Бандиты и психи

Глава 10

Братский дележ гостиницы «Спорт»

С нашего пункта наблюдения видно, как съезжаются к белому двадцатидвухэтажному зданию гостиницы «Спорт» бандитские «жигули» с «пехотой». Потом появляются иномарки – это прибыли мафиозные боссы, ответственные за переговорный процесс.

Внешне все бандиты похожи друг на друга как братья. Главари, в отличие от своих горилл-торпед, где-то даже изящны, одеты обычно с иголочки. А движения – ну чисто как у павлина. Идет весь такой неторопливый, важный, гордый, неприступный, чванливый, с распушившимся хвостом. И на окружающих взирает как на коровьи шлепки.

Вот и этот из подъехавшего «мерседеса» такой же. Не идет, а плывет, как императорская яхта. Губа презрительно оттопырена. Молодой, да из ранних. Пиджак вызывающего ярко-синего цвета.

Эта идиотская пошлая мода начала девяностых годов – малиновые-зеленые-желтые пиджаки, килограмм золота на шее и на пальцах. Чтоб тебя как маяк в ночи издалека видно было и все заранее устрашались, насколько ты крут. Ну кто скажет, что мы не папуасы, которых купили за цацки и за бусы?

На автостоянке перед гостиницей к «синему пиджаку» подкатывает примерно такой же павлин, только кавказской народности и возрастом постарше. Начинается разговор с доводами – кому положено здесь «капусту рубить», а кто мимо пролетает как фанера над Парижем.

Ныне в Москве все чего-то делят. Сферы влияния, территории, награбленное. И в ходе этой дележки убивают, убивают, убивают. Убивают правых и виноватых. Убивают бандитов, коммерсантов, просто случайных людей. Еще недавно патриархальная страна превращается в заповедник профессиональных убийц. И конца-края этому не видно.

Авторитеты самозабвенно базарят. А чтобы слова пустыми не казались, в сторонке скромно маячат быки с обеих сторон, ждут команды «фас». Глазами молнии мечут. Насупившиеся и грозные. Но в глубине души у каждого живет липкий страх – а вдруг сейчас стрельба начнется и поляжешь ты здесь, на автостоянке гостиницы «Спорт», такой молодой и красивый? И на хрена тогда тебе эти заработанные потом и кровью баксы? На том свете от чертей откупаться?

Ну а дальше как всегда. «Работает спецназ!»

Подкатывает фургон отряда и оперативные машины. «Спецы» тяжело ступают на асфальт и как-то вальяжно и неторопливо идут к трущим терки бандитам.

А дальше уже так хорошо знакомый боевик – «Милицейский спецназ пакует клиентов».

«Спецы» ускоряют шаг. Устрашающие крики. Эффективные действия. Начинается укладка тел. Рывок, захват, прием – противник нейтрализован. Щелкают наручники.

Тут важно не только физическое и желательно численное превосходство. Бандиты тоже далеко не мальчики для битья. Вся спецназовская устремленность, динамика, слова – все рассчитано на то, чтобы продемонстрировать преступнику, что он всего лишь дичь. А по его душу пришел безжалостный и безупречный охотник.

Больше десятка бандитских «торпед» изучают трещины на асфальте, хлюпая разбитыми носами.

Главный павлин в синем пиджаке уже и не павлин вовсе, а по виду какая-то мокрая курица. Лежит, поскуливает от обрушившихся ударов возмездия. И в этот миг наверняка думает, что идея стать бандитом, возможно, была не из лучших.

Спецназовец профессионально досматривает его. Вот и первый улов – австрийский пистолет «Глок» на девятнадцать патронов. Штучка очень дорогая и статусная. Главная трудность – достать патроны и содержать вещицу в порядке. Но бьет он отлично. И плюс к этому каждая собака в России знает – «Глок» за поясом только у реальных и важных пацанов. А все шестерки ходят с ТТ.

Между тем действо продолжается. Наружка сообщает по рации, что от гостиницы со свистом ушел «ВАЗ-2106». И начинается вторая серия. «Погоня, погоня, погоня, погоня в горячей крови» – как поется в известной песенке про красных дьяволят.

