Архитектура дворцов Центральной Азии

Рис. 15. Кушанская империя с зависимыми территориями в период правления Канишки.

II в. до н.э. отмечен стремительным продвижением на юг и северо-запад из далеких засырдарьинских областей кочевых азиатских народов. Названия их донесены древнекитайскими хрониками. Первыми хлынули саки (сэ), захватившие Северную Бактрию. Их вытеснили за Амударью, а затем ещё дальше народы юэчжи, осевшие в Бактрии в составе пяти племен. Хорезм, Шаш (современный Ташкентский оазис) и Согд заполонили племена кангюй, а на землях современного Кыргызстана обосновался народ усунь. Все они первоначально вели кочевой образ жизни, однако те, что осели в областях развитой оседлоземледельческой культуры и городской цивилизации, постепенно ассимилировались в местной среде.

На рубеже нашей эры один из юечжийских родов – Кушаны, сплотив четыре других, вместе с коренным населением Бактрии, основали Кушанское царство, а затем, предприняв энергичную экспансию на юго-запад, овладели обширной территорией вплоть до долины Инда и Ганга. Так возникла Кушанская империя (рис. 15), ставшая в ряд с тремя крупнейшими империями античного мира – Римской и Парфянской к югу от неё и китайской империей Хань на востоке. Области же Согда, Шаша (Чача), Ферганы и Хорезма входили в рыхлое по своей политической структуре государственное объединение Кангюй.

Создание централизованных государств обеспечило в Средней Азии подъем производительных сил, создало разветвленную систему ирригационной сети, привело к росту числа и размеров городов, развитию внутренней и международной торговли и ремесел. И на всем этом фоне – расцвет античного искусства: архитектуры, искусства ваяния, монументальной живописи, создание высокохудожественных изделий из металла, камней-самоцветов, терракоты, кости. В этот же период развитие получает монументальное строительство, в число которого входили дворцовые сооружения, цитадели, крепости, отдельные замки и др.

Как и во всем древнем мире, идеологию древнего центральноазиатского общества во многом определяла религия. Ведущая роль здесь принадлежала зороастризму – в формах поклонения огню, при этом с рядом локальных вариантов. Из Индии при Кушанах проник буддизм, но кроме этих мировых религий были известны и культы – поклонение идолам, почитание великой богини-Матери, культ домашнего очага, культ предков. В III—II веках н.э. бактрийская и парфянская знать почитала богов эллинского пантеона, в пору поздней античности в область Мервы проникло христианство, в степной среде издревле существовал шаманизм. Эта пестрота культовой идеологии, свобода мысли наложила существенную печать на древнее искусств Центральной Азии.

В III—IV вв. в общественной жизни происходит постепенный спад. Парфия, а затем и Кушанское царство рушатся под ударами войск иранской династии Сасанидов, которые, в свою очередь, терпят поражение от кочевников-эфталитов в V в. Период этот ознаменован нарастающим кризисом рабовладельческой системы и новой волной вторжения идущих с севера кочевых народов – кидаритов, эфталитов. Забрасываются ирригационные системы, хиреют и гибнут города, жизнь постепенно перемещается в сельскую округу.

В VI—VII вв. в социальной структуре ведущую роль приобретает сословие землевладельцев – дихкан, слагаются ранние формы феодальных отношений. «Время среднеазиатского рыцарства» – так иногда именуют этот период.

Рис. 16. Вахшский район. Буддийский монастырь «Аджинатепа», VII – VIII вв. Реконструкция.

Чрезвычайно интересна в этот период архитектура Центральной Азии, которой характерна общность строительно-технических приемов в разных районах региона. Как ранее, они связаны с применением местных материалов, особенно глины (пахса и сырец). В монументальном зодчестве широкое распространение получают своды, появляется купол на угловых парусах (тромпах). Во внешнем облике зданий и сооружений царит суровая простота объема и форм. Все богатство архитектурного декора раскрывается в интерьерах парадных дворцов правителей Бухарской области (бухар-худата Буниата в Варахше), самаркандских правителей-ишхидов на Афрасиабе, уструшанских афшинов в Бунджикате и др. Среди культовых сооружений Средней Азии V—VII вв. значительный интерес в архитектурном отношении представляют буддийские комплексы в Тохаристане, Фергане, Семиречье. В этих постройках ясно проступает отстоявшийся архитектурный тип буддийского монастыря с одним или двумя дворами в окружении келий, молитвенных помещений, святилищ, интерьеры которых насыщены живописью и скульптурой. В Ак-Бешиме на оси продолговатого двора в обводе келий высится сводчатый айван, в Аджинатепа оба двора в обводе келий имели сводчатые айваны на осях. Как подчеркивает Г.А.Пугаченкова, такая композиция предвосхищает структуру мусульманских мадраса Центральной Азии22 (рис. 16).

