Его единственная любовь
- -
- 100%
- +
Она бросила на него взгляд через плечо. Он все еще смотрел ей вслед, и на его лице играла загадочная улыбка. От гнева ее щеки раскраснелись. Полно, только ли от гнева? Она ощущала жар прихлынувшей к ним крови, и это не имело никакого отношения ни к словам генерала, ни к его бесцеремонным манерам.
Он нашел ее красивой. Ну и что? Стоило ли так гневаться на него за это и тем более думать об этом? Она снова посмотрела на Уэсткотта. С ним теперь разговаривал какой-то человек, и генерал в ответ время от времени кивал головой, по-видимому, погруженный в свои мысли. И с ее стороны было нелепо чувствовать из-за этого разочарование.
Мэтью Седжуик спешился, бросил поводья кому-то из солдат и оглянулся, ища глазами Армстронга. Он увидел его у пушек.
– Прошу прощения, сэр, – сказал Армстронг, вытягиваясь в струнку. – Полковник приказал мне освободить артиллерийский склад, чтобы выделить помещение для его матери и брата.
Присутствие родственников полковника чрезвычайно раздосадовало майора. Они были докучной помехой. И все же это не могло послужить причиной отсрочки расследования преступных действий полковника. Армстронгу удалось раздобыть достаточно сведений, чтобы бросить тень сомнения на Лэндерса и его преданность короне.
– Я сопровождаю генерала Уэсткотта, – сообщил Седжуик кратко. – Прежде чем мы начнем задавать вопросы полковнику Лэндерсу, не хотите ли вы внести кое-какие изменения в свои записи? Возможно, там есть пропуски и вы захотите что-нибудь добавить?
– Да, – ответил Армстронг с легкой улыбкой. – Я подслушал разговор графини с сыном. По-видимому, полковнику хорошо известны эти места. В детстве он постоянно проводил здесь лето.
Седжуик нахмурился, пытаясь осмыслить последние слова Армстронга.
– Вы не думаете, сэр, что полковник Лэндерс может быть скоттом по рождению?
Это предположение очень заинтриговало Седжуика. Вот гвоздь, который он забьет в гроб Лэндерса. Даже если Уэсткотт ничего не предпримет, то уж Камберленд будет в бешенстве.
– Где он сейчас?
– Думаю, сэр, что он в замке. Он питает особые чувства к этому месту.
– Или к своей заложнице, – отрывисто заметил Седжуик, направляясь через поле к руинам замка.
Он предвкушал, с каким удовольствием сообщит Лэндерсу, что тот попал под подозрение. Довольный, майор вошел в полуразрушенный замок через боковой вход и остановился, услышав голоса.
Разговаривали двое. Одного он признал тотчас же. Второй голос принадлежал женщине. Кто это был? Заложница?
– А как же насчет того, чтобы переправить беглецов на корабль?
– К сожалению, невозможно сделать это незаметно.
И тут Седжуик едва не пустился в пляс от радости. Оказывается, грех полковника Лэндерса был посерьезнее, чем он предполагал. И речь шла вовсе не об укрывательстве Ворона. Что, если сам Лэндерс стал предателем?
Осознав услышанное, Седжуик улыбнулся и вытащил пистолет, заткнутый за пояс.
Это странное место похоже на лабиринт решила Патриция, зато Дэвида интересовало все – каждый кирпич, каждый камень.
– Красиво, – сказал он, прижимая к себе корзинку с Ральфом.
– Да, дорогой, – отозвалась его мать терпеливо. – Но мы должны найти Алека.
Они заглянули в комнату с признаками того, что она обитаема, но в настоящую минуту в ней никого не было. Второе помещение оказалось полуразрушенным и доступным всем стихиям. Это место показалось ей до странности печальным, но в то же время было похоже, что оно знавало и лучшие времена, что когда-то оно было приютом радости, а теперь стало прибежищем скорби. Даже Дэвиду не захотелось туда войти.
