Перемена мест

На севере, за Торгом, были горы. Что за ними, тоже мало кого интересовало.

Мардук был нормальным хозяином. Требовал он строго, работать заставлял много, но ничего сверхъестественного выжать из рабов не старался. У него в собственности было больше семнадцати человек, что, в принципе, составляло мизер по сравнению с владетелями земель или жителями крупных населенных пунктов, типа Чингена или Карса. Условия жизни для рабов, скорее считавшихся в его доме наемными слугами, с той лишь разницей, что служили они не за деньги, а за пищу и кров, были неплохими. Бежать никто не пытался. Да и куда было бежать, если вокруг на многие километры вокруг, кроме песка, ничего не было.

Внимательно осмотрев Хэя в первый раз, старик пришел к выводу, что парнишке еще лет немного, а потому можно попробовать использовать его не только как тягловую силу, но и кое-чему обучить. Сам Мардук был уже немолод, наследников не имел, а помощь в делах лишней ему не будет. Тем проще ему казалось самому взять себе ученика, чем найти какого-нибудь сомнительного партнера со стороны: народ вокруг был бедовый – могли и обмануть, хорошо, если живым бы удалось остаться. К сожалению, учить чему-то новому взрослых рабов он считал бессмысленным, да и умственные способности этого товара, как правило, набиравшегося из диких окрестных племен, оставляли желать лучшего. А кого посообразительней было днем с огнем не сыскать – молодых и крепких разбирали за большие суммы и совсем для других целей. Так что Хэй показался старому торговцу просто манной небесной.

За год Хэй не только поднаторел в местных языках и торговой науке, но и немало раздался в плечах, поднарастил мясца на костях. Было очевидно, что тяжелая физическая работа с обильной кормежкой идет ему на пользу.

Неизвестно, какой именно перекос произошел затем в мозгах Мардука, но он постепенно начал видеть в молодом парне уже не только раба и перспективного помощника, но и возможного преемника, которому намеревался оставить все свое хозяйство.

Об этих мыслях он пока Хэю не говорил и спуску, несмотря на эти идеи, не давал.

Первое время парень переживал из-за того, что не может ничего вспомнить о своей прежней жизни. Только во снах перед его взором порой возникали смутно знакомые лица, невнятные образы, но он не мог точно сказать, были ли это видения из его прошлого или просто обыкновенные сновидения. Со временем он просто отбросил все пустые попытки что-то вспомнить. Если что-то должно было проклюнуться в его голове, со временем оно там проклюнется, разумно решил он. Пока же оставалось жить той жизнью, которую ему предлагала капризная судьба.

– Что, Хэй, завтра на рынок? – окрикнул его Зариф, когда парень уже подходил к своему жилищу – небольшому глинобитному строению, в котором он обитал в гордом одиночестве. У Мардука рабы жили довольно просторно, по одному-два человека в хижине, благо территория позволяла, да и строения для них соорудить в местных условиях было делом не хитрым. Исключение составляли лишь старая повариха Карина да престарелый слуга Цдвор, проживавшие в хозяйском особняке, небольшом двухэтажном, построенном из настоящего кирпича здании. Название «особняк», скорее всего, просто долженствовало означать, что здесь живет сам хозяин, а не кто-то из его людей.

Хэй повернулся к Зарифу и утвердительно кивнул головой. Раньше мужчина выполнял функции водителя, а Хэй только загружал мешки с товаром в кузов старенького фургона, но на прошлой неделе Зариф повредил ногу, по причине чего его участие в завтрашней поездке не планировалось.

– Помоги, пожалуйста, – попросил Зариф. – там что-то непонятное с колонкой, а я и наклониться-то нормально не могу.

– Ладно, – согласился Хэй, – пошли.

Колонка сначала наотрез отказывалась давать воду. Только чихала и тявкала, бешено при этом трясясь. Потом из крана полилась некая густая темно-бурая субстанция с весьма занимательным запахом – он как бы и не вызывал прямого отвращения, но и невзначай намекал, что пить эту гадость точно не стоит. Хэй и Зариф с пониманием переглянулись.

– Нефильтрат, – мрачно подытожил парень.

– Угу, – многозначительно подтвердил мужчина, задумчиво почесывая затылок.

Оба понимали, что это значит – фильтры накрылись.

