- -
- 100%
- +
Интеллектуальные борцы с хаосом. Они заложили первые основы идеи перевоплощения человека из биологической субстанции в «личность», в того, кто принимает взвешенные, ответственные решения и несёт за них полную ответственность.
Наш современник, немецкий философ Роберт Шпеман (ум.2018), в одном интервью на вопрос журналиста, что такое философия, дал наиболее точное определение этой науки. Он сказал: «Философия — это постоянная работа с предельными вопросами».
Мировая философия, рождённая в античной Греции начинается с постановки именно таких вопросов и это то, чего раньше не было. И, если мифы рассказывали истории «богов» и «героев», то эллинские философы создают первый опыт рационального мышления о фундаментальных структурах Вселенной … того, что мы называем «реальностью», «человеческой жизнью», «политикой», «космосом». Они стали опрашивать эти сферы о началах и принципах явлений, об их проявлениях и смыслах.
Именно в текстах древних мыслителей, которых в некоторой литературе, условно называют «досократики», эти вопрошание приобретает совершенно отчётливые формы.
Но как, в своём мыслительном процессе, выйти на эти «предельные вопросы»?!
У человека есть уникальная способность, которая отличает его от прочих земных существ. Он способен создавать «символические системы», для целей познания окружающего мира. Алфавит, календарь, музыкальные ноты, различные системы физических и математических величин, таблица Менделеева — всё это есть определённый набор символов, которым выражается состояние той или иной области человеческого познания. Например, посредством алфавита и системы величин можно выявить у человека уровень его интеллекта, с помощью таблицы Менделеева можно определить химический состав вещества.... Символические системы позволяют нам преодолевать время, постигать космическое пространство и изучать мельчайшие структуры материи. Буквами, цифрами, фигурными обозначениями мы познаём то, что находится за границами чувственного мира — законы Вселенной, сложнейшие вопросы физики, математики, биологии, химии.
Мы прикасаемся к реальности через определённые графические знаки и именно культура постановки «предельных вопросов» позволяют использовать эти «символические системы» по их назначению с максимальным коэффициентом познания. Предельные вопросы выявляют крайние границы интеллектуального потенциала человека, также как в философском осмыслении миробытия открывается наивысшая степень мудрости.
Когда мы с древними мыслителями задаём вопросы о Боге, об идеях, о космосе, об обществе и человека, мы начинаем выходить на уровень, непостижимый для наших органов чувств. Посредством алфавита и числовой символической системы мы постигаем Слово Творца и сокрытые смыслы Его Писаний, и нет ничего важнее этого. Вопросы Его благодати и Его замысла, вопросы происхождения Вселенной, человеческой мысли, приводят туда, где не властен физический инструментарий. Именно благодаря постановке «предельных вопросов» мы, на самом глубинном уровне, соприкасаемся с миром истинных смыслов и закономерностей первозданных идей. Постигая и воплощая их «идеальные» формы в тактильном мире, мы мгновенно воздействуем на наше бытие, создавая вокруг себя красоту и порядок, преображая жизнь от беспокойного, неуёмного состояния «я не знаю как», в состояние «я знаю, по милости Бога». Прикоснувшись к непознанному через философское вопрошание, складывая из него глобальную картину Вселенной, человек сливается в музыкальной гармонии со всем, что его окружает, как бы разнородно оно не было.
Так мыслили первые философы. Будучи вне Небесных Откровений, они побуждают нас «перешагнуть» границы осязаемого мира и соприкоснуться с вечным, негасимым светом идей и смыслов ради создания их зеркальных проекций в нашей разноликой физической реальности.
Однако, кто же эти первые философы и как их воспринимали окружающие?
