Соцсеть

Часть 1

Говорят, что зло приходит позже. Что человек рождается чистым, словно пустой холст, а мир наносит на него свои краски. Но я всегда знал: мое полотно уже было залито черной краской, как только я появился на свет.

Мои первые воспоминания – холод и одиночество. Белые стены детского дома, яркий свет, безразличные лица воспитателей. Тепла не было. Ни одного теплого слова, ни одной руки, которая бы дотронулась без злого умысла. Дети вокруг смеялись, играли, но я знал: они не такие, как я. Меня не брали в игры. Меня не звали за стол. Все они смотрели на меня как на тень, которая случайно пролезла в их мир. Вместо маминого пения я слышал, как воспитатели отчитывали нас за сломанные игрушки, а ночами дети плакали, во сне шепча: «Мама, папа, заберите меня». Но нас никто не забирал.

Однажды все изменилось. Он появился на пороге. Мужчина с тусклым взглядом, сигаретой в руках и запахом алкоголя, который я никогда не забуду. Он назвал себя моим отцом. Никто не спросил, хочу ли я уходить с ним. Меня забрали без вопросов, без объятий, без радости. Так я оказался в доме, который никогда не мог назвать своим. Никто не сказал, что за порогом детского дома меня ждет ад. Лишь тогда я понял, что меня окутывает тьма, одиночество и безумие…

Дом этот был серым, пропахший табаком и алкоголем. Каждый день там звучали ругательства, и каждый день я имел новую маму. Мужчина, которого я должен был звать отцом, был мне чужим. Иногда думал, что я для него просто очередная вещь, которую можно использовать, чтобы на ком-то сорвать злость.

– Эй, малец, где мои сигареты? – он выкрикивал из соседней комнаты, и я бежал, пытаясь угодить, потому что знал: если не побегу, меня накажут.

Вскоре меня начали дразнить и в школе. Я был темноволосым и очень щуплым мальчишкой, который всегда кому-то где-то мешал. Но самое страшное началось позже. У нас дома появился еще один мужчина – дядя, как его называли. Он смеялся грубым, хриплым смехом и часто запирал меня в подвале.

Подвал был темным, сырость разъедала стены, а воздух был таким тяжелым, что мне казалось, что я задыхаюсь. Я кричал, просил выпустить, но ответом были лишь удары и мат.

– Замолчи, щенок, – говорил он, и в его руках мгновенно появлялась веревка.

В те дни, сидя в этом мраке, я впервые начал мечтать. Но мои мечты были не о свете или спасении. Они были о мести. Я представлял, как избавлюсь от них. Как избавлюсь от всего, что делает мою жизнь такой бесконечно черной. И эта идея… Она была жуткой, но та-а-а-кой заманчивой!

*****

– За что, папа? – спросил я однажды, когда его кулак врезался мне в бок. Еще один удар. Пощечина от отца без причины, что может быть унизительнее и больнее для маленького мальчика?

–Терпи, сына… Мужики не плачут, – сказал он, усмехаясь. Его глаза блестели, запах алкоголя резал нос. – Лишь так ты станешь настоящим мужиком! Шрамы нас украшают, – схватив меня за волосы, он в очередной раз замахнулся.

– Ты мне не отец! Где мама?! – всхлипывая, я попытался пнуть мужчину.

– Не твое собачье дело, сопля! Разве родная мама отдала бы своего ребенка в детский дом?! Разве после всего, что она сделала, ее можно называть мамой?! Пойми, Эрик, МАМА ТЕБЯ НИКОГДА НЕ ЛЮБИЛА! Она тебя бросила. Ты ей никогда не был нужен.

Эти слова обожгли меня сильнее его пощечин и кулаков. Но я ничего не ответил. Я не мог говорить. Я лишь смотрел на него, и внутри меня что-то переворачивалось. Эта ночь стала переломной. Взглянув на кухонный нож, я впервые почувствовал, что могу что-то изменить.

*****

И вот однажды я поднял его. Лезвие было холодным и блестящим. В тот момент я понял, что держу в руках не просто кухонный предмет, а свою свободу. Когда отец снова начал кричать, я подошел ближе.

– Ты никогда не любил меня, – мой голос звучал чужим даже для меня самого. Он только засмеялся. Но смех оборвался, когда нож вошел ему в шею. Кровь. Ее было так много. Она окрасила мои руки, и я смотрел на них, чувствуя, как внутри меня поднимается странное, болезненное чувство. Это была не радость и не страх. Это была свобода.

