Путь израильского наёмника

Глава 8

Если посмотреть на военный джип с близи, то он кажется большим и страшным. Отходишь от него и вот он уже ничуточки не пугает. Такой себе ощетинившийся ёжик с антеннами, заклёпками, бронёй и узенькими окошками. А вот если посмотреть на джип со спутника, как это делает сейчас девчонка-регулятор, то видно и нас: таких маленьких, одинаково одетых человечков и большую черепаху. Мы крутимся возле неё, боимся отойти от её брони. Она действительно прикрывает нас даже здесь на рынке.

Спешащие в толпе люди оборачиваются на нас. Разные люди с покупками и без. Некоторые просто идут, а некоторые в широких шляпах или бобровых шапках стоят и сморят на нас. Мы махаем им руками, мол проходи, не делайте мне тут кина. Кричат зазывалы, перекрикивая один другого. Так делали их отцы и деды, так будут торговать и они, пока их дети не примут эстафету став торговцами на восточном рынке. Чего тут только нет и пряности, и оливки, и фрукты, и орехи разных видов. Помидоры, арбузы, огурцы и сладости – всё перемешано в одном блюде под названием иерусалимский базар.

На первый взгляд все люди одинаковые. Но нет, все разные. А особенно отличаются европейцы от восточных людей. Мы носим одежду, под которой скрываем наше тело и показываем только любимому или любимой. Для европейцев есть ещё пляж. Там мы отдаём нашу кожу огромной микро грили с её многочисленными солнечными лучами. Она включается богом с 5 утра и выключается только ночью. А потом перед зеркалом некоторые рассматривают, достаточно ли они поджарились, и не набрали ли лишние килограммы от съеденного гамбургера. Мир тела правит нами. Порой мы теряем истинные ценности и находим искусственные. Например, в силиконе, которым стараются изменить своё тело.

Здесь же, в этом мире Израиля и Палестины, в мире вечной войны арабов и иудеев всё намного проще. Нет силикона, а есть верность. И ещё есть много табу для женщины. Жена верна своему мужу, а если нет, то её просто закидывают камнями. Дикость конечно ужасная. Но так устроен этот мир и мы, приехавшие сюда, не вправе менять традиции. Жизнь вокруг течёт медленно, как и тысячи лет тому назад. И солнце то же и пустыня та же. Когда Лондон был деревушкой полной крестьян и грязных свиней – Иерусалим был городом древних цивилизаций. Восток он тонок как нить, и как нить, натянутая над огнём, непрочен.

Пришло время зла и красивая девушка может легко взорвать себя в толпе. Она становится шахидкой. Милый ангел, наполненный взрывчаткой и кем-то хорошо сагитированный, взрывается в толпе. Зачем? Наверное, мстит кому-то за любовь, или может быть просто мстит всем людям за то, что не услышали её крика. Одетые в чёрные паранджи они везде. И как их отличить от мирных девушек я не знаю. Не будешь же ты каждой под юбку заглядывать. Порой они ужасно толсты, а порой очень даже красивы и милы. Да только не видать ничего. Всё эта чёрная ткань от пяток до ушей.

Вот так стоим мы возле джипа, а вокруг красавицы ходят мирные, приветливые.

– Интересно, а она мне улыбнулась?

– Кто?

– Вон та, худенькая.

– Илия, тебе вон та улыбнулась.

– Которая из них?

– Вон та, что толстенькая.

– Фу, какая гадость.

– Зато верная будет. Кто же на такое позарится?

– Влад, прекрати. Это не хорошо, вот так о женщинах.

– А как можно?

– Ну вот, например: бутон прекрасной розы.

– Ага, а ещё?

– Капелька росинки.

– А ещё?

– Я что вам справочник? Устроили мне тут что, где, когда.

– Ну, всё-таки, Илия. Как ты ещё женщину называешь? Ты же грузин. У вас там в горах женщина священна.

– Она, Влад, и тут и везде священна.

– Ну, всё-таки, Илия?

– Ну, поклонение беспрекословно.

– Рабство что ли?

