В глубинах Незримого…

1 глава

Ветер легко трепал штору через открытую форточку. Луна так сильно освещала комнату, что можно было разглядеть всё то, что находилось в самом дальнем углу спальни.

Ребёнок в животе Анны, сделал пару сильных толчков, и затих. Анна открыла глаза. Кто-то приятным, тихим, словно шелест листвы, голосом звал её. Где-то она уже слышала его, но где? И пока она вспоминала, какая-то тень, быстро скользнула по стене в сторону окна, а голос сменился тихим детским плачем.

– Витя, проснись, ты слышишь? – она трепала мужа за плечо, а взгляд был прикован к детской кроватке, которую совсем недавно она купила вопреки всем суевериям.

– Витя! Витя! – продолжая будить мужа, взволнованно говорила Анна, глядя в дальний угол спальни. Но Виктор, крепко спал. А её непреодолимо тянуло туда. Вокруг уже не существовало ни спящего мужа, ни тени, ни её положения, ни времени, вообще ничего, кроме детского плача, доносившегося из детской кроватки.

Анна откинула одеяло, встала и медленно пошла на голос малыша. Чем ближе она подходила, тем тише становился плач. Вот уже показалось спящее детское личико, и маленькие пухлые губки сладко причмокивали, имитируя сквозь сон, сосание груди.

– Родной мой! – прошептала нежно Анна. – Кровиночка моя!

Склонившись над кроваткой, она смотрела на малыша каких-то несколько секунд, но ей показалось, что прошла целая вечность. И в этой вечности она хорошо знала его и любила всем сердцем.

– Пора-а-а-а… – снова зашелестел тот же голос. На этот раз очень грустно и протяжно. – Пора-а-а-а…

У Анны закружилась голова, резко навалилась тяжесть, перемешанная с болью во всём теле. Опершись одной рукой о кроватку, а другой о бедро, она стала искать взглядом голос. Когда же Анна посмотрела снова в кроватку, то малыша там уже не было. Вся боль жаром прошлась от сердца до головы.

– Ох, – выдохнула она, прикрывая глаза.

Обхватив свой большой живот, Анна на полусогнутых ногах попыталась дойти до спящего мужа. Её трясло.

– Витя, проснись! Пора! – словно завороженная, повторяла за голосом Анна.

Сонный, ничего не понимающий Виктор, бормоча, привстал на локоть. Глаза то и дело слипались, и поэтому приходилось, сильно жмурясь, снова и снова открывать их, пока он не увидел стоящую перед ним согнувшуюся Анну. Он резко вскочил, и сон мгновенно улетучился, как его и не было.

– Аннушка, ты чего? Что случилось? – помогая жене сесть, спросил Виктор.

– Витя, у меня, кажется схватки, – лицо Анны исказила боль.

– Так вроде бы еще рано? – надевая на ходу футболку, всё ещё недоумённо спрашивал Виктор.

– Помоги, одеться мне, и поехали, – подтягиваясь к тумбочке за документами, проговорила Анна.

– Хорошо! Ладно! Хорошо! – запинаясь, говорил Виктор, нервно скидывая возле Анны в кучу её одежду.

***

Дождь хлестал в лобовое стекло. Словно предчувствуя нехорошее, оно плакало. Неуёмные слезы толстыми струями стекали в бока и затем летели в тёмное пространство ночи. Дворники своими тоненькими ручками то и дело смахивали их, а рёв мотора помогал их большему появлению.

Виктор, поглядывая на жену, вел машину молча. Его крепко сжатые губы не позволяли проронить ни единого слова. «Ну, почему я тогда не выехал на пять минут раньше? – думал он. – Сейчас бы Аннушку никакие боли в голове не мучили. Бедная моя девочка!» Мысли подхватили его и окунули в тот день, когда он впервые встретил Анну.

Раннее утро. Он торопился отвезти и передать все документы, заключающие договора о поставках его торгово-строительной фирмы. Уже третий раз надрывно звонил телефон, чтобы поторопить его. Из-за ограниченного времени, представитель другой фирмы не мог долго ждать. Поезд на Н-ск уходил в одиннадцать утра. Но почему-то именно в этот день Виктор был настолько рассеян, что у него всё валилось из рук, и он хронически ничего не успевал.

– Да, да… Сейчас выезжаю, Юрий Иванович! Простите за неудобства. Я хотел бы лично встретиться с вами. У меня возникло много вопросов. Дождитесь! – ловя на лету рукав куртки, он говорил человеку на том конце провода. – Всё, еду!