Выжить без воды в пустыне не представлялось возможным. Значит, придется ему одному, ввиду полнейшей непригодности Зарифа в текущий момент к решению возникшей задачи и отсутствия хоть каких-то элементарных технических навыков у других слуг, лезть вниз и ковыряться в давно проржавевшем нутре водяной помпы, меняя сдохшие активные фильтры.

Хэй невесело усмехнулся и распрощался с мечтой пораньше лечь спать. Зариф сочувствующе и виновато смотрел на молодого человека. Сам Хэй виноватым того не считал. Вода нужна для выживания. Значит, вода должна быть. Тем более, он знал, что если бы Зариф был в состоянии, то непременно сам бы спустился вниз, даже не беспокоя приятеля.

Захватив из сарая инструмент и запасные фильтры, Хэй откинул люк и полез к расположенной на глубине двенадцати метров помпе, стараясь не поскользнуться на склизких скобах, вделанных в стену вертикального тоннеля.

Ковыряясь в механизме и решив попутно не только поменять фильтры, но и почистить изрядно засоренную и поношенную гидравлику, Хэй мрачно размышлял о том, откуда у него взялись все эти невероятные по здешним меркам навыки в работе с механизмами. Нет, он не мог сказать, что все знал, многому пришлось научиться. Однако воспринимал все это, в отличие от большинства остальных рабов, без благоговейного ужаса и излишнего преклонения перед техникой не испытывал.

Вообще, мирок, в котором ему довелось оказаться, был несколько странноватым. Причудливое сочетание диких нравов и сложных технологий несколько удивляло его. И сам факт, что его это удивляло, удивлял его не меньше. Ведь, учитывая плачевное состояние его памяти, сравнивать ему, собственно, было не с чем. Так с чего вопросы?

Но вопросы все же оставались.

Единственной возможностью что-то вспомнить для него – перебраться на другую сторону гор. По крайней мере, такую идею высказал в свое время Зариф. Возможно, если Хэй действительно был оттуда родом, какие-то моменты могли пробудить его дремлющее сознание. Зариф говорил, что там быт значительно отличается, хотя подробностей рассказать не мог – сам по ту сторону он никогда не бывал, только долгое время жил в предгорьях. Но даже там, судя по его рассказам, люди живут совсем иначе, чем в пустыне. Более цивилизованно. Зариф с удовольствием рассказывал новому знакомому о прежней жизни, о том, какой у него был дом, свое хозяйство, описывал жизнь, которую раньше вел. Впрочем, посвящать Хэя в обстоятельства, приведшие его в пустыню в статусе раба, не спешил. А тому это было без надобности.

С фильтром он разобрался далеко за полночь. На небе сиял большой диск «ночной» луны. Вторая станет видна только в рассветные часы.

Когда Хэй впервые узнал об этом, почему-то сильно удивился. Что-то подсказывало, что две луны – это ненормально. Но он быстро пришел к выводу, что ненормально – это ни черта не помнить, – потому просто на свое удивление глубоко и смачно плюнул.

Когда после душа его голова коснулась подушки, сон не заставил себя ждать. Ночью сны снились странные.

Мальчик куда-то шел по каменистой земле. Он был бос, но подошвы его не ранили многочисленные камни, которые валялись вокруг. Огромный лунный диск сиял на небе, заливая бескрайнюю равнину, по которой он двигался в неизвестном направлении, мертвенным светом, от которого тени, отбрасываемые мельчайшими выступами ландшафта, становились непропорционально длинными.

Вокруг царила тишина. Такая, которая никогда не бывает в простую ночь, наполненную стрекотом насекомых, шорохом ночных животных, вышедших на охоту, шелестом перетекающего под порывами ветра красноватого песка. Здесь же никаких звуков не было, только его шаги.

Над головой простиралось бескрайнее звездное небо, свет звезд казался приглушенным, не в силах спорить по яркости с луной. Столь же бесконечной казалась и равнина, лежавшая под его ногами. Сколько он ни пытался, не мог разглядеть хоть что-то новое на горизонте. Все та же бесконечная каменистая степь.

Он подумал вдруг о том, куда идет. И тут же остановился. На спине словно почувствовал чей-то взгляд и быстро обернулся.

Никого.

Только неестественно длинная тень, послушно упавшая ему под ноги. Только тень. И больше ничего.

