- -
- 100%
- +
Подкравшись ближе, обнаружила настоящий подарок — на полу валялась не просто медицинская форма, но и... пропускные жетоны!
Видимо, влюблённые настолько торопились, что оставили одежду прямо на полу. Их ждёт нагоняй от начальства, но если я узнаю имя этой медсестры (а я обязательно узнаю, проверив карманы формы), то позже, когда разбогатею, пришлю ей корзину самых дорогих фруктов в знак благодарности. Мысленно поблагодарив невольных помощников, я быстро переоделась, привела в порядок волосы и с максимально безразличным видом вышла в коридор.
Теперь предстояло добраться до нижних ангаров со шлюпками. Из академии я помнила, что военные флагманы, стоящие у гражданских станций, всегда держали несколько шлюпок на автоматическом режиме. Достаточно было иметь соответствующий допуск. Один из найденных жетонов горел зелёным — это означало разрешение на увольнительную. Второй, оранжевый, вероятно, давал дополнительные привилегии.
В конце коридора показался нужный лифт. Оставалось лишь дойти до него незамеченной, но рука начала нестерпимо зудеть. Когда до лифта оставалось несколько шагов, боль стала невыносимой. Какое-то шестое чувство заставило меня резко свернуть к информационному стенду с картой корабля, делая вид, что изучаю маршрут.
Это решение спасло меня. Из открывшихся дверей лифта вышли несколько офицеров, и среди них я узнала голос генерала Фроста. Едва они прошли мимо, я юркнула в закрывающийся лифт и нажала кнопку нужного этажа. В последний момент, схватившись за пылающую руку, я подняла глаза и увидела, как Фрост разворачивается и бросается к лифту. Но было поздно, кабина уже неслась вниз.
Что у генерала во мне вызывало такую реакцию? Да, я знала о его посещениях борделя, но там были десятки людей, не подписавших соглашение о неразглашении. Почему именно я вызывала у него такую ярость? Эта мысль леденила кровь сильнее, чем боль в руке.
Каждая секунда теперь была на счету. Если генерал объявит тревогу, меня схватят сразу при выходе из лифта. Правда, ему пришлось бы объяснять, кто я такая и почему так важна, чтобы поднимать весь экипаж. Скорее всего, он попытается добраться до меня сам.
Двери лифта открылись. Я сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить дрожь в руках. В коридоре стояли двое улыбающихся пилотов, которые явно оценивающе посмотрели в мою сторону. Я ответила мимолётной улыбкой и двинулась дальше. По стандартной схеме гражданские шлюпки должны были находиться справа. Больше я могла полагаться только на удачу и интуицию.
Автоматические шлюпки сами прокладывали курс до ближайшей станции. Я ускорила шаг, стараясь не привлекать внимания. В конце концов, почему-то никто не удивился, увидев медсестру, направляющуюся к шлюпкам в рабочей форме.
Когда я подошла к нужному отсеку и открыла шлюпку пропускным жетоном, рука снова заныла. Обернувшись, я увидела Фроста. Он метался у лифтов, яростно озираясь. Я впрыгнула внутрь, захлопнула дверь и активировала систему.
Сердце бешено колотилось. Я не была уверена, что делаю всё правильно. Эти маленькие капсулы, размером с комнату, работали на автопилоте. Мне оставалось лишь запустить программу.
В иллюминаторе мелькнуло искажённое яростью лицо генерала. Он что-то кричал, стуча кулаками по бронированному стеклу. Я заметила на его правой руке какой-то рисунок, который до этого не видела. Этой же рукой он опять стукнул в стекло, чем ужасно испугал меня. В отчаянии я ударила по панели управления.
«Автопилот активирован. Курс на станцию Тахсан-3», — прозвучал приятный голос системы. Вторая дверь шлюза закрылась, отрезая Фроста. Он бросился куда-то, но моя шлюпка уже неслась к станции.
Какие звёздные силы мне покровительствуют, не знаю. Но теперь нужно срочно найти укрытие на станции или шаттл до моей планеты. Пока же у меня есть несколько драгоценных минут, чтобы перевести дух, и я откинулась на спинку сиденья, прикрывая глаза.
Глава 5
Когда шлюпка пристыковалась к станции «Тахсан-3», я с облегчением выдохнула. Контроль прошла на удивление легко — видимо, военный жетон генеральской флотилии действовал как волшебный пропуск. Охранники чуть ли не козыряли мне, хотя я была всего лишь «медсестрой» с нелепо торчащими из-под формы волосами и босыми ногами в сандалиях на размер больше.