Патриция перешагнула через кучу камней и прошла по проходу, который, как выяснилось, не вел никуда, потому что стена в его конце обвалилась. И каждый проход, который она выбирала, заканчивался тупиком. Наконец она подошла к арке и двинулась дальше, обходя груды камней и обрушившихся перегородок.
– Трогательная сцена, полковник, ничего не скажешь, – произнес Седжуик, выскальзывая из тени.
Его мундир был весь в пыли, светлые волосы всклокочены, а лицо хранило следы усталости. Но не это привлекло внимание Алека, а пистолет в руке майора. Он был солидным, с инкрустированной деревянной рукоятью, и, судя по всему, за ним тщательно ухаживали, потому что его медный шестидюймовый ствол был надраен до блеска.
– Держать под прицелом старшего по званию – чудовищный проступок, Седжуик, – сказал Алек, прекрасно сознавая, что рядом с ним стоит Лейтис. Своим телом он заслонил ее.
– Отнюдь нет, если речь идет о предателе. А вас, сэр, я как раз и подозреваю в предательстве, – добавил Седжуик с легкой насмешкой, почтительно кланяясь.
– Слишком громко сказано, – сухо возразил Алек.
– А вы будете отрицать, что вы, полковник, и человек, известный как Ворон, одно и то же лицо? Будете отрицать, что вы пытались помочь скоттам и подстрекали их к неповиновению?
– Весьма прочувствованно сказано, майор, – ответил Алек.
Он знал, что иногда бахвальство и бравада приносят больше пользы. Ну, например, когда численность врага превышает число твоих солдат, когда соотношение сил явно не в твою пользу или в такие минуты, как сейчас.
– И каким же образом вы пришли к столь фантастическому заключению, Седжуик? – язвительно спросил он.
– Армстронг держал меня в курсе всех ваших передвижений, – ответил Седжуик, все еще наставив на Алека пистолет.
– В таком случае ваш Армстронг – идиот, – сухо возразил Алек.
– Генерал Уэсткотт так не думает, – парировал Седжуик. – А иначе он не приехал бы сюда со мной.
– И вы считаете возможным вести меня к нему под дулом пистолета?
– Меня не слишком огорчит, Лэндерс, если вы вздумаете бежать и мне придется застрелить вас при попытке к бегству.
Алек невесело улыбнулся.
– Так, значит, таково ваше чувство юмора? – спросил он, стараясь выглядеть ничуть не задетым угрозами майора. – Полагаю, было бы намного лучше для вас вернуться в форт Уильям, и немедленно, майор. Я скоро вас догоню, и мы вместе послушаем, что скажет генерал Уэсткотт насчет ваших фантастических предположений.
– Я думаю, что нам лучше вернуться вместе, – возразил Седжуик.
Дуло пистолета описало круг в воздухе и оказалось снова нацеленным в грудь полковника.
– Вы мне угрожаете, Седжуик? – спросил Алек, едва сдерживая ярость.
– Вы не ошиблись, сэр. Попытаетесь бежать? – спросил он с усмешкой. – Когда вы будете мертвы, сэр, я позабавлюсь с вашей шлюхой и решу, стоит ли оставить ее в живых.
– Надеюсь, – сказал взбешенный Алек, – что, кроме подозрений, вы располагаете и доказательствами, Седжуик, потому что, когда с меня будут сняты все подозрения, я постараюсь любой ценой упечь вас в тюрьму до конца ваших дней. Мне известно, что вы собираетесь сказать генералу Уэсткотту, но я знаю и то, что скажу ему сам.
Алек шагнул вперед в надежде на то, что Лейтис воспользуется этим отвлекающим маневром и исчезнет.
