- -
- 100%
- +
Глава Вторая
Когда безымянный старик закончил своё повествование, на стоянку опустилась проникновенная тишина. Какое-то время эта тишина – пережиток рассказанной истории, что оставила осадок в душе каждого, кто услышал, принял и прожил её вместе с героями – нарушалась лишь мерным потрескиванием головёшек. Но затем она была прервана одним из слушателей, который первым осмелился потревожить тот волшебный момент послевкусия хорошего сказа. А именно – гномом Газгу.
– От старикан, от это я понимаю! – Газгу вновь стукнул бедного Лодука по плечу и громко расхохотался. – История так история! А этот Хмелёк – явно нормальный типчик. Сразу видно, нашенской породы: и балбеса того человеческого вытащил из мрака, и сокровища земли обнаружил, и этому хрычу желтоглазому по репе настучал! Настоящий гном – это вам не хухры-мухры! Это – Сила, Могучесть, Смекалка и…
– Скромность, – подсказал Лодук, потирая отбитое плечо.
– И скромность, верно! – гном вновь стукнул лепра по плечу, даже не заметив подколки. – Мы, дети Титанов, знаем толк в таких вещах! Короче, хорошая сказочка была, добротная… Единственное, в чём ты прокололся, старый хрыч, так это в дружбе. Ну не поверю я в то, что такой крутецкий гном, как этот ваш Хмелёк, стал бы дружить с таким слабаком, как Гэрри. Не, ну скажите же, люди? Они ведь ну совсем разных пород! Хмелёк – удалой смельчак и прирождённый воитель, каким и должен быть нормальный kabucer5! Ну, а человек? Испужался простецкой шутоньки с потухшим факелом! Мы в шахтах друг дружку постоянно подкалываем – и ничего! А этот Гэрри? Чуть портки не обделал! Ну, а когда потеха-то началась – кто первым рога обламывать этому гадкому гаду ринулся? А на воздух потом, после махача, кто кого вытащил? Вот вам и то-то же!
– Зато дядечка Гэрри чудовище прикончил! – громко заявила дочурка кузнеца, та самая, что совсем недавно карабкалась на велиманна. – А дядечка Хмелёк не помогал ему, а спать прилёг…
– Что-о-о? Да если бы не дядечка Хмелёк, то хрен бы этот ваш дядечка Гэрри солнечный свет ещё раз увидел! Об этом ты подумала, малявка?
– Подумала! А мама говорит, что все бородатые карлы только и делают, что пьют, а потом спят целыми днями…
– Глупости! Да если бы не бородатые карлы, то вы, человеки, вообще ни шиша не шарили бы в металлургии, горном промысле и таких науках, как… Постойте… Это кого ты сейчас бородатыми карлами обозвала?!
Лодук сдавлено захихикал. Девчушка, сидя на коленях у матери, взмахнула хвостиками и показала «бородатому карлу» язык.
– Знаете ли, уважаемый господин гном, – внёс свою лепту профессор Айбиг, поправляя на крючковатом носу круглые и явно дорогие окуляры, – как утверждает стоустая молва, противоположности притягиваются. А молва, дама хоть и глупая, как студиозус во время каникул, но иногда всё же рождающая в своем чреве светлую мысль. То бишь, я к чему веду – бывает так, что нас тянет к таким людям, каковыми мы очень хотели бы стать, но, по тем или иным причинам, не имеем на то возможности. И в силу сих факторов мы, даже пускай и неосознанно, ищем именно таких побратимов. Но дабы не вдаваться в тавтологию, выражусь проще – друзья нужны всем. Ну а те, кто утверждает, что им лучше в одиночестве – аллопатические и элементарно заурядные в своих мыслях, лжецы. Посему не вижу ничего странного в подобном союзе.