Той ночью я увидел себя в отражении окна. Глаза, полные тьмы. Мальчик, которого я знал, исчез. Вместо него появился кто-то новый.

– Зло породило зло… Нет, мама хоть и избавилась от меня, но она была мама. Моя мама! А вот это… Это существо не заслужило моей искренней любви, – истерично смеясь, я вновь схватил нож и набросился на отца. – Добро пожаловать в мой мир, – прошептал, с улыбкой глядя на свою отражающуюся тень.

Часть 2

Вздрогнув, мужчина резко проснулся. Зациклившийся сон будто преследовал его каждую ночь, из-за чего мужчине иногда было уже страшно ложиться спать.

– Мразь… Сколько я еще тебя буду должен видеть во снах?! – резко проснувшись, блондин потер глаза. Голова жутко болела, вчера вновь перебрал алкоголя, но для этого был повод. Ему улыбнулась удача.

Мужчина сидел в полутемной комнате, в которой веяло сыростью, но он уже почти не замечал этого. Ставни скрипели от резких порывов ветра. На полу у его ног лежала изношенная кожаная куртка, парочка пустых бутылок от виски и наполовину пустая – от красного вина. Неподалеку – бокал с тем самым вином, но, казалось, что вчера он уже не замечал ни вкуса, ни аромата напитка. Его мысли были далеко, в мире, где отчаянная жажда любви смешивалась с кровавыми вспышками прошлого.

Эрик обладал андрогинной внешностью и иногда гордился этим, когда девушки с восхищением оглядывали его. Тонкая талия, узкие плечи и длинные ноги добавляли некой элегантности и грации его внешнему виду. Легкий повседневный макияж подчеркивал его глаза. Порой он слышал насмешки. А больнее всего было, когда его путали с девушкой: «Ах, какая цыпа… Но жаль с яйцами!», «Девушка, вас подвезти?» или «Девушка, вы последняя в очереди? А, ой, вы парень?!», – но со временем научился не обращать внимания. Однажды даже был случай, когда в баре пьяный мужик подошел к нему и начал лапать, за что быстро получил с ноги в промежность. С тех пор Эрик больше ни разу не надел джинсовые шорты в сочетании с колготками в крупную сетку.

Чаще всего он носил майки с яркими принтами, рваные джинсы, ботинки на высокой платформе. Иногда мог быть эпатажно гламурный, когда его образ был наполнен яркими контрастами и вниманием к деталям. Или смелый и дерзкий с элементами роскоши и изысканности, но чаще всего он любил быть угрюмым, напоминающий готичного мертвеца. Также мужчина обожал очки от солнца. Особенно с экстравагантными оправами, например, массивные или в стиле ретро. Но вчера его настроение было непонятное, чувства смешанные, и мужчина решил надеть черную рубашку в странном сочетании с леопардовыми легинсами. Финальным акцентом его образа стали розовые ковбойские сапоги и красный платок, повязанный вместо ремня.

Лунный свет, пробиваясь через узкие щели в опущенных жалюзи, бросал бледные полосы на пыльный пол. Он знал эту тишину в доме слишком хорошо. Здесь, в этом заброшенном доме, где стены дышали древними кошмарами, теперь он чувствовал себя на удивление спокойно. В этом мертвом спокойствии всегда можно было слышать шепот своих темных мыслей.

Протянув руку и схватив со стола нож, он медленно провел пальцами по холодной металлической поверхности, разглядывая собственное отражение в узком лезвии. Резкие черты лица: острый нос, высокие скулы, подбородок с малозаметной ямочкой. Светлые волосы у корней были гораздо темнее, намного длиннее, чем принято у большинства мужчин, и с одинокой ярко-красной прядью. Пришло время вновь подкраситься, но все лень. А каждый раз собираясь куда-то и сливая по несколько флакончиков лака для волос на свою роскошную шевелюру, понимал, что скоро точно испортит волосы, но теперь это волновало его меньше всего. В ушах виднелись несколько пирсингов. Мама точно была бы против, но разве теперь это кого-то волнует… Ее сын вырос и изменился до неузнаваемости. Скитаясь от одного направления к другому, мужчина долгое время не определялся, кем же хочет быть. В итоге его гардероб начал пестрить, и мужчина стал наряжаться по настроению от готического стиля до эмо и любимого – глэма. Бледное лицо, серо-зеленые глубокие, как пропасти, глаза с легким оттенком усталости создавали впечатление, что он видит больше, чем большинство людей, но не каждый замечал, что было в них. Пустота или жажда чего-то?