– Пистолет заряжен, и я стреляю без предупреждения, полковник, – сообщил Седжуик. – Я был готов к тому, что вы откажетесь следовать за мной. Если вы умрете, то будет не важно, были вы Вороном или нет, – продолжал майор усмехаясь. – Генерал будет удовлетворен. Возможно, меня даже наградят за храбрость, за ликвидацию еще одного предателя.
Он снова вскинул пистолет и нацелил его прямо в грудь Алеку.
– Отпустите ее, – сказал Алек, бросая взгляд на Лейтис, – и я пойду с вами не сопротивляясь.
– Дело в том, что я вовсе не хочу, чтобы вы шли со мной, – возразил Седжуик, все еще насмешливо улыбаясь. – И чем больше я об этом думаю, тем больше мне нравится мысль покончить с вами сейчас же.
Он принялся тщательно целиться.
– Мама! – раздался испуганный голос Дэвида. – Он собирается сделать больно моему брату?
Алек и майор вздрогнули и повернулись на звук этого голоса.
Патриция и Дэвид стояли в проходе под аркой и во все глаза смотрели на Седжуика.
Алек воспользовался мгновением, бросился на майора и рывком повалил его на пол. Рядом упал пистолет.
Седжуик лягнул Алека, перекатился по полу и схватил свой пистолет. Потом медленно поднялся на ноги, продолжая держать Алека под прицелом. И тут полковник осознал, что его враг стоит на качающихся обломках обрушившейся арки. Седжуик посмотрел себе под ноги, и его лицо исказилось от ужаса, когда пол под его ногами задрожал и рухнул вниз. В мгновение ока Алек увидел, как Седжуик опрокинулся назад и полетел в пропасть, молотя по воздуху руками и ногами и не находя опоры. На его лице застыло выражение безмерного ужаса, он продолжал падать в пустоту с нечеловеческим криком, который постепенно слабел и вскоре совсем стих.
Наступила тишина.
Алек посмотрел вниз. Не было никакой надежды на то, что Седжуик выживет после такого головокружительного падения в озеро. Он почувствовал, как чьи-то руки обвились вокруг него, и Лейтис потянула его от края опасной арки.
Он ее обнял и прижался щекой к ее волосам. Она вся дрожала, а возможно, это его дрожь передалась ей, но сейчас это не имело значения.
– Он упал, мама, – сказал Дэвид.
– Да, любимый, – нежно ответила Патриция, обнимая своего испуганного сына.
– Мне не нравится это место, – сказал Дэвид, уткнувшись лицом в ее грудь.
Взгляды Патриции и Алека встретились: они смотрели друг на друга через комнату.
– Я не уверена, что и мне здесь нравится, родной, – сказала она.
Глава 28
Лейтис застыла в ужасе, судорожно вцепившись в Йена, но вовсе не потому, что у нее на глазах человека постигла столь страшная смерть. Она трепетала, потому что знала, что в эти минуты решается вопрос о ее счастье.
– Я не уеду без тебя, – сказала она с яростью. – Я не позволю тебе выказывать свою отвагу, дерзость или благородство. Только не теперь.
– Я мог бы убедить генерала, что только зависть Седжуика ко мне стала причиной его обвинений и что его подозрения совершенно необоснованны, – сказал Алек, поглаживая ее по спине.
– А его смерть? Они решат, что виноват в ней ты.
– Но я все еще полковник Одиннадцатого полка, – ответил он, криво усмехаясь. – И мое слово имеет некоторый вес.
Он отстранился и нежно коснулся ее лица, будто хотел запомнить каждую черточку, ее нос, губы, подбородок.
– Есть другой путь, – сказала она, отчаянно стремясь убедить его уехать вместе с ней. – Помнишь тропинку, что вьется по карнизу вокруг утеса? Мы могли бы провести по ней людей на корабль.
– А кто в это время займется генералом? – спросил он с улыбкой.
Патриция подошла к ним.
