- -
- 100%
- +
Белые барашки водных гребней, волна за волной, набегали друг на друга, омывая прибрежную гальку. Майя Жданова сидела на берегу океана и смотрела на воду. Где-то далеко на горизонте небо сливалось с океаном. И больше ничего. Впереди маячила сплошная безызвестность. Может, больше ничего и не было? – думала Майя. Но ей хотелось верить, что это не так. Там за горизонтом другой мир и другие люди, встречи с которыми она с нетерпением ждала.
Она любила приходить на этот дикий пляж, думать о своем и просто любоваться водой. Переливающиеся волны завлекали, всматриваясь в них Майя забывала о своих проблемах и печалях. Только здесь она могла побыть наедине со своими мыслями и, как это не странно, только здесь она не чувствовала себя одинокой.
Вглядываясь в горизонт, она верила, что там, где вода сливалась с небом, начинается другая жизнь. И в этом ее уже не мог переубедить никто. Каждый день она надеялась увидеть хоть какой-то признак этой жизни и утвердиться в своем представлении, но к сожалению, день за днем картина оставалась прежней. Только море менялось, то оно спокойное, то шумящее, то шепчущее. С ним Майя разговаривала, ему изливала душу, жаловалась и просила помощи. И иногда, ей казалось, что водная стихия ее слышала и готова была разверзнуть горизонт и впустить ее в этот новый удивительный мир.
Она жила в маленьком островном государстве Аркадии, которое затерялось где-то в океане и большие материковые державы, казалось давно позабыли о нем. На дворе был 23 век, но жизнь, как будто, остановилась. Ничего не происходило, ничего не менялось, ничего не было известно о современном мире. Словно была только Аркадия. И все.
Люди столько времени мечтали о наступлении будущего, думали о том, каким оно будет, и вот оно настало. Майя часто думала, этого ли хотели их предки в далеком прошлом. Может, кто-то так же сидя на берегу океана, много лет назад ждал наступления чего-то нового, особенного, восхитительного и волнительного. Майя тоже предчувствовала, что-то вот-вот произойдет, и ее жизнь в корне изменится.
В своем обществе она не была всеобщей любимицей, скорее изгоем. Лишь горстка людей общалась с ней, да и то по работе. Работала Майя в местной газете. Ее редактор Кира Андреевна – сильная и властная молодая женщина – ценила ее за исполнительность, но серьезных заданий ей не давала. И Майе часто казалось, что она бесцельно проживает свои дни, в то время как могла бы сделать что-то полезное обществу.
Большинство женщин, в этой наступившей реальности, были полезны только тем, что рожали детей. В их обществе давно установились новые отношения. Институт семьи и брака был упразднен. Больше никто не женился, не выходил замуж, не рожал детей для себя. Если и рожали, то для общества. Не существовало никаких преград в отношениях. Слово «порок» ушло из лексикона. Отношения между мужчинами и женщинами имели спонтанный, стихийный и беспорядочный характер. Каждый мог выбрать себе любую женщину и приятно, без обязательств, провести время. Равно как и женщины могли выбрать себе любого мужчину. Дискриминации в этом отношении не было.
Считалось, что это хорошо, никаких разбитых сердец, слез, депрессий, никто ни к кому не привязывался. Всем было интереснее и предпочтительнее иметь множественный выбор и не зацикливаться на одном человеке. В этой ситуации детей рожали не для себя, а для государства. Женщины за каждые роды получали вполне приличные деньги. А те, кто родил 15 и более детей, получали звание ветерана и пожизненную пенсию, на которую можно безбедно существовать. Потому многие женщины в современном обществе не стремились получить образование. Они были глупы, но нередко богаты.
Майя, как и все девушки государства, выросла в женском пансионе. Там образование давалось бесплатно, но учились только те, кто хотел. И многие ее подружки не интересовались учебой. Еще в юности сделали выбор в сторону развития своей привлекательности и с особой тщательность следили за своей фигурой, учились и оттачивали манеры обольщения и прислуживания мужчинам. Как привлечь внимание, как заинтересовать, как угодить, как соблазнить, как удовлетворить. В общем, они посещали разные занятия, и потому Майя совершенно не знала, как себя вести с мужчинами, зато была умной и образованной.
