Некроскоп

Серфер увидел большую белую за секунду до удара. Огромная тень стремительно поднималась из темной глубины. Треск ломаемой доски, треугольники зубов впились в ноги. Из прорезанной, словно скальпелем, бедренной артерии хлынула кровь. С жертвой в пасти огромная акула вылетела из воды. Сузившиеся от боли зрачки серфера зафиксировали с высоты такой далекий пляж. Теплая кровь на коже и яркое, как вспышка озарения, предчувствие смерти. Продолжая движение вверх, акула чуть приоткрыла пасть, понадежнее перехватывая жертву. С хрустом ломаемых ребер зубы сомкнулись на грудной клетке…

Хосэ Мануэль сорвал с головы шлем с электродами. В ушах все еще звучал страшный звук ломающихся костей. Ощущение теплой крови на коже и невыносимая боль. Словно отряхивая с себя что-то, он лихорадочно молотил руками воздух и тяжело дышал.

– Она… она сожрала его… вместе с доской для серфинга!

– Ага. Тебе, значит, серфер попался, – Дамарис лениво стряхнула пепел.

– Интересно… Какая-то часть мозга все же вытаскивает нас за полсекунды до смерти.

– Мне нужно выпить! – Хосэ вытер потные руки о клетчатую рубашку.

– Согласна.

Они заказали пару холодного пива в маленьком баре «Диагональ», неподалеку от «Саграда Фамилиа».

– Что это за штука, Дамарис?

– Доктор Санчес называл ее просто – установка.

– Называл?..

– Он повесился две недели назад. В парке «Гуэль», знаешь, на колоннаде, прямо напротив главного входа. Провисел там часа два после открытия. Служители сразу не заметили, а туристы думали, что это так задумано. Даже фотографировались на его фоне.

– О черт! – Хосэ нервно огляделся. Кажется, он не до конца верил, что находится тут в баре, а не в пасти акулы, взлетевшей в броске на пять метров. – Он ведь был твоим куратором темы?

– Ну типа того… – Дамарис затянулась. – На самом деле ему плевать было на мою тему. Просто ему нужна была помощница, вот и все.

– Слушай! Ну, а как это работает?

– Да не знаю я! Санчес никогда ничего не объяснял и не записывал. «Сделай то… рассчитай это». Я думала, ты мне поможешь разобраться.

– Я? – Хосэ отхлебнул пива и грохнул бутылкой по столу. Пена устремилась вверх по длинному горлышку.

– Ну да. Ты же специализируешься в психологии. Вот и объясни, как это работает.

– Да ты издеваешься! У вас там черт знает что, размером с целую комнату!

Я удивляюсь, как вообще позволил напялить на себя этот дурацкий шлем.

– Я подключалась семь раз. Два раза просидела по часу, без толку, так ничего и не поймала. Были четыре смерти. Я уверена. – Дамарис поежилась.

– И один раз был парень на красной «Бугатти». Кажется, торопился на свидание. Он слетел с шоссе и впаялся в бетонную стену. Его спасли подушки безопасности. Как только он понял, что абсолютно цел, я его потеряла. – Она улыбнулась. – Тестостерон, Хосэ, чертовски опасная штука.

– Ты хочешь сказать, что эта ваша установка улавливает излучения мозга?

– Ну… Я ведь физик… Ты не забыл?

– Я серьезно!

– Я думаю, да. Причем излучения в самый критический момент.

Последний, так сказать, крик в эфир.

– О боже… Ты представляешь, какие возможности?.. Слушай, а почему эту штуку не забрали в институт?

– А о ней практически никто не знает. Это «домашняя работа» доктора Санчеса. Ему ведь никогда не давали денег на исследования. Слишком причудливые проекты, слишком дорогие, и никакого интереса для бизнеса.

– А у тебя остались ключи, да? И ты решила немного развлечь старого приятеля.

– Хосэ, – вдруг зашептала Дамарис, – меня пугает эта вещь! Пугает и притягивает одновременно! Это похоже на наркотик. После первого раза я дала себе клятву больше никогда не подключаться. Прошли сутки, и я поймала себя на том, что натягиваю шлем этой чертовой машины!

– Ну… А те четыре случая. Расскажи мне о них.

– Тяжело вспоминать. – Дамарис невесело усмехнулась – Знаешь, ведь после… Эти воспоминания становятся твоими. Запахи, звуки, боль! Черт! У меня за плечами огромный грузовик, нераскрывшийся парашют, магнитофон, упавший в ванну, и выстрел из дробовика в упор.