– Я не знаю, о чем вы спорите, – сказала она. – Но мне ясно, что вам необходимо: на некоторое время нужно отвлечь внимание генерала Уэсткотта от того, что происходит. – Вдова оглянулась на Дэвида и снова посмотрела на влюбленных. – Похоже, я заинтересовала этого мужлана, – сказала она, и щеки ее вспыхнули. – Может, мне стоит согласиться выпить с ним вина или пообедать?
– Я не стал бы вас просить об этом, Патриция, – сказал Алек. – Это было бы слишком для вас опасно.
– Почему? Потому что ты мой пасынок? – Она надменно вскинула голову и бросила на него гневный взгляд. – Я просто скажу им, что ты меня чудовищно разочаровал, что ты забыл о своем отце, что я сюда приехала только сообщить тебе, что ты унаследовал графский титул и состояние.
Но показная надменность мгновенно слетела с нее, как только она улыбнулась.
– Графский титул? – растерянно повторила Лейтис. – Так теперь ты граф?
– Мой отец умер, – тихо ответил он.
Ее рука сжала его плечо.
– Мне очень жаль, – сказала она, искренне желая избавить его от боли или разделить с ним его печаль.
Однако она знала, что в жизни бывают такие путешествия, которые человек может проделать только в одиночестве.
Он стянул с пальца кольцо и снял бляху с жилета.
– Здесь написано мое имя – это награда, полученная от Камберленда. Убедите нашего поверенного, что я пал на поле боя в Шотландии, – сказал Алек. – Он легко этому поверит, если вы представите такие доказательства.
Патриция смотрела на него, будто не веря его словам.
– Я не могу этого принять, – сказала она, глядя на кольцо и бляху на своей ладони. – Я хотела только просить тебя позаботиться о Дэвиде, но это слишком щедро. Ты не можешь отказаться от прав, которыми обладаешь по праву рождения, Алек, – принялась она уговаривать пасынка. – Дэвид не сможет быть графом, – произнесла она тихо, глядя на сына.
– Но если вы, Патриция, будете рядом с ним, сможет, – улыбнулся Алек. – Вы ведь знаете, что общество многое прощает, если человек обладает властью.
Мачеха, смущенная и все еще сомневающаяся, смотрела на Алека, не переставая вертеть в руках кольцо и бляху.
– Ты не можешь этого сделать, Йен, – пробормотала Лейтис, бессильно вскидывая руки. – И кем же ты будешь теперь? – спросила она. – Как мне теперь тебя называть? Йеном или Алеком?
– Думаю, Йеном, – ответил он медленно, как бы обдумывая ответ. – Йеном Макреем.
– В таком случае, Йен Макрей, – сказала она твердо, – ты не можешь пустить на ветер свое будущее.
– Ты хочешь стать английской графиней, Лейтис? – спросил он.
– Нет, – ответила она так поспешно, что он рассмеялся.
– Я так и думал, – сказал он. – Но я вовсе не бросаю свое будущее на ветер. Я просто меняю один титул на другой.
Смущенная, она только покачала головой.
– Это звание твоего мужа, Лейтис, и его я предпочитаю графскому титулу.
Ее потрясло то, что он был готов отказаться от своего наследства, чтобы быть с ней. Она запрокинула голову и смотрела ему в лицо, внезапно осознав, что он сказал.
– Ты просишь меня выйти за тебя замуж, Йен? Ты мог бы высказаться яснее?
Сначала он рассмеялся, потом наклонился ее поцеловать, невзирая на присутствие мачехи. Лейтис пыталась оттолкнуть его, но он выпустил ее из своих объятий не раньше, чем счел нужным.
Наконец она, смущенная, отстранилась.
– Так ты выйдешь за меня, Лейтис? – спросил он улыбаясь. – Я говорю достаточно ясно?
Она с улыбкой кивнула.
Он обнял ее за плечи, потом повернулся к Патриции:
– Мы управимся за два часа. Этого будет достаточно.
– Я постараюсь пофлиртовать с генералом, – ответила та. – Любопытно иногда побывать в роли легкомысленной особы.