Найдя общественный коммуникатор, я с ходу запросила связь с редакцией. Пальцы дрожали — по моим расчётам, Фрост уже должен был быть здесь, рыская по станции как голодный космопёс. Но что удивительно — никаких сирен, никаких объявлений о розыске. Похоже, генерал предпочёл вести охоту тихо. «Интересно, что во мне такого особенного?» — мелькнула мысль, но разбираться с этим было некогда.
Экран ожил, и я увидела лицо начальника. Его глаза округлились так, будто я предстала перед ним в образе призрака.
— Ох, Алиса, слава звёздам, ты жива! Весь бордель слетел с орбиты и разлетелся на куски! Никто не понял, что там случилось. Как ты вообще выбралась? И почему ты... э-э-э... в форме медсестры Флотилии Фроста?
По его лицу было видно, что эмоции борются — шок от моего вида явно проигрывал профессиональному азарту. Он уже предвкушал сенсационный материал, ради которого можно будет и на редакционный бюджет покуражиться, и премии получить. Если бы он знал, что помимо формы на мне ещё и жетон с личной печатью генерала...
— Шеф, — прошептала я, озираясь, — лучше бы ты спросил, почему за мной сейчас охотится лично командующий флотилией. И почему он, кажется, готов разнести полстанции, лишь бы найти одну скромную журналистку... Вытаскивайте меня отсюда, и побыстрее! — прошипела я, прижимаясь к коммуникатору так близко, что могла разглядеть крошечные царапины на экране. Мой шеф на другом конце связи напоминал взволнованного хомяка, беспорядочно перебирающего своими сарделькоподобными пальцами по документам.
— Конечно, конечно, Алиса, сейчас всё организуем! — он на секунду выключил звук, и я увидела, как его рот беззвучно раскрывается в крике на кого-то за кадром. Через мгновение связь восстановилась: — Готово! У тебя билет на ближайший шаттл до нашей планеты. Материалы уже печатаются.
Из-под панели коммуникатора с лёгким шипением выскользнул голографический билет, тонкий, как лепесток, и такой же прозрачный. Я прилепила его к руке, где он тут же засветился нежно-голубым, показывая маршрут до посадочной платформы. Теперь сканеры шаттла примут меня за законного пассажира, даже если я буду в пижаме с мишками.
— Ещё один момент, Алиса... — шеф заёрзал, его глаза бегали по сторонам, будто пытались найти ответы на потолке. — Скорее всего, Фрост решил, что ты его... э-э-э... истинная.
Я уставилась в экран, мысленно отмечая, что начальнику давно пора пересмотреть свою любовь к пончикам.
— И почему он мог так решить? Для жителей Доминатор Нокса истинность — это что-то вроде святого Грааля, только с более интимными последствиями.
— Ну, помнишь тот флакончик с парфюмом? Так вот, он имитирует запах и феромоны истинной именно для мужчин-доминаторов. Но это я тебе просто для информации! — он махнул рукой, отчего его второй подбородок заколебался, как желе. — А теперь беги! У тебя всего пятнадцать минут до отправления. Ждём сенсационный материал!
Связь прервалась прежде, чем я успела вставить хоть слово.
Посмотрев на билет, я увидела, что до шаттла нужно преодолеть полстанции. «Ну что ж, — подумала я, поправляя медицинскую форму, — если Фрост действительно считает меня своей истинной, то бежать надо в два раза быстрее». И рванула вперёд, чувствуя, как билет на руке подрагивает в такт моему бешеному пульсу.
Когда я ворвалась в шаттл, как обезумевший космический гепард (последний раз так быстро я бегала только в детстве, когда няня ловила меня с украденным печеньем), первое, что бросилось в глаза — этот транспорт явно не из дешёвых. Надо же, редакция наконец-то раскошелилась! Видимо, угроза быть пойманной разъярённым генералом всё же стоит потраченных кредитов.
Шаттл делился на две зоны: обычный салон, где пассажиры сидели плечом к плечу, как консервированные косморачки, и роскошные VIP-каюты с душевыми и настоящими кроватями. Мне, конечно, досталось место в экономклассе, но даже это было в тысячу раз комфортнее тех ржавых коробок, на которых я обычно летала.
Система проводила меня к месту, и я рухнула в кресло, наконец-то расслабившись. Усталость взяла своё. Я даже не заметила, как правая рука снова заныла, и провалилась в сон, больше похожий на отключку.
