Курортная Зона

В прошлой жизни Тарасов работал директором крупной плодоовощной базы в соседнем районе. Дело свое знал, а потому пользовался авторитетом у районного начальства. А как могло быть иначе, если он обеспечивал всю местную номенклатуру свежей витаминной продукцией. Подворовывал, конечно, но в меру – без фанатизма. А в короткий период правления Андропова его деятельностью неожиданно заинтересовался ОБХСС – отдел по борьбе с хищениями социалистической собственности. Тарасов обратился за помощью к районному начальству, но те трусливо умыли руки. Время было тревожное, политика партии – жесткая, как бы самим не напроситься на неприятности. Короче, засудили директора базы, и отправился он на три года в исправительную колонию. А все нажитое имущество у него конфисковали. У супруги, с которой он прожил четверть века, не выдержало сердце, и она скончалась от инфаркта. Тарасову предоставили отпуск, но пока он добирался до дома, жену похоронили соседи, поскольку детей у них не было, а многочисленные родственники, которые раньше роем вились вокруг их дома и постоянно занимали деньги, куда-то вдруг пропали. Посидел он у могилки, пустил скупую мужскую слезу и отбыл обратно – в колонию. Отсидел Тарасов от звонка до звонка, а когда вышел, оказался никому не нужен. Все старые друзья и коллеги от него шарахались, как от прокаженного. С большим трудом устроился в продуктовый магазин – грузчиком. И запил, естественно. Несколько раз переночевал в вытрезвителе, после чего, по инициативе органов милиции и с учетом ходатайства директора магазина, в котором он работал, присудили ему два года принудительного лечения в ЛТП.

В первый же день по прибытии Тарасова в профилакторий на его послужной список обратил внимание нарядчик Писаренко и показал документы полковнику Мищенко, а тот, недолго думая, назначил бывшего директора базы и уголовника комендантом. И не пожалел. За несколько недель новый комендант навел в жилой зоне чистоту и порядок, с чем ни один его предшественник не мог справиться. Если раньше лечащиеся заваливали руководство жалобами по самым разным вопросам бытового характера, то теперь наступила тишь да благодать. При этом Тарасов практически не задавал вопросов, а все решал сам, для чего добился от Мищенко разрешения на свободу передвижения. Комендант часто бывал в Торфяновке, а иногда ездил в Каменногорск. Для этих поездок он просил у начальника ЛТП машину и каждый раз привозил массу необходимых в хозяйстве вещей – от средств личной гигиены и бытовой химии до оконных занавесок и скатертей. Самое удивительное – на все это он не тратил ни копейки казенных денег.

Прежде чем вызвать коменданта на ковер, Павел Сергеевич ознакомился с его личным делом и пришел к выводу, что разговор будет непростой.

В кабинет медленно вошел среднего роста грузный сутулый мужчина с редкими седыми волосами, тяжелым подбородком и глубокими морщинами на лице. Он смотрел на подполковника таким проницательным взглядом, как будто пытался прочитать его мысли.

– Вызывал, начальник? – хриплым низким голосом спросил он Уварова.

– Вызывал. Проходи, Тарасов, присаживайся.

– Насиделся уже, говори, чего вызывал, да пойду я – надо мужикам мыло да белье свежее выдать, банный день сегодня.

– А ты не сильно начальство жалуешь. Так и на неприятности нарваться недолго.

– Кого повесили, тот не утонет, – философски заметил комендант.

– Ладно, считай познакомились, теперь к делу. Скажи мне, что у нас происходит с подсобным хозяйством?

– А что с ним происходит?

– Вот я и хочу разобраться. А ты ничего рассказать не хочешь?

– Нечего мне рассказывать. Разбирайся, начальник, сам. Я могу идти?

– Ну иди, иди…

«Вот и поговорили, – подумал Павел Сергеевич, – надо этого деятеля хорошенько встряхнуть. И подумать, кем его заменить».

В конце рабочего дня позвонил генерал Кравченко, поинтересовался, как прошел первый день на новом месте. Павел Сергеевич не стал вдаваться в подробности, только высказал одну просьбу – помочь с заместителем по производству. Генерал обещал подобрать подходящую кандидатуру.

Следующие несколько дней новый начальник ЛТП знакомился с вверенным ему хозяйством. Осмотром жилой зоны он остался доволен. Внутренние помещения бараков, бани и столовой поддерживались в относительном порядке. Уваров обратил внимание на чистые занавески на окнах и настольные клеенки в яркий цветочек. А в туалетах его удивление вызвало не столько начищенное до блеска сантехническое оборудование, сколько наличие туалетной бумаги.

«Надо признать – комендант не так прост, интересно, как он умудряется доставать этот дефицит, ведь в магазинах днем с огнем туалетной бумаги не найти. А централизованные поставки такую роскошь вообще не предусматривают. На то есть газеты «Правда» и «Известия», которые в изобилии распространяются среди лечащихся», – подумал Павел Сергеевич и обратился к сопровождавшему его начальнику КЭС Слободяну:

– А что происходит с поставками продовольствия? Зав столовой утверждает, что продукты на складе заканчиваются, а выполнение заявок срывается. Кто этим вопросом занимается?

