Дирижабль
- -
- 100%
- +
Фёдор замерз и натянул плед. Сон пропал. Мешало похмелье и беспорядочные мысли. Вспомнился вчерашний вечер. Он хоть и напился, но вел себя прилично. К Зофии не приставал, не говорил похабных шуток. Она ему понравилась – красавица восточного типа, с уютным запахом и шелковистой кожей. Кажется, и он ей приглянулся. Фёдор слегка затрепетал, и это не было похмельной трясучкой. Может быть, обсудив договор, они посидят в кафе, выпьют по рюмке, и он, поборов смущение, тронет невзначай ее руку.
В голову лезли глупые, пока еще невинные фантазии. Например, как он смешит ее и заглядывает в приоткрытый рот. Или легонько гладит средним пальцем прозрачную кожу на тыльной стороне ее ладони. Фантазировать дальше он не решился.
Выбравшись из-под пледа, Фёдор вышел на кухню и умылся. За окном плавал сумрак. Закурив, он поглядел на Львиный мостик. Тот был похож на черно-белую фотографию. Поискал коньяк, но вспомнил, что его допил Карцев.
Инна всегда злилась, когда Фёдор пьянствовал. Стоило ей унюхать даже самый легкий выхлоп, как начинался скандал.
– Я не собираюсь ложиться с пьяным, – кричала она. – Ни в каком смысле! Ложиться с пьяным мужиком – себя не уважать!
И уезжала к себе домой.
Впрочем, был период, когда он не пил ради нее полтора года. Оказалось, это не так уж сложно. Но потом Инна устроила на пустом месте сцену ревности, раскидала вещи и умчалась, хлопнув дверью. Помаявшись, Фёдор сходил в магазин и купил бутылку пятилетнего «Бастиона». Коньяк этот имел сильный запах шоколада. Какой-то кондитерский. Но Фёдор все равно его выпил в течение вечера. И даже сходил за добавкой. Утром Инна приехала мириться, увидела, что он с похмелья, и закатила новый скандал. Пить он стал тайком от нее. Чувствовал себя бесхарактерным трусом. Но побороть себя не мог. Собираясь в Петербург, уже знал, чем займется в дороге. И ждал этого. Но теперь впереди большая работа. И пьянство надо на время прикрутить. А лучше приколотить гвоздями.
От этой мысли стало легко и спокойно. Он вернулся в постель, поворочался, заснул и увидел подряд два кошмара. В первом Фёдор убил Карцева. Он бегал за ним по двору-колодцу, стрелял из пистолета, но мазал. Карцев петлял, как заяц, и кричал:
– Федька, опомнись, перестань! Я тебе все деньги отдам.
– Хуй ты мне чего дашь! – крикнул Фёдор.
Он загнал Карцева в угол, схватил за шею и выстрелил в висок. Крови не было, а из маленького пулевого отверстия посыпался песок. Карцев рухнул на грязный асфальт лицом вниз. Фёдор перевернул его и заглянул в остекленевшие глаза. Зачем он это сделал? Ведь Карцев его друг. К тому же им предстояла работа. А теперь его посадят в тюрьму, откуда он выйдет больным стариком. Фёдор сунул дуло в рот и спустил курок. Но пистолет не выстрелил, а развалился на мелкие осколки. Во втором кошмаре Фёдор занимался сексом на крыше дома с какой-то женщиной. Они сплелись в причудливой полусидячей позе. Он внимательно смотрел, как его член входит в ее вагину. И от этого возбуждался все сильнее. Потом поднял взгляд. У женщины не было головы. Фёдор завопил, попытался высвободиться, но не сумел. Она крепко держала его. Внизу собралась толпа народу. Фёдор обхватил безголовую женщину, приподнял, кое-как дотащил на себе до края и столкнул. Но она увлекла его за собой. Фёдор успел выматериться и проснулся.
По тумбочке, жужжа, ползал смартфон. Звонила Инна.
– Разбудила тебя? – спросила она.