Проснулась от двух вещей: нестерпимого зуда в руке и дикой жажды. Последний раз я ела... если честно, даже не помню когда. «Хотя бы воды бы попить», — подумала я, с трудом отлепив себя от кресла.
Подошедший стюард (такой аккуратный, будто только что сошёл с рекламного постера) с профессиональной улыбкой пояснил:
— Пройдите вдоль шаттла мимо VIP-кают, там будет бар.
Шаттловые перегрузки и усталость делали мою походку похожей на движения недавно размороженного космического сомнамбулы, но я доплелась до бара. О чудо! Здесь даже предлагали бесплатные соки! Я выпила два стакана, чувствуя, как жизненные силы потихоньку возвращаются.
— До посадки осталось немного, пожалуйста, не отходите далеко от своего места, — вежливо напомнил бармен.
Я уже направлялась обратно, когда... Вот надо же! Рука вспыхнула такой болью, будто в неё впилась стая микроскопических космокротов. И в следующий момент чья-то железная хватка втянула меня в ближайшую VIP-каюту, после чего я очутилась на мягкой кровати, глядя в знакомые голубые глаза генерала Фроста.
«Ну конечно, — мелькнула у меня мысль, — кто же ещё мог устроить такую эффектную поимку? Только мой личный космический кошмар в мундире».
Его дыхание было тяжёлым и прерывистым, глаза затуманены — ну точно как у самца космического лютоволка в брачный период. Неужели этот чёртов парфюм всё ещё действует?
— Генерал, это не то, что вы думаете! Возьмите себя в руки! — вскрикнула я, внезапно осознав, что в моё бедро упирается что-то весьма... внушительное.
Его лицо совершило удивительную трансформацию — от напряжённой маски к любопытному выражению, будто он только что обнаружил новую планету.
— О чём ты? И о чём, по-твоему, я думаю?
— Вы думаете, что я ваша истинная из-за парфюма! Но это всего лишь феромоны, химическая мистификация! Не совершайте ошибку, пожалуйста... — взмолилась я, понимая, что он на грани.
Мысленно я уже представляла, как он, обнаружив обман, либо прибьёт меня на месте, либо объявит шпионкой. А если узнает, что я журналистка под прикрытием... Вспомнились слухи о его секретной лаборатории, где, по словам беженцев, проводились жуткие эксперименты.
Фрост приблизил лицо, нежно убрал выбившуюся прядь с моего лба, затем его взгляд метнулся к его собственной руке, потом к моей. Видно было, как в его голове складывается пазл.
Потом он втянул воздух, его ноздри дрогнули... и вдруг его губы накрыли мои с такой страстью, будто он хотел высосать из меня душу.
Самое ужасное? Какая-то часть меня ответила ему с неожиданной готовностью. Как будто во мне проснулась первобытная самка, ликующая при виде достойного самца. Мои бёдра предательски потянулись к нему сами, прежде чем разум успел вставить своё «эээ, что?!»
Мы разомкнули губы, глядя друг на друга с одинаковым выражением шока. В этот момент он казался мне самым красивым существом во Вселенной, а его запах, смесь огня, стали и чего-то невероятно мужественного, сводил с ума.
И мы сорвались в водоворот страсти, словно два метеора, обречённые на столкновение.
Его губы снова нашли мои, но теперь в них не было нерешительности, а был только голод, жгучий и требовательный. Руки Фроста скользнули под мою медицинскую форму, и ткань с треском разорвалась по швам, не выдержав его напора.
— Ты уверена, что хочешь это остановить? — его голос звучал низко, почти рычанием, пока пальцы скользили по моей коже, оставляя за собой мурашки.
Я хотела ответить, но он не дал. Его рот опустился на шею, зубы слегка сжали чувствительную кожу, заставив меня вскрикнуть. Его ладонь закрыла мою грудь, большой палец провёл по соску, и все мои мысли спутались.
— Я… я не… — попыталась я выговорить, но его рука уже скользнула между моих ног, и пальцы нашли то, что искали.
— Лжёшь, — прошептал он, ощущая, как я мгновенно откликаюсь на прикосновение. — Твоё тело говорит за тебя.
Я закусила губу, пытаясь сдержать стон, но он не собирался останавливаться. Его пальцы двигались уверенно, растягивая, подготавливая, и я уже не могла думать ни о чём, кроме нарастающего жара внизу живота.
