Капризная реликвия, или Как помочь призраку

Младшая сестра Элька, нынче замужняя дама Элина Петровская, проживала на Крестовском острове. Уютная двушка в новостройке встретила Влада вкусными запахами и радостной суматохой. И если с кофе и лимонным пирогом постаралась сестренка, то шум, в основном, создавали четвероногие обитатели этого дома. Не успел Влад войти в дверь, как в коридор наперегонки нагрянула греческая парочка. Ну, а как можно назвать живность со звучными именами Фенистокл и Спортузовий? Правда, для своих делалось послабление, и лис фенек благосклонно откликался на Феньку, а красавец-далматинец признавал, что имя Туз ему вполне подходит.

Пообнимавшись с Элькой, очень уютной и домашней в бирюзовом плюшевом спортивном костюме, и погладив крутившихся у ног зверей, Влад проследовал за смешно переваливающейся сестрой на кухню – большую, светлую с яркими пятнами оранжевых штор и веселых полотенец.

– Как там мой племянник, не хулиганит? – спросил он, кивнув на весьма приличный живот хозяйки.

– Сегодня всю ночь в футбол играл, похоже, – засмеялась та, ласково поглаживая предмет внимания будущего дяди. – Когда Лис в командировке, с ним вообще никакого сладу нет, господин начальник.

Лис, Элин муж, работал в «ТехноКоме» под непосредственным руководством самого Влада, и шпильку сестры он сейчас вполне оценил.

– Ладно, – притворно сурово проворчал он, – сделаю ему скидку на ваше беременное состояние. Пусть пока в Питере посидит, здесь тоже всегда работы хватает.

В благодарность брата чмокнули в макушку и поставили перед ним большую чашку кофе и тарелку, на которой исходил пряным цитрусовым ароматом солидный кусок пирога.

– Я сильно удивилась, когда ты позвонил, – вопросительно взглянув на гостя, Эля присела напротив. – Ведь чтобы ты оторвался от работы в середине дня, должно произойти что-то совсем уж экстраординарное.

– Так и есть, – задумчиво протянул старший Разницкий, делая первый глоток кофе и одобрительно кивая. – Помнишь твою встречу с туманной дамой?

Конечно, она помнила, и этот вопрос со стороны брата был чисто риторический. Возможно, именно благодаря той таинственной истории*, Влад достаточно спокойно воспринял и свое неожиданное приключение, произошедшее накануне.

*Все подробности про туманную даму, Эльку, Лиса, а также Фенистокла и Спортузовия можно прочитать в моей книге «Корабликовые истории».

Элина до сегодняшнего дня была первой и единственной в семье Разницких, кто непосредственно столкнулся с мистической стороной Санкт-Петербурга. А вот теперь, видимо, пришла очередь и старшего из их братско-сестринской троицы.

– Естественно, я помню, – ответила сестра, подтверждая правильность размышлений родственника. – А что это ты вдруг об этом решил заговорить? Опять будешь меня убеждать, что я страдала кратковременными галлюцинациями на фоне отсутствия личной жизни? – насмешливо подколола она, не удержавшись.

И она имела на это полное право – когда братья первый раз услышали от нее описание эпопеи общения с призраком фрейлины Анны Иоановны, реакция с их стороны была однозначной – они восприняли все, как удачную шутку, и долго ржали в два голоса над Элькиным рассказом, порекомендовав ей начать писать приключенческие романы. Но постепенно, выслушивая все новые и новые подробности, начали проникаться доверием к услышанному, хотя и с изрядной долей скептицизма. В итоге, сошлись на классической мудрости: «Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.».*

*У.Шекспир «Гамлет»

Не удивительно, что сегодняшний интерес старшего брата к этой теме весьма озадачил Элину.

– Я, кажется, вчера тоже познакомился с призраком, – не стал ходить вокруг да около Влад и, подняв глаза на сестру, увидел на ее лице настоящее изумление, сильно приправленное любопытством.

– Ты тоже встретил туманную даму? – затаив дыхание, спросила Элька.

– Можно сказать и так, – усмехнулся ее собеседник, – только совсем другую.

После чего подробно описал свои вчерашние похождения около затерянного фонтана на глухой аллее парка.

