Любовь и предубеждения. Эпизод первый

– Значит, надо говорить с ними на одном языке, – парировал Эдвард.

– Я восхищаюсь теми, кто это умеет. Как, например, господин Иванов. Что до меня, то увольте, я не собираюсь опускаться до этого люда, а то Вы мне потом еще предложите их сленг изучить.

– Понимание – вот в этом и беда нашей современности. Жаль, что у многих оно отсутствует, – ответил Эдвард и перевел разговор, – Антуаннета, а ты не расскажешь нам о своих успехах на сцене?

Первый консул, до этого молча наблюдавший за разговором оживился.

– Антуаннета у нас поет, скоро она дает концерт в Мега Холл, с удовольствием всех приглашаю.

Гости разошлись заполночь. Дневной смене объявили отбой, и Лия отправилась спать, но заснуть у нее получилось не скоро, все не шел из головы этот разговор. «Как они могут так пренебрежительно относиться к людям? Мы ведь не рабы», – думала она и никак не могла смириться с этой мыслью.

На следующий день она попросила, чтобы ее ставили в ночные смены, ей больше не хотелось становиться невольной свидетельницей таких бесед.

Три месяца пролетели незаметно, наступил ее первый отпуск. Охране консула предоставлялись бесплатные билеты и Лия с радостью ими воспользовалась. Ей с нетерпением хотелось скорее повидаться со своей подругой.

– Ну наконец-то, – услышала она, как только вошла в казарму.

Скай налетела на нее и крепко сжала в объятиях.

– Тише, ты задушишь меня, – выдавила из себя Лия.

– Ну давай, рассказывай, мне страшно любопытно, как там все устроено, – Скай схватила Лию за руки и поволокла к одной из кроватей, чтобы присесть.

В этот момент дверь открылась, и в казарму вошел их сослуживец. Девушки резко остановились и выпрямились.

– Вы чего тут? – спросил сослуживец.

– Ничего, – тут же ответила Скай.

– А… Лия, ты вернулась, – он словно только ее за метил. – Как служба?

– Все хорошо, ты как, Мет? – спросила та в ответ.

– По-старому, ладно я пошел Скай, не забудь – в шесть сборы.

– Да я помню.

Мет ушел.

– Может, позже на нашем месте? – предложила Скай.

– Да, и я бы отдохнула с дороги.

– Тогда ложись отдыхай, а после развода встретимся.

Лия пришла на любимую крышу чуть раньше и, пока ждала Скай, немного потренировалась. Комплекс дыхательных упражнений помогал ей восстановить душевное равновесие и силы.

Скай появилась на крыше неожиданно.

– Ты уже здесь?

Лия обернулась.

– Да, немного решила позаниматься.

– Я только освободилась, командир долго не отпускал. Завтра на задание.

– Может, тогда отложим наши разговоры?

– Нет, ты что, я так тебя ждала. Я лучше не высплюсь.

– Мы тогда недолго.

– Конечно, – согласилась Скай и присела рядом с Лией, которая уже удобно расположилась на краю крыши.

– Красивый закат, – сказала Лия, всматриваясь вдаль.

– Да. Соскучилась по нашему месту?

– Мне этого не хватало. Во дворце нет ни одного уголка, где я могла бы уединиться и почувствовать себя спокойно.

– Так плохо?

– Нет. Просто тебя, наверно, рядом нет, – Лия заулыбалась и посмотрела на подругу.

– Ну и как тебе консул? Ты с ним общалась?

– Общением это вряд ли назовешь, но я стояла рядом.

Лия снова заулыбалась.

– А его семья? Говорят, у него сын и дочь на выданье.

– И откуда ты все знаешь? – Лия снова заулыбалась.

– У меня свои источники.

– Он симпатичный?

– Кто?

– Сын консула?

– Эдвард? – Лия делала вид, что не понимает, к чему та клонит.

– Да, – загадочно подтвердила Скай.

– Неплох собой. Хотя, может, это все одежда. Меня там тоже приодели, и я похорошела.

– Да ладно тебе, мне-то можешь рассказать.

– Да, он хорош собой, но нам не стоит думать о нем.

– Это почему же?

– Потому что ни к чему хорошему эти мысли не приведут. Я стараюсь быть реалисткой.

– Ты какая-то другая, словно тебя кто-то обидел. Сознавайся, в чем дело?

– Пребывание во дворце наводит тоску и уныние. Я думала, у нас тут жизнь однообразная, оказывается, там тоже.

– И все? Не верю я тебе.

– Просто там я, как нигде в другом месте, чувствую себя отбросом общества.

– Это почему же?

– Ты бы слышала, как они высказываются о нас. Они нас и ненавидят, и презирают, и одновременно боятся, словно мы зараза какая-то.

– Мы всегда знали, что аристократы высокомерные и нас не уважают. Почему тебя это сейчас стало задевать?

– Потому что, когда я здесь, в кругу таких же как я, я не чувствую себя белой вороной. И здесь я на хорошем счету, меня уважают сослуживцы, я спасла жизни многим, есть за что. Я чувствую себя необходимой этому обществу. Кто, как не мы, будет поддерживать порядок. А там меня не уважают. Таких, как мы, не уважают, – поправилась она. – Мы прислуга, которая выполняет свою работу.

– Откуда в тебе столько печальных мыслей? Куда делась та мечтательная девчонка? Хочу ее увидеть, – Скай ткнула Лию в плечо.

– Мне столько хотелось тебе рассказать. Над некоторыми вещами даже посмеяться, не знаю, куда все это ушло…

– Может, я тогда позадаю тебе вопросы? Глядишь, ты и разговоришься, – предложила Скай.

– Попробуй.

– Завела себе новых друзей?

– Нет, все какие-то унылые.

– Прямо как ты сейчас, – заметила Скай.

Лия невольно улыбнулась.

– Да там обстановка такая, что говорить не хочется. 24 часа в сутки чувствуешь себя на работе. Боишься лишнее слово сказать, все прослушивают.

– Да… Тяжело, я бы так не смогла. Зато деньги хорошие.

– Мне бы и этих хватило лишь не видеть их надменные лица. Сколько в них высокомерия и гордости. Назвали себя чистокровными и гордятся этим, смотрят на всех свысока.

Наступила небольшая пауза. Разговор никак не входил в привычное русло. Уныние побеждало.

– О, я придумала, – неожиданно вскрикнула Скай. – Тебе надо завалить работу. За что там выгоняют. Узнай и сделай это. Вернешься, и заживем по-старому.

– Это позор, о карьере потом можно забыть.

– Если ты не можешь изменить ситуацию, может тогда тебе поменять свое отношение к ней?

– Великий философ Скай! – усмехнулась Лия.

– Я не прочь быть философом. Если в нашем положении не относиться к жизни философски, она покажется совсем гадкой.

– Умеешь ты вселить оптимизма!

– Обращайтесь.

Подруги снова замолчали. На небе показались первые звезды, и по обыкновению им хотелось просто молча полежать и полюбоваться вырисовывающейся картиной. Что они и сделали.

– Интересно человечество когда-нибудь встретится с другими внеземными цивилизациями? – первой заговорила Лия, понимая, что ее уныние может передаться и подруге, и надеясь таким образом разрядить обстановку и перевести разговор в другое русло.

– Много лет люди мечтают, но так никому пока в контакт вступить и не удалось?

– Может быть, не там ищут? – Лия заулыбалась.

– А если серьезно, что ты собираешься делать? Если там так невыносимо? – Скай вернулась к прежнему разговору, потому что мысли о нем не шли из головы.

– Пока не знаю. И потом, у меня нет выбора. Мы не можем выбирать.

– Мне так тебя жаль, подруга.

Они снова замолчали. На этот раз молчание нарушила Скай, тоже пытаясь разрядить обстановку.

– Знаешь что, я думаю, тебе надо завести роман с начальником охраны, – по ее роскошной улыбке Лия понимала, что та шутит.

– У него фамилия Смурыга.

– О, с такой фамилией ему не стоит заводить романы!

Подруги снова засмеялись.

– А если честно, тебе надо попробовать с кем-нибудь там подружиться.

– Ты моя подруга!

– И останусь самой любимой, я надеюсь, а это будет новый друг. И будет не так тоскливо.

– Хорошо, я попробую воспользоваться твоим советом.

Девушки откинулись по обыкновению на спины и продолжили разговаривать лежа, только на этот раз Скай делилась новостями.

Лия пробыла дома две недели. За это время она смогла расслабиться и восстановить душевное равновесие. По возвращению она, внемля советам подруги, решила меньше думать об аристократах и их отношении к простолюдинам и попробовать найти приятеля или приятельницу для общения во дворце.

Вернувшись, Лия узнала, что ее перевели в личную охрану семьи консула, и теперь она должна была сопровождать их во всех поездках. Сначала эта новость ее огорчила, но потом она подумала, что сидеть во дворце целыми днями напролет еще скучнее, а так у нее появится шанс больше увидеть. И ощущения пришли другие. Единственное, что ее беспокоило, это то, что все чаще она сопровождала Эдварда, хотя предпочитала охранять дочерей консула, они не бросали на нее многозначительные взгляды, от которых становилось не по себе.

Приближался концерт младшей дочери и все чаще семья выезжала на репетиции. На этот раз поехал и Эдвард, и Лии пришлось его сопровождать.

Здание Мега Холл, где должен был пройти концерт, напоминало дворец как изнутри, так и снаружи. Богатое убранство, все в золоте и блеске. Мраморные скульптуры и монументальные полотна известных мастеров далекого прошлого. Некоторым экспонатам было несколько сотен лет.

Репетиция затягивалась. Лия чувствовала невероятную усталость. Без движения ее конечности словно коченели. И тут в наушник она услышала приказ проверить второй этаж. Лия подала знак рукой своему напарнику, что выходит из зала и он должен присматривать за всеми, и вышла, довольная тем, что сможет немного размять свои затекшие ноги. На втором этаже оказалось все в порядке, и по пути назад она невольно остановилась у одного из полотен, расположенных прямо в холле.

– Понравилась картина? – неожиданно услышала она за спиной.

Лия обернулась. За спиной стоял Эдвард. Он никогда не разговаривал с ней, правда, и рядом они не оказывались, обычно она ехала в машине за ним.

– Да, – ответила она как можно естественнее.

– Почему?

– При всей своей сюжетной скудности она удивительно эмоциональна.

Лия увидела удивление в глазах Эдварда. Он и правда был не на шутку обескуражен, так как привык думать, что простолюдины не получают должного образования, а потому не способны на сложные умозаключения и уж тем более на высокую оценку произведений искусства.

– Айвазовский, «9 вал», 19 век. Он один из моих любимых художников. Удивительно, как ему удавалось передавать различные состояния воды, – продолжила Лия.

– Я тоже люблю Айвазовского, как и многих других классиков Серебряного века. Мне эта картина всегда казалась чрезвычайно печальной.

– Мне кажется, она не о печали, – позволила себе заметить Лия.

– А о чем же?

– О стихии. Что такое человек по сравнению с мощью океана? – ее вопрос прозвучал как утверждение.

Лия заметила, что Эдвард слегка улыбнулся. «Не было ли это проверкой?», – подумала она.

– Если Вы так любите искусство, я могу провести для Вас небольшую экскурсию, – предложил Эдвард.

– С удовольствием, – с нескрываемым удивлением ответила Лия. Ей действительно было интересно посмотреть все экспонаты, представленные в этом холле.

– Прошу, – Эдвард невольно протянул руки, как привык это делать с дамами из высшего общества, а Лия, не подумав, за нее взялась. Оба почувствовали, как будто их слегка ударило током, и тут же, испытав неловкость отдернули руки. Лия заметила, как тот невольно сжал кисть, словно прикосновение оказалось неприятным, и она тут же пожалела, что согласилась. Ему явно претит общение с ней, но он почему-то старается быть вежливым.

– Эдвард, мы собираемся, – раздалось за спиной.

Это была Антуаннета. Она стояла в конце холла.

– Я устала, поедем домой, – капризно заявила она.

– Да, мы тоже готовы, – неожиданно ответил он.

И Лия обрадовалась, что обещанная экскурсия не состоялась. После инцидента ей уже не хотелось осматривать экспонаты в компании Эдварда.

Наступил день долгожданного концерта. С самого утра во дворце велись приготовления. Антуаннета нервничала сама и заставляла нервничать всех вокруг. С ней нянчились, как с маленьким ребенком, и Лию это позабавило, она никогда не видела подобный тип отношений, с ней точно никто не церемонился.

Чтобы охрана не выделялась, всех переодели в парадную одежду. Лии досталось изумрудное платье в пол с пышными, слегка присборенными рукавами. Она впервые надела яркие украшения из сверкающих страз. До машины она шла в длинной накидке из теплой шерсти, и никто не мог оценить ее внешний вид, но когда она ее сняла в гардеробе, все невольно обернулись. Даже Эдвард не смог оторвать взгляд. Поняв это, он смущенно отвернулся, а Лия приняла это за высокомерие и неприязнь.

В концертном зале охрану рассадили поближе к семье. Лия села во втором ряду, чтобы оказаться за спинами своих подопечных.