Несмотря на все трудности в жизни, мужчина лишь в двадцать девять лет осознал, что пришло время найти свою половинку. Она должна была где-то быть, его спасение, его искупление. Единственная, кто могла бы понять и принять всю его внутреннюю боль и пустоту, которые не отпускали уже много лет. В сердце этого мужчины давно уже не было света, но все же тлела странная искра. Желание быть не только хищником, но и тем, кого могли бы полюбить.

Внезапно его взгляд замер на остатке тонкой веревки, свисавшей с балки из-под потолка. В памяти всплыло недавнее событие и лицо девушки. Такое молодое, такое доверчивое… Она до последнего не осознавала, во что превратилась ее жизнь, желая немного подзаработать на учебу своим телом. Если бы не он, однажды ее жизненные страдания также прервал бы кто-то другой или же очередная лошадиная доза наркоты. Ее предсмертные крики все еще эхом бились в его сознании: «Почему ты это делаешь? Отпусти! Мне больно… Господин, я буду хорошей девочкой и сделаю все, как ты пожелаешь! Прошу, отпусти веревку…» И лишь тогда, когда девчонка наконец-то перестала сопротивляться, а ее тело повисло под потолком, он снова ощутил ту жгучую ненависть ко всему и пустоту внутри. Ту всепоглощающую пропасть в душе, которая требовала заполнения. Но разве она могла бы его понять? Грязные шлюшки недостойны рок-звезд. А разве другой кто-то сможет его понять?

Отложив нож и прогнав прочь навязчивые мысли о прошлом, мужчина всмотрелся в экран ноутбука, где все еще светилась открытая вкладка одного мрачного форума, посвященного музыке. Его привлекали разговоры об альбомах любимых групп, редких винилах и недавних концертах, но больше всего – люди, которые скрывались за глупыми аватарками. Здесь каждый изгой чувствовал себя свободно. Несколько дней назад мужчина наткнулся на эту социальную сеть и с тех пор его жизнь изменилась. Днем и ночью его мысли крутились лишь об одном. Он анонимно мог делиться мнением не только о новой музыке любимых исполнителей, но и о чем-то личном, что долгое время терзало его изнутри. Вскоре он начал активно общаться с несколькими девушками, чьи комментарии привлекли его внимание своей искренностью. Он наблюдал за темами, комментариями и анонимными дискуссиями. Сообщество оказалось чем-то вроде островка для таких же, как он: одиноких, жаждущих понять и быть понятыми, окруженных миром тяжелой музыки.

Ник «DemonGlamStar» и парочка его фотографий из недавней фотосессии быстро завоевали внимание девиц. Его язвительные, но умные комментарии выделялись, и вскоре под его постами начали появляться ответы. «RainbowFlower», «RavenSoul» и «FallenAngel666» – эти никнеймы он уже знал почти наизусть.

«Эй, ты когда-нибудь чувствовала, что музыка может заменить голос наших внутренних демонов?» – написал он одной из них.

Девушка ответила практически сразу:

«Только музыка может заглушить мой крик, который никто не слышит».

Этот ответ поразил его своей искренностью. Он начал писать ей каждый вечер. Николь, или «RavenSoul», предпочитала обсуждать музыку и делиться редкими записями. Она жила где-то на другом конце города, но ее описания концертов и ночных прогулок по городу вызывали у Эрика странное чувство, будто они были знакомы уже давно. Именно с ней он чаще всего говорил о своих внутренних демонах, о тьме, которая пожирала его изнутри. Каждый раз разговоры становились все длиннее. Они часами могли переписываться и делиться мыслями: о боли, о прошлом, о пустоте, которую ни одно живое существо не могло бы заполнить. Иногда переписки длились до самого утра и бывали более интимного характера, но девушка знала грань дозволенного в общении с незнакомцем. Она не вела себя вульгарно, пытаясь завоевать сердце мужчины. Не кидала пошлых фоточек или мемов как многие другие, первая не предлагала встретиться. Также их интересы объединяло и множество любимых групп, таких как: Alice Cooper, Rammstein, W.A.S.P., Motley Crue, Slipknot и Kiss. Больше всего мужчина все это и ценил в их виртуальном общении.