Это был очень узкий круг интеллектуалов, которые относились к другим людям, как к толпе. Философия была уделом аристократов с неуёмными амбициями, которые надменно считали … «есть мы, а есть все остальные». В «Государстве» Платона, толпа изображена в виде свиней, поедающих съестные отходы, которые бодают друг друга железными рогами и копытами. Так рассматривалась страстная, необузданная природа толпы. Стоит отметить однако, что «простой люд» отвечал им взаимностью и относился к ним с не меньшей подозрительностью и сарказмом.
Философы были постоянными героями театральных комедий, над ними посмеивались, по их поводу упражнялись в остроумии поэты, но сами мыслители были более, чем снисходительны. Сократ частенько посещал театральные постановке и весело смеялся над какой-нибудь юмористической сценкой с его не самым лицеприятным «участием». В диалоге «Театет» Платон очень ярко показывает это взаимную «симпатию», когда Фалес так увлёкся наблюдая за звёздами, что упал в колодец, а, проходившая мимо девушка – служанка подняла его на смех, со словами: «Он желает знать то, что на небе, а того, что под ногами не замечает».
Досократики
Ионийская (Милетская) школа - Фалес, Анаксимандр, Анаксимен.
Очень условный термин «досократики» утвердился благодаря немецкому философу начала XX века Герману Дильсу, который собрал в одном большом издании все дошедшие до нас фрагменты воззрений философов античного периода, живших до Сократа.
Нам мало, что известно о них, крайне немного аутентичных текстов имеются в распоряжении современных исследований, поэтому до сих пор ведутся споры об их философских мыслях, как о первых попытках «рационального» осмысления миробытия. От кого-то дошёл один фрагмент, от кого-то чуть больше, а от кого-то вообще ничего.
У другого немецкого философа, нашего современника, Ханса-Георга Гадамера в его учебном курсе под названием «Начальная философия», прозвучала интересная мысль о том, что нет необходимости изучать античную философию с Досократиков. Мы узнаём об их мышлении больше потому, как они воздействовали на Платона и Аристотеля, то есть необходимо изучать их в тех философских контекстах, где их мысли начинают оживать, не как отдельные фрагменты, а как цельные идеи влияния.
Основные учения первых мудрецов дошли до нас от более поздних авторов. Так, например, единственный фрагмент Анаксимандра (VI века до н.э.), был сохранён благодаря Симпликию, который жил в VI века уже новой эры и который цитирует его в случайной манере, комментируя «Физику» Аристотеля. То есть, если бы не это спонтанное упоминание, у нас не было бы и намёка на воззрения Анаксимандра.
Первые двести лет философия — это попытки осмысления принципов и причин внешнего мира, как единого целого, как единого «космоса», единой «природы».
Но в то время не было таких понятий. Досократики не стремились к установлению научных закономерностей обобщённого натуралистического мышления, они не ставили перед собой строго научные задачи, скорее это были первые бессистемные попытки приблизиться к физической реальности и описать её.
Первую интерпретацию их учений дал Аристотель, который, в отличии от Платона, вдруг проявил интерес к мыслителям прошлого. Ему становится важным поставить свои идеи в некий контекст развития философской мысли и он классифицирует досократиков, как «материалистов» (очень грубый перевод), выделяя общность их познания — материальный мир, как единое целое.
Итак, на периферии Греции, в Ионии, в городе Милет, первые философы, о которых известно современной науке – Фалес, Анаксимандр и Анаксимен зарождают ростки античного рационального мышления. Иногда их называют «Ионийской» или «Милетской школой», хотя, как таковой «школы» ещё не было.
Греческий философ и математик Фалес традиционно открывает список Семи мудрецов — особо чтимых мыслителей, которые. как принято считать, стояли у истоков зарождения научного познания Вселенной. Римский историк III века Диоген Лаэртский описывает его, как потомка знатного рода Милетской городской аристократии, прожившего на рубеже шестого века до новой эры.
Сведения о Фалесе весьма противоречивы. Нам мало что известно о нём, а то что известно — это, как правило, очень небольшие фрагменты его взглядов и высказываний, которые приводятся в трудах более поздних авторов, включая Платона и Аристотеля.