– Так раньше полковник Мищенко сам это разруливал, через Тарасова, – ответил старлей.

– А без Тарасова здесь кто-нибудь что-нибудь решает? – с досадой бросил Уваров и подумал, что на первых порах придется найти подход к коменданту. А там видно будет.

В этот же день он второй раз вызвал Тарасова на беседу и решил сразу взять быка за рога:

– Скажу откровенно, ты мне не нравишься. И твое уголовное прошлое только усиливает мою к тебе неприязнь. Но дело свое ты знаешь, поэтому хочу сделать тебе предложение, – начал разговор подполковник.

– Я, начальник, не баба, чтобы мне предложение делать. Если есть что сказать – говори. Если не угоден, я хоть завтра пойду рукавицы шить или землю на стройке копать.

– Ты гонор-то свой поубавь и послушай. У тебя срок два года. Отбыл десять месяцев, остался год и два месяца. Верно?

– Ты это к чему, начальник, клонишь?

– Предлагаю сделку. Ты мне открываешь все свои схемы, а я через два месяца отпускаю тебя на свободу – по половинке, за хорошее поведение. С медициной я этот вопрос уже согласовал. Начмед считает, что ты вполне излечился. Ну, что скажешь?

Тарасов на минуту задумался, потом спросил, можно ли закурить, а получив добро, достал пачку «Беломора», вытащил папиросу и стал ее нервно мять трясущимися пальцами, не закуривая.

«Зацепило. То-то же, комендант, и к тебе можно ключик подобрать», – размышлял Павел Сергеевич, наблюдая за собеседником…

– Ладно, начальник, поверю тебе, – после затяжной паузы тихим, хриплым голосом ответил Тарасов, – Мищенко тоже половинку обещал, да не успел выполнить. Говори прямо, что от меня хочешь?

– Ты, конечно, в курсе, что на складе продукты на исходе? Скоро лечащихся кормить нечем будет, а офицеры и прапорщики второй месяц паек не получают.

– Вопрос непростой, – снова выдержав паузу, медленно заговорил комендант, – сейчас и на гражданке все в дефиците. Нас, как ты знаешь, снабжает торгово-закупочная база ГОКа. Директриса там, Клавдия Петровна Климова, – серьезная дама. Подход к ней нужен. Только будь готов, начальник, к нестандартным решениям. Придется идти на некоторые нарушения. Полковник Мищенко не боялся рисковать, может, потому и погорел. Есть тут у тебя кадры, если чего разнюхают, непременно настучат наверх.

– Кого ты имеешь в виду?

– Э, начальник, в таких делах сам разбирайся, я тебя только предупреждаю, что схемы, которыми ты интересуешься, не совсем законные.

Тарасов замолчал, смял из папиросы «козью ножку», достал из кармана спички и закурил.

Уваров смотрел на коменданта и думал, стоит ли доверять бывшему уголовнику. Но если ничего не предпринимать, через неделю, если не раньше, в ЛТП может начаться голодный бунт. А это, пользуясь шахматной терминологией, – «мат в дебюте партии».

– Я готов рискнуть. Говори, что надо делать, – обратился Павел Сергеевич к коменданту и открыл настежь окно, чтобы выпустить едкий табачный дым, наполнивший кабинет.

– Завтра с утра, если позволишь, мы с Иваном за тобой подскочим и поедем на ТЗБ, познакомлю вас с Клавдией Петровной. Я ей прямо сейчас позвоню, чтобы предупредить. А там по ходу все и порешаем.

На следующее утро «козел», как обычно, подрулил к пансионату «Горный» в 7-00. За рулем был Иван, а на заднем сиденье – Тарасов. Уваров сел в машину, и «УАЗик» рванул в направлении торгово-закупочной базы.

ТЗБ Каменногорского ГОКа занимала огромную территорию. Складские корпуса растянулись на сотни метров. База являлась главным логистическим центром во всем районе. Кроме того, в ведении ТЗБ находилось большинство предприятий торговли. А в эпоху дефицита должность директора базы считалась весьма престижной и уважаемой. Как только Уваров с Тарасовым появились в приемной Климовой, молоденькая секретарша сказала, что Клавдия Петровна ожидает их, и проводила в кабинет. Директор ТЗБ вышла из-за стола, чтобы пожать руки вошедшим. Павел Сергеевич представился хозяйке кабинета и окинул ее оценивающим взглядом. Выглядела директриса внушительно. Выше среднего роста, высокая грудь, широкие бедра, но при этом достаточно узкая талия, и ноги стройные, хоть и немного полноватые. Одежда ее не имела ничего общего с товарами широкого потребления. Темно-синий деловой костюм из блейзера и юбки, очевидно, был пошит на заказ, и не в простом ателье, а у настоящего профессионала, а светло-голубая блузка и модельные туфли и рядом не лежали с продукцией отечественной легкой промышленности. На шее у Клавдии Петровны отливало перламутром жемчужное ожерелье, а пальцы рук, все, кроме больших, были унизаны золотыми кольцами и перстнями с брюликами. Широкое лицо, с немного выступающими скулами, полными губами, крупным носом и узкими, как у азиатки, глазами, не отличалось красотой, но выполненный умелой рукой богатый макияж придавал ему определенный шарм. Довершал картину дорогой импортный парик.