— Фрост… — прошептала я, но он прикрыл мой рот своим, заглушая любые попытки протеста.
Он сбросил с себя мундир, и я наконец увидела его — мощного, идеально сложенного, с телом, которое явно прошло через сотни битв. И его возбуждение, твёрдое и горячее, прижалось к моему бедру, заставляя сердце бешено колотиться.
— Ты моя, — прошептал он, и в его голосе звучало не просто желание, а что-то первобытное, звериное.
Он поднял мои бёдра, прижал к себе, и я почувствовала, как его член упирается в самое сокровенное место.
— Подожди… — попыталась я, но было поздно.
Один резкий толчок — и боль пронзила меня, заставив вскрикнуть. Его руки тут же обхватили меня крепче, прижимая к себе, пока я не привыкла к ощущению.
— Я не... Дыши, — приказал он, и я послушалась, чувствуя, как напряжение постепенно сменяется чем-то новым… чем-то невероятным.
И тогда он начал двигаться.
Сначала медленно, давая мне привыкнуть, но вскоре его толчки стали глубже, жёстче, и я уже не могла сдержать стонов. Он входил в меня с такой силой, что кровать звенела под нами, а я цеплялась за его плечи, чувствуя, как каждый мускул его тела напрягается в ритме наших движений.
— Вот так… принимай меня, — его голос был хриплым, почти звериным, и я не могла сопротивляться.
Он перевернул меня, прижав к простыне, и вошёл снова — теперь ещё глубже. Мои ноги дрожали, но он не останавливался, его руки сжимали мои бёдра, оставляя следы.
Я уже не могла думать — только чувствовать. Каждый толчок заставлял меня кричать, каждый вздох Фроста обжигал кожу.
И когда волна накрыла меня, я поняла: он тоже не сдерживается. Его тело напряглось, он вонзился в меня в последний раз, и горячая волна заполнила меня.
Мы всё ещё были сплетены, его тело прижимало меня к матрасу, а по каюте разносились наши тяжёлые вздохи, когда электронный голос вдруг объявил:
«Прибытие в космопорт. Все пассажиры, пожалуйста, подготовьтесь к выходу».
Серьёзно? Мы так увлеклись, что даже не заметили стыковки?
Но тут мою руку будто пронзили раскалённым прутом — боль пронзила запястье, и я увидела, как по коже Фроста поползли чёрные узоры, словно тени ожили и начали выжигать на нём таинственные письмена. Он резко зашипел, его лицо исказилось от боли, и он потянулся к ящику у кровати.
«Оружие? Наручники? Сейчас начнётся самое неприятное!»
Инстинкт самосохранения сработал быстрее мысли. Я схватила этот чёртов ящик и со всей дури двинула им генерала по голове.
БАМ!
Он ахнул, закатил глаза, и я, не теряя ни секунды, вывернулась из-под него, сбросив его на пол с таким грохотом, что, кажется, треснула переборка каюты.
«Бежать. Сейчас же».
Моя форма валялась в клочьях, но я натянула её на себя, не обращая внимания на липкие следы между ног и жгучую боль при каждом шаге.
Выскочив в коридор, я помчалась, как проклятая, расталкивая пассажиров и стюардов.
— Эй, куда прёте?! — крикнул кто-то.
— В МЕДБЛОК, У МЕНЯ СРОЧНОЕ! — рявкнула я в ответ, не замедляясь.
Выбежав на космодром, я тут же поймала социальное такси и, запрыгнув в салон, дрожащими пальцами вызвала Солянку.
Экран коммуникатора ожил, и на нём появилась пушистая мордочка моего друга-технаря.
— Алисочка, привет! Ой… что с тобой? — его улыбка сменилась шоком, когда он разглядел мой растрёпанный вид, рваную форму и дикие глаза.
— Соляночка, мне срочно нужна помощь! Оплатишь такси? Я уже подъезжаю!
— Конечно, подруженька, — он моргнул, но тут же добавил: — Ты… это… живая?
— Пока да, — прошипела я, оглядываясь, не мелькнет ли за окном разъярённый генерал. — Но если ты сейчас не замолчишь и не откроешь дверь, когда я приеду, то ненадолго.
Такси рвануло вперёд, а я, привалившись к сиденью, впервые за последние часы попыталась перевести дух.
«Ну что, Алиса, поздравляю. Ты только что переспала с самым опасным генералом Флотилии, ударила его по голове и сбежала. Теперь ты либо мертва, либо… Нет, просто мертва».