Мальчик посмотрел по сторонам. Было похоже, что в какую сторону двигаться – абсолютно безразлично. В этом ночном мире ничего не измениться. Он вдруг отчетливо понял это, и тоска сдавила его сердце.

Все было бесполезно. Он никогда отсюда не выберется. Так стоило ли пытаться? Может быть, проще все бросить и никуда не идти. Может, просто остановиться, усесться здесь и ждать в бесконечном одиночестве, в мире, лишенном дня, мире теней?

Тень!

Мальчик внимательней посмотрел себе под ноги. Тень была неестественно темной. Страшно темной.

Он не понял, почему так поступил, но вдруг шагнул вперед. И тут же провалился в темноту…

Хэй проснулся в поту. Непонятный сон испугал его. Что бы это могло значить? И кем был тот мальчик?

За окном еще стояла ночь. Судя по всему, он проспал не больше часа, но было ощущение, словно во сне он пробыл значительно больше времени, безмерно больше. Как будто заглянул в бесконечность.

Хэю и прежде снились какие-то невразумительные сны. Но никогда раньше ничего столь жуткого и пугающего не было. При этом было непонятно, что именно больше всего вызывало ужас во всей картине. Ведь никто не нападал на него, его не били, вокруг него не ныряли в почву ядовитые двухметровые скорпионы, не слонялись каннибалы в поисках пищи, не кружил над головой чешуекрылый карас – ящероподобная птица с размахом крыльев до пяти метров, не гнушавшаяся обычно падалью, но и запросто способная прибить одинокого ночного путника. Тот мир был мертв и гораздо более спокоен, чем реальность, в которой ежедневно пребывал Хэй.

Но эта сонная равнина пугала его, в отличие от реальности. Возможно, именно тем, что она была мертвой. Никаких признаков жизни. И было неясно, был ли этот мир таким всегда или что-то послужило причиной исчезновения его обитателей.

Молодой человек поймал себя на мысли, что довольно серьезно задумался об этом. Словно ему больше не о чем было подумать.

Чем забивать себе голову бесполезными размышлениями, лучше просто поспать. Главное, чтобы больше сон не повторился.

Повторно засыпая, Хэй еще раз успел подумать о том, кем же все-таки мог быть тот потерявшийся мальчишка.

Больше в эту ночь сны ему не снились.

Наутро, доведя до ума грузовик и убедившись, что колымага исправно заводится и не предпринимает попыток внезапно заглохнуть, Хэй и Мардук отправились на базар.

Дорога вышла спокойной. До Карса добрались, когда небо еще только алело, и ночная прохлада еще не уступила свои права проклятой жаре. Сторговались довольно быстро. Зерно ушло по хорошей цене. Старого Мардука в городе знали давно и продукцию его брали с удовольствием. Только вот хватало не всем. Но больше перевезти за один раз не позволяли довольно скромные возможности имевшегося в наличии грузовичка, который и так дышал на ладан.

Думать, сколько этой гусеничной реликвии лет, Хэй даже не хотел, опасаясь, что тогда просто побоится впредь садиться за баранку этого чудовища. А покупать новый Мардук по какой-то причине не спешил. Хотя вполне мог себе позволить нечто получше – торговля зерном, которое положительно выделялось своим качеством среди того, что привозили остальные торговцы, как и количеством, что наводило Хэя на мысли про какие-то секреты старого Мардука, хотя ничего необычного, пока горбатился на поле, не заметил, позволяла.

Здесь же, в Карсе, располагался и рынок подержанного транспорта, и Хэй видел, что можно было бы приобрести какую-нибудь более новую и более мощную машину, а то и грузовой гравилет. Правда, пришлось бы доводить все это до ума, но с помощью Зарифа Хэй бы несомненно справился.

Такое упорство Мардука в этом вопросе заводило парня в тупик. На его взгляд, было бы разумным поменять технику, чтобы не рисковать как-нибудь застрять посреди песков и пилить несколько километров по пустыне пешим ходом.

Поэтому на обратном пути он вновь затеял беседу по этому поводу со стариком. Тот поначалу молчал, как всегда не спеша отвечать на вопросы ретивого слуги, но потом, собрав морщинистое лицо в задумчивую гримасу, вдруг улыбнулся.

– Ты Хэй молод. И неглуп.