– Да. Но хорошо. Мне кошмар снился.
– А что снилось?
– Будто я Карцева убил.
– Зачем?
– Понятия не имею. Просто застрелил зачем-то.
– И все?
– Ну да.
– Ты вчера поздно пришел.
– Разве?
Кажется, Инна хмыкнула.
– Значит, пил.
– С чего ты решила?
– Раз не помнишь, во сколько пришел, точно пил.
– Ладно, выпил.
– Ого! Вот так новости! Ты вдруг правду сказал.
У него разболелись виски. Фёдор потер ладонью лицо и почувствовал запах перегара.
– Знаешь, – сказала Инна. – Как только ты приедешь, пойдем к наркологу. Считай, это ультиматум. Если откажешься, мы расстанемся. Вот так! Точка.
– Кстати, теперь я не знаю, когда приеду. Все-таки мне вчера предложили работу. Я остаюсь тут писать сценарий.
Инна немного помолчала.
– Врешь! Ты это сейчас специально выдумал. Чтобы остаться там и пить. Со своим сраным дружком. А когда все пропьешь и надоешь ему, так сразу и припрешься. Но меня ты уже не найдешь.
– А где же ты будешь? – спросил Фёдор. – Переедешь?
– Оу, – сказала Инна. – Решил похамить?
– Надоело постоянно оправдываться.
Он встал с кровати, протопал в туалет и стал мочиться. Инна в это время говорила ему в ухо обвинительную речь.
– Ты оправдываешься, потому что виноват! Ты все время косячишь! Косячишь, а потом юлишь. Ты специально делаешь мне больно. Пьешь, зная, как я к этому отношусь. А еще провоцируешь ревность.
– Вот поэтому я и не оправдываюсь сейчас. Потому что ни в чем не виноват.
– Ты сам признался, что пил вчера!
– Теперь жалею. Лучше бы соврал.
– Это бесполезно, Федя. Я тебя насквозь вижу.
Он смыл воду.
– Ты что, из туалета со мной разговариваешь? – спросила Инна.
– Да, в туалет зашел. А что, терпеть?
– Надеюсь, хотя бы по-маленькому.
– Слушай, чего ты хочешь от меня?
– От тебя? Да мне от тебя вообще ничего не надо!
Инна отключилась. Фёдор успел умыться. Она перезвонила и прокричала:
– Больше ты никогда меня не увидишь! Понял?
– Инна, мне серьезная работа предстоит, а ты из меня душу выколачиваешь!
– Душу? А она у тебя есть?
– Господи боже мой! – заорал он.
Они ругались и пререкались еще примерно полчаса. Потом Инна остыла. А он выдохся.
– Я знаю, как проверить, что ты не врешь насчет работы, – сказала она. – Ты будешь присылать мне сценарий.
– Отлично! Вот и решение.
– Сегодня начнешь?
– Нет, конечно. Я даже договор еще не подписал. Да и не придумал пока ничего толкового.
– Даю тебе неделю.
– Хорошо, попробую через неделю что-нибудь прислать.
– Не надо пробовать. Просто напиши и пришли. Хотя бы пару страниц.
– Ладно.
– Я люблю тебя!
– И я тебя люблю!
Помаявшись, Фёдор спустился на улицу. Дождь все моросил. Народу в рюмочной было мало. Он взял сто грамм. «Сама виновата, – подумал он про Инну. – Нечего было мне мозгоебку устраивать».
Подошел мужик с синеватой щетиной на одутловатых щеках и в мятой коричневой шляпе.
– Вроде знакомы? – сказал он.
– Нет, – ответил Фёдор.
– Лукьянов.
– Кто?
– Я.
Фёдор промолчал. Хотелось поскорее выпить и чтобы никто не маячил поблизости.
– У меня на языке какая-то опухоль выросла сбоку, – сказал Лукьянов. – Посмотришь?
– Нет.
– Почему?
– Я не врач.
– А кто ты?
– Никто.