Поглядывая на часы, Виктор уверенно вёл машину по широкому шоссе, от посёлка Лебяжьего в котором он жил до ближайшего провинциального города, в котором находилась его фирма. Еще полчаса и он на месте. Всё сходилось.

Проехав большую часть пути, он ещё издалека заметил, как по обочине идут две девушки. Оборачиваясь на шум мотора, они тянули руки, ловя попутку, и весело о чём-то переговаривались. Время поджимало. У Виктора не было никакого желания останавливать машину и брать попутчиков. Пока он размышлял над этим, его обогнала «Тойота» и притормозила около девчат.

«Ну, и хорошо!» – подумал он, проезжая мимо.

Только вот взгляд одной из девушек впечатался в его память. Почему-то именно ему захотелось подвезти её, и он уже жалел, что «Тойота» опередила.

Она опять пошла на обгон. Виктор взглянул на номер – «В 666 АД»

– Что за хрень? Какой странный номер! Дьявольский, – удивился он.

Тем временем, машина скрылась за поворотом. Музыка, звучащая в салоне его авто, каким-то сверхъестественным образом связывала всё это действо завуалированной мистикой.

Глубоко выдохнув, он стал собираться с мыслями. Надо было обдумать предстоящую встречу. Поворот, пятнадцать минут и на месте. Но то, что ждало его за поворотом, он теперь не забудет никогда! «Тойота», обняв носом ствол дерева, уже никуда не торопилась. Как в замедленном фильме, Виктор смотрел на происходящее там. Девушка, чей взгляд задержался в его памяти, не шевелясь, сидела на переднем сиденье, возле водителя, который наполовину вылетел из лобового окна и неестественно лежал с вытянутыми по швам руками на капоте. Её голова, неподвижно лежала, прислонившись к боковому стеклу. Из-под волос, тоненькие струйки крови прокладывали себе путь через всё лицо девушки.

«Почему она, а не эта?» – глядя на вторую девушку, лихорадочно думал Виктор, тут же стыдясь своих мыслей.

Эта девушка с ужасными воплями выбиралась из автомобиля. Сидевший рядом с ней на заднем сидении мужчина, не подавал никаких признаков жизни.

Виктор притормозил.

На трассе кроме них не было никого. Он вызывал скорую и полицию. Посмотрев на часы, а затем на кейс с документами, вылез из машины и побежал в сторону потерпевших аварию.

– Успею! – говорил он сам себе.

Та девушка, что пыталась вылезти, беспорядочно выкрикивала:

– С водителем плохо… приступ… Анька, дура, не умирай… Гад, больной… Анька, слышишь?.. Вставай, давай, вылазь…

Так она орала, пока не доковыляла, опираясь на искорёженную машину, к дверце, где сидела её подруга. Дверь заклинило. Она, ревя и стуча беспомощно кулаками по стеклу, пыталась привести в чувства Анну.

– Сейчас приедет «скорая помощь», – пытаясь успокоить, говорил ей Виктор, отодвигая её от машины. Сам же тем временем нырнул в открытую дверцу салона, проверяя, жив ли кто ещё. Оба мужчины были мертвы, девушка подавала признаки жизни, но очень слабые.

– Вашу подругу надо срочно везти в больницу, – осторожно вытаскивая, говорил девушке Виктор. – Срочно! Вы подождите здесь скорую и полицию, а я сейчас…

Бережно положив Анну к себе на заднее сиденье, он быстро сел за руль и помчался в город.

– Что за день такой, – ругаясь, ворчал Виктор. – Ну же, бери трубку, – нервно говорил он, держа возле уха телефон. – Стас! Слушай меня внимательно. Я не могу приехать на сделку, поэтому быстро гони на край города к областной больнице. Там заберешь у меня все документы. Подпишите договора, и передашь сам лично всё в руки представителю «Стройлита». Не спрашивай у меня пока ничего, всё потом. Давай гони! Через 10 минут я буду там.

Сейчас он тоже вёз Анну в больницу, но уже для того, что бы она дала жизнь ещё одному человеку на земле. Его лихорадило от мысли, что он вот-вот станет отцом.

«Дождь… Нудный дождь… – думал он. – Небеса плачут, почему? Да. Почему? Тревожно как-то».

– Потерпи родная! – ласково обратился к жене Виктор, слыша её нарастающие стоны.

