Рогачевский узел. От обороны к наступлению

Конечно, летчики не сами выбирали цели. Заявки на действия авиации поступали от командиров армейского или даже фронтового звена. И факты таких налетов характеризуют степень владения информацией о положении своих и чужих войск именно этими командирами.

Наши части давали о себе знать в этом районе и 30 ноября. «По линии охранения на северном фланге 14-й рб (мот.) и 53-й пп (мот.) имеют боевое соприкосновение. Куликово и Ольсово заняты противником (опознаны пулеметы). Партизанский лагерь, который по рассказам жителей должен быть у Копылово, 53-й пп (мот.) хочет ликвидировать»[122].

В утренней сводке 30-й армии от 1 декабря мы находим 18-ю кавалерийскую дивизию уже на новом месте (впрочем, не сильно удаленном от того, которое дивизия занимала накануне).

«18 кд – обороняет рубеж по каналу МОСКВА-ВОЛГА (иск.) ПРИСТАНЬ СОРЕВНОВАНИЕ, ПРИСТАНЬ УДАРНАЯ имея боевое охранение по линии ПАНЬКОВО, НАСАДКИНО, ПЕТРАКОВО»[123].

Из сводки видно, что места, где имелось боевое охранение наших кавалерийских частей, расположены значительно восточнее поселка Прожектор. Тем не менее, кто-то находился и там. Ранним утром 2 декабря пеший патруль немецкого 14-го разведывательного батальона был обстрелян оттуда из пулемета[124]. Скорее всего, это было делом все тех же разведчиков 55-й стрелковой бригады, которая продолжала отчитываться об обстановке в этом районе.

«Перед фронтом бригады до рубежа р. Сестра на линии РАМЕНЬЕ, ПРОЖЕКТОР и с юга [от этой линии] до р. Яхрома противника нет, и в этом районе наши разведорганы держат инициативу в своих руках. Противник активности не проявляет. Предположительно части пр-ка занимают рубеж УСТЬ-ПРИСТАНЬ – КОПЫТОВО по р. Яхрома…»[125].

Разведка 55-й стрелковой бригады смогла правильно определить нумерацию полков 14-й моторизованной дивизии противника находящихся перед ней (11-й и 53-й). Кроме того, было обнаружено присутствие в районе г. Яхрома 7-й и 6-й танковых дивизий[126].

3 декабря охранение 53-го пехотного полка и 14-го разведывательного батальона вновь столкнулось с нашими дозорными подразделениями. Было установлено, что Куликово и Прожектор заняты группами из 30–40 человек[127]. Это сообщение побудило немцев выставить охранение на мосту у Прожектора. В тот же день патруль 14-го разведывательного батальона имел боевое соприкосновение на северной опушке леса восточнее Бунятино. Подводя итоги этого дня, командование 14-й моторизованной дивизии еще раз констатировало присутствие советских войск в Куликово и Прожекторе и постоянное прощупывание ими северного фланга обороны.

Другая причина, которая могла помешать противнику в осуществлении наступательных планов – искусственное наводнение, хотя его масштаб и не был столь обширен, как это иногда утверждается. В некоторых публикациях рисуются прямо-таки апокалиптические картины этого события и приводятся схемы, показывающие затопление огромного населенного пространства, которые могут вызвать только недоумение. Элементарный анализ положения горизонталей на топографических картах показывает, что последствия затопления просто не могли быть очень велики. Известно, что перед местом перекрытия реки уровень воды поднялся на 6 м (высоту телеграфного столба), выше по течению подъем воды составил около 3 м. Это много, но отсчет надо вести от уровня поверхности реки, а он ниже кромки берега на несколько метров. Естественно, на уровне воды никто никогда домов не строил. Все деревни вблизи рек обычно располагаются на более-менее возвышенных местах с учетом регулярных весенних паводков.

Затопление было произведено двумя способами: спуском воды из канала в реку Яхрома и путем перекрытия стока Сестры в месте протекания ее под каналом. Сначала была спущена вода из канала, и уже 28 ноября разведывательный взвод 3-го батальона 55-й стрелковой бригады, ведя разведку в районе Куликово – Подвязново, не смог пройти до Подвязново из-за наводнения[128]. По той же причине разведке не удалось проникнуть на следующей день в Подмошье[129], а 30 ноября разведчики 2-го батальона достигли фабрики им. 1-го Мая, но дальше продвинуться не смогли из-за разлива Яхромы[130].