– Нет, Андрей. И прекрати смеяться. У нас к женщине особое отношение. Как к звезде, которая горит и не погаснет, пока ты не закроешь глаза. А открываешь их, когда чувствуешь прикосновение губ и нежных рук. Когда тебя касается дыхание…

– Орбит.

– Что, орбит?

– Ну, свежее дыхание.

– Дурак вы, ваше благородие Андрей.

– Влад, он обзывается.

– Правильно делает.

– Двое на одного, да?

– Ты Андрей используешь женщин как одноразовые станки.

– «Жилет», лучше для мужчины нет. Попользовался и в мусорник.

– Ага, смотри, чтобы этот «Жилет» в порыве мести не отрезал твоё имущество, так бережно хранимое.

– Зачем, Илия?

– Ну, а как же тебе ещё отомстить?

– За неверность?

– Ну да.

– Глупые вы. Это слово секс… Что может быть слаще?

– Любовь, Андрей. Слушай Илию и молчи. Давай, Илия, рассказывай.

– Порой, когда спускаешься с гор…

– За солью… Ай, Влад, за что ты мне подзатыльник влепил?

– Сам знаешь. Продолжай, Илия.

– Ну вот, когда спускаешься с гор по тропинке…

– За солью… Всё, всё молчу.

– Илия прости, он больше так не будет. Ведь, правда, же?

– Ну да, не буду. Чуть голову мне не оторвал своими нежными ручищами.

– Молчи, Андрей. Мужчины не плачут.

– Ага, боятся что тушь с ресниц потечёт.

– Илия, так что там дальше?

– Так вот, спускаешься вниз по тропе к ручью, а там красавица: тонкая как газель, с глазами цвета ночи и волосами буйными как Ингури. Она берет кувшин полный воды и несёт к себе домой. Ты подбегаешь…

– И в кусты.

– Влад, держи меня.

– Всё, всё, Илия, молчу. А то если от тебя по морде получу, то подвиг с бланшем совершу.

– Андрей, у вас в семье несчастные случаи были?

– Нет, Влад.

– Будут, если не помолчишь. Илия, так что кувшин? Ты помогаешь ей нести до самого до дома, а дальше?

– Уходишь.

– Что и никаких 50 долларов за доставку? Ну, или дай тётенька чаю попить? Или, по крайней мере, на чай? Ай, Влад! Забери от меня этого, с руками Кинг Конга.

– А оно мне это надо?

– Влад, это дедовщина.

– Молчи, на нас уже пальцами тыкают. Кстати, Илия, та что тебе понравилась, идёт сюда. Прекратить разговоры. Что у неё под паранджой? Быстро идёт. Как бы, Андрей, чего не случилось.

– Есть. Я остановлю её. Стой! Влад, она не слушает.

– Подыми автомат в её сторону.

– Что-то слишком быстро идёт.

– Командир, приказ!

– Андрей, подыми ствол! Замерли.

– Ой, сейчас от нас останется одно название. И никто не узнает где могилка твоя…

– Андрей, отставить песню! Илия, отставить выстрел! И не паниковать. Стоять, смотреть и улыбаться.

– Влад, она чёто нездоровое хочет сделать.

– Илия, отставить! Стоять!

– Поздно, Влад!

– Да не лежи ты на ней, раздавишь!

– Вот она реальная действительность. Тут только что нам рассказывал о кувшине, о газели а сам… Да не заламывай ей так руки! Это у тебя по лёгкому, а для неё сейчас всё закончится поломанными костями.

– Андрей, заткнись.

– Молчу.

– Илия, проверь теудат-зеут[13]. Что она сказала, Андрей?

– Она говорит на арабском, что Илия ей понравился.

– Вот язык! Запутаться можно в согласных звуках. Илия, отпусти её и помоги подняться. Уже всю обшарил? Что при ней?

– Вот, сумочка.

– А в ней?

– Как и у всех – косметика.

– Чёрт! Извинись перед дамой и отпусти.

– Простите, мадемуазель!