Старик на некоторое время замолчал, а Хэй, боясь спугнуть внезапно напавшую на того разговорчивость, опасался что-нибудь не то ляпнуть. Так, в тишине, они проехали примерно с километр.

Когда молодой человек уже начал раздражаться от нетерпения, решив, что кроме этой загадочной фразы ничего из престарелого агронома вытянуть не удастся, Мардук продолжил:

– Скажи, кто у нас покупает зерно, ты знаешь?

– Мне кажется, господин, что это не совсем обычные горожане, – неуверенно ответил Хэй, чувствуя подвох в вопросе хозяина.

Мардук многозначительно кивнул:

– Ты прав, это не обычные горожане, – он улыбнулся, глядя на недоуменное лицо парня. – Они сами торговцы. Перекупщики. То, что они покупают у меня, потом продают втридорога совсем в других местах. В основном за горами.

– За горами? – удивление слепило на лице Хэя столь забавную гримаску, что Мардук негромко рассмеялся. Хэй, немного смущенный, спросил его. – Разве кому-то за горами может понадобиться наше зерно?

Он просто опешил от того, что только что сказал ему старик. Неужели там, за горами, в месте, о котором он слышал пока только слухи, действительно живут люди. Люди, которые покупают что-то с этой стороны для себя. Значит, торговцы знают о том, что лежит за горами намного больше, чем тот же Зариф. А значит…

Тут его словно молнией ударило. Хэй с подозрением посмотрел на своего хозяина. Неужели этот старик что-то знает о том мире. И тогда сумеет помочь вспомнить Хэю о его прошлой жизни.

Очевидно, эта мысль настолько явно отразилась на лице молодого человека, что старик, улыбнувшись в очередной раз, сказал:

– Да, я знаю, что находится по ту сторону гор. Если хочешь, я расскажу тебе.

Мардук посмотрел на парня, который буквально подпрыгивал на месте, лишившись дара речи от такого предложения и стараясь выразить свое согласие такой своеобразной пантомимой.

– Чуть позднее, Хэй, – разрушил мечты своего помощника старик, Хэя аж перекосило от такого внезапного перехода.

«Ну вот, – подумал он, – начали за здравие, а получилось как всегда».

– Не переживай, – снова усмехнулся Мардук, – долго ждать не придется. Просто послушай меня для начала.

Почему бы и нет, подумал Хэй и весь обратился во внимание.

Мардук недолгое время молчал, собираясь с мыслями, а затем сказал:

– Знаешь, Хэй, мне хотелось бы знать, как тебе живется у меня?

Хэй не совсем понял, куда клонит старик, и потому ответил осторожно, боясь своим неверным ответом обидеть или разозлить хозяина:

– Я счастлив служить вам, мой господин…

Мардук недовольно поморщился и махнул рукой, прерывая Хэя:

– Я не о том, мой мальчик.

Хэй замер, прежде хозяин никогда не обращался к нему подобным образом. Ой, что-то будет, пронеслась в голове молодого человека лихая мыслишка.

– Ты уже, думаю, понял, что к тебе, да и к остальным, я отношусь совсем не так, как другие к своим рабам.

Хэй кивнул.

– Ты хочешь знать почему?

Снова кивок.

– Просто я вас таковыми не считаю. Мы просто община людей, живущая под одной крышей, на одном подворье, если быть точнее, и каждый делает все от него зависящее, чтобы выжить в тех жестоких условиях, которые нас окружают.

Старик, обычно немногословный, снова замолчал, оставив Хэя гадать, что послужило причиной подобной словоохотливости. Тем более что Мардук делал такие невероятные загибы, что Хэй даже немного забеспокоился, не напекло ли старому голову.

– Так вот, – продолжил Мардук свою мысль. – Мы все стараемся выжить. Вместе выжить проще, потому мы вместе.

«Это он хватил, конечно, – подумал Хэй, – а чего же тогда на торге деньги на нас потратил?»

– Ты, небось, думаешь, что старик совсем выжил из ума, несет какую-то несусветную чушь, не так ли? – пронзительные выцветшие глаза Мардука уставились в лицо Хэю. – Спешу огорчить – это не так!

Он снова недолго помолчал.

– Ты, Хэй, гадаешь, зачем мне было тратить на вас деньги, выкупать. Все крайне просто: найти на этих просторах себе работников иным способом весьма проблематично. И даже опасно. Наверное, Зариф и остальные тебе рассказывали, какие примерно люди окружают нас. Дикие племена, охотники за головами, каннибалы. И как ты представляешь себе набор людей в таких условиях? Тем более тем, кто попадается работорговцам, как правило, больше уже некуда податься. За редким, конечно, исключением.