Наш противник зафиксировал изменение ситуации утром 29 ноября.

«В первой половине дня разведка на северном фланге, особенно у Кончинино, установила вызванное противником, по-видимому, посредством взрыва плотин или шлюзов наводнение, которое быстро расширяется к западу и значительно увеличивается. Итак, противник не имеет, очевидно, планов наступления, но считается с дальнейшим ударом с нашей стороны»[131].

На следующий день отмечено, что «наводнение постоянно усиливается. Так как в результате потепления уже начало таять, возникают трудности там, где обходные дороги около подрывов и т. д. ведут через лед (Синьково), даже пешие дозорные группы не проходят полностью свой маршрут»[132].

1 декабря, в день, когда было перекрыто русло Сестры, немцы более подробно исследовали окружающий ландшафт.

«Яхрома и Сестра частично вышли из берегов. Яхрома при Усть-Пристани около 15 м ширины и 2–4 м глубины. Изрезанный крутой берег. Сестра при Трехсвятское около 10 м ширины. Изрезанный крутой берег 2–3 м в высоту. Обе реки имеют несущий ледяной покров. Между Усть-Пристань и Прожектор река лишь частично покрыта льдом, зона наводнения около 100 метров в ширину»[133].

Эскиз оборонительных позиций 53-го пп под с. Рогачево. (Kriegstagebuch la. 14 Jnf. Div. (mot) vom 30.11.41. – 31.12.41.)

А вот как выглядела местность на восточном участке обороны 14-й моторизованной дивизии: «Пространство западнее канала было свободно от противника, и до водяного рва в 2 км севернее Матвеево затоплено водой. Наводнение постоянно усиливалось. Восточнее канала проводились оборонительные работы силами солдат и гражданских лиц. Можно было наблюдать оживленное движение грузовых автомобилей с юго-востока на северо-запад и движение поездов»[134].

Конечно, для форсирования водной преграды шириной 100 м требуется серьезная подготовка, и с наскока такой рубеж не преодолеть. Однако действие такой преграды не могло продолжаться долго. Сток рек зимой минимален. Сброс воды из канала давал одноразовый эффект. Пойма Яхромы за счет своей площади должна была поглотить большую часть воды. Кроме того, был еще такой фактор как мороз.

И вот 3 декабря журнал боевых действий 14-й моторизованной дивизии сообщает: «Канал в настоящее время не содержит воды, Яхрома заморожена, так что оба не являют ся препятствием для противника»[135].

В этой фразе уже присутствует момент отказа от собственных наступательных действий, а состояние водных рубежей оценивается лишь с точки зрения их пригодности для собственной обороны.

Искусственное наводнение было одним из вариантов инженерных заграждений. Такой способ борьбы не всегда и не везде можно применить, и поэтому он кажется чем-то экзотическим. Но на пространстве перед каналом Москва – Волга широко использовались и более известные способы борьбы: минные поля и лесные завалы. С ними противник на этом направлении не смог столкнуться, поскольку не перешел Яхрому. Однако по предыдущему опыту немцы, конечно, знали о подобных преградах, и это знание несколько охлаждало их пыл.

Таким образом, противнику следовало решиться на форсирование Яхромы в первый или второй день после взятия Рогачева. Затем это движение было сильно затруднено разливом рек, а еще чуть позже поступил приказ о переходе к обороне. Оставалось только укреплять свои позиции и вести разведку.

С начала декабря немцы заметили усиление разведывательной деятельности и со стороны советских войск.

«Также с 1.12.1941 была отмечена активная деятельность разведывательных групп с обоих сторон. От 5-й роты 53-го пп (мот.) не вернулись лейтенант Бруклахер и двое рядовых»[136].

В этот день бойцы разведывательного взвода 2-го стрелкового батальона 55-й стрелковой бригады заметили в районе восточнее Татищева двух немецких солдат и офицера. Была устроена засада, и в результате скоротечного боя офицер был убит, а раненые солдаты захвачены в плен. Они принадлежали 5-й роте 53-го пехотного полка[137]. Речь явно идет об одном и том же случае. Только имя офицера в донесении нашей бригады совсем другое. Кто здесь ошибся, сказать трудно. В бригаде не нашлось человека, хорошо знавшего немецкий язык, и там смогли допросить лишь одного из солдат, потому что он был выходцем из Буковины и знал русский. С другой стороны, история немецкой части писалась спустя десятилетия, и здесь тоже не исключены ошибки.