– Плохо быть никем. Зачем тогда жить?
– Мне нравится.
Лукьянов вытер пальцами сальный нос, дотронулся до шляпы.
– Ладно, пей, не тяни, смотреть уже невозможно.
Фёдор влил водку в рот и с легким отвращением проглотил. Она проползла по пищеводу будто кусок стекловаты и опустилась в желудок тяжелым комом. Он не сдержался и горько рыгнул.
– Приятного аппетита, – сказал Лукьянов и отошел.
«Мудак», – подумал Фёдор.
Заказал еще сто грамм и выпил, не отходя от раздачи. Никто не смотрел. Кассирша игралась со смартфоном. Прошло легче. Стало теплее и веселее.
Он вдруг почувствовал, как сильно любит Инну. Но до чего же ему с ней тяжело и больно! Кто в этом виноват? Его дурь? Или ее дурь? Или им обоим хватает дури?
В легкой прострации Фёдор взял еще сотку, выпил в один присест, поднял ворот и вышел на улицу. Мир слегка перекосился. Предметы утратили четкость. Легко на старые дрожжи и развезло сильнее, чем ожидал.
«Инна, Инна. О чем мне писать? А жить для чего?»
Захотелось повеситься, так чтобы всех прожгло от горя, когда узнают. Но пока поднимался в квартиру, забыл о своем желании и стал думать о Зофии. Почему-то он был уверен, что она не позвонит. И тогда вечером он похмельный сядет в поезд и уедет отсюда навсегда.
Зофия позвонила через пару часов. Он даже успел немного проспаться.
– Разбудила вас? – спросила она.
– Нет-нет-нет, – ответил Фёдор.
И зачем-то встал с кровати. Будто она могла увидеть и уличить в обмане.
– А голос сонный, – сказала Зофия. – В любом случае пора просыпаться. День такой прекрасный! Поглядите в окно.
Фёдор послушно поглядел. День был такой же серый и неряшливый, как и утро. Он взял сигарету и закашлял до того, как успел прикурить.
– Давайте встретимся через час. Сможете? Успеете? Нет, через полтора часа. А то вдруг не сможете, не успеете.
– Хорошо, через полтора. Но и через час смогу, – сказал Фёдор, прикурил и снова закашлял.
– Тогда через час.
– Напомните, пожалуйста, адрес офиса.
– А мы не в офисе встретимся. У входа в зоопарк. Знаете, где это? Могу такси вам заказать.
– Да я справлюсь. С такси-то.
– Вот и умница! Жду.
Она отключилась.
Фёдор сходил в душ и смыл остатки сна и опьянения. А выйдя, снова испытал обжигающее желание выпить. Внутри трепыхалась безумная черная птица. Она цеплялась когтистыми лапками за сердце, билась в животе, лезла в горло. Успокоить ее можно было только водкой. Имелась, правда, альтернатива – залезть под одеяло и лежать сутки напролет в невыносимой тошноте и кромешном ужасе, прислушиваясь к каждому шороху, моля Бога, чтобы проклятая птица наконец угомонилась.
Но валяться в кровати было некогда. Его ждала Зофия. И большая работа.
14
Зофия опаздывала. Фёдор прохаживался неподалеку от входа в зоопарк. У касс было пусто. Моросил мелкий, как пыль, дождь. Но время от времени откуда-то прилетали крупные капли и падали то на макушку, то за шиворот и сползали по хребту, гадко щекоча. Фёдор поглядывал на часы и тихонько насвистывал несуществующую мелодию, которую сочинял на ходу. Ему было хорошо и спокойно. Птица угомонилась. В кармане лежал плоскарик водки ноль двадцать пять. Это был второй. А первый он выпил по дороге, в четыре больших глотка, и оставил его на заднем сиденье такси. Вылез из салона, пританцовывая, направился к входу. Наступил в лужу, слегка запутался в ногах и чуть не упал. Все это не испортило ему настроения. Он выбрался на сушу и немного побоксировал с кем-то невидимым. Заметил настороженный взгляд проходившей мимо женщины и отправил ей воздушный поцелуй.