Алек наклонился и поцеловал ее.
– Благодарю вас, – сказал он просто.
Мачеха погладила его по щеке.
– Будь счастлив, – сказала она с нежностью. – Что-то мне говорит, что так оно и будет, – добавила она, окинув взглядом Алека вместе с Лейтис. – Она вполне тебе подходит, если судить по упрямству.
Алек казался удивленным.
– По упрямству?
– Он всегда стремился идти своим путем, дорогая, – сказала вдова, обращаясь к Лейтис, – еще с юности. И единственное, что спасает его от того, чтобы быть невыносимым, – это обаяние.
– Я вовсе не упрямец, – возразил Алек.
Патриция посмотрела на Лейтис, как бы говоря: «Ну, разве я не предупреждала вас?»
Алек только покачал головой и повернулся к брату.
– Мне пора, Дэвид, – сказал он.
– Когда я тебя увижу? И скоро ли? – спросил его брат.
– Возможно, – ответил тот уклончиво.
Его ответ вполне удовлетворил Дэвида. Лейтис повела Йена к небольшому плато, примостившемуся у стен Гилмура. Там росли тощие кусты дрока. У четвертого куста она кивнула ему улыбаясь.
– Здесь, – сказала она, садясь на землю и свешивая ноги в пропасть.
Через мгновение он с ужасом увидел, как она исчезает из виду.
Йен бросился плашмя на землю, чувствуя, как его сердце подскочило к горлу, а руки тянутся к ней, пытаясь схватить ее, но через минуту ее головка и смеющееся лицо уже вынырнули откуда-то снизу.
– Не хочу тебя обидеть, Лейтис, – сказал Йен, все еще чувствуя, как бешено колотится его сердце, – но признайся, что в детстве ты была хотя бы наполовину козой и подражала козам, да?
– Это не так ужасно, когда привыкнешь, – ответила она, пытаясь его успокоить. – Хотя, – призналась она, – я не осмеливаюсь это делать ночью или в грозу.
Он смотрел на нее с легкой улыбкой, не сомневаясь, что, если бы потребовалось, она бы отважилась на это при любых обстоятельствах.
Йен спустился на тропинку рядом с ней, чертыхаясь и глядя на крутой обрыв.
– Нет, я ошибся, – сказал он хмуро. – Тут надо быть не козой, а орлом.
Медленно и осторожно Лейтис двинулась по тропинке, извивавшейся меж утесов. Йен старался не отставать от нее, держаться поближе, подражая ей и опираясь ладонью о твердь скалы, чтобы не потерять равновесие. Скальная порода была складчатой, коричневые и черные полосы перемежались, иногда попадались вкрапления сверкающего белизной камня. Тропа шла по светло-коричневому гранитному карнизу, местами усеянному мелкой галькой. Он совершил ошибку, проследив падение одного из камней вниз, в озеро, – от этого зрелища внутри у него все сжалось. Это была совсем неподходящая минута, чтобы вспомнить о падении Седжуика.
– Не могу поверить, что ты уже не раз пробиралась по этой тропе, – сказал он недоверчиво. – Я сомневаюсь, что все твои односельчане смогут пройти здесь, Лейтис, – продолжал Йен озабоченно. – Дальше тропа становится еще уже?
– Нет, – успокоила она, обернувшись. – Некоторым будет страшно, – призналась она. – Но мы, скотты, уж как-нибудь преодолеем это препятствие. Мы на все способны.
Он только улыбнулся ее уверенности.
На полпути тропа, огибавшая Гилмур, круто поднималась вверх. Если бы они не пригнулись, их можно было бы заметить снизу. В одном месте тропа ныряла вниз, но спуск в этом месте был довольно крутым. Лейтис остановилась и сделала знак Йену. Они осторожно посмотрели вниз.