– Чего?! Хорош уже ругаться, умник-заумник! Во словцо-то выдумал – алпопа… аплопа… Тьфу! Короче, не знаю я ничего подобного! А знаю, что если бы ваш Хмелёк взаправду существовал, то он в жизни не снюхался бы с таким задохликом, как этот Гэрри-шмэрри…
– Однако же, – продолжил упорствовать профессор, – вы вот, например, выражаясь вашим языком, прекрасно «снюхались», с таким «задохликом», как представитель народа Lephra’s6. И считаете его своим другом. Однако лепры, как всем нам хорошо известно, славятся крайней миролюбивостью и спокойствием характеров. Что является ярким антиподом к характерным чертам представителей подгорного народа, именуемого Kaboucere’s. То бишь к вам, уважаемый мастер гном. Прошу прощения за подобные эпитеты, господин Лодук.
– Да ничего, – тихо отозвался Лодук, опустив глаза. – Хотя, если быть честным, то немножечко даже обидно…
– Чего? Я вот с этим вот? Друзья?! – Газгу наигранно расхохотался. – Ха-ха! Да с чего ты взял, мудрила очкастый?
– Да хотя бы с того, что за всё время, пока звучала история, вы бедного господина Лодука раз двадцать стукнули по плечу, ещё столько же раз – пихнули в бок кулаком, а под конец, когда оказалось, что все живы, даже приобняли его на радостях. Из чего, методом дедуктивного мышления, следует, что вы, мастер Газгу, как мне подсказывает госпожа логика, питаете к господину Лодуку крайне дружественные чувства. Поспорите, уважаемый мастер гном?
Одноглазый брат Газгу, гном Рудгенбонтохт, заржал, как сивый мерин. Сам уважаемый мастер гном обратился камнем и пошёл пунцовыми пятнами. Лодук, покосившись на него, широко и даже немножечко виновато улыбнулся.
– Верить или не верить в услышанную историю дело ваше, друзья мои, – мудро подвёл итог спора старик-рассказчик. – Но настоящая дружба возникает в сердце, без вашего участия и даже несмотря на ваши схожести и различия. Дружбе плевать на удаль иль трусость, на красоту иль отсутствие оной, на силу ума иль непомерную глупость. Наплевать ей и на цвет кожи, размер ушей и даже на принадлежность к иному племени. Сердце, зарождающее в себе дружескую любовь, само делает выбор, с кем дружить, а с кем – нет. Верно я говорю, Корвейн?
Сидящий на оголовье посоха ворон громко и протяжно каркнул. Заслушавшийся Тальес, встряхнув головой и, наконец, скинув с себя чары, покинул тот мир, в который окунула его рассказанная старцем история. Окинув хмурым взором компанию, ведущую живой и вполне дружеский спор, рыцарь небезосновательно пришёл к выводу, что идея отвлечь всех хорошим сказом была чудо, как хороша! Но тут же рыцарь заметил и другое: постепенно послевкусие истории спадало на нет, зато вот спор переходил из значения «дружеский» в значение «воинственный».
Теперь обиженный и поднятый на смех Газгу с крайней нелюбовью косился на продолжающего разглагольствовать умные речи профессора; его одноглазый брат Рудгенбонтохт решил поиграть в гляделки с одним из отдыхающих солдат, причём от отсутствия половины «игрового инструмента» гном явно не страдал; Лодук отчего-то погрустнел и затух; яларг и пара альхэ снова начали пожирать друг друга глазами; а велиманн, забыв про луну, с дружелюбной улыбкой поглядывал на бойкую дочурку кузнеца, которая теперь поигрывала подаренной им куколкой, и всей деревенской братии это явно не нравилось!
– Отец! Ты поведал нам достойную историю, – произнёс Тальес, приложив руку к груди. – За это я благодарю тебя и низко кланяюсь. Но будь добр сказать мне, нет ли у тебя ещё какого занимательного сказа?
– Сказку, сказку! – вновь загалдели деревенские детишки.