Алекс, скрывавшаяся под ником «FallenAngel666», увлекала мужчину своими стихами, которые она выкладывала на форум. Те мрачные строки звучали так, будто были написаны о нем. Об утраченной надежде, о внутренней боли, перерастающей в некую силу. Она стала для него чем-то большим, чем просто собеседник. Ее любовь к альтернативной музыке и мрачным вещам странным образом перекликалась с его собственной меланхолией. Она казалась очень закрытой, но в ее словах были ощутимы вызов и искренняя поддержка. В переписке они нередко затрагивали темы, которые были слишком болезненны для обсуждения вживую.

Но особенно его внимание привлекла Сьюзан, с ником «RainbowFlower». Ее профильное фото, сделанное у заброшенных ферм, было каким-то мрачным отражением его детских воспоминаний. Она рассказывала ему о том, как иногда сбегала из дома, как ночами бродила по пустынным улицам, слушая рок, хотя на самом деле придерживалась движения хиппи и гармоничного мировоззрения. Ее посты были полны тонкого сарказма, но в личной переписке она раскрывалась как мечтательная натура, чья любовь к музыке и природе маскировала одиночество. Они долго говорили о жизни, детских травмах и иногда обсуждали, как тяжело найти в реальном мире тех, кто действительно может тебя понять.

В какой-то момент мужчина понял, что каждая из них, по-своему, понимает его – пусть частично, но больше, чем кто-либо за всю его жизнь. Каждый разговор был чем-то особенным, но с одной из них он ощущал большее, нежели простое общение. «RavenSoul» – ее слова каждый раз звучали так, будто они исходили из его собственной головы. Иногда он предугадывал, что собирается ему написать в ответ собеседница, и вскоре все совпадало точь-в-точь.

Через месяц, наполненный бесконечными переписками, Эрик решился сделать шаг, который долго обдумывал.

«Может, встретимся? Я чувствую, что ты можешь меня понять… Как никто другой».

Ответ пришел почти мгновенно:

«Да. Только скажи – когда и где».

Его сердце впервые за долгое время забилось чуть быстрее. Мужчина почувствовал, как внутри него засуетилась странная смесь ожидания и беспокойства.

Он задумался, не написать ли еще одной из девушек, предложив встречу? Но встреча с «RavenSoul» раньше или позже должна была состояться. Глубоко внутри мужчина ощущал новые, странные чувства, которых давно не чувствовал ни к одной девушке.

Вскоре, после долгой переписки с Алекс о смысле жизни, он решил, что должен сделать такой же шаг.

«Мы с тобой столько всего обсудили, – написал он. – Я чувствую, что знаю тебя лучше, чем кого-либо. Может, встретимся? Мне кажется, нам нужно это».

Несколько минут – ничего. Сердце билось быстрее, чем мужчине этого хотелось бы. Когда наконец пришел ответ, он улыбнулся.

«Встретимся. Но только если пообещаешь, что это будет не банальная встреча в кафе».

Эрик задумался, глядя на луну за окном.

«Ты не разочаруешься. Я знаю место, которое идеально подойдет для нас».

Теперь ему нужно было решить, что именно он будет делать, когда их пути пересекутся в реальном мире… Ведь ни одна из них не догадывалась, кто он на самом деле.

*****

Весь следующий день Эрик провел в размышлениях о предстоящих встречах. Он ощущал странное возбуждение и тревогу одновременно. Подобное чувство не посещало его давно, словно от предвкушения чего-то неизбежного, захватывающего, но и опасного. Он решил, что место для встречи с Алекс должно быть особенным, чтобы отразить все, что он так долго прятал в глубине своей души.

Он выбрал старый заброшенный клуб на окраине города, место, которое он случайно нашел пару лет назад и где раньше проходили концерты. Огромные витражные окна, через которые лился лунный свет, и разрушающиеся декорации на сцене создавали атмосферу сюрреализма. Здесь он чувствовал себя как дома, среди теней прошлого и забытой красоты.

Вечером он написал девушке:

«Заброшенный клуб на Брукхоллоу. Встречаемся завтра в десять вечера. Принеси то, что напоминает тебе о твоем прошлом. Это важно».

Она быстро ответила:

«Интригующе. Ты точно не разочаруешь, да?»

«Я всегда держу слово».

