Корабликовые истории

Нечасто мне удавалось вести экскурсии в такой вдохновляющей атмосфере и для столь вовлеченного слушателя. Да еще и туман, который и не думал рассеиваться, создавал иллюзию уединения и таинственности, а уж когда мы вышли на просторы Невы, и свежий ветер с Финского залива начал бросать нам в лицо брызги, меня, что называется, понесло.

Я вспоминала какие-то детали, настолько интересные, но редко всплывающие в экскурсионных программах из-за своего чисто бытового применения, что об этом говорят только студентам исторического факультета, так сказать, для общего развития. Вот не думала я, что вообще это помню! Например, что стены Михайловского замка обязаны своим цветом перчатке, соскользнувшей с руки Анны Лопухиной, фаворитки Павла I.

– Женщины часто играли ведущую роль в политической жизни Петербурга, – усмехнувшись, прокомментировала мои слова гостья.

А уж сколько в моей голове оказалось стихов, посвященных любому состоянию Северной столицы, так это же уму не постижимо! И они буквально сыпались с моего языка, к явному удовольствию сидящей напротив женщины.

И спектральный высверк башни золотой*Серый день… Серы небо и природа. Помрачневшие мосты и деревца. Сквозь туманную ощеристость Синода Проступает лик усталого Творца. В этой серости, – туманной и угрюмой, В этом флере, – полуясном и слепом, Оживают неподвижные фигуры С ненавязчивым загадочным лицом. Оживают много видевшие храмы Отдаленным перезвоном в час глухой, Легкий шум волны о мраморную раму

*Отрывок из стихотворения «Серый Петербург» Поэта Из Петербурга.

Дворцовый мост, Университетская набережная, грифоны и сфинксы… Я рассказывала и рассказывала, не замечая, как летит время, ориентируясь только на проплывающие по берегам прекрасные памятники моего города. Тем неожиданнее была просьба моей визави высадить ее около Сенатской площади. Как так? Ведь, вроде обычно всегда конец экскурсии там же, где и начало? Ей не понравилось? Надоело? Я почувствовала, как мой голос начал срываться, а на глаза навернулись слезы. Но… Я же так старалась! Я же, можно сказать, всю душу вложила в нашу экскурсию! И, похоже, перестаралась.

Но желание пожалеть себя, такую несчастную и недооцененную, демонстрировать явно не стоило. Я, вообще-то, на работе. И передо мной клиентка, причем класса ВИП, а не моя любимая тетушка или бабушкина подруга, перед которыми можно обиженно дуть губы. Так, Элька, будь профессионалом. Собралась и продолжила улыбаться. Однако я недооценила наблюдательности своей гостьи. Когда катер пришвартовался к пристани, она не стала торопиться выскакивать из катера и бежать по своим делам. Внимательно посмотрев на меня, женщина улыбнулась и произнесла:

– Зря ты расстроилась, девочка. Ты смогла задеть мои чувства, а это, поверь, немногим удается. Вот видишь, я даже решила с государем пообщаться, чего уже давно не делала.

Меня несколько удивила эта фраза. Хотя, если подумать… Наверное, ей захотелось поближе посмотреть на Медного всадника. Видимо, дама действительно давно не погружалась в историю Питера, скорее всего – на работе завал, и вот, наконец, смогла выбрать время для своего хобби. Да и я не подкачала. Ухх! Вот это мне комплимент отвесили! Губы сами собой расплылись в улыбке, и я с благодарностью посмотрела на свою клиентку.

– Ну вот, совсем другое дело, – удовлетворенно хмыкнула женщина, поднимаясь на ноги, – с такими сияющими глазами можно и личную жизнь устраивать.

– Да ну, где ж ее возьмешь, личную жизнь, – буркнула под нос я, трезво оценивая свои возможности в этом направлении.

– А вот это ты зря, – усмехнулась моя собеседница, – она, между прочим, уже совсем рядом. Если не упустишь и поймешь, кто это – будет тебе счастье.

– Ой, – махнула я рукой, – да это все понятно, что главное – узнать и не пропустить. Только, судя по статистике разводов, вероятность правильного выбора стремится к нулю.

– А потому что они знаки читать не умеют, – печально вздохнула дама, – но ты-то точно их отследить сможешь. Абсолютно однозначно они на твоего человека укажут.

Мне стало как-то не по себе. Уж слишком уверенно говорила женщина. И туман как-то снова сгущаться начал. Вон она на расстоянии метра от меня, а черты лица четко рассмотреть не могу.

– И что же это за знаки? – любопытство все-таки победило безотчетную тревогу.

– А про них написал тот же, кто и нашего государя-императора, что на этой площади стоит, прославил. К сожалению, первый, как вы сейчас выражаетесь, пользователь этой информацией правильно воспользоваться не сумел. Но в тебя я верю.

