Магия и прочие приключения

– Занятная личность. Любопытно было бы на него глянуть.

– Глянешь, не сомневайся. Мы едем к нему.

– О. Тогда я передумал. Не хочу его видеть.

– Тебя не спросили.

– Да зачем я ему? Почему именно я? Неужели чем-то особенный?

Йан думал, что опять не дождётся ответа, но ведьма задумчиво произнесла:

– Ты студиоз. Образованный человек. У нас таких ещё не было.

Не лестно, нет. Паршивое, паршивое чувство – будто его везут как ценного поросёнка, чтобы зарезать к пирушке.

– Скажи хотя бы, у меня есть шанс пережить встречу с этим твоим Кресом?

– Я очень надеюсь, что да. Иначе выйдет обидно – столько тащить тебя с собой, и всё зря. Да, не вздумай ему дерзить, поверь моему опыту, это плохо кончается.

– Вы давно знакомы? О, наверное, он твой любовник?

Йера неожиданно замялась.

– Технически – да.

– Э?

– Мёртвым не дано любить.

– Ты ж вроде как живая?

– Технически – да.

– Йера, оставь свои драматические намёки! Умная, красивая, не будь такой мрачной! Всё впереди, вот даже солнце выглянуло из-за тучи.

– Ага, и нас догоняют наставники.

– Что?!

Йан в панике оглянулся, сжался, невольно ожидая обещанную стрелу в спину.

Но они всё ехали и ехали, а на горизонте так никто и не появлялся.

– Что-то пусто. Какие наставники?

– Я соврала, чтоб ты заткнулся.

– Ты почему такая сучка? – возмутился Йан.

– Вырастешь – узнаешь.

– Уже вырос.

– Ладно. Тогда смотри.

Ведьма придержала коня и спустила с плеча рясу. По коже змеились сине-чёрные разводы, будто трещины.

– Когда-то я пыталась жить нормальной жизнью. Работать в Лестеции белошвейкой. Но «пауки» меня вычислили, загнали на городскую стену и сбросили вниз, на камни. Летать я ещё не умела… Я умерла тогда, богослов, правда умерла. А Крес в тот день проезжал мимо и заинтересовался незахороненными останками. Подобрал ночью и… поэкспериментировал с воскрешением. Вот. Теперь только если много колдую, проступает это. С тех пор я всегда расплачиваюсь с лихвой.

Ведьма поёжилась и снова закуталась. Йан какое-то время молчал, укладывая новые знания в голове. Подобные легенды про Аву и его святых только рассказывают! Нет, ну почему с языка срывается совсем другое?!

– То есть любовников у тебя нет?

– При моей работе без них не обойтись. Это хороший инструмент для плетения интриг.

– Нет, я имею в виду такого, которого любишь.

– В моём возрасте любовь – это глупо до неприличия.

– Но ты отлично выглядишь, почему бы нет?

Ведьма негодующе зарычала, и Йан очнулся только к вечеру. Потирая затёкшую шею, вспомнил последний разговор и пошутил:

– Удивляюсь, почему ты меня всё время так не везёшь.

– Даже мне бывает скучно.

Пейзаж теперь и впрямь был унылым донельзя – серые каменистые холмы с редкой бурой травой. Холодный осенний ветер продувал насквозь, небо клубилось тёмными тучами, и Йан знал, почему. Северные и восточные земли Нимуанса упирались в бурное, холодное море Асфар.

На следующее утро ведьма растолкала пленника пораньше, отняла одеяло и испарила. Йан с тревогой наблюдал, как тают в воздухе ножи, миски прочая походная утварь. А вокруг по-прежнему пустоши, сколько хватает глаз…

– Мы что, приехали?

– Нет.

– Тогда почему…

– В целях конспирации – ты ведь знаешь это слово, да? умница, поэтому последнюю часть пути ты поедешь вот так!

И Йан понял, что засыпает, повинуясь очередному жесту ведьмы, глубоко-глубоко.

***

Сознание медленно всплывало из бездонного чёрного омута. Он – Йан, студиоз… богослов… ах да, бывший. Где он? Перед глазами всё плывёт.

– Йера, влей в него ещё зелья.