– Даже не знаю, что на это сказать, – потрясенная девушка покачала головой. – Мне надо выпить водички, срочно. А лучше – ромашкового чаю для успокоения нервов.

Сестра налила в свою чашку кипяток и бросила пакетик, от которого по кухне моментально поплыл приятный травяной аромат.

– Что-то подсказывает мне, – задумчиво подув на получившийся напиток, продолжила она, – эта история грозит обернуться настоящей драмой, и я совру, если скажу, что меня это не беспокоит. Может, – она настороженно взглянула на брата, – ты не будешь в это лезть?

Влад во многом был согласен со всем, что Эля говорила. Да, черт возьми, он и сам высказался бы точно так же, услышь нечто подобное, например, от Вовки! Но… Все дело в том, что сам он не хотел забывать эту историю. Слишком хорошо он помнил выражение отчаяния, исказившего тонкие черты прекрасного лица незнакомки. Его мужское «я» требовало защитить, помочь и вообще наказать всех врагов, которые посмели обидеть эту страдающую девочку.

– Я не могу, – буркнул он, упрямо сдвинув брови.

Увидев это выражение лица, госпожа Петровская четко поняла, что спорить бесполезно. Слишком хорошо она помнила, где уже видела такое же – в зеркале, когда родственники убеждали ее в чем-то, с чем она была категорически не согласна.

– Но что ты можешь сейчас предпринять с такими скудными данными? – тяжело вздохнув и смиряясь с неизбежным, спросила она.

– Пока не знаю, – покачал головой гость, и вдруг встрепенулся, – слушай, а помнишь, у тебя был альбом с модными туалетами разных эпох? По ним можно достаточно точно определить время жизни моей призрачной подруги. Конечно, у меня есть догадки, но хотелось бы удостовериться.

– Да, конечно, – подтвердила хозяйка, поднимаясь на ноги, – сейчас найду. А ты, пока я буду искать, посмотри, какую прелесть подарил мне Лис перед отъездом.

Проговорив это, Эля потянула с холодильника и положила мужчине на колени большую красочную книгу «Шедевры Третьяковской галереи», после чего вышла из кухни. Влад начал задумчиво перелистывать плотные страницы, вспоминая, как маменька пыталась им с братом привить интерес к искусству. Но что его самого, что Вовку, в отличие от сестры, мало интересовали произведения живописи, даже самые знаменитые – вся информация влетала в одно ухо и моментально вылетала в другое, абсолютно не задерживаясь в памяти. Поэтому сейчас картины в книге для него были совершенно незнакомой территорией.

И вдруг, перевернув очередной лист, Разницкий застыл, как громом пораженный – там, на картине, была она. Ну, или кто-то очень похожий.

– Элька, – завопил он так, что Туз с Фенькой с испуга поддержали его, кто лаем, а кто визгом, – я ее нашел!

Элина, притопавшая на зов с максимально возможной для нее сейчас скоростью, застала брата в состоянии лихорадочного возбуждения. Он широкими шагами мерил кухню, каждый раз задерживаясь у стола, на котором лежала раскрытая книга, потом запускал руки в волосы, от чего те стояли дыбом, придавая мужчине слегка диковатый вид. Да еще эти горевшие азартом глаза добавляли красок ситуации.

– Хорош! – оценила Эля состояние Влада. – Хоть сейчас на броневик с речью о захвате Зимнего!

– Ты что, не понимаешь?! – с воодушевлением воскликнул тот. – Вероятность, что я увижу эту картину – один к миллиону!

Элька, не в силах бороться с любопытством, отодвинула пребывающего в экстазе братца с прохода и подошла, наконец, к альбому, в котором так необыкновенно вовремя обнаружился, весьма полезный в сложившихся обстоятельствах, шедевр.

– Боровиковский «Портрет Лопухиной»? – оживленно отметила она, с удовольствием разглядывая одно из своих любимых произведений русской живописи. – Ты уверен, что это она? Портрет написан в 1797 году, а ты говорил, что она выглядела, как девушка начала двадцатого.

– Вот для этого я и попросил у тебя «Историю женского костюма». А вдруг я ошибся? Но одета она, действительно, была совсем иначе. А вот лицо – практически один в один.

– Сейчас, – девушка направилась вновь в другую комнату, – ты так заорал, что я со страху все уронила. Как раз нашла перед твоим тарзаньим кличем.

