Убить мессию

Попытка вторая

– Ну, что теперь будем делать? – спросил отец Никанор. – Я обратил внимание на то, что архангел сказал, что демона все-таки можно остановить!

– Хорошо бы он еще сказал, как, – Давид, спустившись со ступенек, сел прямо на каменное крыльцо, не щадя белых брюк.

– Возможно, он и сам не знает? – предположил отец Николай. – Или знает, да не может сказать?

– Очень может быть! – неожиданно согласился Давид. – Ведь у каждого ангела есть своя определенная функция. Рафаэль, например, занимается излечением больных, Разиэль – хранитель тайн Бога… Некоторые ангелы даже существуют не постоянно, а возникают только на тот момент, когда в них есть нужда. Конечно, если наш мир будет разрушен, то погибнет – если так можно сказать – а ангел Рафаэль. Но, во-первых, инстинкта самосохранения у ангелов нет, а во-вторых, он ведь будет существовать и в следующем круге…

– Отлично! – Кероп, похоже, уже излил свои чувства, и вовсе не собирался унывать. – Мы будем вызывать ангелов одного за другим, пока кто-нибудь из них нам не поможет. Или пока кому-нибудь наверху, – он показал пальцем на небо, – это не надоест. Кстати, Давид, теперь ты имеешь дополнительную приманку для туристов, посещающих эту ешиву.

На удивленный взгляд Давида Кероп невозмутимо ответил:

– А как же, теперь эту ешиву посещал не только пророк Элиягу, но и архангел Рафаил.

– Кероп, ты гений! – Давид подскочил на месте.

– Ну зачем же так сразу, – армянин усмехнулся в густые черные усы.

– Нам надо связаться с кем-нибудь, кто непосредственно связан с приходом Машиаха, – сказал каббалист, на что отец Никанор подтвердил:

– Согласно еврейской традиции, Илья-пророк лучше других подходит для этой цели. Он ведь должен придти за три дня до прихода Мессии?

– Вот именно! Вы видели когда-нибудь еврейский свиток Торы?

– Меня об этом же спрашивал демон, – с дрожью в голосе сказал отец Николай.

– Если бы вы вгляделись в буквы святого языка, то не натвории бы таких глупостей, – несколько резковато сказал Давид. – В главе «Пинхас» в слове «шалом» – «мир», буква «вав» рассечена на части. Она как бы состоит из двух вертикальных палочек, не соединенных между собой. Вы знаете, что это значит?

– Только без экзаменов, – взмолился Кероп. – Покороче!

– Имя «Яков» обычно пишется без буквы «вав», ее заменяют огласовкой, – продолжил Давид. – Зато в имени «Элиягу» буква «вав» есть всегда. Во всем ТАНАХе есть только два исключения – «Яков» написан полностью, а в имени «Элиягу» буквы «вав» как раз не хватает.

– А еще короче? – поторопил Кероп.

– Рассеченная буква в слове «шалом» говорит о том, что праотец Яков взял у Элиягу букву «вав» – в залог того, что он придет и объявит сынам Израиля о приходе Машиаха.

– А так бы он этого не сделал? – невинно осведомился Кероп.

– Как же мы вызовем Илью-пророка? – обеспокоенно спросил отец Никанор.

– Согласно традиции, он был взят живым на небо… Но это ведь не ангел, не имеющий свободы воли! Он не обязан являться по нашему первому требованию!

– Я почему-то на пророка Элиягу больше расчитываю, – после тяжкого раздумья сказал Давид. – И кроме того, у нас ведь есть средство давления на него.

– Какие? – удивился отец Николай.

Вопрос повис в воздухе ночного Иерусалима без ответа.

Наконец Давид вымолвил:

– А сейчас – всем отдыхать. Завтра утром едем в Хеврон.

Кероп попрощался и пошел в сторону Армянского квартала, греческие монахи тоже отправились к себе. Давид же спустился вниз, к Стене Плача. Зашел в тоннель, идущий вдоль Стены, прошел до самого его конца – до того места, где висит табличка «Вы находитесь под двором жертвоприношений», и долго, горячо молился. Почему-то считается, что в этом месте Бог слышит молитвы лучше всего.

Рано утром возле Мусорных ворот Давид уже ждал всех на своей машине. Точнее, ждал – это не сильно сказано, монахи привыки вставать рано, и встретились они минута в минуту (очень удачно, а то полиция не разрешает надолго останавливать машину на узком шоссе, ведущем вдоль стен Старого Города).