– И каждый раз, сняв шлем, ты будто заново рождаешься? Ведь так?

– Я не зря тебе позвонила, Хосэ…

Дамарис окунула палец в убежавшее из бутылки пиво. Задумчиво стала чертить что-то на столе. Хосэ увидел, как в четырех нарисованных пивом крестах отразился свет. В некоторых все еще были пузырьки газа.

Над Барселоной бледно мерцали звезды. «Над большими городами всегда так, – подумал Хосэ. – Наш земной свет забивает слабое сияние звезд. Теперь, чтобы увидеть настоящее звездное небо, надо ехать черт знает куда. Или уходить далеко в море». Хосэ вздохнул. Он стоял на балконе квартиры Дамарис и курил. Хозяйка спала в своей спальне. Ему было отведено место в гостиной на диване. Они никогда не были особо близки. Хорошие друзья? Да. Но не любовники. Внезапно на психолога снова нахлынул пережитый ужас. «Черт! Смогу ли я теперь спокойно плавать в море? Где это произошло? Барьерный риф? Гавайи?» – Хосэ выкинул сигарету. Глубоко вдохнул прохладный воздух. «А все-таки чертовски здорово быть живым!»

На столике возле дивана стояла открытая бутылка пива. Рядом лежал рабочий блокнот Хосэ. Внезапно он понял, что совершенно не концентрируется на своей прямой задаче. Ведь он должен вытащить Дамарис из этого плена. «Это похоже на наркотик», – сказала она. Хосэ никогда не работал с наркоманами. Да и тут вроде бы совершенно другой случай. Никакой физиологии. Вся проблема чисто психологическая. «Как бы назвать этот синдром? Синдром пережитой смерти? Нет, не годится! Хотя…» – он сел на диван. Глотнул пива и взял ручку.

Примерно через полчаса Хосэ захлопнул блокнот. Выключив свет, вытянулся на диване. Вопреки своим ожиданиям, он почти сразу заснул. Словно провалился в черноту без мыслей и воспоминаний.

Электронные часы на полке пискнули. Хосэ пытался понять, что его разбудило. Прислушавшись, он различил звук лифта. Он взглянул на часы – три ночи. Соседи переговаривались на лестничной площадке, видимо, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. Психолог поднялся и на цыпочках подошел к двери спальни. Нерешительно взялся за ручку. «Как наркотик, да?» Он открыл дверь. Дамарис в спальне не было. «Черт! – Хосэ вздрогнул от звука собственного голоса. – Она ушла к установке». Наспех одевшись, он схватил со стола блокнот и вышел, захлопнув дверь. Дамарис уехала на своей машине, Хосэ пришлось идти пешком. Брать такси не было смысла, до лаборатории всего квартал. Через несколько минут психолог был на месте. Он толкнул дверь лаборатории, она была открыта. Хосэ прошел через комнату, заставленную непонятным оборудованием, столами с кучами распечаток, компьютерами и остатками пиццы. В следующем помещении стояла установка. Он не сразу увидел Дамарис. Девушка забилась в угол, спрятавшись за огромную, метров семь в поперечнике, машину. Обхватив колени, Дамарис сидела на полу, в пустоте глаз отражались огоньки включенной аппаратуры. Хосэ опустился рядом, легонько коснулся ее руки. Девушка оставалась неподвижной, лишь две слезинки, прочертив влажные дорожки по ее лицу, упали на серый диэлектрический пол. Внезапно, словно очнувшись от кошмара, Дамарис бросилась на шею Хосэ. Захлебываясь слезами, она зашептала:

– Спаси меня, Хосэ! Спаси от этого кошмара! Я больше не могу! Эти смерти! Они словно становятся моими. Я уже не понимаю – жива я или нет. Что мне делать?

Дамарис уткнулась лицом в плечо Хосэ и, содрогаясь всем телом, зарыдала.

«Сейчас она совсем не похожа на ту, что встречала меня в аэропорту. Вчера это была уверенная в себе женщина. Ученый. Чего ей это стоило – казаться совершенно спокойной? А теперь она просто испуганная до смерти растерянная девочка. И я должен! Должен ей помочь! Думай, парень, думай!»

– Дамарис! Давай разломаем эту штуку к чертям! Мне кажется, это единственный выход.