– Хочу про рыцаря! – заявил конопатый деревенский мальчишка. – Тока шоб у него меч был большущий! И конь белогривый! Без коня не буду слушать!
– А я хоцю пло плинцессу, – пролепетала его маленькая, такая же конопатая сестричка. – И плинца куласивого…
– Молчи, мелюзга! – заявил самый старший из сельских детишек, кареглазый и пухлощёкий мальчуган, видавший уже двенадцать вёсен. – Про войнушку давай! Про то, как короли друг на друга с войском ходили!
– Не хоцю пло войнуську, – надула губы конопатая малышка и, скрестив ручонки на груди, уверенно добавила, – войнуська стласная, я буду плякать!
– А мне бы вот…
– Нет, глупости, лучше про…
– Сами дураки! Интересно будет о…
– Тихо вы, козявки! – зарычал рассвирепевший от всеобщего гомона
Газгу. – Я тоже много чего хочу! Например, гадить золотом! Однако ж,
в отличие от вас, я не кричу о том направо и налево!
Дети, конечно же, пропустили слова гнома мимо ушей. В этот момент дура-баба, жена кузнеца, отобрала у дочурки подаренную велиманном куклу и, словно чумную, зашвырнула её в кусты. Девчушка с хвостиками вновь заплакала. Хрипло каркнул ворон, будто бы обращая внимание старика на происходящее. И обратил ведь!
– Ну а ты, маленькая леди, – мягко обратился к девочке старик, – ты о чём хочешь послушать?
Девчушка тут же утёрла нос, захлопала глазами и, подумав, ответила:
– О тайнах.
– О тайнах? – удивился старик, но лишь на мгновение. – Что ж, как пожелаете, маленькая леди! Есть у меня одна история, как раз-таки о самых что ни на есть тайных тайнах. Готовы ли вы услышать её, добрые люди?
Добрые люди и неупомянутые нелюди были не готовы, поэтому Тальесу пришлось подолбить черпаком о борт походного котла. От громкого медного стука, галдящий народ заткнул уши и скривился, но осознав, в чём причина сей канонады, благоразумно заткнулся и приготовился слушать. Старик почесал жиденькую бородку, взглянул на ворона, и очень тихо, с нарастающей живостью во вкрадчивом голосе, начал свой рассказ:
– В одном далёком-предалёком королевстве много-много лет назад жил да был один Лес. Да не простой был этот Лес, а разумный и живой. Людей он страшно не любил, а всё потому, что люди глупостью своею его утомляли. Называли они этот лес Краэннмаром. На человеческом языке это слово означает – Хранящий Тайны. Имя такое, необычное, было дано лесу древним и знающим многое народом, который жил в тех землях задолго до пришествия людей. Так вот однажды занесло как-то в этот лес одного охотника по имени Нэй. Охотником он тоже ведь был непростым – не на зверюшку лесную ходил или на птицу певчую, а на самых настоящих чудовищ и проклятых богами колдунов он охотился, людей добрых от зла защищал. В тот день карты судьбы легли так, что Нэю пришлось биться не с теми гадами, что во тьме обитают, а с гадами, кои примерили на себя облик человеческий, но сохранили чудовищность в сердцах. Силён и крепок был Охотник Нэй, пускай и не молод, зато мудростью отличался и добротой безграничной в сердце. После битвы неравной убегал он от Охоты Страшной, теми человекоподобными чудищами за ним устроенной. И привела его дорога недобрая к древнему, как сам мир, таинственному и глухому лесу, имя которому – Краэннмар…
Рассвет на пути к вечности
Арс – Шёпот ветра
Анд – Зов праха
Поверье Древних
Яркое солнце жжёт глаза. Пыль вьётся клубами. Копыта выбивают чёткую дробь. Бешеный стук сердца в груди… То самое непередаваемое чувство полёта, когда крылья за спиной расправились, и, зачерпнув воздух, вознесли тебя над землёй. Свобода в чистом виде.