Немцы не оставались в долгу.

«Находясь на оборонительном рубеже, усиленный 2-й батальон 53 пп (мот.) под командованием капитана Кюкерса в первые дни декабря при морозе около 15 градусов организовал разведывательный отряд силой во взвод. Под руководством командира 5-й роты 53-го пп (мот.) разведывательный отряд продвинулся на Куминово. По рассказам жителей, в местечке было около 30 русских. Лейтенант Бруклахер не был найден. Разведывательная группа 6 роты 53 пп (мот.) взяла много пленных, которые принадлежали 130 кавалерийскому полку (Туркестан). В следующие дни назначенные разведывательные группы приводили пленных, но также и сами несли потери. Противник неоднократно атаковал контрольные посты опорных пунктов, поэтому тревога происходила по всему фронту»[138].

Здесь, видимо, речь идет о стычках с подразделениями 18-й кавалерийской дивизии, в которой хотя и не было 130-го полка, но зато был 135-й. Поэтому ошибка с нумерацией может быть вполне объяснима. Кроме того, в списках потерь 9-го отдельного эскадрона связи 18-й кавалерийской дивизии за 1 декабря числятся 11 человек пропавших без вести. Никаких боев в тот день не было. Скорее всего, эти люди попали в плен в результате упомянутых действий разведывательных групп немцев в течение нескольких дней. Связисты на войне очень часто становились объектом охоты для разведчиков с обоих сторон ввиду специфики своей работы. Всегда можно было перерезать провод и поджидать рядом того, кто придет исправлять повреждение. Поскольку донесения о потерях составлялись значительно позднее, вполне возможно, что под этой датой значатся потери нескольких дней.

В эти дни на пространстве севернее Яхромы продолжали жить люди, занятые, несмотря на военное время, своими обычными делами.

По свидетельству Т. В. Бровкиной[139], жители села Куликово, имевшие родственников в деревнях южнее поймы, свободно их навещали. Видимо, немцы отметили этот факт и попробовали сами проникнуть в Куликово. Была послана небольшая разведывательная группа на санях. Доехав до моста через реку, немцы обнаружили табличку с предупреждением, что мост заминирован. По рассказу Т. В. Бровкиной, наши офицеры именно ей поручили установить эту табличку. В тот момент она еще находилась рядом с мостом и, спрятавшись в кустах, могла наблюдать эту картину. Немцы, разделившись на две группы, двинулись в разные стороны от дороги в поисках другого места переправы. Сани были брошены без охраны. Видимо, солдат было очень мало. Вскоре с обоих сторон послышались крики захватчиков. Похоже, что они, попав на заболоченные участки, провалились под лед. Поняв, что немцам в этот момент не до лошадей, девушка выскочила из укрытия и, завладев санями, пригнала их в Куликово.

Эскиз оборонительных позиций 14-го разведывательного батальона в Подвязнове и Бунятине (Kriegstagebuch la. 14 Jnf. Div. (mot) vom 30.11.41. – 31.12.41. Anlage E12b).

Можно верить или не верить этому рассказу, но в это время в окрестностях поймы происходили и более странные события. Например, 2 декабря имел место просто дикий случай, который отмечен в журнале боевых действий 14-й моторизованной дивизии.

«Утром 11-й пп (мот.) у Подмошья взят в плен вражеский дозорный отряд, который, ничего не подозревая, подошел к населенному пункту, не имея достоверных сведений о присутствии немецких солдат. Он получил задачу перед приходом немцев взорвать аэродром, находящийся примерно в 5 км севернее Подмошья»[140].

Кто, посылая этих людей, так разъяснил им задание, что они ошиблись на несколько километров и, преодолевая немалые трудности, пошли в противоположном направлении, чтобы попасть прямо в лапы к врагу? Да и само задание выглядит просто нелепым, если не применять более сильных выражений. Спустя день в это доселе почти пустое пространство севернее реки Яхромы начали прибывать наши войска, и взрывать уже ничего не требовалось.

Сноски