В рассматриваемый период, когда в Центральной Азии создаются общины христиан, здесь появляются христианские постройки23. О зороастрийских постройках данного времени имеются лишь упоминания31.

События арабского завоевания (VII—VIII вв.) на время приостановили в Центральной Азии строительную деятельность. Лишь после прочного вхождения основных центральноазиатских земель в единую систему Халифата, а затем во владения лишь номинально подчиненных ему местных государств Тахиридов, Саманидов, Мамунидов отмечается нарастание подъема строительства (рис. 17).

Рис. 17. Мавераннахр IX – XII вв. Рис. 18. Государство Саманидов в IX – X веках.

По мере исламизации местного населения в Центральной Азии возрастает роль культовых и общественных зданий ислама: мечетей, мадраса, а начиная с правления Саманидов – и мавзолеев (рис. 18). Для своего утверждения новой империи арабским халифам необходимо было внушить, как своему народу, так и народам завоеванных государств уверенность в могуществе и непобедимости Халифата-завоевателя. И как образ многочисленных мечетей стал выражением духовной силы победившего религиозного учения, так и архитектурно-пространственный облик дворцовых зданий и комплексов должен был явиться воплощением конструктивной мощи мусульманского мира.

Рис.19. План Термеза XI – XII вв.: 1-Арк; 2-Первый шахристан; 3-Второй шахристан; 4-Первый рабад; 5-Второй рабад; 6-Пригород (по С.Г.Хмельницкому).

31 Так, источники пишут о храме огня в Мерве, куда бежавший Ездигерд принес великий священный огонь.

На территории Центральной Азии архитектура следует в основном тем традициям, которые определялись здесь ещё до арабского периода. Однако в IX—X вв. наступает та фаза развития культуры Халифата, когда, впитывая достижения покоренных стран, они как-бы обратным ходом внедряют в них черты общехалифатской культуры. В X—XII вв. вся Центральная Азия (за исключением Монголии) вступает в фазу развитого феодализма.

Земли Средней Азии к северу от Амударьи получают арабское название Мавераннахр – Заречье, а район современного Южного Туркменистана составляет часть обширной области Хорасан. В пределах этих крупных географических понятий существуют отдельные административные области, причем с названиями некоторых совпадают название главных городов – Тохаристан, Чаганиан, Шуман (все три была Северная Бактрия), Самарканд и Бухара (прежний Согд), Бинкент-Ташкент (былой Шаш-Чач), Абивенд, Ниса, Мерв – в Хорасане, а в прикаспийской зоне – Дахистан; самостоятельные области представляли Хорезм, Фергана. Все эти области и страны объединяла культура, в частности, художественная. Главным местом ее создания, потребления и средоточия становится город. В центральноазиатских городах концентрируются административная власть т военные контингенты, торговля и ремесло, разрастаются масштабы территории и численность населения разных социальных сословных групп.

Характерная структура города – окруженные крепостными стенами цитадель-арк, город-шахристан и торгово-ремесленный пригород – рабад. Но эта схема не была единственной: некоторые города не имели арка, а в Термезе смежено с шахристаном размещался особый отдел, называвшийся суридикат (рис. 19), в Самарканде за шахристаном разрослись шахридарун (внутренний город) и шахриберун (внешний город) (рис. 20); в Мерве было два обнесенных стенами пригорода, за которыми простиралась полугородская-полусельская часть, охваченная древней стеной (рис. 21).

Вообще, в отличие от западноевропейских средневековых городов, на Среднем Востоке была очень тесная связь города и сельской округи. Рост городов вызвал их бурную застройку административными зданиями, дворцами правителей, замками, зданиями мадраса и мечетей, торговыми строениями, мастерскими, каравансараями, банями, жилищами разных слоев населения, следствием чего явился высокий подъем архитектуры и связанных с ней специальностей строительного дела и мастерства декора.

IX—XII вв. о отмечены расцветом средневековой духовной культуры – поэзии, философии, различных видов научных знаний.

В 1219—1221 годах Мавераннахр и Хорасан были захвачены и несколько раз разорены нашествием войск Чингизхана и его сыновей. Современник и очевидец событий Ибн ал-Асир повествует о том, как о «самой ужасной катастрофе и величайшем бедствии, подобного которому не видывал ни день, ни ночь на земле, и которое разразилось над всеми народами, но в особенности над мусульманами… Всё разоряя, они большую часть населения этих стран перебили… Ни одного города татары не щадили: уходя разрушали. Все, возле чего проходили, грабили, что им было негодно, то сжигали»24. В культурной жизни Центральной Азии воцарился почти вековой застой. Области же её подпали под власть потомков Чингизхана: Джагатаидам принадлежал Мавераннахр и земли к северо-востоку от него, Хулагуидам – Иран с Хорасаном с прикаспийскими землями, Джучидам – Хорезм, Поволжье и Северный Кавказ25.

Постепенное восстановление экономической и культурной жизни Мавераннахра начинается со второй половины XIV в., когда на политическую арену выдвигается Тимур, уроженец Кеша (современный Шахрисябз). Тимур, «обладатель счастливого созвездия», как его именуют летописцы тимуридского двора, – представитель не очень знатного монголизированного тюркского рода барласов26. Тимур проделал неслыханную политическую карьеру. Разделив власть с правителем Самарканда, он его устранил, а затем расширил свои владения на весь Средний и частью Ближний Восток, осуществив ряд удачных походов. Эти походы сопровождались не только захватом материальных ценностей в покоренных странах, но и угоном в плен огромного количества мастеров и ремесленников самых различных профессий. В числе их были выдающиеся зодчие и инженеры, специалисты по разбивке садов, резчики по камню, дереву, кашину, каллиграфы-крупнописцы, гончары, изготовлявшие архитектурную керамику, была и просто масса разнорабочих. Эти люди в основном работали в столичном Самарканде, а также Шахрисябзе, Туркестане и других пунктах Мавераннахра, где в невиданных ранее масштабах осуществлялось крупное строительство.

Сложившаяся в Мавераннахре ещё до Тимура местная архитектурная школа получила приток новых творческих сил и новых идей, привнесенных мастерами Ирана и Азербайджана, Ирака и Сирии, Хорезма и Индии. Это взаимопроникновение и слияние разных творческих направлений обусловило подъем архитектуры и искусства на новую ступень.

Этот процесс не прекращался и в XV в. во всех регионах державы Тимура, постепенно распадавшейся на отдельные уделы с его потомками во главе. В первой половине XV в. в Самарканде, находившемся под правлением внука Тимура, покровителя науки, особенно астрономии – Улугбека, продолжается активная культурная деятельность. В частности, Улугбек в своих владениях строит три мадраса: Самарканде, Гиждуване и в Бухаре. В 1427 году близ канала Оби-Рахмат в Самарканде он сооружает обсерваторию, одну из крупнейших научных центров Среднего Востока.

Рис. 22. План средневекового Самарканда. К западу от Регистана находилась цитадель с дворцом Тимура (Ц).

В цитадели Самарканда высился четырехэтажный дворец Кок-Сарай, построенный ещё в начале XV века (рис. 22). За пределами городских стен располагались загородные резиденции Баги-Шамаль, Баги-Баланд, БагиБахишт, Дилькушо, Баги-Майдан. Последний находился вблизи обсерватории у возвышенности Чупан-Ата. Посреди сада был выстроен двухэтажный дворец Чиль-Сутун27.

Рис. 23. Цитадель Герата. Гравюра XIX в.

Постепенно первенство в строительной деятельности переходит к Герату, где при дворе Шахруха, Абу-Саида и, особенно, Султан-Хусейна Байкары концентрируется круг выдающихся деятелей культуры, в том числе зодчие и художники, например, зодчий Кавамаддин Ширази, художникминиатюрист Камолиддин Бехзад и др. (рис. 23). Вот как описывает Герат начала XV века глава китайского посольства Чэн-Чэн: «Герат находится у подножия северо-восточных гор… Государь живет в северо-восточном углу города, где из кирпича сложено здание с плоской крышей… Стены и окна разукрашены золотистыми и зелеными изразцами. Створки дверей покрыты резными узорами и инкрустированы костью и рогом. Полы устланы коврами»28.

Характерная черта столичных и провинциальных дворов – меценатство. Покровительство литературе, музыке, художественному оформлению рукописей было не только хорошим тоном, но и потребностью в среде тимуридской знати. Но главное в том, что в эту эпоху, как никогда ранее, художественная культура глубоко проникает в среду городских сословий – ремесленников, мастеров резного профиля, купечества. Именно они становятся создателями прекрасного и потребителями. Многие городские лавки являются своеобразными клубами, где проходят встречи – маджлисы, целью которых было не просто пирушки, но интеллектуальное общение: споры, живой обмен шутками, чтение новых стихов. Об этом периоде жизни в Герате красочно и живо написал бухарский прозаик Мирмухсин Мирсаидов в своей книге «Зодчий»37.