Сидя на берегу, она каждый раз мечтала попасть на материк, ей казалось, что там жизнь совсем другая, и у женщин там больше прав и возможностей. Но их уверяли, что другой жизни нет и потому свои мечты она нередко старалась приземлить, так сказать, приблизить к реальности. Если программа максимум предусматривала попадание на материк, то программа минимум – карьеру в Аркадии. Она надеялась, что если не уедет, то когда-нибудь в будущем займет важный пост или должность и тогда у нее появится больше шансов изменить это общество, а может быть, и провести реформы на его благо. Но это были только мечты. Потому что в реальности все важные посты занимали мужчины. Женщин в политику не допускали. Ее начальница Кира Тарханова была редким исключением. Она много работала, и когда надо было, наверняка шла по головам, но так или иначе она заняла пост главного редактора медиацентра. В ее руках находилось самое крупное СМИ, посредством которого она могла управлять умами, и, потому, многие политики заискивали перед ней, чтобы она писала о них хорошо. Можно было с уверенность сказать, что она обладала определенной властью.
В современном обществе власть была единственной ценностью. Частной собственности не существовало, все принадлежало государству и распределялось по уравнительной системе. Единственное, чем выделялись люди – это наличием власти, ну а власть давала доступ к ресурсам. Власть имущие всегда были богаче. Их жизнь была куда ярче и интереснее. Они позволяли себе больше развлечений и отдыха, чем простые рабочие. Но даже они не стремились накапливать много денег при жизни, потому что передать их было все равно некому. Ни семьи, ни детей.
Детей воспитывало государство. На последних месяцах беременности женщины поселялись в детских домах, рожали и оставляли детей там. Никто потом не знал, где чей ребенок. Да и сами женщины вели по большей мере беспорядочный образ жизни и часто сами не знали, от кого рожали. В детском доме ребенку давали имя и воспитывали до шести лет, а потом переводили девочек в пансион, а мальчиков в гимназию. Дальнейшее их обучение и воспитание шло отдельно.
Среди мальчиков популярны были профессии инженеров, строителей, военных, но многие выбирали интеллектуальный труд. Илья Сенин – коллега Майи – был из таких. Он выбрал профессию журналиста и после обучения пришел работать в газету. Но ему, в отличии от Майи, давали специальные задания на статьи, он мог писать о чем-то серьезном. Майя завидовала ему, но не только поэтому, а и еще потому, что у него было больше шансов стать главным редактором в будущем, только потому, что он был мужчиной.
Девочки же чаще всего выбирали профессии, связанные с воспитанием детей: учителя, воспитатели или в сфере красоты (модели, стилисты, парикмахеры, дизайнеры). В этом вопросе Майя тоже отличалась, потому что выбрала профессию журналиста. Мало кому из женщин удавалось прославиться на этом поприще, но она мечтала не столько о славе, сколько о возможности говорить о том, что думает, и нести эту мысль людям. Правда, в последнее время ее вера в то, что это возможно, пошатнулась.
Майя подбирала плоские камушки и бросала их в воду. Каждый раз наблюдая, как они, булькнув, уходят под воду, она мечтала, что один поведет себя не так как все, а чудесным образом останется на воде. Глупо было в это верить, понимала она, но хотела надеяться, что также, как и этот воображаемый камень, однажды кто-то пойдет против системы и изменит этот мир. В ожидании миссии, она каждый раз с надеждой смотрела за горизонт и надеялась увидеть хоть один корабль. Почему-то ей верилось, что спасение может прийти оттуда, из-за горизонта. Но уже много лет никто не приплывал на их остров. Видимо, на материке о них давно забыли.
Никто не разделял взглядов Майи, всех все устраивало. Ей не с кем было поделиться своими переживаниями. Никто не видел ничего плохого в том, что у людей не было семей, и они не занимались воспитанием детей. Меньше нюнь и соплей – считали все. В таких условиях дети вырастали сильными, эмоционально устойчивыми. А чувства только все портят. Под их влиянием люди совершают страшные преступления и развязывают войны, одна из которых в прошлом чуть не уничтожила человечество.