– Ты с ума сошел! – Девушка чуть отстранилась и, размазывая слезы, посмотрела в глаза Хосэ. – Это уникальная вещь. Работа всей жизни доктора Санчеса!

– Хорошо. Тогда давай уедем. На месяц-другой. Тебе просто нужно время, чтобы совладать с этой ситуацией.

– Уедем? А куда?

– Да какая разница. Главное – подальше от этой штуковины.

– Как бы ты хотел умереть, Хосэ? – Спокойный тон, которым был задан этот вопрос, испугал его. Он почувствовал, как дыхание страха коснулось затылка.

– Я тебя не понимаю…

– Какой способ ты бы предпочел?

– Дамарис, пойдем отсюда.

– Я тебе могу сказать, что быть сбитой грузовиком мне не очень понравилось. Жуткая боль. И еще этот звук. Вначале глухой, чавкающий. Это плоть. Потом хруст костей. И чувство полета. Вестибулярный аппарат еще работает, и ты понимаешь, что летишь. Мозг все еще пытается управлять телом, а ты уже ПРОСТО МЕШОК С КОСТЯМИ!

– Дамарис! Успокойся! Ты пугаешь меня, Дамарис! – Хосэ тряс ее за плечи. Страшную, извивающуюся в истерике, выкрикивающую ужасные слова.

Силой подняв девушку с пола, психолог потащил ее к выходу. В соседней комнате он усадил ее на стул и налил воды. Вынув из кармана успокоительное, Хосэ протянул таблетку и стакан.

– Выпей. Это поможет тебе.

Словно потеряв все силы, Дамарис вяло проглотила таблетку, сделала несколько глотков.

– Завтра мы возьмем билеты и уедем ко мне в Лондон.

Дамарис лишь кивнула. В ее глазах снова была пустота. Казалось, она смотрит куда-то в бесконечную даль. Лишь ей одной видимую черноту. Мрак чьих-то смертей.

Хосэ снова стоял на балконе. Он так и не уснул в эту ночь. Дамарис под действием успокоительного тихо спала в своей спальне. «Конечно, я превысил дозу раза в три. Но, видит бог, ей это было нужно». Барселона медленно просыпалась. Появились первые машины. В порт входил огромный пассажирский лайнер. Хосэ курил, неторопливо размышляя. «Что же делать с этой чертовой установкой? Конечно, это уникальная разработка. Прорыв в науке.

Я не физик, но даже я понимаю, насколько эта вещь опережает все, что сделано в этом направлении. Как же она работает? Улавливает излучения мозга? Почему только перед смертью? В остальное время излучения настолько слабы? Разумеется, если я разломаю эту установку, мне этого не простят. Но ведь эта штука уже загнала одного человека в могилу. И теперь второй стоит на краю. Видимо, человеческая психика неспособна выдержать такие переживания». Хосэ взглянул на последнюю запись в блокноте. «Подсознательное суицидальное стремление». «Черт возьми! Личная встреча со смертью не предполагает зрителей! Каждый встречает ее сам. И старуха не прощает, когда за ней подглядывают». Хосэ посмотрел вниз на асфальт. «Интересно, как это? Рухнуть с высоты, на этот далекий, кажущийся таким безобидным серый асфальт?» Психолог встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Отошел от перил балкона. «Это останется со мной навсегда. Звук разрываемой плоти, треск перекусываемых костей. Этот парень-серфингист навсегда останется во мне. Вернее, его смерть. Такие вещи невозможно забыть. А в голове Дамарис четыре, считая сегодняшнюю ночь, пять смертей! Почему же она не может остановиться?» Хосэ вернулся в комнату. Спать не хотелось, хотя на часах было уже шесть тридцать. Он, тихо ступая, направился в кухню. Неторопливо сварил себе кофе. Благо у Дамарис все было на виду. И кофе, и сахар. Немного похозяйничав в холодильнике, соорудил себе нехитрый сэндвич. Завтракая, Хосэ продолжал размышлять. «Доктор Санчес всегда был немного странный. В университете о нем ходили легенды. Судя по словам Дамарис, старик подключался около десяти раз. Похоже, переступив порог, человек уже не может остановиться. И тут-то костлявая берет его за горло». Он глотнул обжигающий кофе. Скрипнула дверь. Дамарис совсем не выглядела сонной, наоборот, была сосредоточенна и серьезна. В руке у нее был лист бумаги и карандаш. «$10 000 000» – написала она и подвинула бумагу к Хосэ.