Видавший виды «рено» проскочил мимо Сионской горы, мимо долины Гейеном и вырулил на Хевронскую дорогу.

– Едем в Хеврон, как я понял? – спросил Кероп.

– Я же еще вчера об этом говорил! – напомнил Давид.

– А что мы там будем делать? Вызывать Илью-пророка в переполненном зале?

– По-моему, Илью-пророка лучше было бы вызывать на горе Кармель, в его пещере, – заметил отец Никанор.

– Он вас там ждет, – несколько съязвил Давид. А потом, чтобы смягчить впечатление от ядовитой шутки, добавил: – Считается, что душа праведника испытывает особую привязанность к месту захоронения тела. Но на горе Кармель находится вовсе не могила, а просто место, где какое-то время жил пророк. Хотя, безусловно, определенной святостью обладает и так называемая «пещера Элиягу» – как, впрочем, и любое место, где побывал праведник.

Отец Никанор согласно закивал:

– Так же, как невозможно полное самоудаление Бога из какого-либо места, так и после праведника остается «аромат» его праведности, как запах после того, как духи покинули сосуд.

– В Каббале это называется «решиму», – вставил Кероп, приоткрыв один глаз.

Он сидел на переднем сиденье с закрытыми глазами, и все думали, что армянин спит. – Давид, может, ты объяснишь, для чего мы едем в Хеврон? Это нужно хотя бы для того, чтобы морально подготовиться.

– Хорошо, я тебе скажу, – отозвлся Давид после долгого молчания (он выводил машину из пробки). – Мы попробуем вызвать пророка Элиягу, или, как его еще называют, ангела Сандалфона, совершив церемонию возле могилы праотца Якова.

– Это из-за той истории, которую вы вчера рассказывали – что патриарх Яков держит у себя букву «вав» из имени Элиягу – в качестве залога? – робко вставил отец Николай.

– Вот именно. Надо попрбовать, обязательно надо попробовать, – Давид уже проехал по всей Хевронской дороге, застроенной патриархальными особнячками в стиле британского мандата (правда, кое-где попадались и новостройки, выбивающиеся из привычной иерусалимской архитектуры – надо же где-то жить репатриантам, прибывающим в Святой Город), затем, проехав через тоннель, взял курс на Хеврон. – Вы как хотите, а я не прекращу попыток остановить демона до самого конца.

Монахи согласно закивали головами. Наконец отец Николай, чтобы разрядить обстановку, спросил:

– А почему Илью-пророка зовут ангелом Сандалфоном, то есть «Сандальщиком»?

– В древние времена, – начал объяснять Давид, – туфель не было, а сандалии просто прикручивались ремешками к ноге. Пророк Элиягу своими действиями соединяет между собою духовные миры и мир материальный, оплетая их собою, как ремешок сандаля оплетает ногу.

– Вот так, приблизительно, – и Кероп задрал ногу, демонстрируя всем, что он ходит в сандалиях, подобно большинству иерусалимских монахов.

Ближе к Хеврону все чаще стали попадаться военные и полицейские посты.

Наконец, возле самого Хеврона, им пришлось пересечь просто-таки границу

– дело спасли только иностранные паспорта участников экспедиции. Давид тоже вместо израильского удостоверения личности показал американский паспорт. Хотя и со скрипом, но машина все-таки была допущена на территорию Хеврона, где, переваливаясь по колдобинам между полуразрушенных арабских кварталов, добралась до пещеры Махпела.

Тут машину пришлось оставить на стоянке, и идти к огромному зданию пешком.

Давид вынул из багажника большой сверток и аккуратно положил его себе на плечо.

– Что это? – спросил отец Никанор.

– Не волнуйтесь, не бомба, – успокоил Давид. – И не автомат. Ладно, пошли.

– Хорошо бы было спуститься в сам склеп, – сказал Кероп вполголоса.

– Это невозможно, – ответил Давид. – Люди молятся в надстройке над «Двойной пещерой», а в сам склеп доступа нет. Из «Зала Ицхака» туда ведет люк в вертикальный ход, но он такой узкий, что по нему разве что ребенок пролезет.

Кстати, Моше Даян в свое время спускал туда на веревке двенадцатилетнюю девочку, чтобы посмотреть, что находится в склепе. Оказалось, что под зданием для молитв от вертикального лаза отходит горизонтальный ход, который упирается в забитую большими железными гвоздями каменную дверь.