Предполагается, что на определённом этапе своей жизни он посетил Египет, где получил первые уроки по математике и астрономии, а позднее вывел практику вычисления длины предмета посредством сопоставления с длиной его тени.
По возвращении в родной Милет, он был первым среди эллинов, который учил о бессмертии души, наделяя при этом «душой» не только живые существа, но и неодушевлённые предметы. И если к «мёртвому», неподвижному куску железа поднести магнит, то оно придёт в движение, подобно тому, как двигается всё в природе.
Поговаривали, что когда его спрашивали, почему он никак не женится, он говорил: «Ещё не время», а когда он достиг преклонного возраста, на этот же вопрос он отвечал: «Уже не время». В литературе также описывается его диалог с друзьями. Когда те поинтересовались, почему он не заводит детей, Фалес был краток: «Из любви к детям».
Философ полагал, что основой мироздания является вода, а вся Вселенная наполнена незримой божественной силой. Аристотель считал, что он пришёл к этому выводу через простое наблюдение.
В литературе описаны некоторые его изречения: «Старше всех — Бог, ибо Он не рождён», «Прекраснее всего — «небо», ибо оно творение Бога», «Сильнее всего — необходимость, ибо она одолевает всех», «Мудрее всего — время, ибо оно обнаруживает всё».
Ещё одно высказывание Семи мудрецов, которое отозвалось в веках, приписывают именно Фалесу … «О тайном догадывайся по явному». Напутствие, которое стало сакраментальным в последующей исламской традиции познания миробытия, а затем и общенаучной доктриной.
Фалес говорил, что смерть ничем не отличается от жизни, а когда его спросили: «Так почему же ты не умираешь?», он сказал: «Именно потому, что разницы никакой». На вопрос, что возникло раньше, ночь или день, он отвечал: «Ночь — на один день раньше». Его спросили: «Что самое удивительное из того что ему довелось видеть в свой жизни? — «Тирана, дожившего до старости», «Что легче всего? — «Наставлять других», «Что есть божество? — «То, у чего нет ни начала, ни конца», «Как нам прожить самую лучшую жизнь? — «Если сами не будем делать того, в чем упрекаем других», «Кто счастлив? — «Кто телом здоров, натурой богат, душой благовоспитан».
Фалес очень чтил такое понятие, как «дружба» и говорил, что о друзьях надо помнить не только когда они рядом, но и когда их нет. «Не красуйся наружностью, но будь прекрасен делами», «Не наживай богатства нечестным путем», «Да не настроит тебя никакой слух против тех, кому ты доверяешь», «Какие взносы внесешь родителям — такие взымай от детей».
Однако очень важно ещё раз подчеркнуть, что от самого Фалеса ничего не осталось, ни одного фрагмента. Но мы ощущаем его идеи в голосах «эллинских» мудрецов и знаем наверняка, что именно он впервые предугадал затмение солнца с помощью математического расчёта и совершил некоторые другие научные открытия.
То, что нам сегодня известно об истоках мировой философии начинается с небольшого отрывка Анаксимандра, в интерпретации более позднего неоплатоника Симпликием. Есть мнение, что Анаксимандр был учеником Фалеса, однако, в отличии от своего учителя, согласно реконструкции его учения о мироздании, он считал, что в основе всего лежит некое «безграничное начало», не имеющее крайних пределов. В недрах, в глубине этого «беспредельного» возникает некий зародыш, который имеет влажное, холодное ядро. Окружённый огненным кольцом, которое, как бы согревает его, этот зародыш созревает до определённого предела и, под давлением влаги и пара, огненная оболочка разрывается и ядро раскалывается на части. Так возникают планеты и звёзды, в их постоянном, упорядоченном движении.
