Очарованная небом. Изгой

Выйдя из переулка, в котором находилась тюрьма, Изир Текарай боязливо огляделся.

– Быстро идём, чтоб тебя никто не заметил. Хорошо, что сейчас по улицам шатается одна бухая шелупонь.

Он схватил меня за стёртое верёвкой запястье и с силой дёрнул вперёд. Я зашипела от боли. Голова закружилась, спина полыхала, и каждое движение отзывалось такой болью, что мне казалось, вот ещё шаг – и я упаду.

– Скорей бы уже оказаться в Тинбарре, – причитал изир, таща меня за собой. – Какая же это помойка, ваша Линорра. И люди здесь такие же грязные и вонючие. В жизни столько навоза не видел.

В глазах двоится. Приди в себя, Сейлин. Нельзя упустить момент. Камень… не дотянуться.

– Никогда больше сюда не поеду. Знал бы, и в этот раз бы отказался.

Ведро, колесо от телеги, бутылка на телеге. Успею ли достать?

– Мне определённо надо расслабиться. Сейчас сядем в карету, сделаешь мне приятное.

– О, я сделаю тебе приятное. Прямо сейчас.

Он обернулся, явно не расслышав. Со всего размаху бью его по голове пустой бутылкой. Бутылка вдребезги! Изир падает на землю и хватается за окровавленное лицо. Быстро сую руку ему в карман и вытаскиваю нож брата. Теперь бежать!

– На помощь! – хрипло закричал изир.

Скорее, пока сюда не сбежалось пол деревни! И я бросилась в первый попавшийся проулок, пробежала до пустых бочек и спряталась, пропустив бредущих куда-то сельчан. Дальше бежать! Но куда? Плевать, главное не останавливаться. Главное подальше. Не знаю как, но ноги сами привели меня к дому родителей. Но я не могу войти туда. Отныне у меня нет дома.

5 глава

Я бежала, поскальзываясь на размытой дождём земле. Бежала изо всех сил. Через боль. Через не могу. Обвинённая в убийстве единственной подруги. Несостоявшаяся невеста и жена, несостоявшаяся мать. С каждым шагом я удалялась от того, к чему меня готовили с рождения, к чему я готовилась сама, чего в тайне ждала и надеялась – от любви и семьи. От уважения и почёта. Я бежала от родителей, с каждым шагом осознавая, что умираю для них, что теряю их навсегда. Хотя разве я уже не потеряла их тогда, когда увидела себя в их глазах сидящей в грязи с залитой кровью Марси на руках?

Я бежала и плакала, и слёзы мои набегу разлетались по щекам. Так вот, значит, как сжигают за собой мосты… Я больше не вернусь домой. Я бы обязательно вернулась через год или два, если бы смогла по-человечески проститься. Но я убегаю позорно, как побитая собака. Убегаю как трусиха.

Марси погибла не от моей руки, но из-за меня. И мне всю жизнь будет за это стыдно. Это моя вина.

Добежав до завала в пещеру, я остановилась и, опершись рукой на огромный камень, наконец, перевела дух и обернулась назад. Моего дома отсюда видно не было, вокруг стояла кромешная тьма. Из пещеры сквозило омерзительным, тяжёлым смрадом. Да я не сунусь туда даже под страхом смерти!

– Сейлин! – раздалось метрах в ста за деревьями. – Бесполезно прятаться! Я всё равно тебя найду!

Это голос изира Текарая. Что же он собирается сделать со мной, раз так остервенело ищет. Остаётся лишь одно – он всё-таки внял совету своей ручной бесовки.

Здесь небезопасно. Ещё немного, и он может увидеть меня. Погорячилась я со страхом смерти. Затаив дыхание, я шагнула в тень между хламом, заваливающим вход в пещеру и каменной стеной, но замерла, так и не решившись полностью войти внутрь. А что, если этот мальчик, правда, погиб не сам? Да нет, бесов не существует. Это же безумие. Все бесы остались снаружи. А если они и есть, то явно не ожидают увидеть девку с отрезанными по плечи волосами в испачканной кровью мужской одежде. Такую, как я, они даже трогать побрезгуют.