– Что-то не так. Почему она вдруг стала убегать?

– Ну, понятное дело. Гора поклонилась хрупкой женщине и та побежала.

– Интересно, чего она действительно хотела?

– Илия, посмотри: кошелёк на месте?

– Чёрт, вот бестия! Сейчас я её…

– Отставить! Не злись. Пусть празднует победу над солдатом Израильской армии. Опять победила красота, а воин проиграл. Пусть так и будет всю жизнь, и мир тогда станет ярче. Не нервничай, Илия. Куплю я тебе твой фалафель[14].

– И гамбургер?

– И гамбургер в Макдональдсе. И всё-таки она прекрасна…

– Кто? Арабка, что так хитро спёрла кошелёк?

– Ну, да. Вот так они и правят нами, женщины в одежде и без, потому как они прекрасны.

Глава 9

Босая нога осторожно коснулась холодного пола. Я еле поднимаюсь. Где-то должны быть ботинки, а в них надоевший песок вчерашнего дня. Форма. Черт, я не разделся вчера. Так и шлёпнулся спать. Вот это я устал! Знаменитый на всю нашу комнату таракан Борька тут же бросился наутёк. Жирный такой, откормленный свежими крошками от гамбургера, он не нуждается в моём приветствии. Сам знает – утро наступило. Теперь главное чтобы на него никто не наступил. А то противный хруст прилипнет к ушам на целый день. У нас тараканы ого какие, с пол ладони. Сквозь пелену сна вижу рядом на столе обёртку. На ней зелёным написано много-много слов «Макдональдс». Фу, какая гадость эти гамбургеры. И, как я их вчера мог есть? А может это и не я? Во рту будто стадо слонов, извиняюсь за пикантные подробности, одновременно опорожнилось. Левая нога ползает по полу в поиске ботинка. Правая свой уже нашла, и попала с точностью выстрела снайперской винтовки. Но вставать не хочет. Рука лениво помогает левой ноге. Шарит по полу и, наконец, вытаскивает из-под койки ботинок красного цвета.

– Черт! Яркое солнце, а не могло бы ты немного погаснуть. Стухни, тебе говорю! Что, не видишь? Плохо мне!

Сил нет вообще. Встаю. Шаркаю по комнате от кровати к столу. Попа находит опору на стеле и аккуратненько присаживает меня, своего хозяина. Не хочется шевелиться вообще. Глаза закрываются, закрываются, закрываются. Голова опускается, опускается, опускается. Боже, вот это ночка выдалась!

Я говорил Илие не надо трогать проституток. А он: «давай, давай.

А вдруг там террористы». Ага, там только бедуин старый, да выстрел в воздух. Вот я песка наелся, упав с перепуга. Грузин же молодец! Очередью из трахтамата своего всех к земле положил.

– Ну и че сними делать теперь? В машину их много.

– Будем ждать помощи.

– Мальчики, отпустите нас!

– Ага! Вот так разогнались тебе Бен Ладан. Да, да, ты, с бородой. Сколько было раз велено не водить никого? Теперь должны тут сидеть из-за тебя. Илия престань их обыскивать. Посмотри на себя! Ну, ей богу, картина Репина кот и сметана.

– Влад, кто такой Репин?

– Ну, ты Илия даёшь!

– Мальчики, отпустите нас!

– Тише, девчонки. Сейчас всех отпустят. Прилетят и отпустят. Бен Ладан, ты чего ночью то попёр? Не мог днём границу перейти?

Ведь знаешь, что всё равно поймаем. Теперь ночка бессонная и нам и тебе обеспечена.

– Знаю.

– Так чего же ты, моджахедья твоя борода, попёр? Я вот пристрелю сейчас тебя!

– Влад, не стреляй! У меня дети! Их кормить надо.

– Дети у него! У меня тоже, и ничего. Как видишь, не нарушаю.

– Мальчики, отпустите нас!

– Илия перестань увлекаться.

– А что такое?

– А что? А ни что! Девок, говорю, перестань лапать! Сейчас второй патруль приедет, а ты весь в слюнях. Тебя вместе с ними посадят.