«Не веди себя как мудак!» – прозвучал в голове голос Инны.
«Ты же знаешь, как я тебя люблю, малышка», – ответил он.
Случись это на самом деле, она бы снесла его воплем разъяренной росомахи. А впрочем, такое случалось и на самом деле.
Зофия опоздала на сорок минут. Фёдор успел утомиться. Стоял сырой и нахохлившийся, сунув руки глубоко в карманы. Пальцами поглаживал полупустой плоскарик. Жевал мятную жвачку, хоть и знал, что толку от этого никакого. «Все равно Инна… тьфу… София… Зофия учует водочный запах. Но что с того? Им ведь нужен сценарий, а не его трезвость. Пусть отдельно платят за трезвость. Будет потом что пропить. А-ха-ха-ха-ха!»
Он и вслух слегка хохотнул, увидев ее.
– Что, смешинка в рот попала? – спросила Зофия.
– Анекдот вспомнил, – сказал Фёдор.
– Не рассказывайте. Терпеть не могу анекдоты. В этом что-то старческое есть. А вы давно ждете?
Зофия прищурилась, и Фёдору показалось, что она тоже успела по пути вмазать.
«Прекрасно. Она алкоголичка. Не будет ни договора, ни сценария. А мы просто будем встречаться и вместе спиваться».
– Минут сорок жду, – сказал Фёдор.
– На черта вы так рано приехали?
– Всего-то минут на пять раньше приехал. Мы же через час договорились.
– Не через полтора разве?
Он неуверенно пожал плечами.
– Да и не важно, – сказала Зофия. – Я-то точно не опоздала.
– Куда пойдем? – спросил Фёдор.
– В зоопарк, конечно. Иначе зачем мы тут встретились?
Купив билеты, они зашли. Посетителей не было. Погода всех распугала. Да и клетки стояли пустые. От сырости и холода животные попрятались в норы.
– Бывали тут раньше? – спросила Зофия.
– Никогда.
– А я обожаю зоопарк. Знаете, тут шестьсот шестьдесят пять видов животных.
– Со мной вместе – шестьсот шестьдесят шесть, – сказал Фёдор.
«Так полезай в клетку, мудак», – вмешалась Инна.
Зофия взяла его под руку, ту, которой он ласкал плоскарик водки.
– А раз так, может, вы кого-нибудь изобразите?
– В смысле?
– Зверей-то нет, сами видите. Дождик всех разогнал. А мне хочется на кого-нибудь посмотреть.
– Кого вам показать? – спросил Фёдор.
– Откуда мне знать? Вы писатель, у вас фантазия хорошо работает. Подумайте.
Он остановился и высвободил руку.
– Так, ладно, сейчас.
Фёдор изо всех сил вытянул шею, так что заболело под кадыком, вытаращил глаза и длинно каркнул.
– Что это было? – спросила Зофия.
– Жираф, – ответил он.
– Они разве так кричат?
– По-моему, они вообще не кричат.
– Изобразите еще кого-нибудь. Медведя! Хочу медведя!
Расставив пошире ноги, Фёдор слегка присел, поднял руки, растопырил пальцы и истошно зарычал. Вдруг показалось, что она сейчас врежет ему по яйцам, и Фёдор быстро прервал представление. Зофия хихикнула.
– Еще показать?
– Конечно!
– Кого?
– Розовый фламинго!
Фёдор вытянул руки в стороны и побежал на полусогнутых ногах по дорожке, мимо клеток. Сделал крутой разворот, будто атакующий штурмовик, и вернулся назад. Зофия слегка поаплодировала.
– Конечно, это был никакой не фламинго, а кондор скорей, но мне нравится.
Подумав, что после этих закидонов стесняться уже нечего, Фёдор достал водку.
– Хм, – сказала Зофия и вытащила из сумки фляжку «джемесона».