Хуже уже некуда. Ох, зря я это… В прошлый раз тоже думала, что хуже некуда, и вот результат. Но выбор у меня небольшой – или в руки стражников с изиром и на плаху, или пещера с нечистью. Недолго думая, я прошмыгнула в щель, но остановилась сразу у входа. Кромешная немая тьма не просто напугала меня, она меня парализовала, взъерошила все волосы на теле и заставила моё сердце биться как никогда быстро. Но всё же тихо, чтобы бесы не услышали.

Я стояла и боялась даже дышать. Меня охватил какой-то первобытный ужас. Надо успокоиться. Возьми себя в руки, Сейлин. Живых надо бояться, а не мёртвых! Глупости все эти проклятья и пророчества. А я просто глупая девка, променявшая богатую жизнь изиры на несбыточную мечту стать всадником дракона в Королевской Военной Академии.

Неужели я всерьёз верю, что меня пустят даже на порог, не то, что зачислят в курсанты? Верю, Пречистая Хэо, я верю! Марси умерла за меня, и я не смею прожить эту жизнь напрасно. От нахлынувших эмоций я вновь расплакалась.

Прошло уже минут десять, но на меня всё никто не бросался. Наверно, бесы тоже люди, и им стало то ли жаль меня, то ли решили, что много чести вообще обращать на меня, замарашку, внимание. Не знаю. Неважно. Я сползла по каменной стене пещеры и, не помню как, заснула.

***

– Сейлин, просыпайся! Хватит спать!

Я открыла глаза. В пещере было сумрачно, но откуда-то издали сквозь камни проникал луч солнца. Он отражался от водной глади, блестящих вкраплений в стенах и освещал пещеру неярким, но всё же светом.

Передо мной стоял бледный мальчик лет десяти. Он выглядел таким усталым, точно несколько дней не спал. Его впалые глаза окружали тёмно-синие мешки, тонкие серые губы потрескались, будто он страдал от болезней и жажды. Его одежда была старой и поношенной, а ноги босыми и грязными. Светлые волосы не расчёсывались очень давно, а водянисто-серые, как два мутных стёклышка, глаза смотрели равнодушно и как-то совсем не по-детски.

– Хватит спать, тебе пора просыпаться, – озадаченно повторил мальчик, глядя на меня.

– Я надолго уснула? – я поднялась на ноги.

– Ты проспала всю ночь, – ответил ребёнок. – Ты разве не знаешь, что в пещеру ходить опасно?

– Знаю, но мне пришлось прийти сюда.

– Это из-за того, что твоя одежда испачкана кровью?

– Наверно…

С удивлением осознаю, что спина больше не болит.

– От кого ты прячешься?

– От всех, – грустно ответила я, потупив взгляд.

– Это печально, – выражение лица мальчика стало понимающе сочувствующим.

– А ты что здесь делаешь? Тебе здесь находиться ещё опаснее, чем мне.

– Почему? – без тени эмоций спросил он.

– Потому что ты маленький, а я уже взрослая.

– И поэтому ты прячешься в пещере? – всё с тем же равнодушным лицом заметил мальчик.

– Как тебя зовут, остряк? – я сложила руки на груди и одарила ребёнка недовольным взглядом.

– Лиспен, – ответил он. – Лиспен Грайн.

– Это не смешно, – ещё сильнее нахмурилась я. – Лиспен Грайн умер много лет назад.

– Десять лет и сто девяносто три дня, – спокойно ответил мальчик. – Теперь я живу здесь. И если не хочешь присоединиться ко мне и тоже здесь жить, тебе надо побыстрее проснуться.

– То есть я всё ещё сплю? – удивлённо спросила я. – Как такое может быть?

– Это всё пещера, – Лиспен говорил без единой эмоции на лице. – Она насылает на живых видения, а мёртвым не даёт упокоиться и держит здесь.

– То есть все эти годы ты живёшь здесь призраком?

– Да, Сейлин. И ты присоединишься ко мне, если не проснёшься. Но пока у тебя ещё есть время, и я покажу тебе выход, но пообещай мне кое-что.