Компания подошла к последней заставе перед входом в пещеру Махпела. Там стояли вперемешку израильские солдаты, пограничники и полицейские. Неподалеку также отиралась группа палестинских полицейских в чудовищном камуфляже и попугайских расцветок беретах.

– Что у вас в свертке? – строго спросил капитан израильской полиции.

– Это свиток Торы, – Давид аккуратно положил сверток на край полицейской будки, отвернул край белой ткани…

– Действительно, свиток, – хмыкнул капитан.

– Это для синагоги наверху, – пояснил Давид. – Пожертвование от иерусалимской иешивы Бейт-Эль.

– Ладно, проходите… А почему с вами монахи?

– Просили подвезти на экскурсию. Иврита они не знают, – Кероп при этих словах сделал преувеличенно невинное выражение лица: «моя твоя не понимай». – А хотят посмотреть могилы праотцев.

– Ну, давай… Ты их обратно заберешь?

– Обязательно, – заверил Давид.

Поднимаясь по лестнице в зал для молитвы, отец Никанор спросил у Давида:

– А как мы собираемся проводить церемонию вызова пророка? Тут же полно людей!

– Не волнуйся, – ответил Давид, обозначив на лице еле заметную улыбку.

Они вошли в залы: налево – зал «отрубленной головы Эсава», ей поклоняются только арабы, направо – зал с надгробиями Авраама и Якова, в конце коридора – маленькое местечко, именуемое «точка Адама» (считается, что прямо под этим этим место внизу лежит Адам), а за ним уже – большой и просторный зал, где захоронены Ицхак и Ривка.

Все помещения были заполнены молящимися. Давида, однако, это ничуть не расстроило:

– Михаэль! Михаэль! – закричал он.

– Архангела вызываешь? – спросил его Кероп.

– Почти.

На крик явился молодой юноша с автоматом и в офицерской форме. Разноцветная вязаная ермолка еле держалась на его гриве черных волос. Увидев каббалиста, он очень обрадовался:

– А, реб Давид! Решили съездить к нам, помолиться…

– Есть серьезное дело, – перебил его Давид, отводя в сторону.

Пока Давид вел переговоры с молодым офицером, Кероп начал что-то бормотать по-армянски.

– Что ты читаешь? – спросил его отец Николай.

– Псалмы Давидовы. Неизвестно, когда мы вновь очутимся в этом святом месте.

Давид с Михаэлем вскоре вернулись к ним.

– Вы спрячетесь тут в одном укромном месте, – сказал Михаэль, – а я постараюсь освободить зал Якова.

Он вытащил из кармана связку ключей, открыл ворота, ведущие в зал головы Эйсава, и жестом пригласил делегацию туда.

– Спрячтесь за надгробием, сегодня арабов в этом зале нет, – вслед напутствовал Михаэль.

Монахи и каббалист тенью проскочили за украшенное арабской вязью и окутанное шелковыми платками надгробие – и замерли там.

Через пять минут раздался оглушительных голос из динамиков:

– Внимание! Согласно имеющимся сведениям, в пещере Махпела находится бомба с часовым механизмом! Просьба всем немедленно покинуть здание!

Отец Николай было дернулся, но Давид удержал его за край подрясника:

– Ты куда? Сиди! Это Михаэль освобождает нам помещение! В Израиле народ с бомбами «на ты» – все знают четко, что необходимо делать по такому извещению.

Еще приблизительно минут через пять все стихло. Раздался скрип ржавых петель, и в зал головы Эйсава заглянул Михаэль.

– Выходите! У вас на все про все есть 15 минут, пока не прибудут саперы.

– Ты думаешь, за 15 минут мы сможем вызвать пророка Элиягу? – засомневался Давид. Но Михаэль неожиданно ответил:

– Вы же сами говорили на лекции, что ангелы слышат все, что происходит на Земле. Если он захочет к вам явиться, то сделает это сразу. А если не захочет – его и с полицией не заставишь.

Взяв свиток Торы на плечо, Давид быстро прошел в зал Якова, а монахи последовали за ним. Там они быстро расставили столы, образовав некое подобие возвышения для чтения Торы, после чего Давид осторожно достал из кармана замотанный в целлофан пузырек с тушью и заточенное гусиное перо, и осторожно развернул свиток Торы.

– Все умеют читать на древнееврейском? – почему-то недовольно спросил он.

Окружающие согласно закивали, даже отец Николай, который не упражнялся в иврите со времен семинарии.