За поворотом показался роддом. Виктор подъехал к входной двери, которая оказалась, закрыта и стал, что есть силы кулаками тарабанить в дверь.

– Аня, всё, приехали! Сейчас, родная, помогу.

Щёлкнул затвор замка, и из-за дверей показалась голова старой санитарки.

– Ну, чего долбишься? Звонок не видишь? Ночь на дворе. Закрыты мы. Мало ли кто завалится сюда, – ворчала она, принимая из рук Виктора очередную роженицу.

2 глава

В голове нарастал шум, уши закладывало, глаза давило изнутри. Анна от боли вжала в себя голову и, морщась, зажмурила глаза.

– Тужимся, тужимся!.. Давай!.. Давай, милая, помогай … – отдавала команды врач.

Одна из акушерок, стояла рядом с Анной и гладила ей руку, приговаривая:

– Молодец! Поднатужься, ещё!.. Ещё!.. Помоги своему малышу…

Анна набрала побольше воздуха в лёгкие, багровея, и потея от натуги, вдруг поплыла. Она всё дальше и дальше слышала голоса, которые сливались в одно целое и плач. Детский плач! Ей легко, хорошо. Она не чувствует никаких болей. Тело парит.

Очнувшись, как ото сна, Аня заметила вокруг себя нервозную суету. Сестра, взяв на руки ребёнка, быстро вынесла его из родовой, даже не запеленав как следует. Кроме врача и акушерок зачем-то появились ещё медики реаниматоры. Выполняя свою работу, они о чём-то тревожно переговаривались друг с другом, употребляя медицинские термины, из которых Анна поняла, что рядом кто-то умирал

Мгновение… и с этого же стола, на котором она сейчас только что лежала, сняли и положили на каталку какую-то женщину, откачивая её на бегу, и вывозя из родовой.

Всё стихло.

Анна осталась лежать в помещении одна, ничего не понимая. Оборвало тишину шарканье ног пожилой женщины, которая вошла в родовую, держа в одной руке ведро с водой, а в другой швабру. Оставив всё около входной двери, и переваливаясь с боку на бок, она стала ходить вдоль и поперёк, качая головой и причитая, прикрывая рот руками.

– Охо-хо-хо!.. Девочка совсем. Бедненькая. Господи, спаси и сохрани! Охо-хо-хо!.. Надо же, в смену Ларисы Дмитриевны. Ой, как жалко-то их. Охо-хо-хо-хо…

Анна поняла, что пришла санитарка. Ей ничего не оставалось, как у неё расспросить о том, что случилось здесь и куда это все ушли.

– Извините! Что случилось с той женщиной? Почему унесли моего ребенка? Где все? – следя взглядом за санитаркой, спросила Анна.

Та, не обращая никакого внимания, дошла до ведра и, прополоскав хорошо тряпку, принялась за уборку.

– Извините! – ещё раз повторила Анна. – Вы меня слышите?

«Может быть она глухая, и не слышит меня?» – подумала Анна и успокоилась.

Ей ничего не оставалось, как лежать и наблюдать, как та, кряхтя, вытирает влажной, а затем сухой тряпкой всё, что попадало ей под руки. Теперь она направилась в сторону Анны, и не обращая никакого внимания, принялась убирать из-под неё ванночки с кровью и последом. Анна быстро убрала ногу, как только та занесла над ней тряпку, чтобы вымыть подставки. Недоумевая, она смотрела на старую санитарку, решив, что та вдобавок ко всему ещё и слепа.

– Клавдия Васильевна, роженицу привезли, – заглянув в кабинет, сообщила ей медсестра.

– Да-да. Заканчиваю. Иду, милая, – ответила старушка.

Анна быстро уворачиваясь от её тряпки, разозлилась, и начала слезать с родильного стола.

– Я вам не мешаю, Клавдия Васильевна? – ехидно спросила она санитарку. – Вы же хорошо слышите и видите. Неужели нельзя ответить мне? Когда меня переведут в палату? Что тут, в конце концов, происходит? – возмущалась Анна, идя к входной двери. – Оставили меня здесь одну, и никому до меня нет дела.

В это время в проёме двери показалась та же медсестра, что минутой раннее заглядывала в кабинет – она несла чистые инструменты. Анна, не успев открыть рот для вопроса, увидела, как та прошла сквозь неё и уже шла за её спиной. Все слова повисли в воздухе. В недоумении, она резко повернулась к ней лицом и по-прежнему ничего не понимая, вышла в коридор.