– Что?

– Пообещай.

– Обещаю.

– Мои кости ты достать не сможешь, но, пожалуйста, забери у моей мамы ботинки, которые были на мне в тот день, когда я умер. Принеси их мне и брось в болото. Без них мне холодно.

Сердце сжалось. Что такое моя боль в сравнении с болью ребёнка, который до скончания века останется приведением в этой проклятой пещере? Он уже смирился, он не кричит и не рыдает. Он лишь просит ботинки, потому что босые ноги мёрзнут.

Но мне же опасно выходить отсюда. Наверняка, поиски сбежавшей преступницы в самом разгаре, проверяют каждый куст. Что же делать?

– Я обещаю тебе, Лиспен, – прошептала я.

– Иди за мной, Сейлин, – мальчик пошёл к болоту. – Запоминай каждый мой шаг и повторяй его. Одна ошибка, и ты погибнешь. Поняла?

Поняла, конечно, куда же деваться?

– Хорошо, идём.

Внезапно мы оказались у края болота. Лиспен пошёл прямо по тухлой, тёмной воде, и ноги его увязали чуть глубже, чем по щиколотку.

– Иди за мной, – позвал он, обернувшись.

– Я же утону.

– Не утонешь, если сделаешь так, как я скажу. В болоте есть брод. Он очень узкий, так что запомни это: пять шагов вперёд, восемь вправо до бревна.

Лиспен отмерил восемь шагов до торчащего из болота гнилого пня. Мне было чертовски страшно, но я пошла за ним.

– Шесть вперёд и девять до камней, – считая, продолжал идти мальчик. – Двадцать два вперёд. Прыжок – здесь брод обрывается. Теперь прямо до самого конца. И вот – ты у цели.

Мы вдруг оказались на другом берегу болота.

– А потом беги и не оглядывайся. Не оглядывайся, что бы ни происходило за твоей спиной, что бы ты ни услышала. Ты ни за что не должна смотреть назад. Запомнила?

– Пять вперёд, восемь вправо… Да, я всё помню, Лиспен.

– Ошибёшься – умрёшь, – снова напомнил мальчик.

– Я запомнила и это, – проворчала я. Незачем лишний раз напоминать мне о смерти. – Но что там дальше?

– Там то, чего ты хочешь. Судьба, – загадочно ответил он. – А теперь ты должна проснуться.

– Постой, почему ты мне помогаешь? Почему говоришь со мной?

– Потому что ты избрана, Сейлин. У тебя особая миссия. Так говорили они.

– Кто они? – растерянно спросила я, покрутив головой по сторонам.

Никого рядом не было.

– Пропавшие души. Они говорили, что тебя нельзя выпускать отсюда. Но я им не верю. Они злые!

Мальчик теперь выглядел очень испуганным.

– Просыпайся Сейлин! Они уже рядом! И помни, что ты обещала мне!

Лиспен растворился в воздухе, а мне вдруг стало тяжело дышать. Я упала на колени и схватилась за горло. Я задыхаюсь! Что происходит?!

Внезапно я открыла глаза. Передо мной стояла плотная пелена тумана. Нечем дышать! На последнем издыхании я выползла из пещеры, протиснувшись в щель, и упала на землю лицом к небу. Я жадно вдыхала воздух, тухлый и несвежий, но всё же воздух. Мне снова очень больно. Больно до слёз. Но я дышу. Я живая.

Небо уже просветлело. Наверное, сейчас около пяти часов утра. Меня не нашли, это понятно. А проспи я ещё немного дольше, глядишь, лет через пять обнаружили бы мои кости.

Лиспен мне приснился или был реален? Да нет, как может быть реален призрак?

«Ты мне обещала», – крутилось в голове. Поразительно, но это было так по-настоящему. Если бы Лиспен во сне не заставил меня проснуться, я бы уже была мертва, и кто знает, с кем бы потом уже я разговаривала в виде бестелесного духа. Лиспен не просил меня ни достать его со дна болота, ни передать что-то его матери. Всё, что он просил – свои ботинки, и я сдержу слово.