– Тогда читайте вот это, – Давид раздал всем, в том числе и Михаэлю, напечатанные на компьютере бумаги с ивритским текстом призвыания ангела. Одну такую бумагу взял и Михаэль, но встал не возле стола, а в дверях:

– Я буду читать отсюда, а если кто-то пойдет в зал, я предупрежу.

Воздух наполнился гудением молитв. Давид же, раскрыв свиток Торы, начал читать главу «Пинхас». Отец Никанор понятливо кивнул головой: в Каббале говорится, что у пророка Элиягу была душа ревнителя веры Пинхаса.

Прочтя положенный отрывок, Давид осторожно открыл пузырек с тушью, макнул туда «кульмус» – специальное перо, которым переписывают священные тексты, подождал, пока тушь покроет окончание пера гладким равномерным слоем…

… и одним штрихом соединил разорванную букву «вав»! При этом ничего не?????????… но, едва он отнял перо от пергамента, как будто сухая молния громыхнула в пещере праотцев. Михаэль резко развернулся, обводя зал дулом автомата, да так и застыл, увидев, как под потолком растекается прозрачное пламя, в центре которого формируется огненная человеческая фигура.

– Я здесь! – гулким голосом сказал пророк.

Давид сообразил, что в спешке он не сформулировал вопрос, который следует задать ангелу Сандалфону – а именно в его образе явился пророк Элиягу.

– Я получил обратно залог, – Элиягу не стал дожидаться, пока люди придут в себя (сам как-никак человеком был), поэтому заговорил первым. – Я пришел в этот мир, а через три дня здесь появится душа Машиаха.

– Так вот почему демон Андрас медлит, – пробормотал Давид тихо, но пророк его услышал.

– Андрас – этот тот, кого евреи в своих молитвах называют «царь-злодей Армилос», – сообщил Элиягу.

Монахи удивленно переглянулись, но Давид только еле заметно кивнул головой – дескать, потом объясню.

– Помочь себе можете только вы сами, – продолжал пророк размеренно, точно читал проповедь в синагоге. Говорил он, как с удивлением заметил про себя Давид, на современном иврите (потом греческие монахи сказали ему, что слышали речь Илья-пророка по-гречески, а Кероп – по-армянски). – А иначе зачем была написана известная вставка в молитвенник?

– Но что мы должны делать? – почти закричал Кероп.

Несколько секунд пророк молчал, потом честно сказал:

– Я не знаю.

И исчез.

Надо сказать, весьма вовремя, потому что в коридоре затопотали сапоги, и в зал ворвалась команда израильских саперов.

– Что вы здесь делаете? – закричал сеген (лейтенант), стоявший во главе команды.

– Скорее всего, ложный вызов, – сказал ему Михаель. – Я разрешил им остаться, тем более, что это иностранные туристы.

– А где подозрительный предмет? – сеген шарил цепким взглядом по залу в поисках предполагаемой бомбы.

– Я тут все осмотрел – никаких подозрительных предметов не обнаружено!

– Хм, – сапер был явно доволен таким поворотом событий, – вы, четверо, понимаете на иврите?

– Только я, – принял на себя удар Давид, – я с ними в качестве гида.

Чтобы подтвердить тезис о незнании иврита, монахи почему-то замычали, как глухонемые, и затрясли головами.

– А ну вон из пещеры! – распорядился сеген. – А вы, – это уже к солдатам, – еще раз проверьте тут все вокруг.

Быстро свернув свиток Торы и собрав свои вещи, делегация двинулась к выходу.

– Я их провожу! – крикнул Михаель саперам.

Уже у входа он спросил:

– Реб Давид, что-то серьезное случилось? Я такого никогда в жизни не видел!

– Ты много чего еще не видел, – многозначительно сказал Давид. – Никому не говори о том, что мы делали в пещере…

– Это понятно, – вставил Михаель.

– … я тебе потом все объясню.

Давид, не оборачиваясь, быстро пошел к машине, да так, что монахи едва за ним поспевали. Говорить никому не хотелось, и лишь когда сели в машину, Кероп легкомысленно сказал:

– Значит, у нас еще есть целых три дня. Не так уж мало!

– Значит, через три дня придет Мессия? – вдруг спросил отец Николай.

– А здесь его ждет демон! – сердито ответил Никанор. – Давид, может быть, вы объясните, на какую молитву намекал Илья-пророк?