– Мальчики, отпустите нас!

– Цить, я сказал! Бен Ладан, ты, короче, чеши отсюда. И в следующий раз, прошу, веди свой товар днём. Ну, ей богу, спать же хочется. А стрельнёшь ещё раз, вообще прибью.

– Хорошо, Влад.

– Ну вот, с тобой решили. Эээээ, стой! Куда пошёл? С тебя такса.

Ты чё мне суёшь сто баксов? Ты чё, с ума сошёл?

– Так ты сказал такса?

– Что я с твоими 100 долларами делать то буду? Один раз детей в Макдональдс свожу?

– Ох, ни хрена Влад ты себе жрёшь?

– Тише, Илия. Не мешай. Марш обыскивать нелегалов.

– Мальчики, отпустите нас!

– Ну, кто там плачет? Ух ты, красивая! Те чё дома не сидится? Сейчас же всё равно домой вернёшься. Ну всё, не реви! Не стоит это всё слез. Не реви, я сказал! Фу, какая ты сразу стала некрасивая. Бен Ладен, куда побёг?

– Что Влад?

– Ты хочешь сейчас за попытку к бегству лечь в песок и больше не встать?

– Мальчики, отпустите нас!

– Илия, заткни её. Она мне мешает Бен Ладена раскручивать.

– Влад, вот тебе 300 долларов. Нет больше.

– Погоди, Бен Ладен. Покажи кошелёк. Илия, не смотри на меня так. Вон на ту страшную смотри, что вся в потёкшей туше.

– Мальчики, отпустите нас!

– Всё! Хватит реветь! Бен Ладен иди, пока не пристрелил. Илия, перестань девок мацать.

– Мальчики, отпустите нас!

– Так, Андрей, не глуши двигатель. Подсвети. Кто тут у нас?

– Мы, девочки.

– Да, вижу что не мальчики! А ну, живо паспорта показали! Ты, армянка? Илия, ты спал с армянкой?

– Ага.

– Понятно. Ты не нужна. О, эстонка! Илья, ты спал с эстонкой?

– Да.

– Ну вот. Все внимательно посмотрели на вруна. И когда это было?

– А у нас новенькая в роте, эстонка.

– Чёрт, познакомишь?

– Ага.

– Так, ты кто у нас? Украинка. Ух, ты! Илия, хочешь хохлушку? Бен Ладен, ты ещё здесь? Что, надо дать тебе денег на дорогу? Сам дойдёшь. Сюда же пришёл? И, вообще, откуда проходы в минных полях знаешь? Кто сказал? Обама! Ты чё, дурак! Иди отсюда, пока грузин не пристрелил. Илья, у тебя бедуины были?

– Нет, не было.

– А хочешь?

– Нет, не хочу.

– И правильно. Ты у нас нормальной ориентации. Так, девчонки, готовимся к транспортировке. Живо садимся все в джип. Все дружно кучкуемся, словно тётя Сара на рынок морковку складывает.

– Мальчики, отпустите нас! Мальчики, отпустите нас!

– Да заткнись ты, дура! А то сейчас всех всажу!

– Ты чё такой злой, Влад?

– Андрей, лучше помолчи. Не нервируй хоть ты меня. Вот твоя сотня, а вот твоя Илия.

– Куда едем, командир?

– Куда, куда? Конечно к Петину.

– Это что ли к Петреску?

– Ну да, ему девок в Махон сдадим. В этот его зверинец.

– Ты чё? Он сказал больше никого не привозить.

– Хватит болтать, Андрей. Поехали!

– Мальчики, отпустите нас!

– Ну, всё! Остановись! Кто тут у нас просится в пустыню?

– Не я!

– Вот и хорошо. Едем к Путину и там все работаем. Вы же за этим сюда со всего Союза притопали?

– Ура! Мальчики нас отпускают!

– Стоп! Меня руками не трогать! Вон грузина ласкайте. Эээ, руки, чёрт. Перестаньте, кому говорю! Стоп, девчонки! У меня жена.