Полюбовавшись на мой открытый от удивления рот, моя очень странная клиентка повернулась ко мне спиной и плавно направилась к сходням. Из-за тумана мне казалось, что она просто парит над землей. Раз – и она уже на пристани. Еще пара мгновений, и фигура в старинном платье растворяется в белом сумраке.

В другое время я бы непременно поломала голову о необычных оптических явлениях, вызванных Питерским туманом, но сейчас мои мысли были заняты загадкой, загаданной мне напоследок ВИП-гостьей.

– Тот же, кто и нашего государя-императора, что на этой площади стоит, прославил, – задумчиво повторила я слова, твердо врезавшиеся в память. – Так, Медный всадник… Медный всадник… Ну, конечно, – хлопнула я себя по лбу, даже покачнувшись от этого, потому что катер вновь отшвартовался и, прибавив скорость, отправился вверх по Неве к месту начала нашего маршрута. – Пушкин!

Обрадовавшись разгадке первой части головоломки, я усиленно принялась размышлять дальше.

– Про них… То есть их несколько… Первый пользователь не смог правильно распорядиться… Два или три знака… О господи…, – прошептала я, чувствуя, как мурашки побежали по спине от возникшей догадки. – Три карты… Тройка, семерка, туз… Мамочки, куда я умудрилась вляпаться?

За размышлениями, в которых я то поднималась чуть ли не в эйфорию от осознания, что могу совершенно точно найти того самого, то падая в пропасть неуверенности и страха – ведь судьба Германа была очень незавидной, и не хотелось кончить так же печально, я не заметила, как наш кораблик уже прекратил движение.

…– Элина, просыпайся! – услышала я смутно знакомый голос, сопровождаемый тряской за плечо.

Открыв глаза, я с недоумением уставилась на склонившегося надо мной капитана моего сегодняшнего экскурсионного судна.

– Ой, – единственное, что могла пролепетать я, непонимающе глядя в насмешливое лицо мужчины.

– Выспалась? – по-доброму усмехнулся тот. – Ну и хорошо, можешь домой двигать, наш клиент позвонил и от экскурсии отказался. Погода ему, видите ли, неподходящая. Но тут я его понимаю, в такой туман, да на воде не слишком-то уютно, да и рассмотреть все как следует не удастся. Так что на сегодня отбой.

– А… Как же… Но я…, – мне никак не удавалось совместить в голове все произошедшее.

– Да и я, честно говоря, рад, что не поплыли мы сегодня никуда. Вот честно, не люблю я отсюда отчаливать. Нехорошее место. Все время кажется, что кто-то наблюдает и в спину смотрит, – продолжал откровенничать мужчина, непроизвольно поежившись. – Вот ты не поверишь, несколько раз сегодня во время ожидания клиента мне казалось, что какая-то дама в старинном платье за туманом мелькает. Так и лезли в голову истории про Анну Иоановну и ее фрейлин, что якобы до сих пор любят по Летнему саду прогуливаться.

Ой, мамочки, что-то мне стало совсем неуютно! Задерживаться тут больше не имело смысла, и я, подхватив сумку, подскочила с места, готовая как можно быстрее бежать отсюда, чтобы потом, в тишине и спокойствии родной комнаты обдумать все, что сегодня со мной случилось. Капитан помог мне подняться на пристань, затем мы с ним быстрым шагом преодолели Михайловский садик и, церемонно распрощавшись на Итальянской, разошлись в разные стороны.

На удивление, пока я бежала к станции метро около Гостиного двора, туман потихоньку начал рассеиваться, а когда вышла из перехода на родной Петроградской – уже вовсю светило солнышко и ничего не напоминало о том, что полдня питерцы чувствовали себя как слепые кроты, не видящие дальше вытянутой руки. Дома в такую погоду сидеть не хотелось, да и отчитываться перед своими родными о сегодняшнем дне – тоже. Мне хотелось побыть в одиночестве и, наконец, спокойно проанализировать все то, что со мной приключилось. Поэтому я направилась в замечательное, любимое с детства место, отлично подходящее для этого – Ботанический сад.

Выбрав тихую аллейку, я устроилась на лавочке и стала старательно вспоминать все то, что мне казалось важным в моем то ли сне, то ли в странной реальности. Кто была та дама? Почему она вообще решила пообщаться со мной? Стоит ли верить ее словам о знаках, которые якобы позволят мне наладить мою личную жизнь? И если первые два вопроса были просто данью любопытству, то вот последний был, действительно, серьезным. Отмахиваться от произошедшего, как от ерунды или галлюцинации, навеянной туманом, я не собиралась. Слишком хорошо я знала историю родного города, в которой часто встречались необъяснимые и мистические моменты, чтобы отнестись к этому так легкомысленно. А значит…

Допустим, моя догадка верна, и «тройка», «семерка», «туз» – это моя выигрышная комбинация. Но где я могу их увидеть? Может, стоит записаться в какой-нибудь покерный клуб? А у нас, вообще, есть в городе что-то подобное? Или съездить в Сочи? Там, вроде, есть легальные казино. Как-то до сегодняшнего дня в сферу моих интересов игра в карты вообще не входила. Н-да…

Однако что-то мне подсказывало, что эти размышления – слишком «в лоб», и таинственная дама имела в виду что-то другое. Но вот что? Я крутила в голове и так, и этак, но ничего путного не складывалось. Он спортсмен и носит на футболке номер три или семь? Но причем тут туз? Номер дома и номер квартиры на Тузовой улице или в переулке Четырех тузов?