Но чёрт возьми, оно того стоило.
Глава 6
Генерал Марк Фрост
Последние несколько недель я вёл расследование, о котором не мог рассказать даже своему советнику. Особенно ему — учитывая, что под подозрением были как раз мои ближайшие соратники.
А потому только я, Дом терпимости на орбите и милые дамы, которые, сами того не зная, хранили нужные мне ответы.
Всё шло как по маслу, пока в один «прекрасный» вечер я не почувствовал зуд истинности.
Да-да, тот самый, когда кожа горит, а в голове звучит первобытный рёв: «Вон она!»
И тут я увидел её.
Данные, считанные с голограммы, утверждали: урка. С планеты, где даже воздух, кажется, состоит из льда и упрямства.
Но её внешность…
Светлые волосы, слишком нежная кожа, глаза, будто два осколка зелёного льда. Ничего общего с коренастыми, выносливыми урками.
И всё же…
Я молниеносно выкупил её на месяц вперёд.
Спонтанно? Возможно.
Безумно? Определённо.
Но я просто хотел поговорить.
Пока не вдохнул её аромат.
Она пахла… как истинная.
Это было невозможно. Урки никогда не становились истинными для доминаторов Нокса.
Я приблизился ещё — и крышу окончательно снесло.
Рука горела, узоры на коже пульсировали, а в голове зазвучал один-единственный примитивный приказ:
Сделай её своей. Сейчас же.
Она что-то говорила, оправдывалась, пугалась, но я уже не слышал. Видел только её: расширенные зрачки, дрожащие губы, как она инстинктивно прикрывается руками…
Моя.
Остановило меня только одно — вторжение врагов.
И… её реакция.
Когда температура упала, она замёрзла.
Настоящая урка выдержала бы такое без проблем.
А она теряла сознание, кожа становилась синюшной…
Что-то здесь было не так.
Когда я вытащил её с той дышащей на ладан станции, первое, что приказал сделать — это генетический тест. Моя рука уже покрывалась бледными узорами истинности, слабыми, но различимыми. А её кожа... идеально чистая.
Странно. Подозрительно. Невозможно.
По всем законам, после такого контакта на её коже тоже должны были проступить знаки хотя бы тенью. Но нет. Лишь нежная, гладкая кожа, которая так бесила и притягивала одновременно.
Теоретически нам следовало закрепить связь — сначала плотским единением, а затем, в момент энергетической пульсации, надеть парные браслеты истинности. Но что-то во всей этой истории не сходилось.
Когда я принёс её в медблок, она была такой хрупкой, серой от холода, едва дышащей. И чёрт побери, мне не хотелось уходить.
Обнять. Согреть. Защитить.
А потом... разбудить. Накормить. И сделать своей, чтобы больше никогда не отпускать.
Но медик уверяла, что всё под контролем, а у меня были дела поважнее, например, выяснить, кто устроил атаку на станцию.
Я ушёл.
Но мыслями остался с ней.
И в какой-то момент почувствовал, что она очнулась.
Под предлогом срочного совещания я настоял, чтобы офицеры спустились со мной в медблок.
— Генерал, но там же только...
— Я сказал — вниз.
Лифт открылся, и воздух изменился.
Сладкий, дурманящий аромат.
Она.
Рука вспыхнула болью, и я резко обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как двери лифта смыкаются перед её испуганным лицом.
«Нет, нет, НЕТ!»
Я рванулся вперёд, но было поздно.
Офицеры застыли в шоке: их непоколебимый командир только что кинулся на лифт, как голодный зверь на добычу.
— Повторить вызов. Сейчас же, — прорычал я, не отрывая взгляда от табло с цифрами.
Никто не осмелился задать вопрос.
А я уже требовал полное досье на неё, не скрываясь, не сдерживаясь.
Кто ты, маленькая обманщица?
И главное...
Почему моё тело кричит, что ты моя, даже когда разум знает, что ты лжёшь?
Череда неудач преследовала меня, как проклятие.
Во-первых, она ускользнула от меня у шлюпки, украла медкостюм и жетоны, будто профессиональный вор.
Во-вторых, я опоздал, когда она болтала по коммуникатору с кем-то. Техники быстро выяснили: это был главный редактор самой жёлтой газеты Империи.
Билет на шаттл? Понятно.
Но связь с прессой?
«Неужели моя малышка — шпионка?»