– Десять миллионов. У того парня было десять миллионов!

– У кого?

– У последнего! Он был серьезно ранен. Кровь хлестала из него фонтаном.

За ним кто-то гнался… Не знаю. Возможно, мафия. В руках у него был чемодан, он пытался спрятаться. Какой-то порт…

– Откуда ты знаешь, что у него были деньги?

– Он забился под причал. Он понимал, что умирает. Те… которые гнались за ним, они кричали ему: «Отдай наши деньги, Ричард! Отдай наши десять миллионов», – кричали они. Эти голоса до сих пор звучат у меня в ушах. Это было похоже на карканье кладбищенских ворон.

– Успокойся, Дамарис. Выпей воды. – Хосэ протянул ей стакан.

– Он не хотел отдавать эти деньги. Он был готов умереть, но не отдать. А впрочем, наверное, он понимал, что все равно умрет. Он вынул из чемодана черный пакет. Полный тугих пачек. Я ведь, можно сказать, сама потрогала их. Там много денег, Хосэ! Очень много! – Дамарис тяжело дышала, казалось, это она бежит по далекому песку в темноте, истекая кровью.

– Подожди, Дамарис. Дыши глубже, успокойся. – Хосэ взял ее за руку, нащупал пульс. – Может, отложим этот разговор?

– Он закопал пакет и насыпал в чемодан песок. Он полз, потом бежал. А они все кричали. Удивительно, как далеко он смог убежать. А потом он прыгнул в море. Он подошел к краю причала и, обняв чемодан, оттолкнулся ногами. При этом он улыбался! Представляешь, Хосэ? Он улыбался. К этому моменту он уже не чувствовал боли. Я отключилась, когда мутная, пахнущая нефтью, вода хлынула ему в легкие. – По щеке Дамарис пробежала слеза. Она съежилась, обхватила поникшие вдруг плечи руками. Сникла и вперила невидящий взгляд в стену, словно внутренний тумблер повернули в положение «Выключено».

Хосэ тоже молчал, переваривая услышанное. «Десять миллионов. Это большие деньги». Он встряхнулся. «Черт возьми! Не хватало еще мне, профессионалу, клюнуть на это! Да и все равно неизвестно, где это произошло… Так что и говорить не о чем. Ха! Десять миллионов, размечтался».

– Дамарис. Дамарис, – Хосэ легонько коснулся ее плеча. Девушка вздрогнула.

– Послушай. Ты ведь все равно не знаешь, где погиб этот парень. Давай забудем обо всем. Нам нужно ехать.

Так же глядя в стену, Дамарис тихо, но четко произнесла:

– Катарина.

– Что?

– Большая, трехмачтовая яхта. Она стояла у соседнего причала. Его взгляд скользнул по ней, а я запомнила. В мире не так уж много трехмачтовых яхт «КАТАРИНА» с темным корпусом. Нужно пройтись по Интернету, а потом нам понадобится метровый щуп и немного терпения.

– О господи, Дамарис! – Хосэ всплеснул руками. – Ты с ума сошла! Пускаться в такую авантюру! Да эти деньги уже давно нашла мафия.

– Вряд ли. Ты когда-нибудь задумывался, сколько хлама валяется на дне портов. Отыскать там чемодан – шанс один из тысячи. А они ведь считают, что деньги там.

– И что ты предлагаешь?

– Отправимся в путешествие.

– Никогда бы не поверил, что ты способна поддаться на такое… такое… – Хосэ задохнулся от негодования. – Мы едем в Лондон!

– Ты трусишь? – Дамарис усмехнулась.

– Извини, но ты вызвала меня, чтобы я тебе помог. – «Десять миллионов», – бухало в голове Хосэ. – И… поэтому я настаиваю… – «мы знаем, где они» – я… настаиваю, чтобы ты вначале прошла курс лечения. А уж потом, – Хосэ успокоился, приняв решение, – мы отправимся на поиски этой твоей «КАТАРИНЫ».

– Хоть какая-то польза от установки доктора Санчеса? Правда?

– Если хочешь узнать мое мнение, нужно взять хорошую кувалду и раздолбать эту штуку.

Дамарис встала.

– Я пойду, приму душ, – сказала она. – Честно говоря, тонуть мне тоже не понравилось.