Я шла по деревне осторожно, на всякий случай, прячась за сырыми ивами и накрытыми пологом, стогами сена и телегами. Но пока ещё многие спали, и мне встретилась всего пара вооружённых саблями стражников. Подозреваю, по мою душу. Скоро начнут просыпаться и сельчане, ведь в деревне всегда поднимались рано, так что мне лучше поспешить. Толпа просто разорвёт меня без всякого суда. Я, проклятая бесовка, убила благочестивую жену и мать грудного ребёнка. Никто даже слушать меня не станет.

Придя к дому Грайнов, я тихо вошла во двор и, крадучись, пробралась в дом. Его обитатели, к счастью, ещё не проснулись. Прошмыгнув на кухню, я собрала в котомку вчерашних лепёшек и кувшин с водой. Осталось самое важное – найти ботинки Лиспена. Я остановилась напротив одной из дверей в сенях. Мне сюда. Я чувствую это. Протянула руку к дверной ручке, точно что-то вело меня.

Аккуратно приоткрыв дверь я, оказалась в маленькой комнатке, где на кровати у окна спал ребёнок. Тихо, Сейлин, не разбуди. Ты бываешь той ещё коровой. Где же эти ботинки?

– Открой шкаф, – шепнул мне кто-то.

Я послушалась. На нижней полке в шкафу стояли три пары обуви, две для девочки, и одни, старенькие и пыльные в углу, для мальчика. Я присела на корточки и взяла в руки стоптанные тёмно-синие ботиночки. Это точно они.

– Мама!

Точно ошпаренная, я вскочила на ноги. Девочка в кровати с ужасом смотрела на меня и плакала. Крепко сжав ботинки, я бросилась вон из детской, едва не сбив с ног перепуганную мать, спросонья выбежавшую из комнаты напротив прямо в ночнушке.

– Сейлиндейл Мар? – широко раскрыв глаза, выпалила она. – Что ты тут делаешь? И куда ты несёшь ботинки моего сына?

– Тётя Ларуя, вы не поверите, но Лиспен просил меня принести ему ботинки, – как же глупо это, наверно, прозвучало. – Его призрак просил меня.

– Ты совсем из ума выжила? Ненормальная! Отдай сейчас же! – она бросилась отнимать ботинки.

– Мама! – снова донёсся крик из детской.

Женщина на мгновенье отвлеклась, и я успела выскочить на улицу. Оказавшись за калиткой, я со всех ног понеслась к пещере. Дорога в Оргун мне теперь заказана. Мне нужно туда, где никто не знает Сейлиндейл Мар из Линорры. Вообще никто. Моя жизнь здесь оборвалась. Но я жива. А значит, я должна… нет, обязана начать новую жизнь. Ради себя и Марси.

Хотелось увидеть маму с папой хотя бы издали. Пусть они и не рады мне больше, но всё же… Увидеть в последний раз. Но нет. Рвать надо сразу, а не кусочками. Иначе будет только больнее. Последний раз обернувшись на родную деревню, я смело шагнула в темноту проклятой пещеры.

Зловонный воздух ударил мне в нос, я прикрылась рукой. Сколько же таких Лиспенов гниёт там, на дне болота? Я перебросила котомку через плечо, пискнув от резкой боли в спине, и взглянула на мутную жижу. В пещере было сумрачно, но местами достаточно светло, чтобы обойтись без факела, которого у меня, к слову, всё равно не было. Рассеянные столпы света, отражаясь от мерцающих в стенах горы камней, падали на мёртвую стоялую воду, подсвечивая все торчащие в нём коряги и выпирающие над водой островки из камня.

Само болото было больше, чем мне показалось во сне, как и сама пещера. В ширину оно растеклось метров на двести и на добрую сотню вглубь пещеры. Луч света проникал откуда-то сверху, издали за болотом. Похоже, там был каменный завал – отсюда разглядеть не получалось. Но если в пещере есть свет, значит, есть и дыра, через которую он проникает. А, значит, там путь в Ясные земли.

– Ну, Лиспен, если ты меня обманул, я придушу тебя своими призрачными руками.