Бандитская тачка проскакивает все светофоры, не обращая внимания на цвет. Выдает виражи. Не помогает. Ее нагоняют оперативные машины. Спецназовская «шестерка» подрезает нос.

Это тоже искусство. Как сделать «коробочку» – то есть перекрыть преследуемую тачку спереди и сзади оперативными машинами. Как подобраться к салону, под каким углом, чтобы тебя заметили в последнюю очередь и не открыли сдуру огонь. Как извлечь дергающееся и сопротивляющееся тело из салона, порой закрытого на все замки.

Есть в спецназе любители и умельцы работать именно с машинами. Один такой приноровился с первого удара кулаком выбивать лобовое стекло, потом извлекать через открывшийся проем с передних сидений водилу и пассажира. Как в фильме «Терминатор» – видели его все. Вот такой русский терминатор.

Разложенные на асфальте «торпеды» не сопротивляются. И они почему-то очень довольные. На карманах у них ничего нет. На нет и суда нет. А что еще простому бандиту надо?

Тут поступает очередной сигнал. Подъезжаем во дворик в переулке около гостиницы, там какое-то лечебное учреждение. Женщины в белых халатах указывают на потрепанный тяжкой жизнью и колдобистыми дорогами белый «жигуль» первой модели – по виду явно не бандитская тачка. На такой ездить – только «бригаду» позорить.

– В нее кинули пакет, – взволнованно объясняет одна из женщин.

Выяснилось, что беглая «шестерка» останавливалась во дворе – тормознула со скрипом и шелестом, как на гонках. Из нее выскочил парень. Закинул в мятый «жигуль» сверток. И после этого пришельцы свинтили в темпе вальса.

Осматриваем машину. Ну, так и есть. Вот оно, оружие!

Такой есть фокус. Чтобы не попасться в ласковые лапы правосудия, бандиты даже на «стрелках» стараются на кармане оружие не держать. Для стволов есть так называемые «оружейные тачки». Самая неприметная машина, где и лежат пистолеты, помповики и автоматы до того момента, пока не будет отдан призывный клич: «В бой, братва!» Тогда та самая братва резво подбегает к машине, разбирает железо. И начинается войнушка.

Что у нас здесь? Сверток с тремя ТТ «желтой сборки», то есть из Китая. Это такая жалкая копия нашего старого доброго ТТ, которым деды в Великую Отечественную войну фрицев дырявили. Всегда он был образцом точности и надежности. Китайские ТТ, наоборот, игрушки практически одноразовые. Уже после нескольких десятков выстрелов начинают клинить, отказывать. Но это неважно. Пока они новенькие, дырявят качественно. А покупают их, в отличие от австрийских машинок «Глок», по принципу – выстрелил и выбросил. Любимая игрушка киллеров низкого пошиба – дешево, сердито и не жалко. И купить можно без проблем – предложение опережает спрос. По разным каналам из бывших республик СССР их идут тысячи и тысячи.

У бандитов, вовремя скинувших стволы, рожи удовлетворенные, типа «нет у вас методов против Коли Сапрыкина». Эх, это они, глупцы, еще не все знают…

На базу. Мероприятия закончены.

Впрочем, с «тяжелыми» мне предстоит вернуться к гостинице «Спорт» еще не раз. Ее так и будут делить без остановки. И там будет расселяться и пировать самый отпетый сброд, всякие кавказские ОПГ.

Место там такое, запутанное и странное. Полное болезненных страстей. А в 2007 году гостиницу «Спорт» взорвут, так что дым с пылью будут столбом стоять по всему Ленинскому проспекту.

Жалко, хорошее, крепкое здание было и построено совсем недавно – в 1980 году. Потом суд примет решение, что взорвали незаконно, но обратно ее уже не соберешь. Долго будет решаться вопрос, что там построить. И только в 2023 году там с помпой откроется фешенебельный отель «Рэдиссон». Вполне пристойное, кстати, место. Без «стрелок», кавказских бандитов и стрельбы.

Но это когда будет. А пока на дворе лето 1992 года. И завтра у нас новое эпохальное мероприятие. Массовая зачистка цыган!..

Глава 11

Цыгане, цыганки и фальшивые цыганята…

Вражеский десант высадился в Московской области весной 1992 года, быстро присмотрел место для временной базы, обустроился в Ногинском районе и оттуда стал совершать диверсионные вылазки, поставившие на уши всю столицу.

Ну а если проще – в регион из глубин Закарпатья прибыл цыганский табор численностью больше сотни чумазиков. Ранним утром цыгане садились в электричку и ехали потрошить Москву. Заниматься кражами, гаданием, нищенствованием.

Но самая их коронка – грабежи. Для них они использовали детей от семи до десяти лет. Работали в основном по иностранцам – то есть тем, у кого в нищей Москве был самый крутой прикид и самые навороченные «тачки».

Выходит гламурная леди из «мерседеса». Пройдет, стуча каблучками, пару шагов. Тут на нее налетает толпа малолетних цыганят. Облепляют ее, как маленькие крокодильчики, цепко виснут на одежде. Ошеломленная жертва, ничего не понимая, тщетно пытается стряхнуть их. А они уже врассыпную – с деньгами, драгоценностями. Пару женщин раздели чуть ли не догола в центре Москвы.

Поскольку работали они по самым солидным клиентам, то очень быстро список жертв стал напоминать перечень гостей дипломатического раута. Там и жена английского посла, и шишки помельче. За пару месяцев табор принес России, особо не напрягаясь, семь дипломатических нот. Поскольку исполнители преступлений были малолетними, то по закону уголовной ответственности не подлежали, и сделать с ними было практически ничего невозможно. Тогда мэр Москвы Лужков и глава областной администрации Тяжлов издали совместное Постановление о разгроме незаконного поселения в Ногинском районе и выселении оккупантов за пределы региона.

И вот в четыре утра в актовом зале на Петровке, 38, планируется атака на вражеские укрепления. Миша Денисов, начальник цыганского отделения МУРа, к задаче подошел с размахом и добросовестностью. На стене висят исполненные в лучших традициях военной топографии карты с изображением лагеря, направлениями основных ударов. И Миша самозабвенно разъясняет порядок действий – откуда заходит штурмовая группа, где резерв, приданные силы, по какому сигналу выдвигаемся.

Ну а потом апофеоз. Атака на противника.

Громили мы лагерь рано утром, пока цыгане еще не сорвались в Москву. Вылезли из оперативных и спецназовских машин на почти пустом шоссе. Рядом остановился автобус с ОМОНом. Холодрыга собачья, в легкой куртке меня пробирал озноб. Карман оттягивал газовый слезогонный баллончик, из которого надлежало вредную живность поливать обильно.

– Начинаем движение, – приказ старшего группы.

Мы растянулись в цепочку. Утренний туман, хруст веток, лесополоса. И массивные тела омоновцев, одетых в серую форму, с автоматами – очень они напоминали егерей Вермахта в борьбе с партизанами.

Впереди замаячила просека. По рации прошел сигнал:

– Захват!

Мы припустили бегом и выскочили на просеку.

Картинка предстала изумительная. На просеке расставлены палатки, шалаши, ветхие строения. В лужах возятся босые пацаны – в такой-то холод, морозоустойчивые, как белые медведи. Босые цыганки что-то варят в огромных котлах на костре. Народ готовится к отъезду «на работу». Мужчины, как всегда, что-то жрут или кем-то понукают. Размеренная жизнь.

И тут нате, как в известной песенке Высоцкого: «Вы нас не ждали, ну а мы уже пришли!» Со всех сторон на табор ринулись в атаку бравые сотрудники ГУВД Москвы. Началась знатная баталия.

Дальше все помню обрывками. Стук резинового «демократизатора» – это цыгану, решившему что-то изобразить, прилетело от омоновца, да так, что злодей рухнул и особых признаков жизни не подавал.

Мерный стук дубинок – это омоновцы загоняли цыганских теток в круг.

С кряканьем удар омоновским башмаком по ребрам – это цыган-мужчин раскладывали на влажной утренней земле. Щелчки наручников.

Визг стоял такой, что уши глохли, – это орали цыганки. Их фирменный стиль – при задержаниях или разборках они моментально переходят на дикий визг, оказывающий на неподготовленных сотрудников парализующее действие. А могут при случае и грудным ребенком в милиционера кинуть. Но спецы из ОМОНа и ОМСН к этому привыкшие. Бах, хрясь – в круг, стоять и не вякать.

Цыгане верещат. Ругань, мат такой стоит, которого я раньше и не слышал. Холод. Ветер. Оперативники из наркоотдела вспарывают подушки, где обычно цыгане держат наркоту. Ветер поднимает пух. И в этом пухе прыгает и катается, повизгивая от удовольствия, здоровенная немецкая овчарка, натасканная на наркотики.

Оперативник отводит в сторону пацана – белобрысого, с голубыми глазами, странно выглядевшего на фоне своих черненьких друзей.

– Ты кто? – спрашивает опер.

Парень гордо выпрямляется:

– Я цыган.

– А волосы чего такие белые?

– Прокрасились!

В этот момент главная паханка-цыганка поднимает дикий вопль:

– Чего, ирод, к ребенку пристал! Цыган он! Мы что, только с цыганами трахаемся? Мы и с русскими трахаемся! Интернационализм! Дружба народов!

Когда этот балаган немножко стихает, обыск продолжается в более-менее чинной обстановке. Добычу кладем на брезент. Первый раз в жизни вижу китайские юани – целую пачку, стыренную у дипломатов. Доллары, марки, золотые кредитки – чего только нет.

Задача у нас простая – найти достаточно денег для того, чтобы оплатить ими уже забронированный вагон до Молдавии. Да, денег хватит здесь с избытком – и на поезд, и на самолет, и еще на автобус.

Паханка не унимается:

– Вам что, деньги нужны?! Так вы сказали бы! Мы бы вам на Петровку принесли! И ходить не надо!

Доставили в Главк, описали задержанных, сфоткали. А уже ночью табор в полном составе запихали в вагон. И я думал, что больше эту компашку не увижу.

Сильно ошибся.

Через год еду в командировку в Питер. Оперативники с Литейного мне говорят:

– Тут к нам табор приполз. Жители Закарпатья. Оккупировали дачный поселок, захватили домики, живут там. В Питер ходят грабить иностранцев. Одна дипломатическая нота за другой. Вон, только что президента банка «Лионский кредит» обули. Ужас какой-то.

У меня закралось подозрение.

– Откуда взялись? – спросил я.

– Так из Москвы. Оттуда их выселили. А у нас Собчак – сильный демократ. Говорит, выселять их негуманно. Вот мы к ним наезжаем временами. Недавно двести кило анаши у них изъяли. Да поехали, сам посмотришь.

У питерских властей духу не хватило направить ОМОН со спецназом. А может, им просто наплевать, что тут творятся всякие бесчинства? Власть города на Неве отдельно, а затюканный криминалом и коммунальными неурядицами народ отдельно?

Приехали. Садоводческое товарищество, дома-курятники. Все дорожки засыпаны, как просом, пятидесятирублевыми монетами.

– Это они попрошайничают, в мешки монеты собирают. Мешки лопаются, монеты высыпаются по дороге, – поясняет опер. – Думаю, тут на дорожках мелочи на новый дом можно подобрать.

Дальше анекдот накаляется. Местная бабка пришла проведать свой любимый дачный домик, открывает дверь, там в позе Доцента из «Джентльменов удачи» сидит за столом полуголый цыган, перед ним на столе макароны, вокруг дети и жены мечутся, ублажают его. Бабка за сердце:

– Ироды окаянные! Бандеровцы! Чего вы в моем доме делаете?

– Не боись бабка, – важно отвечает цыган. – Скоро весна, урожай тебе соберем.

В другом домике цыганская семья сидит за столом, перед ними чуть ли не до потолка гора пятидесятирублевок, они их в столбики складывают.

Ну а дальше вообще начинается фантасмагория. Опер цепляет пробегающего белобрысого пацана с вопросом:

– Ты откуда такой?

И тут же выскакивает скандальная авторитетная цыганка и начинает орать уже знакомое – кто с кем трахается, про интернационализм. Глядя на нее, я говорю:

– Чего ты разоряешься? Я тебя, выдру, еще по Ногинску помню.

Она затыкается и смотрит на меня с опаской – мол, что за хрен, который за ними везде ездит.

Но это будет потом. А пока у спецназа другая работа. Кстати, тесно связанная с теми же цыганами, которые в этом преступном бизнесе если еще не короли, то уж князья точно. Это наркотики.

Заявка из 8-го отдела МУРа. Будем брать курьера с грузом…

Глава 12

Наркоманы, наркоманки, наркотики

Наркотики – это страшная напасть, сопровождающаяся всеобщим мором и погибелью. Еще недавно она слабо тихарилась в патриархальном советском болоте, терпеливо ожидая своего победного часа. Чтобы с приходом разрухи, развала и хаоса распрямиться во весь рост.

И шагает теперь эта напасть по стране. В балахоне с черным капюшоном, из-под которого видны горящие смертельным неоновым светом глаза, высматривающие слабые души. И с косой, как любая уважающая себя смерть. Махнет ею в одну сторону – и слетают бестолковые головы с остекленевшими еще при жизни глазами, с окаменевшей пеной изо рта. Махнет в другую сторону – и шуршат, осыпаясь, как осенние листья, вечнозеленые доллары, накрывая с головой хрюкающих от радости наркобарыг, контрабандистов, продажных чиновников.

И жертв, и наркоденег очень много. Напасть очень велика. Она просто грандиозна. Она готова пожрать и народ, и государственность, которые дают слабину. И управы на нее пока не предвидится. Девяностые – начало наркотического геноцида России.

Пока что Москва погребена под марихуаной, опием-черняшкой, всякими синтетиками, как сфинкс под песком. Но уже подходит девятый вал куда более страшного наркотика. В Россию движется героин. Ежегодно его объемы растут в разы, и вскоре он захлестнет всю страну, похоронив приличную часть молодого поколения.

В МУРе без выходных и проходных, пытаясь сдержать эту напасть, пашет 8-й отдел. И за подписью его начальника все чаще ложатся служебные записки на стол командира ОМСН – «для задержания лиц, занимающихся незаконным оборотом наркотиков, прошу выделить группу…»

Вот новое задание – на окраине Москвы в наркоманской квартире пригрелся наркокурьер. Мало того что у него чемодан приготовленной на продажу марихуаны. Так он еще и вооружен. Ну а где оружие, там и бойцы спецназа. Так что оснащение по тяжелому варианту – и в автобус.

Работа с 8-м отделом для ОМСН – это всегда некое непредсказуемое приключение. Хотя чаще операции и результативные, и на недостаток впечатлений не пожалуешься, но с другой стороны – вечные накладки. То ли судьба у наркоотдела такая заковыристая, то ли раздолбайство личного состава, то ли «клиенты» такие задорные, но почти всегда мероприятия превращаются в тараканьи бега или в анекдот. Поэтому настроение в автобусе смешанное – от энтузиазма до ироничного ожидания очередного необыкновенного концерта.

И эти ожидания оправдываются сторицей. Тут тебе сразу и обещанный концерт, и тараканьи бега, и анекдот. Все в одном комплекте, чтобы развлечь группу захвата.

Узкая лестница пятиэтажки. На ней тесно от тел в камуфляже, бронежилетов, бронещитков. Обшарпанная входная дверь квартиры на первом этаже.

Звонок, понятное дело, не работает. Оперативник настойчиво колотит кулаком по двери. Слышится ленивый женский голос:

– Кто там?

– Нина Афанасьевна, милиция. Открывайте!

– Милиция? Открывать? – растягивая слова, гундосит хозяйка.

И начинается базар-мазар. А что за милиция? А почему открывать? А можно ли не открывать?

Та самая милиция, скопившаяся на лестнице, постепенно начинает звереть и тянуться к «ключу» – кувалде для вышибания дверей.

Ощущение, что хозяйка квартиры, заслуженная наркоманка России, тупо тянет время. А время сейчас – ресурс ценный. Если у уголовника его в достатке, то он может сбросить вещдоки, продумать поведение. Так что дверь придется сейчас вышибать.

Тут по рации приходит сообщение от наблюдателя:

– В окно выпрыгнул «клиент». Рост высокий. Белый плащ.

Вся толпа подбирается, как гончие на охоте. Дичь уходит!

И «спецы» тут же настраиваются на загон этой самой дичи. Мне всучивают для сохранности бронещиток, кувалду и лом. После чего вся толпа в берцах и камуфляже снимается с места. И только с улицы слышен их топот – будто стадо бизонов бежит на водопой.

Остаемся на лестничной площадке я, опер 8-го отдела и груда металлического снаряжения. И тут дверь распахивается.

На пороге возникает хозяйка квартиры – лет за сорок, иссушенная вся, с потухшими глазами, покачивается ритмично, как метроном. Она витает где-то в космосе и на нас смотрит с космической высоты – как на вредных букашек. Типичная наркоманка.

– Ну, заходите! – невнятно бормочет она.

Мы и заходим. Я как идиот застываю в центре коридора – со щитком, кувалдой. Прям как в песенке:

Опер ростом не вышел, тщедушный, но очень шустрый и, как торпеда, устремлен на цель. Вытаскивает несоразмерно огромный для его комплекции «стечкин» – смотрится тот при нем как аркебуза. Держа пистолет наперевес, двумя руками, он начинает картинно играть в Голливуд. То есть пробирается вперед по стенкам, водя перед собой стволом, заскакивая в каждую из трех комнат и на кого-то яростно покрикивая.

А я стою, прикидывая, чем заняться. Слышу шебуршение в сортире. Бью ногой по двери. Дверь выносит.

Около унитаза на коленях стоит сын хозяйки квартиры и сосредоточенно топит пакеты с марихуаной. Отвлекаем его от увлекательного занятия и сопровождаем пинками в большую комнату. Утопил наркоты он немало, но этого добра тут завались – хватит, чтобы весь район «пыхнул», да не по одному разу.

Все семейство в сборе. Сынок стоит мордой в стенку. Двенадцатилетняя сестра его сидит на диване и, не обращая внимания на происходящее, сосредоточенно растягивает презерватив, с любопытством рассматривая его на свет. Опухшая мамаша стоит у стены, безразличными глазами взирая на все это. Нормальная наркоманская семья.

Притом видно, что люди не сразу дошли до такой жизни. Мебель в квартире очень приличная по недавним советским временам, добротная – стенка, кресла с деревянными подлокотниками. Но сейчас ощущение, будто интерьер мыши с тараканами грызли да люди ногами пинали – настолько все запущено, изъедено, потерто и замызгано. Да, наркотики разрушают не только души и тела людей. Не щадят они и вещи.

Между тем со двора слышится бизоний топот. Это толпа «спецов» гонит свою дичь. Но дичь какая-то нереально изворотливая. Наркокурьер петляет, как заяц, по закоулкам, путает следы и никак в руки не дается. Опять топот – это загонная группа идет на новый заход.

В квартире появляются другие сотрудники. И мы с низкорослым опером выходим на улицу – поглазеть на охоту. Видим, как спецназовцы толпой уносятся куда-то вдаль – только пыль столбом.

Оперативник прибавляет ходу и ныряет за угол дома. Я устремляюсь за ним. Огибаю пятиэтажку. И даже сбиваюсь с шага – настолько театральная сценка предстает передо мной.

Худенький опер еще крепче сжимает двумя руками свой огромный пистолет Стечкина. Ствол глядит в лоб долговязого детины цыганистой внешности. И вид у опера настолько категоричный и решительный, что становится понятно – нажать на спуск ему не составит ни физических, ни моральных усилий. «Клиент» просекает это моментом. Побледневший и ставший одного цвета со своим белоснежным плащом, он задирает трясущиеся руки вверх, как пленный фриц под Москвой. Затравленно смотрит в зрачок ствола, где притаилась его погибель. И ждет свой участи.

И дожидается. Топот опять приближается. Выносится из-за дома толпа «спецов». Видят, что дичь нашлась. И первый подбежавший боец от избытка чувств и в благодарность за внеплановую легкоатлетическую тренировку награждает курьера сногсшибательным ударом кулака в живот.

«Белый плащ» крякает и валится на землю. Его общими усилиями поднимают. Приводят в чувство. И пинками гонят в квартиру. По дороге слегка поколачивая в профилактических целях.