На следующий вечер мужчина вышел из дома раньше, чем нужно. Он взял с собой небольшую спортивную сумку, в которой лежали вещи, имеющие для него особое значение: старый кожаный браслет матери, черно-белая фотография, сделанная в детдоме, и нож – тот самый, что оставил шрамы на его детской душе и теле отца. Все это было его прошлым, от которого он, возможно, готов был освободиться.

Прибыв в клуб чуть раньше, Эрик подготовил пространство. На сцене он разложил свои вещи и зажег несколько свечей, создавая полумрак. Тени танцевали на стенах, как напоминание о его собственных беспокойных демонах.

Ровно в десять в огромном дверном проеме появилась девушка. Она выглядела иначе, чем он ожидал: волосы ярко-розового цвета, полосатые гетры на руках волочились по полу. Одежда подростковая: кислотно-зеленого цвета кофта, разодранные светлые, свободные джинсы, белые кроссовки. За поясом виднелся зайка с улыбкой как у Джокера. В общем, выглядела девчонка-студентка очень милой и стеснительной.

– Привет! Знаешь, ты странный, но мне это нравится, – улыбнулась, приближаясь к сцене. – И что теперь?

Эрик молча указал ей на место рядом с собой. Мужчина был удивлен, что ее совсем не смущает тот факт, что он был на десять лет старше ее.

– Расскажи о своем прошлом. Все, что ты хочешь, чтобы осталось между нами, – прошептал он.

Она опустилась на сцену, прижимая к себе плюшевого зайку и записную книжку.

– Это дневник моей матери. Она умерла, когда я была совсем маленькой. С тех пор я чувствую, что все, что я делаю – это попытка понять ее, понять себя… Иногда мне кажется, что я живу не своей жизнью.

Ее голос дрогнул, когда мужчина внезапно протянул руку и дотронулся до ее запястья. Он долго смотрел на нее и ощущал странное тепло внутри. Ее откровение словно осветило часть его тьмы.

– Мы похожи, – тихо сказал он. – Но я здесь, чтобы предложить тебе сделку.

– Сделку?

– Забудем прошлое. Здесь и сейчас. Давай оставим это все здесь, в этом клубе, – он указал на свои вещи. Алекс посмотрела на них, затем перевела взгляд на свою записную книжку.

– Ты серьезно?

– Более чем.

В ее глазах сверкнуло сомнение, но затем она кивнула. Вместе они разожгли огонь в металлическом ведре, стоящем в углу сцены. В один момент мужчина бросил в пламя старую фотографию и браслет. Поколебавшись, вскоре девушка последовала его примеру, бросив в огонь дневник матери.

– Это… странно, – прошептала она, глядя на языки пламени. – Но я чувствую, что что-то изменилось. Мы друг друга почти не знаем, но совершаем такое и отпускаем прошлое…

В ответ Эрик лишь улыбнулся, глядя, как пламя отражается в ее глазах. Но внутри него все еще оставалась тьма. Он понимал, что это был только первый шаг. Возможно, она станет его спасением. Или… Его окончательной потерей.

– Мы только начали, Алекс, – сказал он, расплываясь в улыбке и протягивая руки. – У нас впереди много всего.

Она посмотрела на него, кивнула и приняла объятие. Простое дружеское объятие, которое объединило две ранимые души. В ее глазах загорелось то же пламя, что сейчас пожирало их прошлое.

*****

Вернувшись домой после встречи с девушкой, мужчина долго сидел у ноутбука. Личное общение оказалось гораздо сильнее, чем он ожидал. Ее открытость пробудила в нем противоречивые чувства. Впервые за долгое время он ощутил нечто похожее на тепло, но в глубине души знал: его тьма все еще была рядом, готовая поглотить все, что осмелится приблизиться.

Он проверил сообщения. Среди множества непрочитанных уведомлений всплыл ник «RainbowFlower».

«Эрик, ты был прав, – написала она. – Мы действительно чем-то похожи. Иногда мне кажется, что я тоже увязла в прошлом. Тебе когда-нибудь хотелось просто стереть все и начать заново?»

Он задумался, чувствуя, как ее слова отзываются внутри него.

«Постоянно, – ответил он. – Но прошлое не так просто отпустить. Для этого нужно что-то большее, нежели просто забыть и отпустить…»

Через несколько секунд пришел ответ:

«Ты говорил, что знаешь, как справляться с этим. Думаешь, мы могли бы встретиться?»