Мардук переводил дух, Хэй не отрываясь от управления грузовиком, внимательно слушал старика, стараясь не пропустить ни единого слова.

Между тем Мардук снова заговорил:

– Да и нанимать рабочих бессмысленно. Тут просто некуда тратить деньги, чтобы их зарабатывать. Да и поселения и оазисы разбросаны так, что не сразу и доберешься. Запросто зад поджарят какие-нибудь пустынные мордовороты. Да и те, кто обитает в городах и оазисах, ничем не лучше.

Ты говорил о том, чтобы купить новый грузовик. Что приведет к некоторым выводам. Люди здесь не по-доброму друг к другу относятся. Стоит им приметить, что кто-то чем-то выгодно отличается от остальных – машина лучше, телега новее, – тут же сопрут. Кругом ворье, дорогой мой друг, у стоящего человека подметки срежут – не заметишь. Любое приобретение, обновление в хозяйстве, может привлечь ко мне лишнее внимание. Так же, как и слишком большой объем продаваемого зерна. И тогда могут начаться неприятности. Кругом молодые, злые ребята. А я уже старый. Хотелось бы спокойно дожить до собственной смерти, ничего не опасаясь.

Пойми, мне же многого не надо. Наследство оставить некому. А значит, и напрягаться не стоит особо. Только спокойно прожить остаток дней. Так всегда было.

Мардук прервался. Его откровения производили на Хэя двоякое впечатление. С одной стороны, он был сильно ошарашен тем, что такая словоохотливость внезапно посетила старика. С другой, теперь он совсем по-иному начинал смотреть на этого человека.

– Понимаешь, Хэй, – снова заговорил Мардук. – Я уже некоторое время размышляю над одной единственной идеей. Хочешь знать, какой? Я скажу. Не хотелось бы исчезнуть просто так. Совсем. Как я и говорил, раньше мне постоянно хотелось только спокойствия. Моя жизнь была слишком богата на приключения. Мне хватило.

Но теперь я совсем не хочу исчезнуть, ничего не оставив после себя. Я хотел бы, чтобы ты унаследовал мое хозяйство. На твои плечи в этом случае ляжет вся ответственность за содержание и защиту моих владений. И тогда уже всерьез можно задуматься о расширении моего предприятия. Ну, что скажешь?

Хэй, совершенно обалдевший, резко остановил машину, так, что они с Мардуком едва не влетели носом в лобовое стекло. С отвисшей челюстью он уставился на старика. Такого предложения он от него не ожидал.

Мардук, видя удивление парня, глухо рассмеялся:

– У тебя в такие моменты довольно забавное выражение лица бывает. Просто не могу удержаться от смеха.

Хэй между тем продолжал прибалдело глядеть на своего хозяина.

– Понимаешь, малыш, ты толковый, очень толковый для этих мест. Не гений, конечно, но явно посообразительней основного большинства. А меня детьми жизнь наградить как-то не сподобилась. Не довелось, понимаешь? Ну, соглашайся, не обижай дедушку.

– А…

– М-да, – было заметно, что следить за реакциями парня доставляло ему большое удовольствие. – Я понимаю, ты хочешь вспомнить о том, откуда ты родом. Подскажу кое-что. Если ты надеешься, что ты попал сюда с той стороны, то тебе надо поговорить с кем-нибудь из тех, кто покупает у меня товар. Понимаешь ли, эти ребята, как правило, не местные. Они с другой стороны гор и приходят сюда за тем, что я им продаю. Ну, не только я, правда. Остальные их устраивают в меньшей степени. Только я тебе не советую этого делать.

– Почему? – удивился Хэй, все еще пребывавший в прострации. Сегодня Мардук открылся для него совсем с новой стороны. Старик прежде не был столь разговорчивым. Всегда выглядел отстраненным и несколько диковатым, как и многие уроженцы этих песков.