Топот копыт и свист ветра в ушах услаждали его слух. Он щурился на ярком солнце, дышал полной грудью и мчался вперёд – туда, откуда доносился шёпот ветра. Проносящиеся мимо деревья сливались в тёмно-зелёное пятно, они словно оглядывались и кричали ему вслед: «Постой! Куда же ты так спешишь?» Но он их не слышал. Только вперёд…
Анд дарует свободу.
Всадник мчался по просёлочной дороге, пригнувшись к шее коня, сжимая одной рукой поводья, а другой – гриву. Он не оглядывался, будто за ним гналась сама смерть. Он знал, что преследователи близко, что они уже нагоняют его. Конь захрипел. Натянув поводья, всадник резко остановил скакуна и спрыгнул на землю.
– Давай, дружок, – шепнул он на ухо коню. – Не подведи.
Похлопав благородное животное по шее, Нэй размахнулся и шлёпнул коня по крупу. Ещё секунду охотник провожал взглядом уносящегося прочь скакуна, а затем нырнул в лес. Сделав несколько шагов вглубь, он зашёл за дерево и прильнул спиной к широкому стволу. Затаив дыхание, Нэй слышал нарастающий топот множества копыт. Группа всадников пронеслась мимо, даже не взглянув в сторону леса, оставив после себя вздымающиеся клубы пыли на дороге. Охотник выдохнул и расслабил напряжённые мышцы. Он посмотрел в чащу леса и словно услышал зов из его глубин.
«Не может быть! – промелькнуло в голове у Нэя. – Неужели это…»
Это был Краэннмар.
«Ну и дурак же ты, Нэй, – подумал он. – Знал ведь, что всё этим кончится.»
Анд не ведает имен и титулов.
Нэй из Сат-Килина, один из братьев ордена Охотников за Нечистью, прожил долгую и полную ярких событий жизнь. Он скитался по свету, защищая людей от порождений тьмы. Без страха вступал в битвы с тварями из ночных кошмаров и выходил победителем. Знавал настоящую любовь и горечь утраты. Он даже, чёрт побери, помогал принцам, дружил с королями и прошёл через две войны! Но то было давно…
Когда-то Нэй уже был в этом лесу и смог выбраться живым и невредимым. Не многие могли похвастаться такой удачей. Как говорили в народе: «Вошедший в Краэннмар остаётся там навсегда». Лес на севере провинции Бриттоль не зря пользовался дурной славой. Нэй знал это лучше многих. За долгие годы люди привыкают даже к ночному кошмару, живущему под боком. Но войти туда по собственной воле мог только безумец. Ведь каждый, даже самый недалёкий человек, знал одно – этот лес живой. Он пожирает тех, кто осмелится переступить его границы.
Десять лет назад Нэй волею судьбы оказался в Краэннмаре, где встретил Вечную – душу леса, существо, стоящее выше понимания простых смертных. Она изменила его жизнь раз и навсегда. Заставила поверить в мудрость предков и в слова древнего, как сам мир, поверья. Она показала ему его смерть.
Анд явит себя в нужный час.
Древние верили, что у каждой жизни есть много судеб, много дорог, но настоящую, истинную судьбу встречали лишь единицы. Выбрать верный путь – вот удел каждого. Большинство смертных проживали не свои жизни, шли не своими тропами и приходили не к своим закатам. Так считали древние. А знаки, которые указывали на правильный путь, они назвали Арс и Анд. Первый – поворот, меняющий жизнь раз и навсегда, после которого она уже никогда не будет прежней. Дальнейший путь, единственный и верный, будет путём истинной судьбы, что ждала того, кто отыщет свой Арс. Второго знака страшились, но принимали его, как должное, с низким поклоном. Знак конца пути, после которого уже не будет ничего. Последний поворот на пути жизни. Анд – знание собственной смерти, печать рока и тяжкая ноша. Тот, кто сумел отыскать и почувствовать свой Арс, увидеть и познать свой Анд, уже не сомневался – оно произойдёт. Через день, месяц, год, десятилетие. Неважно, когда, но обязательно произойдёт.