Тихонько чокнувшись, они выпили. Точнее, Зофия сделала два маленьких глоточка, а Фёдор влил в глотку все, что было.
– Вы плохого не подумайте, – сказал он, отдышавшись.
– Чего, например?
– Что я алкаш.
– Считаете, что не алкаш?
– Выпить я люблю. Только и всего. Но я ведь делом занят. Книги пишу и все такое.
– Когда последнюю написали?
– Как раз сейчас работаю.
– А вам это не помешает писать сценарий?
– Вообще не проблема. Могу хоть три писать одновременно. Можно мне немного виски вашего?
Она протянула, и Фёдор сделал средний глоток, поборов искушение сделать большой. Вернул фляжку и подумал, что хорошо бы поскорей уйти отсюда и выпить, сидя в тепле.
– У вас есть агент? – спросила Зофия.
– Я и есть агент, объем ноль семь.
«Потише», – подумал Фёдор, но толком не расслышал.
– Ладно, – ответила Зофия. – Сами разберетесь. Ничего сложного там нет. Подписывали же вы договоры с издательствами.
Она достала из сумки тонкую стопочку желтоватой бумаги в файлике.
– Читайте внимательно.
Фёдор зевнул. Текст проносился мимо, как скоростной поезд, а суть ускользала, будто лица пассажиров в окнах вагонов. Но кое-что он сумел выхватить. Первый вариант сценария он должен сдать через шестьдесят дней. Когда работа будет утверждена, он получит два с половиной миллиона. Аванс двести пятьдесят тысяч ему выплатят в течение десяти дней после подписания. Остальное не имело значения. Таких денег он не получал… Фёдор задумался и понял, что никогда не получал разом таких сумм.
– Можем подписывать, – сказал он.
– И что, нет никаких замечаний, пожеланий, предложений? – спросила Зофия.
Тон ее показался ему чуть насмешливым.
– Есть одно пожелание. Можно еще виски?
Она протянула фляжку.
– Оставьте уж.
Он выпил все и сунул ее в карман.
– Думала, вы будете пару дней изучать, – сказала Зофия. – Это вообще черновик. Но раз вы со всем согласны, пришлите мне ваши паспортные данные, ИНН, СНИЛС, я внесу в договор. И подпишем.
Фёдор достал смартфон, отыскал в заметках выписки из документов, скопировал и переслал Зофии.
– Какой вы быстрый, – сказала она.
Они подошли к бассейну белого медведя. Но и он куда-то спрятался.
– Вы только не запейте, когда получите аванс, – сказала Зофия, задумчиво глядя на воду.
– Я серьезный человек, – ответил Фёдор.
И подумал: «Я уже запил. Разве не видно?»
– Надеюсь. А то Игорь Игоревич расстроится, если вы не оправдаете его ожиданий. Он на вас рассчитывает. Ждет от вас шедевра.
– Могу и шедевр.
– Игорь Игоревич сказал, что вы придумали историю про дирижабль.
– Дирижабль? – повторил Фёдор.
– Именно. Его это, кажется, сильно заинтриговало. Он любит интриговаться. Вы его, можно сказать, купили этим.
Фёдор почесал влажный затылок.
– Что-то я такого не помню.
– Ну не знаю. Я же не слышала ваш разговор. Черт! – Она стукнула кулачком по ограде. – Где же медведь?
– Хотите, покажу?
– Вы уже показывали.
– То был бурый. А это будет белый.
– Ну покажите, – пожала она плечами.
Фёдор встал на четвереньки, удержал равновесие, вытянул голову вперед и зарычал. Зофия хмыкнула. Мимо них прошел невысокий плотный мужчина лет шестидесяти с рыжеватой бородой. Он насмешливо глянул на Фёдора и чуть заметно кивнул. Продолжая стоять на четвереньках, Фёдор смотрел ему вслед.
– У вас что, спину защемило? – спросила Зофия.
– А? – дернулся он.
– Спину, говорю…
Фёдор подскочил. Этот бородач был писатель Каргополов.
