Он хотел остаться собой.