Нет ничего аутентичного и от Анаксимена, мы лишь можем предположить, что, как и оба его предшественника, он пытался осмыслить существующий мир через парадигмы рождения материи и считал основой всего «воздух», то есть начальное явление мироздания это «дыхание».
Первое, что бросается в глаза, рассуждая о досократиках это попытка осмыслить миропорядок вне мифологического влияния поэтов. Здесь уже нет участия «богов», нет Зевса, нет Посейдона. В духе представленных воззрений, читается единственный фрагмент мыслей Анаксимандра: «Из чего вещи берут своё начало, в том они находят и свою погибель, согласно необходимости. И они воздают друг другу правом на возмездие за несправедливость, согласно порядку времени».
То есть, согласно Анаксимандру, в мире правит некая «необходимость» — что-то неуничтожимое, нестареющее и бесконечное. И это «что-то» настолько сильное, что никто не может вырваться из её плена и никто не может ей противостоять. Из чего всё возникает, туда всё и возвращается — первая попытка приблизиться к физическому закону «сохранения энергии». Своей дерзостью индивидуального существования мы творим несправедливость, чем порождаем друг у друга право на возмездие – таков закон «необходимости», таков закон мирового «единоначалия».
В небольшую иллюстрацию к приведённому фрагменту хотелось бы отметить, что на протяжении всего античного периода, грекам очень важно присутствие некой «необходимости» или «неизбежности», «рок» – невиданная сила, перед которой не властны даже «боги». И, когда «боги Олимпа» победили своих родителей-титанов, «воцарившись» над миром, пророчица предрекла им скорую гибель от силы, что восстанет из Тартара и перед которой они будут совершенно бессильны. И хотя на сцену мироздания выходят «боги», люди, цари и «герои» — все они склоняются перед «роком» и беспомощны перед ним, беспомощны перед «необходимостью», и этим посылом пронизано всё античное философское мышление.
Пифагорейцы
С точки зрения аутентичности источников, с Пифагором и его учениками, как их назвали – «пифагорейцами», дело обстоит ещё сложнее, поскольку в их школе был установлен «обет молчания». Ученикам запрещалось говорить с кем-либо, а по окончании учёбы они давали клятву о неразглашении полученных знаний, и относились они к данной клятве очень серьёзно. Посвящённые в таинство бытия не имели права говорить о нём вне стен школы. Как писал неоплатоник Порфирий, «пифагорейцы окружали себя молчанием».
Однако, также как и с Ионийскими философами, более поздние античные авторы оставили о пифагорейцах некоторые свои комментарии, по которым можно попытаться реконструировать их учение и их образ жизни с некоторой степенью достоверностью. В современной литературе имеется масса научных трудов, раскрывающих подобные реконструкции, однако, не углубляясь в эти исследования, здесь и сейчас важно небольшими штрихами показать становление мировой философской мысли, в этом чрезвычайно важном и очень интересном сообществе. Однако, всё равно, всё это очень условно.
Мы знаем о пифагорейцах потому, что их воззрения отражены у Платона, у неоплатоников и более поздних мыслителей. Старший современник Платона, философ и математик Филолай, только спустя 200 лет после Пифагора, опубликовал некоторые фрагменты доктрины пифагорейцев, поэтому многие из его собратьев отнеслись к этому, как к предательству.
Казалось бы, если мы не знаем о Пифагоре и его учении, то зачем нам его изучать?!
Во первых Пифагор создал первый прототип научного сообщества, который в последующем списал Платон. Пифагорейство – это ядро будущей мировой философии, которое затерялось где-то в глубине времён. Они были основателями многих наук.
Во вторых, по тому, как развивалось мышление, мы видим, что пифагорейское учение гулким эхом звучит в картине мировоззрения будущих поколений. Платон, который заложил основу всей западной философии, очень много взял у Пифагора. Дело даже доходило до того, что некоторые недоброжелатели открыто обвиняли Платона в плагиате, утверждая, что он всё списал у пифагорейцев.