Там в стороне кучкой стояли роженицы. Выглядывая, по очереди в конец коридора, они вели невеселую беседу. Анна, подошла ближе и встала возле окна, дожидаясь кого-нибудь из медперсонала.

– Сказали, что умерла, – заговорила темноволосая, лет тридцати женщина.

– А ребенок? – подхватила крашенная молоденькая девушка.

– Ребенок жив. Вроде, мальчик. Там в вестибюле муж нервничает, ждет, – продолжала темноволосая. – Видела его, такой симпатичный мужчина.

– Ой, девочки, – вступила в разговор третья коротко стриженная. – Я когда сына рожала, такая же история была. Только у той муж за ребенком не приехал. Такая суматоха была. Ребенок, видите ли, с другим цветом волос родился.

– Во, урод! – возмутилась молодая. – Может, он в бабку какую уродился.

– Да, девочки, все они мужики одинаковые, – сказала темноволосая с большой грустью в голосе.

– Нет, Валь, у меня не такой, – говорила ей коротко стриженная. – Я когда своему рассказала эту историю, так он мне, мол, давай его себе возьмем. Вот брать только некуда, сами в двух комнатах ютимся, еле помещаемся. Да ещё свекровь приезжает, живет иногда подолгу, когда свекор пьяный гоняет. В общем, ужас! Мечтаем с мужем дом купить.

– Смотрите, Лариса Дмитриевна в вестибюль пошла. Наверное, к нему. Айда глянем одним глазком, – предложила молодая.

Анна пошла за ними. Ей необходимо было увидеть и поговорить с врачом, узнать, что с ребёнком.

Лариса Дмитриевна, замедлив шаг, подошла к Виктору и, запинаясь, проговорила:

– Мне сказали, что вы муж Бойковой Анны Леонидовны?

– Да. Я её муж. Как она? Родила? – в радостном ожидании спросил Виктор.

– Да. У вас родился прекрасный мальчик. Здоровый. Поздравляю вас! – грустно улыбаясь, говорила она. – Я не знаю, как вам сказать, – потирая лоб и растягивая слова, продолжала Лариса Дмитриевна. – Во время родов вашей жене стало плохо. Она потеряла сознание. Не довезя до реанимационного блока, у неё остановилось сердце. Всё, что могли, делали, но тщетно. Простите, – на последних словах, глубоко вдохнув в себя воздух и выдохнув, она опустила голову.

– Что? – Виктор, впился в неё глазами. – Как? Почему?

– Простите! – ещё раз повторила доктор. – Хотите посмотреть на сына? Я провожу вас.

– Да, конечно, – мотая головой, всё ещё не веря в происходящее, ответил Виктор.

Взяв у дежурной сестры белый халат и бахилы, Лариса Дмитриевна протянула их Виктору.

***

Женщин в коридоре остановила нянечка, которая развозила детей на кормление роженицам.

– Всё, мамочки, по палатам. Готовьтесь, сейчас привезу ваших деточек. Давайте, давайте, – подгоняя, и поворачивая их обратно, приятным ласковым голосом говорила детская медсестра.

– Пошли, девочки, – разочарованно вздохнула молодая, и все быстрым шагом стали расходиться по своим палатам.

Анна растерялась, быстро увернувшись от одной из них, которая, не замечая, шла прямо на неё.

Послышался детский плач. Нянечка, открыв дверь детского отделения, выкатила коляску с тремя младенцами. Ничего не говоря Анне, она повезла детей в сторону палат. Анна стояла и смотрела ей вслед. Её сердце переполнилось теплом и любовью к этим маленьким существам.

Услышав приближающие шаги, она обернулась. По коридору шли Виктор и Лариса Дмитриевна. Улыбаясь мужу и светясь от счастья, она двинулась им навстречу, совсем не замечая, в каком состоянии, пребывал сейчас Виктор. Он не шёл, он вёл себя. На его лице была надета неподвижная маска, а глаза смотрели вперед, ничего не видя.

– Сейчас мы зайдем ко мне в кабинет, и я попрошу детскую сестру привезти малыша, – говорила ему Лариса Дмитриевна.

Они поравнялись с Анной. Шаг, второй… и они оказались за спиной женщины, пройдя сквозь неё. Она в испуге остановилась, уставившись в пол, ничего не понимая.

– Витя! – резко повернувшись, закричала она мужу, видя как тот удаляется вглубь коридора. Ей стало жутко.