Географическая версия меня заинтересовала, и я полезла в вездесущий Яндекс. Но увы, что-то похожее было только в городе Новокузнецк, и то там меня ожидала улица Тузовского, а это, согласитесь, не совсем то. Правда, была еще гора Тузовская где-то в центре Камчатки, но этот вариант я решила оставить на самый крайний случай, потому что во-первых – далеко, а во-вторых, убей, не понимаю, как к ней прилепить три и семь.

Застонав от ощущений собственного бессилия и тугодумности, я закрыла глаза и откинулась на деревянную спинку уличного диванчика. Посидев так несколько минут, я распахнула глаза и неожиданно встретилась с внимательным взглядом голубя, устроившегося на асфальте в шаге от меня. Птица крутила головой, разглядывая меня то левым, то правым глазом, явно оценивая увиденное на предмет получения возможной кормежки.

– Нет у меня ничего, – вынуждена я была разочаровать крылатого попрошайку. – И вообще, сейчас лето, еды и так полно, нечего клянчить.

В голубиных глазах отразилось искреннее удивление и даже обида на такую бестолковую меня. Местный житель гордо отвернулся, сделал два решительных шага прочь от скамейки, но затем остановился и оглянулся, видимо давая мне последний шанс одуматься и заплатить продуктовый налог. Поняв по моему суровому взгляду, что моя глупость неисправима и терять с такой бестолковой девицей время – напрасный труд, голубь расправил крылья и улетел, видимо, направившись на поиски кого-то более готового понять тонкую голубиную душу. А я вновь принялась думать.

И вдруг меня осенила замечательная идея. Как она мне сразу в голову не пришла? Вот вечно я стремлюсь все усложнять! Ему тридцать семь лет и его фамилия Тузов! Ура! Мне захотелось вскочить и начать прыгать вокруг скамейки, как восторженной пятикласснице, которой неожиданно подарили вожделенную Барби самого модного образа, типа Одиль. Но появление в конце аллейки семьи с двумя детьми отрезвило меня, позволило слегка прийти в себя и вспомнить, что дело, вообще-то, серьезное. И одна рабочая версия – это, конечно, хорошо, но не стоит останавливаться на достигнутом.

От этой разумной мысли меня отвлек телефон – мама жаждала пообщаться с единственной дочкой, и я, естественно, не могла не ответить:

– Да, мамуль.

– Эличка, ты уже закончила работу? – зажурчал родной голос в трубке, и это сразу заставило меня насторожиться – уж слишком сахарно он звучал.

– Практически, да, – ответила я осторожно, чтобы на всякий случай иметь пути к отступлению.

– Отлично! – воодушевилась родительница. – А мы с тетей Агатой тебя ждем.

– А…, – начала я судорожно размышлять, чем грозит мне этот визит, потому что было у меня одно нехорошее предположение.

– И слушать ничего не хочу, – сурово заявила мама, махом считавшая мое настроение улизнуть. – Ждем.

Трубка с той стороны была повешена, а мне не оставалось ничего другого, как плестись домой. Надо сказать, что дурное предчувствие меня не обмануло. Тетя Агата явилась не одна. В гостиной за богато накрытым чайным столом напротив моих родственниц сидел какой-то прилизанный молодой человек в деловом костюме. Услышав мои шаги, он вскочил на ноги, оказавшись высоким и тощим, чем-то похожим на куклу-марионетку, которые были очень популярны в уличных представлениях восемнадцатого века.

– А вот и наша Эличка, – пропела тетя Агата, ласково улыбаясь парню и делая строгие глаза мне. – А этот замечательный молодой человек – Костя, помнишь, я про него рассказывала?

Мне ничего не оставалось, как подтвердить, что да, рассказывала.

– Представляешь, – вдохновенно вещала тетя, решившая, что достоинства своего протеже стоит подчеркнуть еще раз, – у него свой кабинет в Лахта-Центре!

Костя приосанился и важно закивал.

– А ты знаешь, что чем ближе номер кабинета к единице, тем более высокую должность занимает сотрудник в иерархии подразделения? – решила поиграть в интригу папина сестра.

Вежливость требовала от меня уточнить, так как именно этого от меня, похоже, и ждали:

– Константин, и какой номер у Вашего кабинета?

Ответ прозвучал, как гром среди ясного неба:

– Тридцать седьмой.

Та-дам! Вот это я попала!