Она снова посмотрела на горизонт. Был бы у нее корабль, она давно села бы на него и уплыла куда-нибудь. Все равно куда. Потому что здесь ее уже ничто не держало. Профессиональной карьеры ей не сделать, а другой ее мечте о собственной семье и детях не осуществиться никогда. В этом мире она не могла получить того, чего хочет.
Она последний раз с надеждой взглянула на горизонт и пошла прочь. Дома ее никто не ждал, и идти туда не хотелось, но ее нигде не ждали, а потому другого выхода не было.
***
Легкая музыка разносилась по дому. В незапертые окна врывался ветер и взвивая вверх легкие оранжевые шторы, приносил с собой прохладу и свежесть. Из дверей ванной комнаты показалась стройная фигура женщины. По пути она накинула на себя легкий шелковый халат и прошла к столу, который стоял у окна.
Кира только что приняла душ. Ее ждал продуктивный вечер, она уже несколько месяцев работала над своей книгой. Остывшая комната показалась некомфортной, и она решила закрыть окно. После села за стол, намереваясь поработать. Рядом с ноутбуком уже стоял налитый бокал вина. Она пригубила его и, поставив бокал на стол, открыла ноутбук. Никто не знал о том, что она пишет, своими мыслями она ни с кем не делилась. Более того, даже не уверена была, что когда-либо издаст свой роман. Но не писать не могла, а потому каждый вечер она изливала на страницах рождающейся истории все свои мысли и чувства, что переживала внутри. И этого ей пока было достаточно.
Жизнь Киры сложилась более чем удачно. В свои тридцать лет она была главным редактором медиацентра. В ее подчинении были телевидение, газета и местная социальная сеть с объединенным названием «Хронограф». Свою карьеру Кира начала в 18, когда пришла в центр простым журналистом. Благодаря упорному труду, незаурядному уму и умению находить общий язык с вышестоящим начальством, смогла быстро сделать карьеру. С самого детства она мечтала стать кем-то. Ей не хотелось превратиться в «рожалку», каким было большинство женщин их общества. Она упорно училась, причем успевала все и мозг развивать и социальные коммуникации. Ее усилия окупились с лихвой. Она была одной из самых влиятельных женщин страны. Для общества, где все важные посты занимали мужчины, это было практически невозможным. Все предыдущие редактора были мужчинами. Она не просто была первой в своем роде, она была лучшей. При ней медиацентр стал развиваться. Правда, как только это произошло, включилась власть и теперь многое ей приходилось делать под диктовку. Это единственное, что не нравилось ей в сложившейся ситуации. Она не могла говорить открыто и свободно о чем хочет. А ей хотелось самой выбирать, что и о чем писать, но все чаще приходилось делать все по заказу. Ее центр превращался в «карманное СМИ» власти. Именно поэтому ей нужна была отдушина, где она могла бы говорить, что думает, и этой отдушиной стала ее книга. Работа над ней была утешением, а в последнее время она начала думать, что и смыслом жизни. Она не была уверена, что при ее жизни книга будет издана, и широкая аудитория увидит ее. Однако надеялась, что рано или поздно общественность ее все же прочтет и задумается, и начнет что-то менять.
Сильный порыв ветра врезался в стеклянную дверь и распахнул ее. «Сегодня будет шторм», – подумала Кира и, встав, пошла к балконной двери. Пьянящий воздух возбудил легкие и она решила выйти на балкон. Она любила подышать ночной прохладой. Наслаждаясь ветром, она подставила ему свое лицо и несколько минут не шевелилась, словно пыталась услышать, что нашептывал ей ветер. В лицо ударили первые капли дождя. Сначала они были приятными, но чем сильнее становились порывы ветра, тем болезненней ощущались прикосновения капель воды. Она решила вернуться в комнату и плотнее закрыла за собой дверь, чтобы ветер и шторм не отвлекали ее от серьезных вещей. Она сняла с головы полотенце, закрученное как тюрбан и ее темные густые волосы рассыпались по плечам. Она несколько раз встряхнула их и пошла к столу. Впереди ее ждала полная эмоций бессонная ночь.
***
Марку не спалось. В первом часу ночи он вылез из постели и, надев шелковые пижамные штаны, направился на балкон. За окном шумел ветер и он надеялся, что ночная прохлада и начинающийся дождь помогут ему избавится от лишних мыслей, освежат голову и он сможет заснуть.