Набравшись смелости, я крепче сжала ботинки, поправила за спиной котомку и шагнула в сторону болота. Каждый шаг давался мне так, точно я шла по раскалённым углям. А ведь я ещё даже не вошла в болото. Но вот я на краю у липкой, гнилостной, воды, источающей такой смрад, что меня едва не вырвало.

Что же я делаю, Пречистая? Это же чистое самоубийство. Сердце бешено заколотилось. Меня бросило в жар. Я не смогу. Я утону здесь. Я умру.

– Пять шагов вперёд, Сейлиндейл, – эхом прозвучало в воздухе.

Я стиснула зубы, закрыла глаза и шагнула. Ноги тут же по щиколотку увязли в жиже. Я вздрогнула и сжалась. Не провалилась. Надо идти дальше. Спокойно. Пять шагов. Я шла, точно по ниточке, способной оборваться в любую секунду. Моя жизнь сейчас зависела от этой проклятой ниточки!

Но, преодолев пять шагов, я всё ещё оставалась на поверхности воды. Восемь до бревна. Вон пень, торчащий из воды, прямо как во сне. Несколько увереннее, но всё ещё аккуратно ступая по броду дрожащими ногами, я отсчитала восемь шагов до бревна. Шесть прямо и девять до камней. Вот они, торчат из воды, поросшие какой-то болотной травой. Я близко! Оставалось всего два шага, как вдруг прямо около меня лопнул огромный пузырь воздуха. Я вздрогнула и едва не оступилась, лишь чудом удержавшись на ногах. Я окаменела. Мне страшно, очень страшно.

– Помоги мне, Пречистая, как помогаешь всем своим детям, – прошептала я, закрыв глаза. – Помоги мне одолеть этот путь. Не оставь меня сейчас, когда ты так нужна мне!

Хэо, надеюсь, ты слышишь меня сквозь эти вековые горы. Я вдохнула и сделала ещё два шага к камням. Двадцать два вперёд. Прыжок! Спина отозвалась такой болью, что я не удержалась на ногах и с криком упала на четвереньки. Рука соскользнула с брода и погрузилась в воду по самое плечо. Изо всех сил я подалась назад и заставила себя подняться. Я смогу. Я должна. К бесам эту трясину! Осталось всего каких-то шагов тридцать по прямой.

– Ссейлин! – голос мягкий и манящий, напоминающий женский, лёгкой дымкой прокатился под сводом пещеры.

Я осмотрелась. Наверное, игра воображения. Шаг, ещё, вот уже десять.

– Ссейлин, куда жже ты? – шипяще шептал голос.

Нет, мне не послышалось. Что за чертовщина?

– Ссейлин, не ходи вперёёд, там путии неет!

Что за глупости? Лиспен говорил мне, что надо идти прямо до конца.

– Ссейлин, ссверни направо! Лисспен обманул тебяя! Он хоочет твоей гиибелии!

Лиспен говорил не слушать. До сих пор я шла по болоту именно так, как он сказал. И я продолжила идти прямо. Шаг, ещё шаг, я всё ещё не тону.

– Ссейлин, ссверни направо! Напрааво! – всё настойчивее повторял голос.

– Иди к бесам, – прошипела я, стиснув зубы.

Когда до берега оставалась пара шагов, я взглянула на ботиночки в своей руке.

– Спасибо тебе, Лиспен. Жаль, я не могу сделать для тебя больше. Покойся с миром, – с этими словами я бросила ботинки в воду.

Мутная жижа тотчас поглотила их, как когда-то и ребёнка, имевшего смелость или глупость зайти в это жуткое место.

Выйдя на твёрдую землю, я хотела, обернуться на проделанный путь, но в памяти внезапно всплыли слова Лиспена «беги и не оглядывайся!».

– Ты заплатишшь! – прошипел голос.