Анд знает, когда ему быть.
Нэй знал, что этот день настанет. Каждое утро он встречал первые лучи солнца с этим знанием и с ним же засыпал под светом луны. Все эти десять лет он видел свой Анд повсюду: в тёмных лесах, что окружали небольшие сёла, куда он заезжал на ночлег или в поисках работы; в серых, искривлённых от страха и ненависти лицах крестьян, которые плевали ему вслед, осеняя себя Вечной Сигной; в кровавых закатах, за которыми следовали бесконечные чёрные ночи, чья тьма скрывала многие ужасы. Везде он видел одно и то же: печать Краэннмара – леса, что преследует его и когда-нибудь догонит. Спустя столько лет, лес, наконец-то, победил.
Анд, как тень – следует за тобой повсюду.
Нэй помнил день, когда он увидел свой Анд так хорошо, словно это было вчера. Маленькая девочка посреди тёмного леса. Вечная. Её глаза закрыты. Рот – чёрный провал, в котором нет ни зубов, ни языка. Губы не шевелятся, даже когда она говорит.
– Вы не оставляете мне выбора… – звучит в его голове голос Вечной.
Она открывает глаза. Нэй видит в её глазах лес, прекрасный осенний лес, который купается в золотых и алых красках. Нэй видит Охотника за Нечистью. Он одет в тяжёлый кожаный плащ с высоким воротником и длинными полами; его голову укрывает выцветшая чёрная шляпа с широкими полями и вороньим пером; ноги, обутые в сношенные сапоги со шпорами, мягко ступают по усеянной листвой земле. Охотник стар и умудрён годами, это видно по его глазам тёмно-серого металлического цвета. Его лицо с мягкими аккуратными чертами не выглядит лицом старика, как и волосы цвета перца с солью, что выбиваются из-под старой шляпы. Охотник выглядит мужчиной в самом расцвете сил. Но внутри он глубокий старец, разменявший седьмой десяток, хоть и не разлюбивший жизнь. Нэй видит самого себя. Видит, как он входит в этот дивный лес и скрывается в золотой листве, чтобы стать частью этого леса. Чтобы никогда уже не вернуться и остаться в Краэннмаре. Навсегда.
Анд ответит на вопрос «Как»?
Анд не даст ответа на вопрос «Когда»?
Нэй стоял в лесу. Десять лет пролетели, как один день. Он слышал топот копыт, слышал крики удаляющихся всадников. Он мог бы выйти из леса, но зачем? Пускай каким-то чудом он избежал бы смерти от их рук, но всё одно – Нэй знал, что вернётся сюда. Ему чертовски надоело убегать. Нэй не чувствовал страха, не чувствовал жалости к утрате непрожитых лет, он чувствовал лишь усталость. Перед ним стоял лес – мир широких крон, переплетённых веток и шелеста ветра в листве. Мир тьмы, куда не достают лучи солнца. Мир, который гнался за ним так долго.
– Ты был прав, друг мой Хэддвин, – прошептал Нэй, улыбаясь. – Ожидание смерти гораздо хуже самой смерти.
Нэй гордо вскинул подбородок и пошёл вглубь леса. Всё происходило точно так, как он и видел в глазах Вечной: по земле стелилась молочная дымка, она оплетала ноги, словно пытаясь ускорить его шаг; спелая трава обернулась ковром из опавшей листвы; деревья скинули летнюю зелень, сменив её на золотисто-красный покров; все звуки вмиг исчезли, а на их место пришла совершенная тишина, нарушаемая едва слышным хрустом листвы под мягкой поступью охотника. Нэй шел вперёд и чувствовал холод, охватывающий его тело, он знал, что сейчас умрёт, ведь смерть, вот она, совсем рядом – уже стоит за спиной, заслоняя солнце непроглядной тенью.