Из форта Уильям доносились тревожные звуки. Обычный порядок был явно нарушен. Люди и лошади беспорядочно метались, и костры перед наступлением темноты уже разожгли.
Йен взглянул на небо, гадая, хватит ли им времени на то, чтобы помочь людям добраться до часовни и судна, прежде чем совсем стемнеет.
– Сможет ли твоя мачеха справиться со своей задачей? – прошептала Лейтис.
– С генералом Уэсткоттом? – спросил он с улыбкой. – Я ничуть не сомневаюсь в этом.
– У меня не было возможности с ней поговорить, – сокрушенно вздохнула Лейтис.
– Чтобы получше узнать мои тайны? В таком случае я могу только порадоваться, что ваша беседа не состоялась, – сухо ответил Йен.
– Но ведь я знаю все твои тайны, – возразила она с улыбкой. – Разве нет?
– Мне было бы неприятно обсуждать мои слабости и недостатки сейчас, когда мы с тобой находимся над обрывом между небом и землей, как птицы на ветке.
– Ты боишься высоты? – удивилась она, будто это открытие сильно поразило ее.
Он с силой упирался рукой о скалу.
– До этой минуты, – сказал он, – у меня не было возможности проверить, умею ли я лазать по скалам.
Лейтис снова улыбнулась. По-видимому, ее это признание развеселило.
Йен наклонился и поцеловал ее, очарованный этой минутой и этой женщиной.
– А больше у тебя нет секретов? – спросила она через минуту.
Он немного подумал и покачал головой.
– Я не люблю баранину, – признался он, – хотя и понимаю, что шерсть тебе необходима. К тому же я не умею петь.
Она снова улыбнулась и продолжила путь. Идти было по-прежнему нелегко, но, как заметил Йен, способность сосредоточиться на скале и не смотреть на обрыв справа облегчала их продвижение. Наконец, они добрались до моста, отделявшего Гилмур от долины, и здесь тропа опять круто взмывала вверх.
– Нам надо незаметно миновать перешеек, – сказала она, указывая на узкую полоску земли.
Он оглянулся на форт, измеряя расстояние, отделявшее их от крепости. Ему показалось, что там довольно спокойно, но он знал по опыту, что никогда не стоит недооценивать противника. И с изумлением осознал, что теперь смотрит на англичан как на врагов.
Йен медленно снял свой мундир, вывернул его наизнанку и бросил на край утеса.
– Он хорошо заметен на скале, – сказал он, отвечая на вопросительный взгляд Лейтис.
Она протянула ему руку.
– Это похоже на состязание в беге, – сказала она с улыбкой. – А я всегда бегала лучше тебя.
– Но во дворе я тебя поймал, – напомнил он и взял ее за руку.
Она подобрала юбки, и они вместе помчались по узкой полоске травы. Лейтис с трудом сдерживала смех.
– Я выиграла! – крикнула она, оказавшись на другой стороне лощины.
Ее смеющееся лицо раскраснелось, волосы в лучах заходящего солнца казались золотисто-рыжими, прекрасные глаза искрились радостью, столь чистой и ничем не замутненной, что сердце Йена готово было разорваться от благодарности за это счастье.
– Прекрати, Йен, – сказала она, посмотрев на него с серьезным выражением лица. – Сейчас не время.
– Что прекратить? – спросил он недоуменно.
– Не смотри на меня так! От твоего взгляда я возбуждаюсь, и мне хочется целовать тебя.
Она вздохнула, когда он заключил ее в объятия и все-таки поцеловал.
– Пора в деревню, – сказал Йен через несколько минут. Она кивнула, цепляясь за его жилет и не отпуская его.
– Мне кажется, это неправильно, – сказала Лейтис, глядя на него снизу вверх. – Мы отвечаем за жизнь еще пятидесяти человек, в любой момент сотни английских солдат могут догнать и схватить нас. Значит, мы не должны бы чувствовать себя счастливыми. Или я ошибаюсь?