– Сейчас… – Давид вывел машину с автостоянки и принялся быстро лавировать между арабских домов. Вообще-то в этих местах израильским машинам небезопасно появляться поодиночке, но арабы видели внутри автомобиля монахов, и не предпринимали никаких агрессивных действий. – Это, собственно, не молитва, а «кавана» – замечание в скобках, о чем нужно думать во время произнесения молитвы. Когда мы читаем благословение: «И появись в Иерусалиме, городе Твоем, как Ты говорил, и трон Давида, раба Твоего, скорее в нем установи…» Тут, согласно указаниям каббалистов, нужно мысленно просить Всевышнего о том, чтобы царь-злодей Армилос не убил Машиаха, сына Йосефа.

– Сына Йосефа или сына Давида? – проницательно уточнил Никанор.

– Согласно еврейской традиции Машиахов должно быть два – сын Йосефа послужит предтечей для сына Давида.

– А сейчас какой должен прийти? – поинтересовался Кероп.

– Вопрос по адресу, – кисло ухмыльнулся Давид. – Кстати, если вы обратили внимания, этот еврейский сюжет использован и в христианстве – Иоанн Креститель служит предтечей, как бы Машиахом, сыном Йосефа для Иисуса, сына Давидова.

– Но он же и сын Йосефа! – Никанор обтер ладонью лицо. – Как все запутано!

Послушайте, если Иоанн Предтеча умер, и мы с этим согласны, а иудаизм считает, что Машиах сын Иосифа может быть убит царем Армилосом – это никак не повлияет на приход истинного Машиаха… то это значит, что демон может захватить только душу сына Иосифа! Может быть, не стоит и паниковать? А на самом деле события развиваются так, как им и надлежит развиваться? И мы вскоре станем свидетелями Второго Пришествия?

– Скорее, первого, – ответил Давид после паузы. Он мысленно оценил доводы отца Никанора и нашел их достаточно вескими, так что теперь можно было немного поспорить.

– А мне кажется, – робко заметил отец Николай, молчавший почти всю дорогу, – что просто условия игры изменились.

Попытка третья

– То есть ты хочешь сказать, что во все предыдущие разы… все предыдущие существования нашего мира правила прихода Машиаха были другими?

– Давид спросил это после длинной паузы, пытаясь осознать сказанное отцом Николаем.

– Естественно! И даже сейчас правила меняются прямо у нас на глазах!

– А кто же их меняет? Бог? Или демон?

– Я думаю, оба, – сказал Кероп, с крайне сосредоточенным видом прислушивавшийся к разговору. – В этой игре вообще нет определенных правил, есть только цель. Кстати, а вы заметили, что Илья-пророк явился по первому нашему вызову? Я думаю, что в высших мирах волнуются сейчас не меньше нашего.

– Элиягу явился потому, что получил назад залог – букву «вав» из своего имени, – ответил Давид.

– От кого? От нас?

– Нет. От праотца Якова. А мы послужили лишь орудием для выполнения Божественного плана.

– Тогда Мессия через три дня должен прийти? – Кероп оживился, а затем, понизив голос, сказал Давиду почти на ухо: – Знаешь, у каждого верующего человека бывают кризисы. Я в тяжелые минуты думал, что Иисус хотя бы – Машиах, сын Йосефа.

– Баал-Шем-Тов считал, что и у Иешуа, и у Шаббатая Цви в душе были искры от души Машиаха, – так же негромко ответил ему Давид.

Вся компания погрузилась в раздумье. Решительно никто не представлял, что им следовало делать дальше, чтобы через три дня вместо грядущего триумфа славы Божьей на Земле не наступил ужасный конец.

С такими мрачными мыслями вьехали в Иерусалим.

– Вас отвезти в Старый город? – спросил Давид.

– Если можно, – попросил отец Никанор.

– А разве вы не там живете? – удивился отец Николай.

– Вот еще, – усмехнулся Давид. – Мне проживание в Старом городе не по карману. Вы знаете, сколько стоит там квартира? Недавно продавался неплохой домик на улице Мисгав Ладах, с видом на Стену Плача… Сущие гроши – миллион двести тысяч. Долларов, естественно, не шекелей.

– И купили? – отей Николай удивился.

– Уже купили. Кто-то из моих бывших соотечественников – богатые американские евреи любят покупать себе квартиры в Старом Городе, чтобы было где остановиться во время приезда в Израиль.

Давид подъехал к Яффским воротам – оттуда было ближе к Армянскому кварталу, где проживал Кероп.

– Вам уже придется немного пройтись пешком, – сказал Давид греческим монахам.