Я рванула вперёд к каменному завалу. Там, откуда-то сверху бил яркий луч света. Я должна забраться туда. Что было сил, я стала карабкаться вверх по каменной насыпи. Каждое движение заставляло рубашку натягиваться на моей изрезанной кнутом спине. На глазах выступили слёзы. Я хочу, чтобы этого всего не было. Хочу проснуться в своей кровати, здоровая и беззаботная. Хочу пойти играть с братом и Марси. Вдруг камни подо мной осыпались и сорвались вниз. Я вскрикнула, но удержалась. Сжав зубы, я продолжала лезть всё выше и выше, цепляясь за первые попавшиеся выступы.

– Ссейлин, ты не дойдёшшь! Убиийца! Ты погубишшь миир! – раздавалось едва ли не над самым ухом. – Оберниссь! Поссмотрии на меня, Ссейлин!

«Не оглядывайся, что бы ни происходило за твоей спиной». Я помню, Лиспен, я не обернусь. Местами камни были такие острые, что я распорола руку и теперь оставляла на них свои кровавые отпечатки. Как же больно. В глазах снова замерцали звёзды. А в следующий миг моя нога сорвалась, и я едва не полетела вниз со склона.

– Ты не дойдёшшь! – внезапно я ощутила на своих плечах чьё-то холодное прикосновение.

– Вон! – заорала я и с силой дёрнулась наверх.

Прикосновение тут же испарилось. Ещё немного, осталось совсем немного. Свет всё ближе. Я смогу! Я уже столько преодолела!

– Сейлиндейл, помоги мне!

Я замерла. Вейго?

– Я здесь, Сейлин! Помоги мне, пожалуйста! – это его голос звал меня откуда-то снизу.

– Как ты можешь быть здесь? – спросила я себя саму. – Ты должен быть в Академии.

– Обернись, Сейлин, иначе я погибну!

«Что бы ты ни услышала». Лиспен предупреждал. Это бесы путают меня. Это не Вейго. Его не может быть тут. Он учится в Академии, и я должна быть там. Я смогу, осталось немного, ещё совсем немного. Я доберусь до верха или умру здесь. Соберись, тряпка! Ну же!

Внезапно яркий свет ударил мне в лицо, я загородилась рукой. Прохладный ветер трепал мои обкромсанные волосы. Я открыла глаза и опустила руку. Предо мной простиралось целое поле цветов, залитое рассветным солнцем. Яркое, разноцветное и живое! Я никогда не видела таких ярких красок! Всё, что окружало меня за Горой, было серым и мрачным, ведь к нам никогда не проникал солнечный свет. А вот так, значит, выглядит солнце? Так выглядят яркие краски? Не моргая, заворожённо, я смотрела на едва поднявшееся над горизонтом солнце. Его тёплые бархатные лучи растекались по спящей, сумрачной земле, по моей уставшей коже и ласково согревали её. Клянусь, ничего прекраснее рассвета я в жизни не видела!

Выбравшись из провала в стене, я принялась аккуратно спускаться к подножию горы. До земли было, наверное, метров триста, но меня это не пугало. Не пугало и то, что склон снаружи был более отвесным, нежели в пещере. Спина гудела, руку щипало от раны, но всё же я чувствовала облегчение. Я в безопасности. Теперь за мной не гонятся ни бесы, ни изир Текарай со своей ведьмой, ни стражники. Удумали тоже, убить меня до утра. О, Пречистая, как я могла жить раньше и не видеть этого прекрасного рассвета? Хуже того, я могла умереть и так никогда и не увидеть его! А ночью я увижу луну и звёзды. А потом снова рассвет. И так теперь будет каждый день! Каждый день!

Одно неловкое движение, и я кубарем скатилась оставшиеся метров двадцать к подножию Горы. Под ноги надо было смотреть, растяпа, а не на солнце. Насмотрюсь ещё. Теперь точно. Не верится. Я лежала в пыли и собиралась с силами. Как же хочется просто остаться здесь и поспать. Одно но – я могу не проснуться. Мне нужна помощь. Спину будто на костре опалили, и, похоже, у меня жар.

Я встала. Кости вроде целые. Подняв валявшуюся в стороне котомку, я с ужасом обнаружила, что большой глиняный кувшин, в который я налила воды, разбился, и вся вода утекла в землю.