Я отказывался верить. Её глаза были слишком чисты для лгуньи.
Пока я нёсся к шаттлу, в голове крутились варианты:
Запереть у себя — чтобы больше никуда не сбегала.
Сделать своей — официально, с браслетами и всеми вытекающими.
Отшлёпать — за все эти нервы, которые она мне потрепала.
Но когда я увидел её в салоне, бледную, уставшую, уснувшую в кресле, как измученный котёнок, злость куда-то испарилась.
Она же голодная. Измученная. Напуганная.
Я хотел лишь поговорить.
Но стоило затащить её в каюту, как всё пошло не по плану. ОПЯТЬ!
Она что-то мямлила про парфюм, но когда её губы ответили на мой поцелуй...
Инстинкты. Чистые, дикие, неконтролируемые.
И это было... невероятно.
Я никогда не испытывал ничего подобного.
А потом — шок.
Она была невинна.
Я буквально готов был сам себя выпороть за такую грубость.
Но когда на моей руке проступили узоры истинности, а энергетическая пульсация между нами стала почти осязаемой, эйфория затмила всё.
До тех пор, пока я не увидел её чистую, нетронутую кожу.
Как? Почему?
Надо было срочно надеть браслеты, пока связь не ослабла.
Но кто же знал, что моя вертихвостка окажется такой шустрой?
Очнулся я на полу каюты, а надо мной склонился стюард с выражением «о, боже, генерала нокаутировала девчонка» на лице.
Она сбежала. Опять.
Но теперь игра на моих условиях.
Мои гаджеты уже отслеживали каждый её шаг.
«Беги, малышка. Беги... Но теперь ты моя, и я с тебя спрошу сполна...»
Глава 7
Я металась по крохотной студии Солянки, чувствуя себя нелепо в его пижаме — штанины заканчивались где-то на коленях, а футболка сидела на мне как укороченный топ, обнажая живот.
Ну хоть не голой же бегать?
Солянка — мой старый друг с планеты Зуин. Мы познакомились в лагере беженцев, когда оба были ещё детьми.
Особенность зуинцев?
Они — технические гении. Их мозги устроены так, будто в них встроены чертежи всех механизмов во Вселенной.
А ещё они пушистые.
Представьте себе нечто среднее между котом, енотом и гениальным инженером — вот вам типичный зуинец.
Сейчас Солянка, не задавая лишних вопросов, засунул меня в душ, накормил до отвала (я уплетала еду, как голодный космодесантник после марш-броска) и только потом начал расспрашивать.
Я рассказывала ему всё, опуская самые... эм... интимные детали.
Но когда дошла до момента, где я огрела генерала Фроста тем самым ящичком по голове —
БАМ!
Солянка выронил прибор из лап, и его огромные круглые глаза стали ещё больше.
— Ты... ты ударила генерала Фроста?! — его пушистые уши дёрнулись. — По голове?!
Я кивнула, сжимая в руках кружку с травяным напитком.
— А потом... — он медленно провёл лапой по мордочке, — ты сбежала?
— Ну... да.
— Алиса, — он вздохнул так глубоко, что его бока раздулись, — ты либо самая храбрая, либо самая безумная девушка в галактике.
Я хмыкнула:
— А может, и то, и другое.
Солянка задумался, почесал за ухом, а потом спросил главное:
— И что теперь?
Я посмотрела в окно, где мерцали огни города.
— Теперь... он меня найдёт.
И мне нужно быть готовой.
Я сделала самые жалобные глаза, какие только могла изобразить:
— Так, слушай, мне срочно нужно в редакцию, но я же не могу явиться туда в твоей пижаме, которая на мне сидит как детская одежда. Не съездишь в мою квартиру, прихватишь мои вещи?
Солянка вздохнул, почесал пушистый подбородок и кивнул:
— Конечно, подруга. Но давай сначала разберёмся с этим... э-э-э... генеральским вопросом.
Он уселся поудобнее, и его хвост нервно подёргивался:
— Ситуация, конечно, сложная, но тебе не кажется странным, что Фрост до сих пор чувствует в тебе свою истинную? В медблоке тебя обработали так, что от твоего парфюма не осталось и следа. Все феромоны, все химические следы — всё было стёрто.
Я пожала плечами:
— Ну, по всем канонам, у истинной доминатора Нокса должен быть специальный рисунок на руке. — Я демонстративно помахала перед его носом своей чистой ладошкой. — А у меня, как видишь, ничего такого нет.