– Витя! – ещё раз выкрикнула она.

Виктор, не слыша Анну, уже заходил в кабинет.

***

Детский врач, молодая, красивая женщина, открыв дверь кабинета, ввезла такую же коляску на трех младенцев, но на этот раз там лежал один ребенок.

– Вот ваш мальчик, – показывая Виктору рукой и предлагая подойти ближе, сказала Лариса Дмитриевна.

– Здравствуйте! – поздоровалась врач. – У вас родился мальчик. Вес – 3кг 600г, рост – 54 см, без патологий, – она стояла, перечисляя всё то, что, по ее мнению, должен знать родитель.

Аня, зайдя вместе с ней в кабинет, не отрываясь, смотрела на малыша. Перед ней лежал младенец, которого она видела в ночь перед родами. Ей стало душно.

– Вашего ребенка мы выпишем через пять дней, если не будет никаких осложнений, – сказала напоследок детский врач. – И не беспокойтесь, мы позаботимся о нем, а вы улаживайте свои дела и приезжайте, – увозя обратно ребенка, приостановившись, говорила она.

– Примите искреннее соболезнование, – прощаясь, говорила Лариса Дмитриевна. – Я вас провожу. Пойдёмте.

– Да. Пойду к Аннушке, – находясь в прострации, ответил Виктор.

3 глава

Опомнившись, что стоит в кабинете совсем одна, Анна быстро вышла в оставленную открытой дверь. В коридоре, она увидела, как Виктор и Лариса Дмитриевна уже заворачивали в холл. Пытаясь догнать их, Анна вдруг остановилась, как вкопанная. Голос, который она слышала ночью, спокойно и растянуто произнес:

– Подожди-и-и-и!..

Этим словом, окутало всё пространство – оно было всюду. Анна глазами стала искать того, кто говорит, но тщетно. И тут в коридоре резко наступила оглушительная тишина, разделив мир на две реальности – одна из которой находилась за прозрачной стеной тишины, другая здесь, где находилась Анна. С конца коридора стал нарастать яркий свет – он не слепил, а завораживая, притягивал. Из него вышел человек.

Не веря своим глазам, Анна, чуть дыша, спросила:

– Папа, это ты? Как же это?

– Девочка, моя. Здравствуй! – он подошёл и обнял её. – Здравствуй моя хорошая, здравствуй!

– Папа, как же так? – уткнувшись в его грудь, спрашивала Анна. – Значит, ты всё время жил рядом и никогда не пытался навестить меня и Пашку? Как же так, папа? – она, вопрошая, посмотрела ему в глаза. – Мы так ждали тебя, скучали. Я понимаю, мама не подарок, но мы?

– Тише, тише, моя хорошая, я всё расскажу. Потерпи. Мне разрешили встретиться с тобой и времени у нас не так уж много.

– Пап, не пугай меня. Что значит разрешили?

– Послушай дочка, я не бросал вас, – он подошёл к окну и, устремив куда-то далеко свой взгляд, продолжил. – Слишком частые скандалы с твоей мамой стали невыносимы для нас всех. Я не выдержал и ушёл.

– Да, папа, помню. Мы с Пашкой тогда сидели под столом и всё слышали. Вечные мамины истерики и требования, действительно нельзя было терпеть. Я понимаю тебя, но…

– Я уехал к брату на Урал, – не дав договорить дочери, отец продолжил свой рассказ. – Устроился на работу и ушёл в неё весь с головой, лишь бы заглушить боль, что стояла у меня в груди. Я написал тебе с Павлом, чтобы простили меня. Видеться с вами не мог. Посылал каждый месяц деньги, считай, все. Заработки у меня были немалые, и я думаю, вам с мамой хватало жить безбедно, даже если она не работала.

– Папа! О чем ты говоришь? Какие деньги? Какое письмо? Мы жили так бедно, что Пашке пришлось уйти со школы и устроиться на работу. Куда только он только ни напрашивался – мёл дворы, мыл подъезды, машины и ещё Бог знает что. Мама вечно пропадала где-то, объясняя тем, что ищет работу. Потом вроде как устроилась санитаркой в больницу, и мы её стали видеть ещё реже. То я в школе, то она на смене, а Пашка на работе. После этого ты говоришь, что высылал нам деньги? Как ты можешь? Спасибо брату, а то бы с голоду сдохли. Он настоял, чтобы я училась дальше и получила профессию. В училище училась, а жила на его содержании. Вот скажи, кто из нас врёт?