Горячее! Йан трепыхнулся и наконец пришёл в себя. Ого, прикован к стене на манер распятия, плечи уже ноют. Ещё и без одежды по пояс, брр. Прямо перед Йаном – статный мужчина, черноволосый, но уже с проседью. Дорогой камзол с шитьём, а в руке – тот самый злосчастный костяной ножик. По правую руку от мужчины, чуть позади, стоит Йера с дымящейся кружкой и сосредоточенно пялится на подопытного. Что он подопытный, Йан не сомневался – комната до жути напоминала анатомический театр медицинского факультета. Такие же столы с кровостоками, инструменты…

Мужчина прощупал пульс Йана, кивнул:

– Годится. Йера, начинай запись. Эксперимент номер четыре.

– Погодите, – хрипло запротестовал Йан, – давайте хоть познакомимся! Вы кто? И что собираетесь делать?

Мужчина хохотнул:

– А этот мальчишка и впрямь умник, головы не теряет. Меня зовут Крес. Один из величайших магов континента, как говорят те, кто после встречи со мной может говорить… Йера, ты что, не рассказала мальчику про Грань?

Йера поставила кружку на стол, взяла перо, планшетку и свиток.

– Нет.

– Ты ж моя сучка. Как его зовут?

– Йан, – выпалил студиоз, прежде чем Йера успела открыть рот. – Меня зовут Йан. Да объясните, чего вы носитесь с этим ножиком?

– Это, – Крес театрально вытянул левую руку с ножом, – Грань Магов, величайший артефакт. С его помощью можно превращать луфов, то есть людей без магического дара, в магов… теоретически.

– Мощно. А зачем меня-то приковывать?

– Ты ведь уже догадался. Я проверяю теорию практикой. Если всё пройдёт благополучно, ты станешь магом.

– Если?

– Моннер не оставил чётких инструкций, приходится работать вслепую. Йера, пиши: эксперимент номер четыре. Подопытный в сознании, в вертикальном положении…

– А почему в вертикальном? – встрял Йан. Не будь подопытным лично он, это и впрямь был бы любопытный опыт. – Вы хоть сами понимаете, что делаете?

– Видишь ли… – Крес на миг сжал кулак, и в его пальцах появился кусок мела. Маг принялся тщательно вычерчивать на груди и руках Йана какие-то фигуры. – Видишь ли, от позвоночного столба каждого человека расходятся особые линии… мы называем их нити. У луфов эти нити связаны, на ладонях они поворачивают обратно в грудь, как бантик на женской косе. У магов же от рождения эти нити разомкнуты, расходятся через руки и ноги… именно это и символизирует Священный Знак – мага с раскинутыми руками. Этими-то нитями мы и манипулируем с нитями мироздания.

– Крес, мне писать эту лекцию?

– Нет, Йе. Но зарисуй сегодняшнюю схему. Разрезать будем по пояс.

– А это больно? – снова встрял в разговор Йан.

– Полагаю, очень. – Крес заглянул в пергамент Йеры. – Не только кистевые суставы, Йе, локтевые тоже. Приступим.

Маг перехватил нож обратным хватом, приставил костяное лезвие к горлу пленника и уверенно провел им по коже вниз.

Ни единой капли крови не было, но Йан задохнулся от боли – как будто его впрямь разрезали напополам. И опять потерял сознание.

***

…его пальцы удлинялись невероятно, вот они протянулись длинней улицы, над городом, который почему-то уменьшился и плывёт вбок. Из него торчат нити, будто клубок изрезали ножницами, они вьются над землёй, смешиваясь с солнечными лучами, и вот земля уже крошечная, как горошина, а солнце вдруг делается огромное, непостижимое, пылающее, накатывается на него, затем сквозь кипящий огонь в вечный холод, где крутятся невыразимо прекрасные серебристые спирали… они становятся всё больше, больше…

– Крес, он умирает?

– Кажется, просто сходит с ума, – обидно равнодушно отвечает кто-то.

На лоб ложится прохладная ладонь с тонкими пальцами, прыжком возвращая ощущение тела и масштаб руки, лица, человека, комнаты.

– Йан, ты как? Видишь, он…

Но он уже снова проваливается, как зачарованный принц за клубком, за другой нитью… Ладонь становится огромной, на ней видны капельки пота, волосинки и поры, и вдруг всё взрывается, дробясь на мельчайшие частицы, которые крутятся, крутятся-крутятся, мечутся, сливаясь то в деревья, то в зверей, то в людей, то в соборы и города…

– Йан, не спи… – пальцы втирают нему в виски обжигающую мазь с вкусным мятным запахом. – Ты здесь, у Креса в форте, тебе ничего не грозит, клянусь. Просыпайся, и сам всё увидишь…

Комната колеблется. Кошка на полу фыркает и умывается, она тоже то взрывается и дробится на шарики, то собирается в сердитую мордаху. Он шевелит пальцами.

– Тебе дать кошку? Нявка, иди сюда! Кис-кис…

Кошка не идёт, и тогда она делает – он видит, как она это делает: пальцами зацепляет нити воздуха, вьющиеся вокруг кошки, стягивает их как кокон, подтаскивает ими молотящую лапами удивлённую зверюшку. Берёт на руки и перекладывает ему под бок.

Он гладит кошку. Кажется, он понял… Но так устал… И теперь падает в простую черноту, как любой человек.

***

Очнулся Йан уже на мягкой кровати, заботливо укутанный в одеяло. Уф, будто горячку перенёс!

Скрипнуло кресло. Йан запрокинул голову и увидел изголовья Йеру, которая флегматично помешивала в миске жёлто-зелёное дымящееся варево.

– Очнулся, маг? Поздравляю. Из семи выжило только трое, и среди них один дебил. Нет, не ты. Медицинский. Крес теперь ломает голову, что с ним делать.

Йан невольно хихикнул, хоть и не до веселья.

– А со мной что будет?

– Пройдёшь обряд верности Кресу, и после он всему тебя научит.

– Какой ещё обряд? Когда? – Йан резко сел и почувствовал, как кружится голова.

– Не вставай! Сейчас ещё нельзя, но как только магические надрезы заживут – два-три дня, я думаю – Крес вплетёт в твоё тело свою нить. Не бойся, у меня такая же. Он просто сможет контролировать тебя на любом расстоянии, и если что, карать за непослушание.

– И ты говоришь «не бойся»?!

– Да какой у тебя выбор? – Йера дунула на варево, и дымок призрачными птицами разлетелся по комнате. – В любой стране Церковь тебя поймает и отправит на костёр.

– А я слышал, можно покаяться и пройти обучение при монастыре.

– Ты хочешь стать наставником? Думаешь, у «пауков» контроля нет? Возьми супчик лучше, поешь.

Ведьма заботливо протянула больному миску, но Йан вцепился в её руку.

– Йера, я понимаю, тебе плевать на меня. Но я не хочу в подчинение ни к тем, ни к этим, и ты, кажется, тоже не очень счастлива такой покорности. Скажи, как отсюда выбраться? Мы вообще где?

– Это форт Креса, здесь его дом и лаборатория. – Ведьма чуть помолчала, потом скривилась, будто вспомнила что-то неприятное. Заговорила снова: – Когда-то Крес был первым наследником графа… м-м, неважно. Под строгое крыло Церкви идти не захотел, ставил колдовские эксперименты в родном замке, потом со всей семейной сокровищницей бежал от Ордена Пауков. Помнишь, как мы ехали?

– К побережью моря Асфар.

– Верно. Здесь много скал, поэтому корабли почти не причаливают, идут мимо. Крес обосновался в скале, не очень далеко от берега. Пещеры расширил и переоборудовал… Но все входы зачарованы на его ладонь. Даже я каждый раз прошу его открыть.

– Недалеко от берега?

– М, да. Там крошечный посёлок, мы закупаем у крестьян еду, держим у них несколько коней. Но по пустошам даже на коне от Креса не уйдёшь. Возьми ты, наконец, эту миску, я устала её держать!

Йан взял посудину и обречённо уставился на густое варево.

– А окна здесь есть? Или вентиляция?

Йера нехорошо усмехнулась.

– Ладно. Есть слуховые лазы, это верно. Даже у Креса не вышло их запечатать, иначе воздух не идёт. Ближайший лаз найдёшь, если свернёшь от этой комнаты налево и поднимешься на два уровня. В конце коридора.

– Спасибо. Я этого не забуду.

– Дьяволица свидетельница, – Йера кивнула в угол, на каменную фигурку женщины с короткими волосами и длинной косой чёлкой.

– Перестань. Ты ведь не такая злая, как хочешь казаться.

– С чего ты взял?!

– Ну… На мосту ты не убила того рыцаря, которого взяла в заложники.

Йера вдруг смущённо вцепилась в свои кудри.

– Да, это зря не сделала… Просто я ему нравилась очень. Знаешь, песни про меня сочинял, на турнирах с моим именем сражался, вся эта милая чушь. Так, ешь, или я тебе этот суп волью насильно! Заодно и заткнёшься!

Йан опасливо попробовал варево. Похоже, какие-то морские животные, так непривычно, что и не понять, вкусно ли. Но надо есть, силы ему ой как понадобятся.

***

На вторую ночь он поднялся наверх и по холодному сквозняку сразу нашёл под потолком лаз. С тоской припомнил, как студиозы шарили втихаря по чужим винным погребам, подтянулся, выдохнул и протиснулся в узкую расщелину в скале. Горячка сделала своё дело – бывший студиоз отощал так, что, казалось, он скребёт по камням прямо рёбрами. Лишь бы не застрять, то-то Кресу потеха будет!

Нет, крепкий солёный ветер уже стегает лицо. Йан высунул голову наружу, моргнул, свыкаясь с предрассветной мглой, и подался назад.

Он оказался на высоте трёхэтажного дома, над голой отвесной скалой. Внизу ревело штормовое море.

Йан зажмурился и прочёл Общую молитву, чтобы успокоиться. Помимо того, что назад лезть сложно и постыдно – перед ним последний шанс сбежать. Йера чётко дала понять – после обряда верности он станет рабом Креса. Собственно, плавать студиозы умели, любимой их летней забавой было «притопи товарища в Инкурсе», и Йан был в первых рядах. Похоже, надо обплыть скалу и добраться до берега. Там спрятаться…

Пока Йан прикидывал, в какую сторону лучше плыть, горизонт чуть просветлел, и стал виден корабль. Точно, мимо должны идти из Северной Данзы в западные порты Нимуанса… Вот бы попасть на корабль! Йан ещё раз глянул вниз и понял, что хватит рассуждать. Не думая, выбраться из расщелины и прыгнуть…

Кожу обожгло дважды – сначала ударом, потом ледяной водой. Йан отчаянно забултыхался, кое-как выгреб на поверхность и попытался плыть к кораблю. Не тут-то было. Волна за волной хлестали, накрывали с головой, нестерпимо горькая вода лилась в нос и рот, и сил после болезни было куда меньше, чем у того цветущего студиоза, что плескался в Инкурсе. Волны накрывали с головой всё чаще, и самое обидное, что он видел корабль. Непостижимо как, но эту дальнюю точку он видел очень чётко – переплетение ткани на парусах, древесный узор досок, сцепленные звенья якорной цепи… В них ещё такие отверстия удобные, для пальцев зацепиться. Йан, уже ничего не слыша и не соображая, уцепился и потянул на себя. Конечно, сил притянуть корабль у него не хватало – поэтому его потянуло к кораблю.

***

Кок лихо взмахнул ведром и выплеснул очистки за борт. Свесился через перила, с удовольствием глядя на рыбёшек. Эти твари Вершителя вечно вьются за кораблём, подъедая плавники и хвосты своих невезучих товарок, что попали в похлёбку. Что за проклятье?!

– Э-эй, Ллойзо! На якоре человек сидит!

Рулевой матрос выразительно постучал по лбу.

– Ты сбрендил? Откуда?

– Дьяволица его знает! Или это морская тварь, или жертва крушения!

Вскоре команда сбежалась на крики и вытащила на палубу тощее тело парня в одном исподнем.

Капитан скептически оценил ввалившиеся щёки, тёмные круги вокруг запавших глаз, и постановил:

– Обыскать и проверить, жив ли этот рыбий корм.