Через минуту брат и сестра сидели рядышком и старательно рассматривали черно-белые иллюстрации в толстенном томе.

– Вот, очень похоже, – ткнул, наконец, пальцем Влад в одну из фотографий, подпись к которой гласила: «Платье для малых выходов и прогулок», 1910 год. – И прическа, кстати, тоже аналогичная, – девушка на изображении находилась практически спиной к зрителю, и высокий пучок был отлично виден.

– Ну, вот кое-что мы уже и знаем о твоей таинственной подруге, – подвела итог научным изысканиям Эля, – она явно имеет отношение к роду Лопухиных и жила в 1900-х годах.

Влад упруго вскочил на ноги и направился к выходу, но был остановлен насмешливым:

– Надеюсь, ты не собираешься бежать в этот парк прямо сейчас? Уже, вообще-то, девятый час. Еще не хватало по темноте там шарахаться, да еще и с призраком на пару.

Влад с удивлением глянул в окно, где, действительно, уже было практически темно.

– И вообще, оставайся-ка ты лучше сегодня у меня, – сурово потребовала хозяйка, – мне так спокойнее будет. Ты же не хочешь волновать беременную сестру? – ехидно добавила она, пресекая все возможные возражения.

– Манипуляторша, – проворчал мужчина, но скорее для порядка, нежели по-настоящему сердито, – будь по-твоему. Заодно и со Спортузовием погуляю, тебе тоже нечего в это время на улице делать.

Далматинец, услышав заветное слово, моментально нарисовался в дверях кухни, бешено крутя хвостом и сжимая в зубах поводок. Вот кто никогда не откладывал в долгий ящик то, что хотелось сделать прямо сейчас.

Утром, насладившись в кои-то веки домашним завтраком, который приготовил не он сам, Влад активно собирался в прихожей. Провожающие его обитатели гостеприимной квартиры все втроем внимательно наблюдали за его сборами. Фенька рвался еще и поучаствовать в процессе, но брат с сестрой были категорически против – вытаскивать верещащего лиса из рюкзака никто из них не горел желанием. Поэтому фенек обиженно пыхтел на руках у Эльки. Зато Туз улыбался во всю пасть и стучал хвостом по полу.

– Держи меня, пожалуйста, в курсе, – попросила Элина, готовясь закрыть за старшим братом дверь.

Клятвенно пообещав требуемое, Разницкий резво побежал вниз по лестнице, не заморачиваясь вызовом лифта. Ждать вечера он не собирался. Азарт поиска и желание вновь увидеть свою незнакомку требовали немедленных действий. Поэтому уже через пару минут внедорожник цвета мокрого асфальта влился в утренний поток машин, а его хозяин, чувствуя себя нетерпеливым мальчишкой перед первым свиданием и посмеиваясь сам над собой, уверенно рулил в сторону еще до недавнего времени абсолютно ему не известного парка, так неожиданно оказавшегося самым интересным местом в родном городе.

Завидев знакомые кованые ворота, Влад быстро припарковался и выскочил из машины, на ходу застегивая молнию куртки, после чего быстрым широким шагом направился по знакомой аллее. Погода сегодня благоприятствовала всяческим прогулкам, желтые листья, медленно кружась, падали на дорожку, создавая ощущение яркости.

Уже заметив впереди белую статую фонтана, Разницкий затормозил – ему стало не по себе от внезапно пришедшей мысли – вот сейчас он выйдет на то самое место встречи, и там никого не будет. Мужчина с неприятным холодком внутри представил, как он стоит пять минут, десять, и ничего. Проходит полчаса, потом час… Живое воображение нарисовало печальную картину, как директор «ТехноКома», съежившись и набросив на голову капюшон, сидит на лавочке, ожидая свою призрачную подругу, а вокруг сгущаются осенние сумерки, и никто так и не приходит. «Зато наутро можно будет смело ехать сдаваться в ближайший дурдом, куда меня примут с распростертыми объятиями, когда я начну в красках описывать, как познакомился с призраком красавицы, а на втором свидании она меня продинамила, и у меня случилась от этого психологическая травма», – с невеселым смешком проговорил про себя Влад.