Хосэ содрогнулся от будничности тона, каким это было сказано. «Кажется, она начинает терять ощущение реальности. Каждое подключение – страшный удар по психике. Мозг лихорадочно ищет зацепку, ведь все ощущения: боль, звуки, зрительные образы – все реально. Лишь какой-то маленький участок остается настороже, различает по малейшим признакам, что это не твое тело. Но страх так давит, он заставляет забыть обо всем, желание выжить подавляет все нюансы. И уже не важно – мужчина это или женщина, тучное тело или худое. На первом месте оставшиеся секунды». – Хосэ снова вышел на балкон, закурил.

«Мы воспринимаем мир таким, каким нам представляют его наши органы чувств. Все воспоминания записаны с этих каналов связи. Отруби вчистую эту связь – и все! Человека нет. Останется лишь болтающийся в вакууме мозг: ни звуков, ни света – черная, ватная пустота. – Хосэ вздрогнул. – Наверное, это и есть смерть».

Внезапно раздавшийся грохот вывел его из раздумий. Он ринулся к двери ванной.

Та была приоткрыта. В проеме лежало распростертое тело Дамарис. Хосэ почему-то бросился в глаза вырванный, болтающийся на одном шурупе внутренний замок. Никелированная ручка тускло блеснула, пахло паленой проводкой. Свет в ванной не горел. Хосэ подхватил Дамарис под руки и оттащил в гостиную. Обнаженное тело девушки было мертвенно бледным. Не теряя времени, психолог стал делать искусственное дыхание. «Как же так? – шептал он. – Как же я мог тебя проморгать?»

Он вскочил и бросился в коридор к телефону. Переносная трубка, висевшая на стене, не работала. «Электричества нет во всей квартире». Хосэ заметался в отчаянии. «Куда я сунул сотовый?!» В этот момент Дамарис застонала. «О господи! Спасибо тебе!» – Хосэ схватил с дивана плед и завернул в него девушку. Он бережно поднял ее с пола и перенес на диван. Метнулся на кухню за водой.

– Как ты себя чувствуешь, Дамарис?

– Где я? – тихо произнесла она.

– Ты дома. Но сейчас мы поедем в больницу.

– Нет. Не надо. Они упекут меня в психушку. Ты же знаешь.

– Тебе лучше?

– Уже лучше, – девушка сделала несколько глотков.

– Что произошло?

– Я не знаю.

– Я нашел тебя на полу, там что-то замкнуло. Электричества нет.

– Я… я ничего не помню…

– Ну ладно, ладно. Полежи. Я принесу тебе успокоительное.

Хосэ осторожно зашел в ванную. Щелкнул зажигалкой. Черный провод тянулся от розетки, уходя за полуметровый бортик душевой кабинки. Разбитые створки пластиковой дверцы валялись на полу. Хосэ подошел ближе. Уровень воды был примерно чуть выше щиколоток. На дне лежал большой, черный фен. Сквозь воду были видны серебристые цифры 1200. «Тысяча двести ватт! Она просто включила его и бросила в воду. Страшная судорога ударила по икроножным мышцам, и ее выбросило из кабинки». Хосэ выдернул вилку из розетки, поискал глазами аптечку.

Через пятнадцать минут Дамарис снова спала. «Мне так до Лондона придется держать ее на таблетках, – невесело размышлял Хосэ. – Надо заказать билеты», – подумал он и направился в рабочий кабинет Дамарис. Пощелкав клавишей питания компьютера, психолог хлопнул себя по лбу. «Электричества-то нет». Выйдя на лестничную площадку, Хосэ открыл распределительный щиток и включил автоматические предохранители. Через пару минут он был во Всемирной паутине. Заказав билеты на восемь вечера, он зашел на поисковый сайт. Чуть поколебавшись, быстро набрал на клавиатуре «Катарина + яхта». Минут тридцать Хосэ внимательно изучал поступающую информацию. Удовлетворенно хмыкнув, вставил в струйный принтер бумагу и распечатал несколько страниц. Аккуратно свернув распечатки, он сунул их в задний карман брюк, выключил компьютер. Тихонько пройдя через гостиную, Хосэ направился в ванную. Собрал остатки дверцы, взяв в руки мокрый фен, задумался. «Одна из смертей была похожа. Дамарис что-то говорила насчет магнитофона в ванной. Неужели сейчас она будет повторять пережитые смерти людей, к которым подключалась? Так, что там было еще? Выстрел из дробовика, грузовик, парашют, магнитофон в ванной. И теперь еще прыжок в море. Дробовик и парашют отпадают, тут я смогу ее проконтролировать. Главное – доставить ее в клинику. Нельзя отходить от нее ни на минуту». Хосэ отнес осколки пластика и сгоревший фен на кухню. Нашел мусорное ведро. Вдруг, словно удар тока пронзил его. Швырнув мусор в ведро, Хосэ бросился в гостиную. Плед валялся на полу, Дамарис в комнате не было. Поддавшись безотчетному порыву, психолог пересек комнату и тихо подошел к балконной двери. Девушка стояла, опершись на перила. Ее обнаженное тело вытянулось в струну, она приподнялась на носках и стала медленно переваливаться через ограждение. С тихим стоном раскинула руки. Хосэ схватил ее в последний момент.