– Счастье, увы, недолговечно и изменчиво. Когда оно приходит, надо крепко его держать и не упустить.
Чтобы убедить ее в своих словах, он снова привлек ее к себе и поцеловал с восторгом и ликованием. Влюбленные медленно разомкнули объятия, глядя друг на друга. Это был момент откровения, и он подумал: то, что возникло между ними и связывало их, было важнее, чем национальность или патриотизм.
Наконец, держась за руки, они направились к деревне. Но когда они ступили на хорошо знакомую тропинку, он потянул ее в лес, под сень деревьев.
– Эта дорога короче, – запротестовала она.
– А вдруг Уэсткотт уже расставил там посты? – возразил он.
Об этом Лейтис не подумала, и это ее испугало. Но когда они вынырнули из леса, никаких солдат не было заметно. Деревня казалась вымершей, будто ее жители уже покинули свои дома. Из труб не вился дым. Не было ни малейших признаков того, что она обитаема.
Лейтис постучала в первую дверь, и ей открыл старик.
– Пора, – сказала она. – Сожалею, что мы не смогли предупредить вас раньше.
– Мы готовы, – возразил он.
Йен подошел к дому, увитому цветами. На стук вышла старушка, ее узловатые руки крепко сжимали дверной косяк.
– Пора в дорогу, – сказал он ей мягко.
Она кивнула в ответ, ее губы были плотно сжаты. Одна за другой отворялись двери домов, люди выходили и собирались в центре деревни.
– Необходимо срочно покинуть Гилмур, – сказал Йен, обращаясь к собравшимся.
Он не хотел их тревожить, но не мог и держать в неведении. Было правильнее, чтобы они понимали необходимость поспешить.
– Скоро англичане примутся нас искать, – сказал он и заметил испуг на их лицах. – Возьмите с собой только то, что сможете унести, самое необходимое. Нам придется пробираться по узкой тропе меж утесов.
– Я не знаю никакой тропы меж утесов, – послышался голос.
Йен повернул голову и увидел стоящего в стороне Хемиша. В одной руке он держал волынку, другая, сжатая в кулак, упиралась в бок. Черт возьми, подумал Йен, ну прямо драчливый петух, приготовившийся защищать свой курятник.
Они переглянулись, и Йен догадался, что Хемиш его узнал.
– Ах, так к нам пожаловал Мясник собственной персоной, – сказал Хемиш, – чтобы отвести баранов на заклание. И куда же английский полковник собирается вести Макреев? В ад? Или только в тюрьму?
Йен услышала, как вздохнула толпа; казалось, этот вздох вырвался из одной груди.
Лейтис подошла и встала рядом с Йеном, положив руку ему на плечо. Она как бы выказывала ему свою молчаливую поддержку.
– Нас будут искать англичане, – сказала она, обращаясь к клану, – потому что этот человек – Йен Макрей.
Хемиш казался сбитым с толку, потом он с прищуром принялся разглядывать их обоих.
– Так это же Мясник из Инвернесса!
– Но этот человек рискует ради вас своей жизнью, – сказала она. – И делает он это не из гордости, дядя, – добавила она, не сводя глаз с волынки, – а для того, чтобы спасти вас.
– Ох-хо, – вздохнул Хемиш, хмуро уставившись на нее. – Неужели это и впрямь так?
Она кивнула.
– Это истинная правда, – сказала Лейтис твердо.
– Твой дед перевернулся бы в гробу, чтобы посмотреть на тебя, Йен Макрей, – сказал Хемиш, поворачиваясь к нему.
Тот сделал шаг к старику.
– Ты осмеливаешься говорить со мной о том, что сделал бы мой дед? – спросил он, будто не веря своим ушам. – Ты вел себя как отъявленный эгоист, Хемиш. Ты позволил Лейтис заменить тебя в качестве заложницы, ничуть не заботясь о том, чем это может ей грозить.