Однако, и дальше топтаться на одном месте было уже реально нелепо, и мужчина решительно направился вперед. Подойдя вплотную к фонтану, он огляделся по сторонам и с усмешкой подумал, что все очень похоже на его воображаемую историю. Но накрутить себя по-настоящему директор «ТехноКома» не успел.

– Вы и правда пришли, – раздался рядом тихий мелодичный голос, – я Вам так благодарна.

Резко развернувшись, Разницкий с необычным для себя трепетом стал вглядываться в тонкие черты лица своей таинственной незнакомки. Она слегка улыбалась, и во взгляде мягко светилась настоящая признательность.

– Боюсь, – слегка охрипшим от волнения голосом начал Влад, – что особо ничем я Вас порадовать не сумею.

– Даже то, что Вы просто сдержали свое слово и вернулись, очень много значит для меня, – девушка взволнованно стиснула ладони перед собой, – но что-то Вы все-таки узнали? – с робкой надеждой зацепилась она за скрытый смысл слов собеседника.

Влад утвердительно кивнул и достал из кармана телефон.

– Дааа, – задумчиво протянул он, забивая в поисковую строку название столь потрясшей его картины, – я нашел портрет, на котором изображена дама, очень похожая на Вас. Вот, взгляните, – мужчина повернул экран, на котором высветился шедевр Боровиковского.

– Кто это? – прошептала пленница парка, с огромным вниманием рассматривая изображение.

– Это Мария Лопухина.

Не успел Разницкий произнести эти слова, как его собеседница вскрикнула и даже отшатнулась, не в силах справиться с волнением.

– Лопухина…, – повторила она, поднимая на Влада заблестевшие от слез глаза. – Лопухина, – еще раз прошептали побледневшие губы, чтобы через секунду уже уверенно заявить:

– Да, абсолютно точно, да! Это моя фамилия. Я Анна Лопухина, – неверяще прошептала уже не незнакомка, потрясенно глядя на замершего перед ней в таком же шоке мужчину.

Не в силах стоять на месте, девушка всплеснула руками и закружилась, подняв счастливое лицо к светло-серому осеннему небу. Разницкий, потрясенный до глубины души, смотрел на происходящее перед ним, а в голове билась возбужденная мысль: «С ума сойти! Сработало! А я и не надеялся на такую удачу!».

Внезапно Анна остановилась и виновато взглянула на собеседника:

– Правда, это моя девичья фамилия. А вот какая по мужу, я, увы, абсолютно не представляю. Как стена какая-то встает, как только я пытаюсь вспомнить.

– Не торопитесь, – попытался утешить девушку мужчина. – Возможно, нужно больше времени, чтобы память начала включаться активнее.

– Может быть, – задумчиво протянула представительница династии Лопухиных, – но мне кажется, что дело не в этом.

– Не в этом? – заинтересованно переспросил директор «ТехноКома». – А в чем тогда?

– Просто моя фамилия напрямую связана с тем, почему я не могу окончательно покинуть этот мир, – прошептала Анна.

При этих словах сильный порыв ветра, неожиданный в это тихое утро, зло завывая в кронах застонавших деревьев, пронесся по замершей аллее. Подхватив ворох лежащих около бордюра листьев, он закрутил их, подбрасывая в воздух, а затем метнул в застывшего от тревожного предчувствия Влада. Осыпав побледневшего мужчину мягким дождем, листья вновь оказались на земле, где и замерли в неподвижности, так как в парке вновь воцарился полный штиль.

– Уф, – осторожно выдохнул Разницкий, неловко усмехаясь и стряхивая с плеча задержавшуюся там кленовую красно-желтую лапку, – это было сильно. И что все это значит? – поинтересовался он у собеседницы, которая, похоже, тоже не ожидала такой реакции окружающего мира на свои слова.

– Видимо, мы на правильном пути, – нервно засмеялась в ответ Анна.

– Так Вы теперь знаете, что держит Вас тут? – задавать этот вопрос было страшно, но Влад решился, ибо отступать теперь уже было вот совсем не комильфо, как сказала бы его бабушка.

– Да, – уверенно кивнула девушка. – Я не выполнила клятву, данную матушке. Я целовала крест в том, что передам своему старшему ребенку нашу семейную реликвию – браслет. Но почему-то не смогла этого сделать.