Начнём с того, что Пифагор, пожалуй, самая загадочная и таинственная фигура в античной философии. Настолько загадочная, что некоторые исследователи ставят под сомнение сам факт его существования.
Ему приписываются различные сверхъестественные способности. Например, он мог разговаривать с рекой и та отвечала ему, он исцелял от неизлечимых болезней, его могли видеть в разных местах одновременно. Однажды он усмирил медведицу, накормил её хлебом и приказал ей не разорять крестьян.
Поздние античные авторы указывают, что Пифагор был учеником Анаксимандра, на каком-то этапе он покинул Грецию и переселился в один из городов острова Сицилия.
Вот, как о нём пишет неоплатоник Порфирий: «Друзей он любил безмерно…Он говорил, что друг – это второе «Я». Философия же, которую он исповедовал, целью своей имела освободить наш ум от оков и цепей тела». То есть философия по Пифагору, это то, что делает человека свободным и посредством чего происходит его очищение.
Он отличался приятной внешностью, праведностью и поставленной речью. На Сицилии он читал лекции и мужчинам, и женщинам и, как отмечается, обладал невероятным магнетическим воздействием на своих учеников, которые относились к нему с восторженным почтением. После чего пифагорейцы, словно вода, стали растекаться и наполнять собой все города южной Италии. Там они перехватили политическую власть и стали править согласно своим идеям, при этом оставаясь, как тайный, полуполитический, полурелигиозный, полуфилософский орден. Их учения оставались «за семью печатями».
Реакция современников на них была далеко не столь восторженной и крайне подозрительной. Вскоре начались антипифагорейские бунты, их начинают преследовать, убивать, сжигать их дома, после чего они бегут из Италии и мелкими «брызгами» расселяются по различным территориям до самых дальних земель, также загадочно растворившись в античном мире.
То есть, пифагорейцы были неким тайным орденом со своим Уставом, со своими традициями, о котором до нас дошли только некоторые отзвуки.
В своих сочинениях, неоплатоник Ямвлих, пишет о пифагорейцах, что «они неуклонно следовали предписаниям своего учителя. Указания Пифагора были «священны» и обязательны... Утренние прогулки они совершали в одиночестве в места, где были покой и тишина. Они считали, что не следует встречаться с кем-либо прежде, чем они гармонизируют сознание. По их мнению, общение с толпой сразу после пробуждения, вызывает смятение духа. После прогулок они употребляли время на учение и на исправление нравов. После этого они обращались к заботе о теле. Большинство упражнялось в беге, другие в борьбе или с гантелями, выбирая упражнения с таким расчётом, чтобы они способствовали укреплению тела... С наступлением вечера они, снова, отправлялись на прогулки, только на этот раз по двое или по трое, припоминая уроки и упражняясь в добрых делах... После этого они принимали ванну и, искупавшись собирались на общую трапезу, числом не более 10 человек, стараясь завершить её до захода солнца. Питались ячменными лепёшками, мясом, овощами, как сырыми, так и варёными. Рыбу ели редко, считая некоторые виды её, вредными для здоровья».
Пифагорейцы первыми придумали диетологию. Они считали, что качество мышления зависит от качества приёма пищи, поэтому разработали первую систему питания, которая должна была освободить их сознание и усилить его. На завтрак они ели хлеб с мёдом, были введены запреты на бобовые и ещё на некоторые продукты, ограничивалось потребление вина.
До нас дошли некоторые изречения пифагорейцев, некоторые из которых очень трудно понять, например: «Не разговаривай в темноте...», «Обувайся только с правой ноги...» или «Не ешь бобовые...» и некоторые другие, с намёком на доктрины, которым они придерживались.
Каковы же были их учения?!