«Одна радость, – думал Нэй, – наконец-то узнаю, что же там, за горизонтом».
Лес всасывал Нэя, как земля воду после длительной засухи. Воздух вокруг наливался светом. Охотник закрыл глаза. Земля начала уходить из-под ног, и сердце застучало в груди, как у загнанного зверя.
– Я готов.
Смерть являлась ему в ярком белом свете.
Анд стоит принимать с лёгким сердцем.
Нэй открыл глаза. Вокруг всё тот же осенний золотистый лес, но охотник был жив, он дышал, он чувствовал, как бьётся в груди его сердце!
«Всё же сошлось! – подумал он, – Судьба привела меня в Краэннмар, я же знаю. Нет, не судьба… Анд привёл. Если я уже мёртв, то смерть – скучна и глупа, как плюющая в колодец старуха…»
Нэй уверенно двинулся вперёд, в чащу. Глядя на древние могучие стволы, охотник размышлял о дороге жизни, что привела его в это место. Неожиданно, между деревьями проступили силуэты. Нэй присмотрелся и увидел себя.
Анд напомнит тебе о том, кто ты есть.
Он видел череду событий – путь, который привёл его в Краэннмар…
…Нэй входит в старую таверну, он устал и измотан после долгой дороги. Всё, что он хочет – это поесть и выспаться. Хозяин таверны смотрит на него со страхом и неприязнью, так же, как и местные завсегдатаи. Нэй слышит шепотки: «мерзкое пугало», «прокажённый», «меченый». Так называет простой люд Охотников за спиной, но в лицо – никогда. Нэй садится за стол, ему приносят тарелку каши с кусочками мяса, в которых жира больше, чем мяса и стакан кислого вина. Нэй благодарит хозяина, но тот бормочет молитву себе под нос и уходит. Охотник ест в гордом одиночестве, чувствуя на себе с десяток настороженных взглядов. Если бы эту деревню доставала одна из порождённых Хаосом тварей, или скажем ведьма – да любой другой последователь тёмной ворожбы – местные приползли бы к нему на коленях, моля о помощи. Но эти люди, хвала богам, живут спокойно. Нэй не злится на них, он прекрасно понимает все тяготы и обездоленность крестьянской жизни. Пускай ненавидят, если им так легче. Дверь таверны открывается, и в зал заваливаются четверо солдат, все при мечах, все молодые и дерзкие. Они заказывают еды и выпивки, шутят и громко смеются, они ищут потехи. Один из солдат тащит молодую девушку из прислуги наверх по лестнице, и по его взгляду становится понятно, что парень сделает с ней всё, что пожелает. Она плачет, умоляет о помощи. Её отец, хозяин таверны, пытается вступиться, но падает на пол с пробитой головой…
Конечно же, всё это не могло закончиться добром. Нэй знал, что следовало бы уйти, но он не мог позволить своему сердцу окаменеть. Этого он себе никогда не позволял. Когда Нэй двинулся к четырём солдатам, он не знал, что на улице их ждала ещё дюжина товарищей. Но даже если бы и знал, то всё равно поступил бы так, как поступил. Ведь он всю жизнь защищал людей от порождений Тьмы, даже когда они принимали человеческий облик. Так и началась эта длинная погоня, которая привела охотника в Краэннмар.
Анд – всего лишь очередной поворот,
если принять его с мужеством.
Нэй продолжал идти по лесу, всё глубже забредая в чащу. Лес купался в сочных и таких живых красках, что совершено трезво в голову приходил вопрос – как это место может быть проклято? Как этот лес может забирать чужие жизни? Но ведь легенды и страхи не рождаются на пустом месте?