Увидев вопрос, Эрик улыбнулся. Это была возможность. Возможно, она поймет его еще глубже, чем Алекс.

«Конечно. Есть одно место, которое мне кажется правильным для таких разговоров».

Он предложил ей встретиться в старом парке неподалеку от клуба. Это место давно уже никто не посещал. Полуразрушенные карусели и покосившиеся скамейки, казалось, что они отражают часть его и ее внутреннего мира.

На встречу Сьюзан пришла в длинном светлом пальто с тонким шарфом, обвивающим шею. Ее голубые глаза были огромными и внимательными, словно она пыталась прочитать его с первого взгляда.

– Привет. Я почти не спала прошлой ночью, – призналась она, подходя ближе. – Почему-то мне кажется, что ты можешь помочь мне разобраться в себе. Ты прекрасный собеседник, который умеет выслушать и что-то посоветовать.

Эрик посмотрел на нее. Ее бледное лицо и темные круги под глазами напомнили ему того ребенка, которым он когда-то был.

– Привет! Да… Это место нам поможет, – сказал он, жестом указывая на скамейку под деревом.

Они сели. Долгое время никто из них не произносил ни слова, пока Сьюзан не вытащила из кармана небольшой амулет на шнурке.

– Это принадлежало моему брату. Он погиб много лет назад. Мне казалось, что если я сохраню это, то смогу сохранить часть его. Но сейчас я понимаю, что этот груз стал слишком тяжелым для меня. Я должна забыть и отпустить его, ведь там… где-то там он мучается, – девушка протянула амулет Эрику, словно доверяя ему свою боль.

– Ты хочешь освободиться от этого?

– Да. Но я не уверена, что смогу.

Внезапно мужчина наклонился к девушке. Его голос стал мягким, почти шепотом:

– Иногда, чтобы освободиться, нужно просто сделать шаг. Я могу помочь тебе, – Сьюзан медленно кивнула, а затем, следуя его примеру, они молча прошли к заросшему пруду в глубине парка. Лунный свет отражался в воде, создавая иллюзию другого мира.

– Давай, – сказал он, бросив в воду свой собственный талисман – кольцо, которое когда-то носил его отец. – Отпусти его…

Сжав амулет в руке, Сьюзан закусила губу, но в конечном итоге выбросила его в пруд. На ее лице появился легкий оттенок облегчения, но в глазах все еще блуждали тени сомнения.

– Как ты это делаешь? – внезапно спросила девушка, глядя на него. – Ты заставляешь меня чувствовать, что мне есть ради чего жить.

Эрик ничего не ответил. Ему нравилось, что она искала в нем спасение, но он знал, что сам не способен спасти себя. Когда оба еще немного погуляли, а вскоре попрощались и Сьюзан ушла, оставив его одного среди теней парка, мужчина снова почувствовал ту самую пропасть внутри себя. Она смотрела на него так, как никто не смотрел раньше. Но сможет ли он быть тем, кем она хочет его видеть?

Вернувшись домой, Эрик обнаружил новое сообщение от Николь.

«Здравствуй! Ты игнорируешь меня или как? Мы так и не встретились… И я чувствую, что ты скрываешь что-то особенное. Может, поделишься?»

Эрик медленно улыбнулся. Он знал, что это только начало. Мужчина провел остаток ночи, размышляя о том, как сильно изменились его отношения с тремя девушками. Каждая из них понимала его по-своему. С одной стороны, он видел в них способ заполнить свою внутреннюю пустоту. С другой – они пробуждали в нем что-то, что он старался подавить: надежду на спасение.

Сообщение от Николь долго не отпускало его. Ее прямота и загадочность манили. Несколько часов спустя он вновь открыл окно чата и начал набирать ответ:

«Привет! Прости… Кое-что случилось, не хотел расстраивать. Можем встретиться завтра. Точнее сегодня утром. И да… Ты права. У каждого есть что-то, что он скрывает. Иногда это делает нас сильнее, иногда разрушает. Ты готова узнать, что скрываю я?»

Ответ пришел почти мгновенно:

«Конечно…»

Он задумался. Николь была той, кто всегда оставался немного на расстоянии. Ее мировоззрение, обсуждения музыки, тонкие намеки на будущее… Он решил, что с ней все будет иначе.

«Давай, встретимся».

«Завтра—сегодня?»

«А почему нет? Но если ты покажешь мне свое любимое место в городе…»

*****