Пифагорейцы считали, что в основе мироздания лежат числа и их соотношения, которые образуют собой идеальные пропорции материальных вещей. Они учили, что на глубинном уровне, в основании физической реальности лежат «нефизические» числовые комбинации, которые описываются с помощью уравнений. Таким образом, ключ к пониманию этого мира — это, прежде всего, выявление его математической структуры, а затем познание математических алгоритмов, числовые значения которых составляют этот мир и приводят его в движение.
Именно пифагорейцы заложили основу «теории чисел», их учение очень ярко отражается во многих научных сферах, в том числе, и современных учёных. Ещё в XVII веке, философ и математик Лейбниц, на основе пифагорейских мотивов, описал картину мироздания посредством бинарной системы чисел — ноля и единицы. Он писал, что в многообразии созданного есть 0 и 1, где 1 — это Господь, а 0 — это «ничто». Так, единица — Господь Творец, Своей волей, воздействует на ноль — «ничто», и из этого «ничто» создаётся весь остальной мир.
В одном из своих писем, Лейбниц вывел формулу, которую можно считать математическим фундаментом монотеизма, которая звучит так: «Чтобы произвести всё из Ничего, достаточно Одного». Вся окружающая нас физическая реальность с её многообразием форм и связей, указывает на её сотворённость некой «созидающей силой», которая действует направленно и в высшей степени разумно. Сложность физиологии материального мира, его уникальные свойства и сочетания, идеальная структура математических и иных законов и закономерностей, по которым осуществляются все физические процессы, указывает на то, что эта разумная, созидающая сила безгранична в своём знании и в своём умении, иначе говоря — в своём мастерстве. Тогда, если «сотворяющее» самодостаточно, и само может создавать всё, то другому «сотворяющему» нет места в этом процессе, поскольку его существование не обусловлено необходимостью, а значит оно бессмысленно по природе и потому не существует.
Так пифагорейское учение легло в основу математического доказательства единичности Творца.
Неоплатоник III века Порфирий, писал в своих сочинениях, что Пифагор принёс в Грецию учение о переселении душ, что для эллинов было явлением небывалым. Вообще, в сознании античного человека, смерть была чем-то очень страшным. В их представлении души умерших жили в «царстве Аида» в виде теней, постоянно страдающих и мучающихся. Поэтому для грека или римлянина, смерть представлялась очень трагичным явлением, если она не была результатом какого-нибудь подвига. Новое учение Пифагора было ударом по представлению рядового обывателя, оно являло собой мысль о перерождении человеческой души до тех пор, пока она не отчистится от грехов и, отчистившись, не встанет в один ряд с «богами».
Некоторые более поздние античные авторы указывают, что Пифагор учился у Египетских жрецов, но египтяне не верили в переселение душ. С буддизмом он никак не был связан, в Индии, скорее всего, не был, остаётся загадкой, откуда он это взял?!
Британский историк XX века, филолог Эрик Доддс, автор книги «Греки и иррациональное» предложил такую концепцию, что учение о переселении душ, повадки Пифагора и все его «чудеса» свойственны общей культуре «шаманизма» на всей территории между крайними пределами востока и запада. И то, что до нас доходит о «житие шаманов», содержит практически сходные аппликации этой формы оккультизма по всему миру от Японии до Америки. Однако, Пифагор создал ещё и политический союз, и своё научное учение.
Пифагорейцы учили о том, что в центре мироздания располагается огонь, который они называли «домом Зевса» или «террой Природы». Вокруг огня вращается земля, затем «противоземля», потом пять планет и всё это обрамлено небом неподвижных звёзд. Согласно Аристотелю, пифагорейцы признавали существование некой «пустоты», которая проникает в этот мир из «безграничного дыхания» и в этом воззрении просматриваются отзвуки философии Ионийской (Милетской) школы и, в частности Анаксимена.
«Пустота», для пифагорейцев — это разделитель и разграничитель смежных тел. Тем самым она придаёт им самобытность и уникальность, подобно тому, как она придаёт самобытность и уникальность числам, разделяя их.