– Потому что это тебе совершенно ни к чему, Хэй. Не поможет. Ты не с той стороны. Скажу больше, ты и не с этой стороны. Ты вообще не с этой планеты. И, откровенно говоря, я понятия не имею, откуда ты. На местных туземцев ты не похож, условного индекса жителя тоже не имеешь – я проверял, он должен быть тут, – Мардук скинул капюшон и показал себе на шею. Там переливалась разными цветами, играя на солнце, татуировка, на которой были нанесены какие-то цифры и буквы – старик слишком быстро закрыл ее, чтобы успеть разобрать. – У всех здесь, тех, кто не родился в песках, а пришел с той стороны горного хребта есть такая татуировка. А у тебя нет. Можешь даже не смотреть.

– И как же тогда мне быть? – Хэй пригорюнился. Ему совсем не нравилось то, что говорил Мардук.

– Успокойся, – видя, в какое положение он загнал мальчишку, Мардук попытался его успокоить. – Для начала. Я думаю, что со временем все встанет на свои места. А если и нет, то пока самым разумным для тебя выходом будет жить, как есть. Не предпринимать ничего лишнего. Что позволит тебе избежать ненужных сложностей. Я научу тебя, как выжить в этом мире, а ты поможешь мне со всем. И остальным ребятам, которые живут у меня.

– Но как тогда понять, что все прежнее время…

Мардук перебил его, поняв недосказанный вопрос:

– Еще раз говорю, я никого не считаю рабами или слугами. Просто если бы я вел себя с ними как-то иначе, то это выглядело бы для них странным – они туземцы, довольно глупы и привыкли к такому отношению. Понять то, что я говорю тебе, могут только ты и Зариф. Да, может статься, еще Карина – все ж таки довольно давно живет у меня. Поэтому мне надо было присмотреться…

– Ясно, – кивнул Хэй. На самом деле, все стало только запутанней, но сказать об этом оживившемуся господину он не решился.

– Я научу тебя всему, что тебе может понадобиться, – повторил Мардук. – А потом, когда придет время и ты вспомнишь, кто ты и откуда, то сумеешь уже самостоятельно принять решение. Оставаться здесь. Или каким-то образом попытаться добраться до дома. Но до тех пор я больше ничего не скажу тебе о том мире, в котором ты очутился. Ты сам должен будешь это понять.

Мардук внимательно смотрел на Хэя. Тот, ощущая, как от этого взгляда на нем выступает холодный пот, сказал: «Хорошо», – при этом его не покидало чувство, что только согласился на нечто довольно неординарное, а если точнее, то нажил себе большие неприятности.

– Тогда что ж, заводи, – по-доброму улыбнулся старик. Он явно был доволен сегодняшним разговором.

Включив зажигание, Хэй направил машину домой. Мардук больше ничего не говорил. А самому парню было, о чем подумать. Он старательно раскладывал по полочкам то, что только что ему наговорил этот человек, которого, как оказалось, он совершенно не знал.

И среди всех вопросов, которые терзали его в эти минуты, один выделялся из общего строя.

Кто он, наконец, такой?

Очередной день клонился к закату, когда Хэй, едва волоча ноги, вернулся к себе в хижину. Быт его за последнее время сильно изменился. И парень знал, что именно послужило причиной этому. Тут даже голову ломать не надо было.

Согласие Хэя стать наследником, практически сыном, Мардука было тем шагом, с которого все и началось. Старик с той поры сильно изменился, превратившись вдруг из замкнутого и нелюдимого дедушки в деятельного пожилого мужчину, полного сил. Казалось, что согласие Хэя буквально вселило в него новые силы. Мардук все свободное время проводил с новоявленным учеником. Сначала учеба Хэя включала в себя только посвящение в некоторые секреты земледелия. Поэтому в течение нескольких недель Хэй буквально не вылезал с поля, сея, пропалывая, поливая и выполняя другие необходимые указания, которые щедро раздавал ему Мардук – и все точно в тех пропорциях, которые назначал старик.

Хэй и раньше проводил довольно много времени в работе, но никогда прежде так не нагружался. Его день теперь начинался задолго до рассвета, а светало в пустыне рано, и заканчивался спустя несколько часов после захода солнца. И все эти мероприятия проводились в максимальном темпе, на жуткой пустынной жаре, практически без отдыха.

Зариф и остальные были немало удивлены тем, что хозяин, объявив о том, что Хэй теперь будет наследовать ему, практически полностью освободил их от работы на поле и нещадно принялся гонять собственного преемника. Но никаких объяснений никто выпытывать не старался.