– Виктор меня посвятил в ваши проблемы, – начала беседу богиня районной торговли, – что тут сказать, сейчас у всех сложная ситуация…

«Глядя на тебя, этого не скажешь», – подумал Уваров, а директриса продолжала:

– Но если с вами, Павел Сергеевич, мы найдем общий язык и продолжим сотрудничество в той же форме, что и с вашим предшественником, то я постараюсь изыскать резервы и обеспечить вверенное вам учреждение всем необходимым.

Климова замолчала и выжидательно посмотрела на начальника ЛТП.

А Уваров не знал, что ей ответить.

Клавдия Петровна поняла, что ее собеседник не в теме, и обратилась к Тарасову:

– А ты что, Виктор, начальника в детали не посвятил?

– Некогда было, подумал – сами договоритесь, – буркнул комендант.

– И договоримся – верно говорю, Павел Сергеевич? – директриса широко улыбнулась и показала неестественно ровные белоснежные зубы.

«Похоже, у нее челюсти вставные, не женщина, а киборг какой-то», – мелькнуло в голове подполковника.

– Лето пришло, наступила пора создавать запасы плодоовощной продукции, – продолжила Климова, – а рабочих рук, как всегда, не хватает. Вагоны выгружать, сортировать овощи и фрукты, а то ведь, пока до наших краев довезут, сами понимаете…

Уваров начинал улавливать, только подвоха пока не видел. ЛТП закупает на базе продовольственные и непродовольственные товары официально, по договорам, и оплачивает по безналичному расчету. Если на ТЗБ требуются работники, заключаем договор и лечащиеся граждане работают на базе, а их труд оплачивается по взаимному расчету. Все абсолютно легально.

Клавдия Петровна внимательно наблюдала за выражением лица начальника ЛТП и поняла, что придется объяснять подробнее:

– Между нашими организациями существуют официальные договорные отношения. Но знаете, Павел Сергеевич, время сейчас такое, лимиты снижаются, поставщики подводят, приходится крутиться, как уж на сковородке. И закрыть потребности всех контрагентов ох как нелегко. А за деньги я могу и так работников найти. Только свистни, толпа желающих сбежится, – директриса снова улыбнулась и многозначительно посмотрела на посетителя – неужели требуются дальнейшие пояснения.

Но Уваров наконец-то обо всем догадался: «Схема древняя, как мир. Я ей отдаю в рабство алкашей, а она оформляет на работу «мертвые души» и кладет денежки себе в карман. Нет, в карман такие бабки не поместятся, тут как минимум нужна хозяйственная сумка. Это попахивает уголовной статьей. И что делать? Развернуться и уйти? А чем завтра лечащихся кормить? Положение безвыходное – придется соглашаться».

– Ну так как, Павел Сергеевич, по рукам? – спросила Климова и добавила: – Да вы не сомневайтесь, наши договоренности за пределы этого кабинета не выйдут.

– И сколько вам рабочих требуется? – уточнил Уваров.

– Да сущая ерунда – всего-то человек тридцать, – ответила директриса и снова продемонстрировала свои фальшивые челюсти.

«У нее не улыбка, а оскал, как у волчицы. И хватка такая же – мертвая. Тридцать человек для нее мелочь, а как мне их скрыть?» – мысленно возмутился подполковник, а вслух сказал:

– Хорошо, Клавдия Петровна, по рукам. А когда можно будет закрыть заявки на продукты?

– Завтра я пришлю за людьми автобус, а послезавтра можете присылать машину за продовольствием. Будем дружить, Павел Сергеевич, и многие ваши проблемы улетучатся, как утренний туман.

«Хороша подруга – схватила за горло так, что ни вздохнуть, ни перднуть», – подумал Уваров, а вслух выразил директору базы благодарность, попрощался и вышел вслед за Тарасовым из кабинета.

За час пути от базы до ЛТП Уваров с комендантом не проронили ни слова. Только водитель временами нецензурно выражал недовольство состоянием дороги. Павел Сергеевич размышлял о состоявшихся переговорах. Теперь ему было совершенно понятно, как Тарасов добывал туалетную бумагу и прочие занавески да клеенки. Оставалось выяснить одну деталь. На подъезде к профилакторию подполковник спросил коменданта:

– А куда ты эти затраты относишь?

– Так на собственное производство, куда еще, – спокойно ответил Тарасов.

«Выходит, рабочие швейного цеха вкалывают за себя и за того парня», – подумал Уваров, но вслух ничего не сказал.

В этот же день он посетил промзону и пообщался с бригадирами. Промышленную зону отделяли от жилой два ряда ограждений, выполненных из колючей проволоки «егоза». И даже глухие металлические ворота по периметру опутали колючкой. Для чего такая строгость – можно было только предполагать. Возможно, остерегались, что кому-то вздумается проникнуть под покровом ночи в промзону и пустить «красного петуха».