Тихо. Если я вам помогаю, не надо мне платить так. Потом с чаевых заплатите. Илия, не стони. Чёрт, включите кто-то рацию. Бедуин и вправду поверил, что мы второй патруль вызвали. Илия, не стони. На базе подумают, что шакала поймали. Девчонки, тихо. Едем мимо базы, и что бы ни-ни. Всё, кажется пронесло. Я сказал, что едем за кока-колой в город. Девчонки, помните кто вас спас, и будьте нам благодарны. Эээ, не так. Я сказал, дядюшками американскими отблагодарите. Говорю, не касайтесь меня!

– Влад, прибыли.

– Сам вижу, что прибыли. Одни убытки от вас.

– Привет, Петин. Я привёз тебе товар.

– Опять Бен Ладен попался?

– Он водит, я ловлю – такая работа.

– Так ты его скоро бизнеса лишишь.

– Мы будем Петреску болтать, или как?

– Ну и черт с ним, моджахедом[15] бородатым.

– Не ты ли ему, кстати, о минных полях рассказал?

– Нет, не я?

– Интересно, а кому тут нашептал адъютант полковника? Поговаривают он вашего притона клиент.

– Всё, Влад. Я лучше промолчу. За это заберу у тебя девчонок.

– Давай быстрей, светает уже. Илия, вытри пятно со штанов. Черт, Илия, ты опять? Давайте девчонки, до свидания. И помните, что должны. Мы Путин поехали. Нас Обама ждёт. Сейчас начнутся допросы, почему радио столько времени молчало. Пока. Давай, мы всё…

…Всё вспомнил.

– Черт, Илия, ты чего так громко дверью хлопнул?

– Влад, ты почему на стуле словно не родной сидишь?

– Ещё бы, такая ночь.

– А что? Обычная ночь.

– Достали меня эти обычные ночи. Хоть бы одну необычную. Вот вспоминаю, всё ли правильно сделали?

– Влад, я рапорт написал. Там ничего не указал о происшествии.

– Я подписал?

– Ага.

– Моей рукой?

– Ну, как всегда. Ох и доиграешься ты, капрал. Бен Ладен, Путин, Обама – прям ось зла какая-то.

– Дурак ты, Илия. Где то такое ляпнешь – посадят.

– Слушай, Влад. Девчонки же главное.

– Ну, ты даёшь! Кто куда, а лиса в курятник. Прям, как у Репина. – Ты мне скажешь, Влад, кто такой этот Репин?

– Проехали. Ты чего припёрся?

– Да ты чё, Влад, не заметил, как целый день проспал? Вот, поесть и колы принёс.

– Гамбургер твой не буду.

– Да нет. Вот тебе крузешки.

– Ты делал?

– Нет, ты что? Я своему желудку не враг. Проститутка делала. Та, что с Грузии была.

– Ты уже у Путина был?

– А то, Влад. Давай, одевай броник. У нас патруль.

– Что, опять ночь?

– Ну, да!

– Иди, я сейчас.

Так, собрался, собрался, собрался. Встал, протёр глаза. Автомат, каска, магазины, лифчик – чёрт, тяжело. Бумага, фонарь, чего-то не хватает. Чего-то ещё не хватает. Гамбургер. Какая гадость американская, но всё же лучше, чем ничего. Борька, прощай. Без нас тут тёлок не очень собирай, а то и так как в хлеву.

– Илья, приказываю, как вернёмся – всё убрать. Ну что, поехали?

– Хорошо.

– Всё, Боря, я пошёл. Граница, приветствуем тебя!..

Глава 10

Мир это дорога. Жизнь – это направление в ней. Навстречу нет никого, да и не может быть, потому что все двигаются в одном потоке. Навстречу может быть только возвращение. Ну да, впрочем, какая разница кто куда идёт? Сегодня людей разделили границы, а завтра их поделит религия. А послезавтра люди придумают ещё какую-то бяку, чтобы не быть вместе. Чтобы не жить, а бояться. Сегодня же пока не придумали ничего лучшего как граница.

– А вот если бы мир был без границ?

– Ты что-то сказал?

– Да, Влад?

– Тогда нас бы уволили.

– Ты что-то ответил?

– Да, Илия.

Мы патрулируем сегодня вдоль черты, поэтому никто никого не слышит. Сбоку не наша территория. Мы идём в сторону солнца. Шипит словами рация, даёт нам указания, куда и что делать. Где-то далеко сидит перед экраном монитора девчонка, а мы у неё на экране мигаем пунктиром. Там в космосе легче патрулировать и наблюдать. Да и что может случиться с железякой? Попадёт метеорит? Собьёт траекторию полёта? Ну и что? Новый спутник заменит старый и наблюдение за нами вернётся на свои места. Вот людям на земле тяжелее. Если попадёт пуля, то человека нельзя будет заменить на такого же. Вот мы и врезаемся зрением в пустыню, что бы в нас не попали, что бы жить. Секунды складываются в минуты. Метраж, который мы прошли, небольшой. Да и государство Израиль маленькое. Слава богу, что мы здесь. Мы защитим тебя, не бойся. За длинным и узким окошечком джипа виден только песок. Автомат сжимаем каждый, ну а у Илии конечно побольше, у него пулемёт. Куда мы без его огневой поддержки? Если выстрел – это не страшно. А вот если бросок смерти из шайтан трубы с той стороны, то мало никому не покажется. Нам повезёт, я знаю. Перед глазами в радиусе взгляда то, что я так хочу видеть – пустыня. Песок мягко принимает колеса джипа.

Почти не трясёт. Мы едем вперёд и не оборачиваемся друг на друга. Прошли ту часть, с которой нас могли обстрелять. По идее можно уже расслабится. Но нет, нельзя. Страх всё равно живёт в организме. А куда без него? Не боятся только дураки. Глаза смотрят в прямоугольное окошко, а тело ждёт приказа выброситься из машины. Всё время так. Ещё 45 минут и нас встретит каменная дорога и новый патрульный хаммер.

Мы едем домой к Бориске и к шуму американских евреев, вечно спорящих о чём-то своём.

– Приеду и сразу в душ.

– Мог бы, Илия, и не говорить. От тебя воняет, как от испугано койота увидевшего льва.

– Чёрт! А почему от меня так воняет?

– Все сорок минут будто в туалете едем.

– Ты думаешь, я испугался?

– Нет, Илия, не вставай. Не показывай свой зад. Я не думаю, что ты настолько пугливый. Сядь уже и не вертись. Мы ещё не дома.

– Ну почему так воняет? Андрей, ты не скажешь, почему?

– Скажу Илия. Ты опять вляпался в тёплую, сделанную человеческим организмом мину.

– Сейчас проверим. А ну, дай мне лапу, Илия. Да не руку, а ногу.

– На.

– От чёрт! Заставь дурака богу молится, так он весь лоб расшибёт. Убери ногу с колен.

– Сам сказал, дай лапу. А приказы надо выполнять.

– Дурак ты и дети у тебя будут дурные.

– Я бы попросил.

– Всё, всё, прости. Вот ты толстый!

– Я не толстый, я великий. Не выгибай мне так ногу.

– Сними ботинок. Ого!

– Что, Влад!

– Тут, Андрей, трофей! Ботинок 46 размера и весь в человеческой мине.

– Отдай.

– На вот, Илия, и носки у тебя воняют.

– Воняют, воняют. А ты думаешь нам, большим людям, легко по жаре такой ползать? Нас может беречь надо. Мы этот, как его?

– Генофонд.

– Да, точно. Ген, ну короче, то слово что на он заканчивается.

– Илия, где ты его в пустыне нашёл?

– Не знаю. Может Бен Ладен перепугался ночью и у кустика решил стать на 300 грамм легче. Чтоб потом бегать можно было быстрее.

– Стой, Андрей. Позвольте вас, Илья, попросить помолчать. Андрей, передай на базу что мы что-то нашли. Включай камеру и давай газу обратно.