– Знаете, кто это сейчас прошел? – спросил он.
– Без понятия. Кстати, белый медведь у вас неплохо получился. Только колени вы испачкали.
– Это Каргополов, – сказал Фёдор, не обращая внимания на колени.
– Первый раз слышу.
– Иван Каргополов.
– Если уж фамилия мне ни о чем не говорит, имя тем более.
– Он писатель.
– Коллега ваш?
– Мудила он, а не коллега.
– Ну вам виднее. Фёдор, давайте уйдем отсюда. Можем сесть где-нибудь, если хотите. Вы внимательнее прочитаете договор.
– Ага, – сказал Фёдор и бросился за Каргополовым.
– Эй! – удивленно крикнула Зофия.
Фёдор догнал Каргополова у выхода. Удар был подготовлен заранее. Еще в обеденном зале «Астории», где Фёдор заливал водкой свое поражение. С разбегу, будто футболист, бьющий решающий пенальти, он впечатал грязный ботинок в зад Каргополова. Хрюкнув, тот взмахнул руками, пробежал несколько шагов вперед и грохнулся ничком. Фёдор навис над ним, дыша и не зная, что делать дальше.
Не торопясь подошла Зофия. Откуда-то прибежал охранник, сделал вокруг них несколько суетливых кругов и остановился рядом с Фёдором. Невнятно бормоча, Каргополов встал на карачки и потряс головой.
– Группа задержания выехала, – сказал охранник и погладил грудь.
– Что это было, Фёдор Андреевич? – сказала Зофия.
Фёдор дернул плечом. И спросил:
– Сколько вам лет?
– Двадцать два, – ответила она мрачно.
«В дочери мне годится», – подумал Фёдор.
Каргополов выпрямился. Борода растрепалась, ко лбу прилип маленький желтый листик.
– Дуэль, – сказал он.
– Чего? – спросил Фёдор.
– Свинья!
Он вдруг плюнул Фёдору в лицо, но не доплюнул. Следом швырнул заскорузлый носовой платок, зажигалку и горсть карамелек. И ни разу не попал. Погрозив кулаком, невнятно проматерившись, Каргополов убежал к выходу.
– Идемте, – сказала Зофия.
– Все стоят на месте! – нервно объявил охранник.
Фёдор прошел мимо, задев его плечом.
15
– Так что это было? – повторила Зофия.
Они устроились в кафе неподалеку от зоопарка. Крепкого спиртного там не продавалось. Фёдор взял бокал пива. Зофия заказала капучино.
– Глупость, наверно, – сказал Фёдор. – В голову стукнуло.
– Он у вас жену, что ли, увел?
– Долго рассказывать.
– Очень уж любопытно, – сказала Зофия.
– Он плохой писатель, – пожал плечами Фёдор. – И плохой танцор.
– И все?
– И все.
– Умеете интриговать. – Она поправила волосы. – Договор еще раз почитаете?
Фёдор вяло отмахнулся:
– Мне уже не терпится аванс получить и начать писать.
– А я где-то читала, что нельзя писать только ради денег.
– Можно. Это называется ремесло.
В кафе зашли двое полицейских.
– Да вон он, – сказал один и показал на Фёдора рукой.
С плеча соскользнул автомат и грохнулся об пол. Полицейский спокойно подобрал его и вернул на место. Но Фёдор успел представить, как тот, упав, выдал длинную очередь и снес ему и Зофии черепа. Почему-то это показалось смешным. Фёдор хмыкнул и допил пиво.
– Кажется, это за мной, – сказал он.
– Да уж я поняла, – ответила Зофия.
Полицейские подошли.
– Документы предъявите, пожалуйста, – сказал автоматчик.
Его напарник пялился на Зофию.
Фёдор протянул паспорт.
– В зоопарке были сейчас? – спросил автоматчик.
– Был, конечно. Будто вы сами не знаете.
– Ну тогда идем.
Он сунул паспорт в карман. Фёдор встал.