Как только он вышел мокрые капли ударили в лицо. Он закрыл за собой дверь, чтобы врывающийся ветер не разбудил ночную гостью, которую он оставил в кровати, и, подойдя к перилам, посмотрел на небо. Затянутое облаками и тучами, оно не являло собой ничего интересно, но сквозь полупрозрачные облака пробивались бледные блики луны и ночь казалась не такой темной. В доме напротив тоже не спали. Молодая женщина вышла на балкон, вероятно, как и он, подышать. Он давно наблюдал за ней. Она поселилась в одном из пентхаусов напротив несколько месяцев назад. Стройная фигура, длинные волосы. По всей видимости, молодая и успешная. Он задавался вопросом: кто она и почему так поздно не спит? Возможно, ей не давал спать ее мужчина, и она периодически сбегала от него на балкон, думал он. Вот и в этот раз она подышала несколько минут. Ее тонкая шея вытягивалась, и вместе с ней, казалось, вытягивалось и все ее стройное тело. Через несколько минут она скроется, как обычно и Марк с любопытством наблюдал за ней, боясь упустить что-то важное. Эта картина завораживала, а фигура незнакомки казалась удивительно притягательной. Он непременно хотел с ней познакомиться. Только пока не находил на это время.
Девушка скрылась, и он, постояв еще пару минут, тоже зашел вовнутрь.
– Ты куда пропал? Мне без тебя одиноко, – услышал он входя.
Ночная гостья подняла полусонное лицо и жестом пригласила его вернуться в кровать. Марк подошел к кровати и сверху вниз посмотрел на свою гостью. Потом поднял с нее одеяло. Она была полностью обнажена и по его взгляду все поняла. Он подтащил ее к себе за ноги и стал развязывать шнурки пижамы. Бессонная ночь обещала быть не такой скучной.
***
Будильник зазвонил ровно в 6.00. Илья поднял голову из подушек. Пора вставать. Надо принять душ, позавтракать и идти на работу. До офиса ему добираться целый час, а его прямой начальник Кира Андреевна не любила, когда опаздывают. Она сама всегда приходила вовремя и считала, что пунктуальность – это одно из главных качеств, говорящее об уважении и экономии своего времени. Многие считали ее педантом, но стала бы она главным редактором, если бы не была такой. Илья напротив любил поспать, и ему с трудом каждое утро удавалось вытащить себя из постели. Он нехотя поднялся и спустил ноги на пол. Кое как нащупал тапочки и обул их. Поднялся и медленно поплелся в ванную комнату. Из душа он вышел уже более бодрым. А утренний кофе и вовсе вернул его к жизни. Он наспех приготовил себе омлет и, хорошо позавтракав, вышел на улицу.
Сегодня он не опаздывал и решил поехать на трамвае. Остановка была рядом с его домом, и ему не надо было далеко иди. И трамвай пришел строго по расписанию. Он занял место у окна и приготовился подремать, пока трамвай будет медленно плюхать в другой конец города. Но на следующей остановке его внимание привлекла Майя, она опять опаздывала и бежала к остановке сломя голову. Распыленная и взволнованная, она влетела в салон и плюхнулась в кресло по обратную сторону от Ильи. Растрепанные волосы и отсутствие макияжа свидетельствовали о том, что она проспала и времени привести себя в порядок ей не хватило. Она стала рыться в своей бездонной хлопковой сумке. Найдя проездной, протянула его подошедшему контролеру. Пока рыскала в сумке, вывалила оттуда проигрыватель с наушниками. Контролер отошел, и она закопошилась с проигрывателем. Вставила наушники в уши и включив музыку, наконец откинулась на спинку сиденья. Она тоже будет дремать до самого конца.
Трамвай остановился на нужной остановке, и Илья вышел вслед за Майей. Около дверей многоэтажного офисного центра они встретились.
– О, привет, – заметила его наконец Майя. – Ты ехал вместе со мной, а я тебя не видела.
– Ничего страшного, привет.
Илья открыл дверь и пригласил Майю войти первой.
– Спасибо, – поблагодарила она его.
Медиацентр занимал весь верхний этаж, и они вместе проследовали в лифт, чтобы скорее добраться до своих рабочих мест. Там они, как обычно, разойдутся по своим кабинетам и больше в течении дня не встретятся. Но в этот раз все пошло не так. Примерно на пятом этаже лифт заскрежетал и остановился.
– Мы что, застряли? – взволнованно спросила она.
– Не знаю, – Илья нажал несколько раз на кнопку вызова помощи.
С обратной стороны ответили:
– Что у вас случилось?
– Кажется, мы застряли, – сказал он.
– Ждите, высылаю бригаду, – ответил голос с той стороны и отключился.
– Придется ждать, – сказал он уже Майе.
– Ну вот, опять опоздаю, – посетовала она.
По ее лицу было понятно, что она расстроена.
– У нас есть оправдание.
– Да, если бы это в первый раз… – Продолжала сетовать она. – У меня каждый день какие-то оправдания.
– Да уж, пунктуальность, значит, не Ваш конек? – попытался пошутить он.
– Нет, не мой, – на выдохе смиренно ответила она.
– Меня Илья зовут, – решил познакомиться он, так как официально они еще друг другу не представлялись.
– А я знаю, – ответила она. – Вы тоже журналист. Майя, – она протянула руку.
– Очень приятно, – сказал тот и, улыбнувшись, пожал протянутую руку.
Нежная кожа ее руки показалась удивительно приятной. Он почти не хотел выпускать ее, но все-таки выпустил, медленно проведя пальцами по ее ладони.
Майя удивленно на него посмотрела. Почему-то ей подумалось, что что-то не так с ее руками. Она потерла рукой о штанину, думая, что она влажная. И этот жест был замечен. Илья же подумал, что его прикосновение оказалось неприятным. И он решил не продолжать разговор. Отодвинувшись к противоположной стене, он облокотился на нее и сложил руки на груди, демонстрируя свою дальнейшую незаинтересованность. Майя проводила его взглядом и тоже облокотилась о стену, сложив руки в аналогичной позе. Закрывшись друг от друга, они стали ожидать лифтера. Он пришел на удивление быстро и открыл двери лифта, выпустив пленников на свободу, и те заторопились в офис.
Планерку они пропустили, а потому сразу разбрелись по кабинетам. Задания у них оставались со вчерашнего дня, и они принялись их исполнять. В десять часов их вызвала к себе начальница.
– Вызывали? – спросила Майя, заглядывая в кабинет после того, как постучала.
– Да, проходи, – сказала Кира Андреевна.
Майя вошла и увидела, что Илья уже сидел в кресле напротив. «Исполнительный до страсти, выслуживается», – подумала она про себя.
– Присаживайтесь, – предложила Кира Андреевна сесть в кресло напротив рядом к Ильей.
– Я хочу вас двоих отправить на митинг правящей партии. Сегодня в 15.00.
– Да, – сказала Майя.
Это было первое серьезное задание для нее. Вероятно, поэтому она отправляла ее не одну, а с более опытным Ильей. Но, как бы то ни было, это было волнительно. Майя обрадовалась представившейся возможности.
– Я могу и один, – возразил Илья, после инцидента в лифте он думал, что Майе неприятно его общество.
– Поедете вдвоем, я сказала, – тверда ответила Кира Андреевна.
Пока она рассказывала о подробностях задания, Майя думала о том, что Илье она не нравится, поэтому он не хотел идти на задание вместе с ней. И конечно, чему там было нравиться. Сама про себя она была не лучшего мнения и часто говорила себе: «Какое же ты чучело». Действительно, она часто была растрепана, кое как одета и без макияжа. Взгляды мужчин на ней не задерживались. И если кто-то случайно выхватывал ее взглядом из толпы, то только и мог заметить, как она неопрятна. Она выглядела как серая мышь, неприметная, неприглядная, на такую можно наступить, не заметив ее в проходе, и при этом не пожалеть, ведь она не ответит. На самом деле Майя не зацикливалась на своей внешности. Погруженная в работу и мечты о будущем она не могла думать о красоте. И считала стремление ухаживать за собой лишним. Более того, с ее стороны это был своеобразный протест. В обществе, где женщина превратилась в проститутку, завлекающую любыми средствами мужчин, только такая, как она, могла избежать мужского внимания. С Ильей все было несколько иначе. Он понравился ей, и она хотела бы, чтобы он обратил на нее внимание. Но за столько лет она привыкла к одному образу и вести себя по-другому не могла, ровно как не привыкла и не умела за собой ухаживать.
Погруженная в свои раздумья, она прослушала все, что говорила начальница. «Ладно, по ходу разберемся», – ответила она сама себе и вышла вместе с Ильей из кабинета.
– Тогда в два тридцать встретимся внизу на выходе? – предложил Илья.
– Да, – согласилась она и, опустив голову, поплелась в свой кабинет.
***
Ровно в 14.30 Майя спустилась вниз.
– Ну вот видишь, можешь же не опаздывать, – заметил Илья, встречая ее у входа.
Он всегда предпочитал приходить чуть раньше, хотя это порой давалось с трудом, особенно если встречи были утренние, но он умел себя организовать.
– Мне просто по утрам сложно вставать, – призналась Майя, стеснительно потягивая свой свитер.
– Понимаю, – ответил он. – Прогуляемся пешком? – предложил он.
– Да, – согласилась она.
Времени было достаточно, и торопиться было ни к чему.
Молодые люди направились по улице и несколько минут шли молча. Стеснение мешало начать общение. Но вот по пути Илья заметил закусочную и так как не успел пообедать, решил предложить перекус, надеясь также, что это как-то снимет напряжение.
– Ты обедала? – спросил он.
– Нет, не успела, – сказала она.
– Здесь готовят отличные сэндвичи с курицей и овощами, – предложил он, показывая на закусочную.
– Я знаю, я тоже, бывает, тут перекусывают, – согласилась она.
Они заказали себе по сэндвичу и из экономии времени решили не присаживаться за столик, а поесть на ходу. Они пошли дальше по направлению к площади, где должен был состояться митинг. На ходу жевали свои бутерброды и, наконец, разговорись. Пока только о преимуществах фастфуда, но это было уже общение.
– Я вообще не умею готовить, – честно призналась Майя, хотя для современной девушки это не было нонсенсом.
Готовить, по сути, было не для кого. И потому многие питались на ходу или в заведениях общепита. Подобный образ жизни был типичен.
– Не страшно, когда можно так вкусно поесть на каждом углу.
– Да уж, – согласилась Майя, а про себя подумала, что профессиональная дифференциация имеет свой смысл, ты экономишь время и занимаешься тем, что умеешь.
– Ты бывал на митингах? – спросила она, чтобы сменить тему разговора.
– Да, приходилось. Ничего интересного, если честно.
– Я слышала частенько, на них оппозиция выступает.
– Бывает, приходят, чтобы сорвать мероприятие. Но их тут же разгоняют. А в новостях потом: все прошло хорошо и отлично.
Изменившийся в конце тон привлек внимание Майи больше, чем слова. Он тоже не понимал, зачем они, как журналисты, порой молчат. Ведь это противоречило сути их профессии.
– Я думаю, Кира Андреевна, потому и отправила тебя со мной. Чтобы ты посмотрела, как все пройдет, что я потом напишу, и научилась делать так же.
– Научилась врать? – пошутила Майя, хотя в ее шутке была огромная доля правды.
– Типа того, – усмехнувшись ее замечанию, ответил тот.
Его тоже удивили ее слова. Он никогда не думал, что это серая неприметная мышка может иметь собственное мнение, более того, противоположное большинству.
– Когда я шел в эту профессию, наивно мечтал, что буду нести слово в массы, – признался Илья.
– Мы все, наверно, так думали. Но то, что мы думаем, никому не интересно.
– Да, вот тебе и «четвертая власть»? – усмехнулся Илья.
– Мы пришли, – заметила Майя, увидев на горизонте площадь, наводненную людьми.
– Как бы не опоздали, что-то много народу сегодня. Давай поторопимся, – предложил Илья.
Они выбросили в урну бумажные пакеты от сэндвичей и поспешили к площади.
Подойдя ближе они поняли, что толпа собравшихся – это аппозиция, которую сдерживали силовики на краю площади, не давая возможности прорваться в центр к трибунам.
– О да, сегодня будет весело, – заметил Илья. – Как только нам туда пробраться. Хорошие снимки нужны.