Семья консула долго рассаживалась. Они то вставали, то садились, то искали Антуаннету и о чем-то с ней говорили, вероятно, подбадривали ее перед выступлением. Наконец все расселись, но тут неожиданно Эдвард поднялся. Лия тут же встала, намереваясь идти за ним, но дойдя до нее, он остановился.

– Разрешите присесть рядом с Вами? – спросил он.

Лия удивилась и несколько секунд собиралась с мыслями.

– Да, конечно, – растерянно сказала она.

Они сели в кресла.

– Хочу насладиться концертом в компании ценителя искусств.

Лию снова удивили его слова.

– Я люблю живопись, в музыке я не разбираюсь, – заранее попыталась оправдаться Лия.

– Если у Вас есть вкус, значит и музыку Вы способны будете оценить.

«Он считает, что у меня есть вкус?» – недоумевала Лия.

Несколько минут они молчали.

Наконец поднялся занавес и на сцене появилась Антуаннета в окружении артистов подтанцовки. Все в ярких одеждах, украшенных перьями и стразами.

– Я думаю, Вам понравится. Антуаннета сочетает несколько техник пения и поет разными тембрами и на различной высоте, так что создается впечатление, будто это поют разные люди, – заговорил Эдвард.

– Я никогда не была на концертах. Единственная музыка, которую я слышала, эта та, что раздается из окон гуляк на трущобных улицах и та, что распевают в армии, когда маршируют на плацу. Вряд ли мой опыт позволит мне по достоинству оценить талант Вашей сестры.

– А Вы расслабьтесь и постарайтесь получить удовольствие. Думаю, музыка сама Вам подскажет.

И вот начался концерт. С первых нот Лия оцепенела. На репетициях она не слышала голос Антуаннеты, та репетировала выходы, передвижения по сцене, артистов и танцевальных групп, расставляла декорации.

Голос Антуаннеты завораживал. Она часто меняла тембр и интонацию. переходила с высоких нот на низкие и обратно. То пела лирично, почти шепотом, то громко, так, что казалось, начинали звенеть хрустальные люстры, а местами переходила на фольклор. Эти нечленораздельные подвывания погружали в атмосферу шаманских обрядов, словно действительно на сцене совершалось некое таинство. На сцене постоянно что-то менялось – артисты, декорации, танцоры. Все вместе представляло невероятно фееричное зрелище. И хотя каждая песня была о чем-то особенном, они словно рассказывали одну историю. Лия слышала, что в далеком прошлом люди ставили оперы, и она подумала, что, может быть, как-то так они и звучали. Лия ощутила бурю эмоций, музыка и очаровательный голос захлестнули ее, временами она не в состоянии была сдержать своих чувств. Ее кидало то в жар, то в холод, то она тяжело вздыхала, то вздрагивала, то на глаза наворачивались слезы, и она не в силах была их удержать. Лия настолько погрузилась в атмосферу свершающегося волшебства, что совсем забыла, какова ее цель здесь и кто сидит рядом. Когда в конце весь зал встал и аплодировал, Лия тоже поднялась и со всей самоотдачей захлопала в ладоши.

– Вам понравилось? – спросил Эдвард, который в течении всего концерта не проронил ни слова.

И тут Лия вспомнила о нем.

– О да, это было восхитительно. Вы правы. Ваша сестра очень талантлива. В какой-то момент мне показалось все это невероятным и невозможным.

– Я знал, что Вам понравится.

Эдвард улыбнулся, и Лия улыбнулась в ответ.

– Прошу, – он снова подал ей руку.

Несколько секунд Лия колебалась, но, увидев решимость в его взгляде, подала руку, и он помог ей выйти из занимаемого ряда. На этот раз он не отдернул руку и не сжал ее следом. А Лия поймала себя на мысли, что это приятно, когда за тобой ухаживают. О таком она читала только в книгах.

После этого Эдвард ушел к семье, и Лия осталась одна. Оказавшись наедине с собой, она наконец смогла привести свои чувства в норму и вспомнила о своих прямых обязанностях.

Эту ночь Лии не спалось, она думала о силе искусства и о том, как может перевернуть мир простое предоставление руки. Она не строила никаких иллюзий по поводу мотивов, побудивших его это сделать. Она понимала, что это ухаживание всего лишь джентельменский жест. Но ей было так приятно, что она невольно начала завидовать тем женщинам, которые получают столько внимания каждый день. И жизнь снова показалась ей не справедливой. Но к утру ей удалось взять себя в руки. Самообладания ей было не занимать.