– В тюрьме сможете писать? – спросила Зофия.
– Буду как маркиз де Сад.
Автоматчик слегка подтолкнул его в спину:
– Иди-иди, маркиз.
– Провожать не буду, – сказала Зофия. – Договор пришлю вечером.
На улице их встретил охранник из зоопарка. Каргополова не было.
– Этот? – спросил напарник автоматчика.
– Ну конечно, этот. Я же показал в окно.
Фёдор достал сигареты. Полицейские тоже закурили. Охранник топтался в стороне.
– Так что, я пойду?
– Ага, вызовем, – сказал автоматчик и посмотрел на Фёдора. – Я не тебя в прошлый четверг из блядюжника на Карповке забирал?
– Не меня, – сказал Фёдор. – Адрес дадите?
– Ишь ты, – хмыкнул напарник. – Там же одни сифилитики собираются.
Вышла Зофия.
– Ой, вы тут еще?
– Давайте поцелуемся, – предложил Фёдор. – На прощание. Когда теперь увидимся?
– Не, не будем. К тому же вечером вас выпустят.
– Значит, вечером поцелуемся?
– Вечером я занята.
Фёдор кинул окурок в урну и сам залез в бело-синий УАЗ. Следом сели полицейские, и в салоне завоняло табачищем.
– Вот, огорчил девушку, – вздохнул автоматчик.
В отделе Фёдору вывернули карманы, оформили и заперли в небольшой камере. Там сидели двое. Интеллигентного вида мужчина с утомленным и мятым лицом, явно страдающий похмельем. И бомжеватый тип со светлыми глазами.
– Милости просим, – сказал бомжеватый тип, протягивая морщинистую ладонь. – Коля, поэт-верлибрист.
«Только этого не хватало», – подумал Фёдор.
– Антон, – выдохнул интеллигентного вида мужчина и схватился трясущимися руками за лицо. – Как же херово!
Между растопыренных пальцев блеснул его безумный глаз.
– Ничего нет?
Фёдор пожал плечами:
– Откуда?!
И подумал, что скоро и сам будет в таком же состоянии. Стало тоскливо. Он сел на лавочку.
– Звать-то тебя как? – спросил Коля.
– Фёдор.
– А занимаешься чем?
– Ничем, – ответил Фёдор.
– Вижу, ты добрый человек. Не злодей. Я тоже не злодей. Будь я злодей, здесь бы не сидел.
– Заткнись, – простонал Антон. – Заткнись уже, ради бога!
– И ты не злодей, – добродушно ответил Коля. – Мы тут собрались добрые, честные люди…
– Сука, ты без штанов перед роддомом бегал, – сказал Антон.
– Бес попутал, с кем не бывает, – пожал плечами Коля. – А вообще, я очень нежный.
Фёдор отодвинулся.
– Федя, давай я тебе стихотворение прочитаю. Чем еще в тюрьме заниматься нам, благородным людям?!
– Нет, спасибо, – ответил Фёдор. – Я не люблю стихи. Ничего в них не смыслю.
– Называется «Уроды тоже хотят любви».
Антон схватился за голову:
– Если хоть слово скажешь, я тебя убью.
– Это же про всех нас, – сказал Коля. – Ну что ты? Вот послушай: «Я стою у зеркала и смотрю на свои бородавки, которыми покрыто все мое несчастное, бренное тело…»
Лязгнул засов. В камеру заглянул полицейский:
– Выходи, онанист сушеный.
– Я, да? – уточнил Коля и вышел.
Антон лег на лавку и обхватил себя руками. Его колотило.
– Убил бы за стакан, – простучал он зубами.
Фёдор тоже лег и уставился в потолок. Спустя час вернулся полицейский и увел Антона. Тот с трудом переступил порог. Еще через полчаса Фёдор почувствовал, что птичка проснулась и заметалась под ребрами. Он ворочался, стиснув зубы. В камеру зашел благообразный и немного испуганный старик.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания