Первый шаг Некроманта

Одна за другой в уме всплывали руны, символы и… И ничего не происходило, круг распадался, я попробовал второй раз и снова пшик. В этот раз он даже не сформировался. Что за напасть?

Я покачнулся. Голова сильно закружилась, и я на короткий миг закрыл глаза, а открыл их, когда падал лицом в пол. Выставленная вперёд рука не помогла, и голова, как мячик, отскочила от досок, и сознание потухло.

Очнулся уже в кровати. В той самой грязной и с жёлтыми пятнами. Понятно откуда они и чьи, но от этого легче не становилось.

– Очнулся? – спросил знакомый мужской голос справа, я вяло повернулся к Петру и окинул его презрительным взглядом. – Вижу, что не подох, вот и хорошо, – он похлопал меня по ноге и хотел было выйти.

– Как ты сохраняешь разум? – спросил я его вялым голосом.

– Кхм, – задумался мужчина. – Наверное, никак, просто я умею это маскировать, – и, довольный собственной шуткой, вышел за дверь.

Философ херов. Некромант не понял о чём я, ну, да и ладно. Тех данных, что у меня есть, хватает для выводов. Снаружи зашептались, но, сколько бы я ни силился, расслышать ничего не мог.

Я попал в другой мир. Об этом говорило два факта: несостоятельность моей магии и спокойное отношение к тёмным сущностям. Ни в одной стране на родине не потерпели бы такого.

«Это всё червоточина. Она перенесла моё сознание в тело юнца. Осталось только выяснить – нахожусь ли я на другой стороне, или это измерение никак не связано с прошлым миром».

Теории про другие измерения давно будоражили светлые умы мужей магического ордена, но доказательной базы совсем не было. Если кто-то и попадал в так называемый параллельный или иной мир, то ещё ни разу не возвращался с доказательствами.

«А ещё меня тут держат за сумасшедшего», – устало закрыв глаза, подумал я.

Сейчас, когда первый шок от переноски сознания прошёл, это угадывалось по поведению постояльцев. Им словно бы неловко было отвечать на мои реплики, будто я не в их системе координат.

Если честно, они и слов таких, наверное, не знают. С виду – дремучие крестьяне. Впрочем, неважно. Настораживает другой факт: у них некроманты лечат людей.

Я уже успел оценить состояние ладони – ни одного шрама даже не осталось, а кроме Петра и тётки ко мне никто не заходил.

Если моя магия не работает, то и созданные пустые копии сознания тоже? Я хотел провести анализ тела и всех имеющихся у меня способностей. Без лишнего хвастовства скажу, что на меня «работало» десять клонов гениального мозга и на очереди был одиннадцатый. Что-то же должно было остаться?

«Ноль», – обречённо вздохнул я, чувствуя опять накатывающую усталость. Выносливости в этом теле вообще нет.

С «описью» имущества ничего не вышло, да что за дьявольщина? Я даже не могу нормально определить уровень собственного здоровья! Как теперь жить с этим? Не проходило и дня без скрупулёзного анализа качества крови, ликвора и других жидкостей организма. Я знал каждый кровеносный сосудик, каждый нерв своего тела наизусть и мог предотвратить любую болезнь ещё в зачатке…

Похоже, переволновавшись, неокрепшее сознание вновь отключилось. Неизвестно, сколько я проспал, однако проснулся уже не самостоятельно.

– Вставай, – грубо дёрнули за плечо, я разлепил один глаз и увидел знакомое ухмыляющееся лицо Марфы. – Хватит притворяться, что спишь! – взвизгнула она, похоже, эта жалкая слуга была на взводе. – Пора в погреб. Доигрался припадочный, я же говорила!

– Твои слова, что собачий лай, а я не понимаю животных, – огрызнулся я, отворачиваясь спиной и накрываясь одеялом, однако не учёл одного: эта мстительная дура пришла с подмогой.

– Простите, барин, но энта… Его превосходительство велели, тут уж…

– Наше дело малое… – ответил ему второй.

Два двухметровых в обе стороны бугая, постоянно извиняясь, отволокли меня в погреб и заперли. Сил сопротивляться не было, да и разница в габаритах не позволяла этого сделать, так что, сохраняя достоинство как мог, я молча дождался, когда меня оставят в покое.

Я уже понял, что, несмотря на высокий статус в обществе, здесь меня не очень-то жалуют. Даже прислуга позволяет себе лишнего, но ничего, с этим мы ещё разберёмся и поставим всех на место. Сейчас важно понять, кто я.

В смысле выяснить биографию, а также определить начальную точку своего развития. Первое поможет лучше адаптироваться в новой среде и найти подход к родным. Будет накладно, если я случайно откроюсь своему врагу – сделаю только хуже.

Судя по тому, что им не жалко уничтожить здоровье наследника, я не единственный в дворянском роду. Есть братья. А значит, если умрёт нерадивый сумасшедший сын, то всем станет только лучше – избавятся от позора семьи. Единственная проблема – сделать это как можно естественней.

«Умер от болезни. Простудился и слёг. Сгорел в лихорадке за пару дней. Помним, любим, скорбим…»

Нет уж, не дождётесь, гиены.

Итак, что я успел заметить – моя магия тут не работает. Привычная символика и даже язык были другими, а значит, для местных они не более чем закорючки. Очень хорошо, что я понимаю окружающих – видимо, это побочный эффект переноса сознания.

Вот только, сколько бы я ни обращался к воспоминаниям Артёма – ничего не мог выудить.

«Ах, ну да – это ещё одно доказательство, что он умалишённый, у него и при жизни с головой не всё в порядке-то было. Бедный ребёнок, не дай бог кому такую „любящую“ семью».

Я при жизни много повидал несправедливости и привык, что она всегда идёт бок о бок с человеком.

Если руны не работают, значит, начнём с малого – оценим магический потенциал. И, надо сказать, с этим было всё в порядке – парню повезло. Его ментальное тело было похоже на тучного, пышущего здоровьем полнокровного бычка. Нетренированного, несмышлёного, но сильного.

«Вот только с прошлым сознанием, Артёмке весь этот потенциал, что собаке пятая нога. Как же судьба разбрасывает-то способности щедрой рукой: одним ничего, и они из кожи вон лезут, а другим задарма. Только счастливчики не видят золота под ногами».

Первым делом, всю ту ману, что хаотично разбросана по тканям, надо равномерно распределить. Больше всего её было в области правого полушария. Оно нешуточно перегружено. Видимо, это и послужило причиной умственного недуга.

Юный организм не смог справится с манаизбытком, а местные эскулапы, идиоты такие, не заметили отклонения на ранних стадиях взросления.

Несмотря на холод, я быстро нашёл в погребе куски старой робы и постелил её на пол. До того, как замедлится кровоток, нужно заняться разгоном маны.

Для этого не требуется каких-то особых техник. Сойдёт обычная медитация.

Сев в позу лотоса, я отгородился от внешнего мира. Благо атмосфера звуконепроницаемого погреба способствовала решительному настрою. Недоброжелатели думали, что сделают мне только хуже, но нет… Всё как раз таки наоборот.

Несмотря на мой опыт в медитативных техниках, сознание было подобно замёрзшей глине – еле-еле поддавалось воздействию. Чувствовалось, что ресурсы мозга совсем не использовались на протяжении восемнадцати лет.

В прошлом мире я входил в транс меньше чем за секунду, здесь же потратил порядка двенадцати часов, чтобы просто разогреть область скопления маны. Бесформенная фигура чуть-чуть поддалась воздействию, но даже не сдвинулась с места.

От подобных манипуляций всё тело затекло и замёрзло. Дальше продолжать я уже не мог и, встав на ноги, выполнил комплекс зарядки и растяжки. Зря я это сделал…

В общем, до растяжки всë же не дошёл, потому что на холоде это такая себе идея, да и тело оказалось ещё хуже, чем я думал. Короче, обошёлся приседаниями, прыжками на месте и отжиманиями с колен – на обычные грудных мышц совсем не хватало.

«Ничего – если я разобью этот манасгусток, то можно будет распределить большую часть потоков в мышцы и поправить своё плачевное положение».

Дверь скрипнула, и я тут же метнулся в угол и присел, чтобы никто не заметил, чем я тут занимаюсь.

– Нате, поешьте, Артём Борисыч, – сочувственно и несколько громко сказал старик, тот самый, что выставлял ухо вперёд – я видел его за дверьми своей комнаты.

– Спасибо, дедушка, – решил я до конца отыгрывать роль подростка.

Похоже, этот человек не желает мне зла, скорее наоборот – смотрел с сочувствием. Хоть мне оно ни к чему, но союзники в новом мире лишними не будут – а сейчас выбор не то чтобы велик…

– Как тебя зовут? – вопрос для сумасшедшего вполне себе нормальный.

– Семён, ваше благородие, Семён, – в глазах заблестели слезинки.

– У меня есть братья, Семён? – тёплая похлёбка оказалась как нельзя кстати: после зарядки тело требовало энергии, и жидкая пища – лучший вариант не околеть и получить питательные вещества.

Мой вопрос совсем выбил его из колеи, и дед расплакался. Мне приходилось учитывать его глухоту, так что разговаривал с ним на повышенных тонах.

– Не плач, Семён – горю слезами не поможешь.

– И… И то правда, барин, – смахнув последнюю каплю, шмыгнул слуга. – Простите, раньше кремень был, а сейчас так… – он дёрнул с досады рукой, – обабился, слабый стал, не нужен никому.

– Но-но Семён, – я хлопнул его по плечу и потрогал, будто невзначай, за исхудавший бицепс. – Ого, ничего себе.

– Что там? Что? – он удивлённо поднял кустистые брови.

– Как что – жилы с кулак! Что-то ты брешешь, дед…

Семён невольно сам пощупал своё богатство.

– Да вроде ничего такого, Артём Борисыч, – сказал, но как-то неуверенно.

– Много ты понимаешь, даже старый лев остаётся львом, – обсасывая куриную косточку до вкусного мозга, ответил я.

– Ах-ах-ах, – лающе рассмеялся дед. – Рассмешили, барин, спасибо. Взбодрили старика.

– Ну, так что там по братьям? Много их у меня? – уже строже и переходя на деловой лад, спросил я.

– Пятеро вашбродие.

– Старшего как звать?

– Олег Борисыч, но ваших братьев дома никак нет, только вы.

– А остальные где?

– Знамо, где – в городах живут: кто в столице, кто где. В отчий дом только летом заглядывают, воздушком подышать. Не любит молодёж деревню…

Я исподволь поспрашивал и насчёт остальных родственников: как зовут, сколько лет, и прочую информацию, что успел вытянуть из Семёна. Тот и рад был почесать языком – видно, что он скучал по живой беседе. Опытный глаз девяностолетнего мага сразу это подметил, ведь возраст – это не только опыт в магии, а ещё и житейская мудрость.

Дед по моей настойчивой просьбе рассказал пару баек из своей молодости, немного поумничал, дал наставления и довольный ушёл прочь, обещав в следующий раз взять чашку побольше и прихватить лишний ломоть хлеба. Молодому организму нужно больше есть.

Как только он ушёл, я, недолго думая, завалился спать. Наесться не наелся, но времени у меня не так много. Если не успею разогнать кровоток – окоченею, а для этого нужно отколоть от сгустка маны в голове хотя бы маленький кусочек и перераспределить его по телу.

Проснулся от першения в горле, замëрзший в край. Справил в горшок свои дела и размялся. Мышцы жутко ныли, но через силу и боль я сделал, что должно, и вновь сел медитировать.

В этот раз меня хватило на одиннадцать часов – сказалась усталость от первой тренировки. Однако у меня почти вышло. Вместо того чтобы «нагревать» весь сгусток маны, я нашёл один еле заметный бугорок и методично бомбил его сознанием.

Надо ли говорить, что после медитаций я был как выжатый лимон? Чувство будто весь день копал землю, однако результатов пока не видно. Снова пришёл Семён.

– Держи, барин, – подал он мне двойную порцию гуляша.

«Ого, мясо! Отлично, отлично», – в прошлый раз были одни кости. Белок – это то, что нужно.

– Спасибо, Семён – я этого не забуду. Как стану на ноги дам тебе и внучке твоей вольную, только подмоги ещë чутка.

Дед аж выпучил глаза от такой неслыханной щедрости. Из прошлого разговора я понял, что в этом месте есть некие крепостные – суть те же рабы, и Семён так себя именовал, в то же время приснопамятная Марфа была как раз таки из свободных и кичилась своим положением при любой удобной возможности. Особенно доставалось «ни к чему не пригодному» Семёну.

– Ах, но вы же… Вы же того, – он покрутил у виска пальцем.

Я оглянулся по сторонам, будто нас могли подслушать шпионы, прячущиеся в погребе за бочками, и жестом пригласил ему нагнуться поближе. Старый вытаращил глаза и срочно приблизил ко мне свою скукоженную ушную раковину.

– Семён, я на самом деле «не того», – после этого я снова принялся за еду, а дед долго переваривал эту информацию, – но такой лев как ты ведь давно это приметил, – я кивнул своим мыслям вслух, – раскусил в два счёта – вот поэтому я к тебе и обратился как к опытному человеку.

– А, это… Д-да, – согласился Семён, бегая по сторонам глазками, дрожащие руки потянулись к поясу. – Вы простите, барин, я…

– Валяй, – с набитым ртом разрешил ему присосаться к фляге, даже издали я почуял, какой ядрёной была эта сивуха.

– Будешь? – протянул похрабревший дед.

Я отрицательно покачал головой и вытер рот.

– Так, Семён, я знаю, ты правильный мужик, но никаких больше «будешь», ты понял? Я дворянин и фамильярностей не потерплю.

– Ох, – ударил себя по губам дед, – простите дурака, простите дурака, – он бухнулся лбом о пол и истово ударил им пару раз, ещё бы чуть-чуть, и выбил бы себе мозги – пришлось срочно схватить его за плечи.

– Но-но Семён, хватит, что ты?

– Бес попутал, это всё она самогонка проклятая, – плаксивым голосом оправдывался старик. – Что же это, вы теперь барин не дадите Ульяне вольную?

– Так, Семён, ты, похоже, не понял – я слов на ветер не бросаю, – мне понравилось, что он упомянул только внучку. – Просто у тебя своя роль – у меня своя, и мы не должны из неё выходить, ясно?

– А-а-а-а, – его глаза и рот расширились, и я смог увидеть целый ряд недостающих зубов. – Это вы знатно придумали, это… Ты… Вы голова, барин. Голова, ещё какая…

– Если я голова, то ты теперь мои глаза, Семён. Послужи мне верно, и я в долгу не останусь. Надоело притворяться – убить хотели меня братья. Так и грозили…

– Вот оно что… – поднёс заскорузлый палец ко рту старик.

– Да, Семён, у дворян всегда так – им загубить младенца много не надо. Раз, и в канаву, чтобы не лопотал. А я что? Я испужался, несмышлёный был, но потом понял: либо так, либо умереть, понимаешь?

– Какмо не понять, Артём Борисшь, бедная ты голова… – его мясистый нос шмыгнул.

– Отставить, – строго пригрозил я ему пальцем и убрал в сторону пустую тарелку с деревянной ложкой. – Львы не плачут.

– Это как? – удивился дед.

– А вот так!

– Откуда ж вам знать? – с хитрецой вдруг подковырнул Семён.

– А я в книжках читал, – быстро нашёлся я, не ожидая такой проверки от старого. – Могу и тебя научить.

– Да-а-а, – он с раздражением махнул рукой. – Нужно мне это ваше чтение? Одна досада с него – от ума горя потом не обрёшься…

– А внучке хочешь будущего хорошего? – поддел я его за больное.

Семён кхекнул, попыхтел что-то неразборчивое и насупился.

– Молодая она ещё… – наконец, выдавил он из себя.

– Так это ж хорошо, – не отпуская такой удобной возможности, додавливал я его, – быстро научится, в писари потом пойдёт, как сынок Марфы. Сам же говорил: катается как сыр в масле, деньгу загребает. Так мы твою Ульяну и пристроим – приданое соберём, жениха сам выберешь достойного.

Шах и мат.

Любовь к внучке пересилила, и дед сдался.

– Хорошо, – я отдал ему тарелку, завершая беседу. – Тогда вот тебе первое задание. Если в доме есть какие книги – принеси мне, что сможешь достать и это, – окликнул я его в дверях – откуда столько прыти? – Свечу мне сюда, понял? Не видно ни зги.

– Будет сделано, вашбродие, – по-военному вытянулся Семён.

– Свободен, лев. Всё в твоих руках.

В этот раз шаги отдалялись гораздо бодрее, воодушевлённей.

«Отлично», – вздохнул я. – «Вот и первый завербованный союзник. Не бог весть какой, но для начала сойдёт».

Из бессвязных рассказов старика я примерно понял устройство здешнего общества и немного перенял манеру общения крепостных. Очень важно с такими людьми правильно расставлять границы – в первую очередь это проще для них. А то тебя рискуют не так понять. Им нужна чёткая система «начальник-подчинённый», а если ещё говорить доступным языком…

В общем, бал тут правили дворяне. Место называется Российская империя, а нахожусь я во Владимирской губернии, в уезде Громовец. Фамилия моя Барятинский, и я самый младший в дворянской семье. Нас девять. Пятеро братьев и четыре сестры. Трое уже замужен, а последняя живёт вместе со мной и тётками в родовом поместье.

Есть ещё куча родственников, но эти сведения я уточню у Семёна потом. Главное сейчас было дать ему морковку, за которой он пойдёт, а дальше уже регулировать длину лески на удочке. Я действительно готов был даровать ему свободу. Умение быть благодарным – одно из самых важных качеств достойной жизни.

Благодаря мясу я почувствовал приток сил и понял: можно пуститься на второй заход медитации.

«Лучше сделать это сейчас – наутро я совсем замёрзну, и так трясусь как банный лист».

Сказано – сделано. Я вновь погрузился в медитативный поток и изолировался от суеты. Часов в погребе не было, но у меня прекрасное чувство времени – видимо, остались ещё огрызки величия с прошлого сознания.

Тот самый мелкий сгусток ещё не успел остыть, и повторные усилия расшевелили его ещё больше.

«Ну, давай, давай!» – я на пару секунд выпал из пустоты. – «Никаких эмоций, Артём, мальчик мой, заткни хавало».

Что-то я чересчур ассимилировался с этим Семёном…

Снова провалился в поток. Когда вынырнул, обнаружил, что не спал уже двадцать часов. Спина, ноги, руки – всё затекло так, что не встать. Рядом сидел и таращился Семён с чашкой горячего супа.

– Я… Это…

– Д-давай, – пересохшим ртом велел я ему и протянул руки.

В два счёта впитал всё угощение и махнул, мол, иди, потом поговорим.

– Оставлю тута, – я уже не слышал, что он там буровит и сосредоточился на себе, дверь скрипнула, и Семён ушёл.

Так-так откололся, значит. Ну, иди теперь сюда. Живей.

Сказать, что это была лишь крошка от той глыбы в правом полушарии – ничего не сказать, но даже такой запасец способен воздействовать на организм.

В первую очередь я направил всё в кровоток. Очищения и напитки не произойдёт, но так я просто повышу свой иммунитет и не заболею. Эта манипуляция отняла последние силы, и я с чистой совестью уснул на пыльных тряпках.