В очередном из просветов меж деревьями Нэй увидел фигуру. Остановился. Первый раз за долгое время охотник по-настоящему искренне улыбнулся. Пусть перед ним было всего лишь видение, но оно всё равно наполняло его сердце теплом…
…На Нэя смотрит друг, самый лучший и верный. Единственный друг. Хэддвин гон Гельс, такой же охотник, которого Нэй когда-то привёл в Орден. Хэддвин стоит в свете между деревьев, спрятав руки в складках тяжёлого плаща и залихватски сдвинув шляпу на затылок. Он улыбается, и эта улыбка чертовски идёт его суровому, словно высеченному из камня, мрачному лицу.
– Как поживаешь, приятель? – бросает Хэддвин своим хриплым голосом.
– Уже не знаю, друг мой, – отвечает Нэй, – и поживаю ли вовсе… мы так давно не виделись. Как видишь, я всё-таки попался.
Хэддвин машет рукой.
– Перестань скулить, как побитая дворняга! Мы с тобой из таких передряг выбирались, по сравнению с которыми эта прогулка по Краэннмару – просто заслуженный отдых. Так что давай, выше нос! Ну? Обещаешь не скулить больше?
– Хорошо, хорошо, обещаю, – смеётся Нэй, чувствуя, как становится легче на душе. – Ну, а ты как поживаешь, друг мой?
Хэддвин корчит кислую мину и пожимает плечами.
– Всё в порядке. – говорит он. – Ты только не останавливайся. Тебя ждут. И… не бойся.
– Не боюсь.
– Вот и славно!
Подняв на прощание руку, Нэй идёт дальше.
– Рад был тебя видеть! – доносится сзади крик Хэддвина. – Береги себя!
– Ты тоже, друг мой, – прошептал Нэй, уходя от видения, – ты тоже…
Анд не ждёт страха.
Анд ждёт покорности.
Нэй был рад увидеть родное лицо, хоть и понимал, что настоящий Хэддвин сейчас далеко отсюда. Они действительно давно не виделись, последние годы Нэй занимался тем, что всегда был в пути. Он многое упустил в жизни, пока убегал. Охотник замедлил шаг, повстречав очередное видение: картину бредущего через лес Каравана…
…Всё выглядит очень чётко, даже создаётся впечатление, что можно подойти и дотронуться. Он видит то, что произошло десять лет тому назад в этом самом лесу. Мимо Нэя проезжают четыре фургона. С обеих сторон караван прикрывают вооружённые защитники. Нэй видит себя, видит идущего рядом Хэддвина, на их суровых лицах застыла настороженность, они готовы к бою. Лес тёмен и опасен, лес затаился и выжидает момент, когда сможет нанести роковой удар. Караван скрывается за деревьями, и охотник провожает его взглядом…
– Совсем скоро… – вспомнил Нэй. – Я помню, должно сломаться колесо фургона. Тот, ради кого мы были в лесу, слетит на землю и покатится вниз по склону, а мы с Хэддом бросимся за ним. Там нас уже будет ждать она. Вечная. А меня будет ждать мой Анд.
Нэй окинул взглядом лес и двинулся дальше.
Анд не выбирают.
Анд принимают.
Нэй шёл по лесу, погрузившись в свои мысли, когда следующее видение возникло так же неожиданно, как и предыдущие. Нэй остановился и завороженно всмотрелся на прекрасную картину из далёкого прошлого…
…Поле, укрытое луговыми тюльпанами, а в центре – одинокий дуб. Под его кронами они – Нэй и Лили. Она – прекрасней всех цветков, которые только рождала мать земля: рыжие волосы заплетены в толстую косу, на голове венок из ромашек, а лёгкая белая туника подчёркивает всю красоту, все изгибы упругого девичьего тела. Лили смеётся. Ярко-зелёные глаза искрятся радостью, наполняя счастьем сердце Нэя. Они кружатся, держась за руки, вместе с ними кружится земля, кружится небо над головой, кружатся солнце и облака. В конце концов, они падают на мягкую траву, оглашая поляну громким смехом. Им кажется, что их любовь будет жить вечно…