– Ох, Хэо, что же я теперь буду пить? – с досадой смотрела я на осколки.

Я же ничего тут не знаю. Надо где-то найти воду. Оторвав часть ткани от котомки, я завязала ту руку, что была поранена сильнее и кровила. По сравнению с тем, что сделали с моей спиной, это царапина.

Но как же приятно понимать, что за мной никто не гонится. Здесь словно другой мир. Мой был монохромный, будто заготовка готового изделия, а этот яркий, настоящий, законченный. Хотя пока ещё пугающий и чужой. Но я освоюсь. Обязательно!

Вынув из котомки овсяную лепёшку, я откусила кусок и в последний раз оглянулась на Безымянную гору. Прощай, ненавистная гора. Здравствуйте, Ясные земли! Жди меня, Ардалия!

6 глава

Я направилась к прокатанной через поле дороге, которую заприметила ещё сверху. Глядишь, добрые люди на телеге ещё и подвезут. Хотя стоит ли надеяться, что кто-то захочет помочь? Я же не знаю местных нравов.

Гора осталась далеко позади, а передо мной влево и вправо уходила колея. Куда же мне идти? В какой стороне Ардалия? А, была не была!

Я повернула на восток, туда, где поднималось солнце. Наверное, потому что мне совершенно не хотелось поворачиваться к нему спиной. Я шла и наслаждалась каждым шагом, каждым вдохом этого невероятно чистого воздуха, наполненного ароматом цветов, согретого солнцем и разбавленного свежим ветром. Это придавало мне сил шагать снова и снова.

Как я жила без всего этого? Да разве я жила раньше? Кажется, я никогда так широко не смотрела на мир. Я точно проснулась от долгого сна. Да чтоб меня бесы разорвали, я не вернусь за Гору, в эту вечную тень и сырость. Может, лишь затем, чтобы спалить на драконе чёртову ведьму. Разве я сделала что-то плохое, Хэо? Разве я заслуживаю смерти? Я не плохая, я не зло. Я верю и буду верить, что Хэо – это любовь, а не наказание. Если богиня наша Заступница, то как её можно бояться? Её можно лишь любить и уважать. Так должно быть. Хэо не может не знать, какая я. А я не чувствую в себе ничего дурного. По крайней мере, настолько, чтобы заслуживать смерти.

К полудню я уже прошагала изрядно. Палящее солнце окончательно обессилило меня, и я поняла, что дальше идти просто не смогу. Какова же была моя радость, когда я, наконец, увидела на обочине одиноко стоящее дерево. Добравшись до него на остатках своих сил, я рухнула на траву. Израненное тело мгновенно обмякло. Прохладная мягкая травка. На лице сама собой появилась улыбка. Попить бы, но эта тень уже подарок. Странное чувство безопасности в чуждом мире не покидало меня. Точно именно теперь я… дома. Тело отказывалось двигаться, но я и не пыталась. Как же тут хорошо. Казалось, я впитывала целебную прохладу из самой земли.

Мягкая тень дерева укрывает меня, пока я лежу в высокой траве, позволяя своему истерзанному телу медленно восстанавливаться. Боль от синяков и ран всё ещё пульсирует, но сейчас эта боль казалась почти приятной – символом свободы, которую я наконец обрела. Ну и пусть, что избитая. Главное, что живая, и за мной точно нет погони. Я глубоко вдохнула свежий воздух поля – совсем иной, нежели затхлый смрад под Горой. Здесь, под открытым небом, я впервые за всю жизнь чувствую, что могу дышать полной грудью.

Мой взгляд рассеянно блуждал по бескрайней голубизне над головой. Облака плыли медленно и величественно, принимая причудливые формы. Вот одно похоже на замок с башнями, другое – на огромного кота, а то – на дракона. Я улыбнулась, вспоминая, как в детстве воображала целые истории, глядя на облачных героев. И вдруг моё сердце замерло. Среди белоснежных облаков – два тёмных силуэта. О, их невозможно спутать ни с чем. Драконы. Два настоящих дракона, рассекающих небо своими могучими крыльями.