В начале XVI в. династия Тимуридов была свергнута в Средней Азии узбеками-Шейбанидами, а в Иране – персами-Сефевидами. С этого времени областями Центральной Азии правят узбекские ханы из династии Шейбанидов (XVI в.) и Аштарханидов (XVII в.). Вряд ли Колумб, Васка де Гама и Магеллан могли представить, сколь трагичным образом окажутся их великие географические открытия на судьбе столь удаленной от Пиренейского полуострова страны, как Мавераннахр и Хорасан. А между тем переход европейской торговли с Индией и Юго-Восточной Азией на морские пути свел почти на нет роль транзитных караванных путей, пролегавших через ее обширные пространства. В XVI—XVII вв. Центральная Азия оказалась почти выключенной из международной экономической жизни, сохранив лишь тянувшуюся на северо-запад нить торговых связей с Россией. И эта изоляция определила все нарастающую ее отчужденность от окружающего мира и от того бурного хода истории, какой переживали в ту пору Европа и близкие к ней страны мусульманского Востока, например, Турция. А изнутри нарастающие междоусобия постепенно приводили в упадок сельское хозяйство и ирригацию, вызывали сокращение численности городов, уменьшение их размеров.

Однако спад экономики, неупорядоченность политической жизни далеко не всегда знаменует упадок культуры (напомним Венецию, которая подарила миру Тициана, Тинторетто, Веронезе). И если роль Центральной Азии в судьбах Среднего Востока в эту пору не была сколь-нибудь значительной, то творческий потенциал ее ещё не был исчерпан и давал новые всходы. Еще возводятся величественные здания гражданской и культовой архитектуры, на русских рынках ещё славятся местные ткани, ковры, чеканные изделия, ещё продолжается переписка художественно оформленных рукописей.

Большие достижения центральноазиатского зодчества XVI—XVII вв. связаны с созданием архитектурных ансамблей. Во многом, следуя принципам ансамблевой застройки эпохи Тимура и Тимуридов, зодчие Самарканда и, особенно, столичной Бухары, развивают далее приёмы градостроительного искусства. Лишь в начале XVIII в. созидательная деятельность в Центральной Азии почти прекращается. В XVIII в. регион охватывает всеобщий кризис – социальный, политический, экономический, и как следствие – упадку городов и сел, голод и чума, вторжение и грабежи кочевников. Лишь в конце столетия страна выходит из состояния спада, мучительно вступая в Новое время.

За время кризиса оборвалась преемственность строительнохудожественных навыков: были забыты секреты изготовления резных кашинных мозаик и многоцветных майолик, утрачено мастерство возведения разнообразных сводчато-купольных систем, которыми обогатил центральноазиатскую архитектуру XV—XVI вв. Но было бы неверно оценивать памятники этого периода лишь как свидетельство деградации зодчества. Неиссякаемым родником творческой мысли оставалось быть народное искусство и зодчество, в среде которых создавались подлинные шедевры архитектуры и монументального искусства. Народные мастера виртуозно владели как техникой различных видов декора (резной ганч, резное дерево, настенные и потолочные росписи, трехцветные майолики высокого качества и др.), так и неисчерпаемым репертуаром орнаментальных мотивов (например, архитектурные ансамбли XIX в. Хивы, одного из самых живописных городов Среднего Востока).

Но в целом в XIX в. художественно-культурная жизнь народов Центральной Азии находилась в состоянии упадка. Политическое бесправие людей, застойные формы полуфеодального быта тормозили культурный прогресс. Догмы мусульманской идеологии исключали возможность развития изобразительного искусства и на многие столетия, прервав традиции доисламской древности, направили эстетические устремления народа в область декоративно-прикладного искусства.

Присоединение в 1860-х годах Туркестана к России, носившее в целом прогрессивный характер, способствовало проникновению в Среднюю Азию (этого не было за пределами Туркестанского края) русской культуры. Деятельность интеллигенции из среды русской администрации и либерально настроенных военных, а также ученых, художников, посетивших Туркестан или поселившихся здесь, положила начало приобщению населения к новым для них формам строительного дела, архитектуры и изобразительного искусства. Однако в условиях царской колониальной политики их культурные начинания не могли радикально изменить существующее положение.

Лишь после установления Советской власти в Туркестанском крае, в корне изменив политическую, социально-экономическую и духовную структуру общественного бытия народов Средней Азии, создала реальную основу для становления и развития всех форм национальной культуры. В частности, таджикская республика наряду с другими союзными республиками Средней Азии становится одной из развитых стран на Ближнем Востоке. Пожалуй, нет такой отрасли культуры, в которой бы республика не достигала прогресса. Создание широкой сети школьного, среднего специального и вузовского обучения позволили уже в начале 1950-х годов обеспечить народное хозяйство собственными кадрами специалистов в различных отраслях науки, техники и образования.

Однако не только достижениями культуры, архитектуры и искусства были знаменательны годы Советской государственности. Как пишет академик Н.Н.Негматов, за чертой гласности осталось множество событий, приводивших иногда к трагическим последствиям и культурному упадку. К ним следует отнести, в первую очередь, непризнание таджиков как народа, необъективное определение государственных границ, истребление большей части интеллигенции в годы сталинских репрессий, преобладание русского над родным таджикским языком, когда нация встала перед фактом потери национальной самобытности, одностороннее развитие народного хозяйства, когда республика становится сырьевой базой СССР и многое другое29.

Только исторические события 1990—1991 гг. привели к акту установления суверенности таджикского государства, принесшее таджикам подлинную свободу выбора своего пути развития. Данную главу хотелось бы закончить словами Н.Н.Негматова: «Строительство намеченной новой Конституцией суверенной, демократической, правовой и светской Республики Таджикистан возможно только в условиях общенародного единения и согласия, мира и труда всех граждан страны и соотечественников за рубежом, понимания и бескорыстной помощи всего мирового сообщества стран и народов»30.

Рассмотренный в главе материал позволяет сделать ряд обобщающих выводов:

1. Природно-климатические условия на территории Центральной Азии (жаркий сухой климат, горно-предгорный рельеф на большей части региона, высокая сейсмичность, ограниченность лесных ресурсов и др.) явились постоянно действующим фактором формирования здесь с глубокой древности архитектурно-строительных и художественных традиций. 2. Наличие на территории Центральной Азии больших природных ресурсов (лесса, камня, мрамора, алебастра и др.), а также орошаемых плодородных земель в долинах рек Сырдарьи, Амударьи, Зеравшана, Мургаба, Герируда) уже в эпоху неолита и бронзы способствовали появлению здесь древнейших оседлоземледельческих цивилизаций с зачатками архитектурнохудожественной культуры.

– Самобытная архитектура и художественная культура на территории Центральной Азии в основном характеризуется общностью, обусловленной связью исторических судеб населявших ее народов, одинаковыми социальными и близкими природными условиями региона.

– Генетической основой сложения и культурного развития народностей Центральной Азии во II тысячелетии до н.э., стали индоиранские оседлоземледельческие народности и кочевые скотоводческие племена, говорившие на одноплеменных языках и диалектах иранской группы языков.

– Великий Шелковый путь, находящийся в своём главном отрезке в руках народов Центральной Азии, явился определяющим катализатором и ретранслятором взаимовлияния и связей народов, приведшей к преемственности традиций в культуре, искусстве и архитектуре.

– Дворцовые здания, уходящие своими корнями к жилищу, обладают широкой типологией, композиционно-планировочной основой которой является дворовая система, наиболее приспособленная к природноклиматическим условиям долин и степей Центральной Азии.

Глава Вторая

Происхождение и эволюция дворцов древности

Как справедливо заметил известный советский теоретик архитектуры А.К.Буров, «…из дома вырос Форум. Из дома вырос Акрополь. Из дома вырос погост в Кижах, а не наоборот. С жилища начинается архитектура, с жилища начинается город»31. Поэтому появление дворцов, крепостей и замков мы связываем с наиболее ранними этапами формирования протогородских центров Востока. Здесь территорией формирования ранних городов являлись древний Египет, Ассирия, Месопотамия и древняя Индия. К этим древним цивилизациям тяготели также древняя Анатолия, Урартское государство, народности и племена на территории Центральной Азии. Наш рассказ мы начнем с краткого анализа дворцового строительства с древних берегов Нила, где уже в начале III тыс. до н.э. существовали наиболее ранние рабовладельческие государства, в частности, Раннее царство древнего Египта.

Рис. 24. Древний Египет. Жилой дом вельможи. Реконструкция.

Ранние дворцы Египта были жилищами фараонов Раннего царства. Они возводились из бревен. Представление о таком «дворце» даёт найденное в Абидосе изображение на стеле фараона 1 династии Джета32. Основу здания составляют вертикально врытые в землю бревна, к которым прикреплены горизонтальные бревна. Простые по своей архитектуре дворцы фараонов Раннего Царства имели строгий и внушительный вид. В городах Абидосе и Нехене обнаружены также дворцы, сложенные из кирпича-сырца. Дворцы в Абидосе имели дворовую планировку с двойными рядами стен.