– Что ты делаешь, Дамарис? – дрожа, прошептал он. Девушка не сопротивлялась.

Она повисла на руках у Хосэ, словно спящая красавица. Казалось, все мышцы ее тела, только что такие напряженные, превратились в мягкое желе.

«Я должен все время быть рядом. И надо увеличить дозу снотворного. Стандартная уже не действует», – подумал Хосэ. Он снова положил Дамарис на диван, укутал пледом, присел рядом.

– Ну, что мы будем делать?

Дамарис лишь слабо улыбнулась.

– Ты понимаешь, что чуть не погибла? Зачем ты хочешь умереть?

– Я не знаю, Хосэ. Я… я ничего не помню…

– Ты бросила включенный фен в ванну, сейчас ты чуть не выпала с балкона. Зачем ты это делаешь?

– Фен? – Дамарис прикрыла глаза.

Психолог взял ее руку, пощупал пульс.

«Слабый, нитевидный. Неудивительно. Я уже пять часов держу ее на сильном успокоительном. Но, несмотря на это, наблюдаются периоды взрывной активности. Что же делать?» Хосэ закусил губу. Он взвалил на себя ответственность за жизнь этой девушки. Он – всего лишь начинающий психолог. Хосэ отчаянно нуждался в совете более опытного коллеги. «Позвоню доктору Гернсбеку». Хосэ встал, закрыл балкон и прошел в коридор. Взял трубку телефона.

– Джейн? Здравствуйте, это Хосэ Мануэль. Вы можете пригласить доктора Гернсбека? Занят? Нет, нет. Я перезвоню позже.

Хосэ задумчиво повесил трубку. Потом, встряхнувшись, быстро прошел в гостиную. Дамарис спала. «Слава богу! Теперь я постоянно должен быть начеку. Что же мне делать?» Неожиданно на Хосэ снова нахлынули воспоминания. Он вновь был в пасти огромной акулы. Часто дыша, психолог пытался избавиться от страшного ощущения впивающихся в ноги острых зубов. «Как я могу помочь Дамарис, если сам не способен с этим справиться? Нет! Это выше человеческих сил. Чужие смерти, роящиеся в твоей голове! Как с этим совладать? Моментами мне кажется, что я тоже умер. Там, далеко в море. Если мозг считает, что ты мертв, значит, так и есть! Стоп! Надо взять себя в руки! Я должен помочь Дамарис. Это просто транслированные в мой мозг чьи-то ощущения. Это не мои воспоминания! Я даже не знаю, кем был тот парень». Хосэ дрожащими руками достал пачку сигарет. С трудом справившись с защелкой, открыл балконную дверь. Жадно затянулся. Он опасливо выглянул за перила. Сделал шаг назад, присел на нагретые солнцем плитки балкона. «Нужно продержаться несколько часов. В Лондоне я отвезу Дамарис в клинику, и все будет в порядке. Все будет в порядке… Мы отправимся в Мексику, откопаем эти десять миллионов и заживем новой жизнью. Каждый своей. И забудем весь этот кошмар. Черт! Хосэ, не ври сам себе! Ничего не будет в порядке. Ты даже не знаешь, с чего начать лечение! Это не шизофрения, мозг совершенно здоров. Но в памяти присутствуют абсолютно реальные воспоминания о смерти. Даже страшно представить, что было бы, если б я не отключился в последний момент. Какое счастье, что наш инстинкт самосохранения срабатывает на долю секунды раньше». Размышления психолога прервал телефонный звонок. Хосэ вскочил и бросился в коридор, торопясь взять трубку раньше, чем звонки разбудят Дамарис. После третьего звонка наступила тишина. Хосэ не успел. Он потоптался еще пару минут возле телефона на случай, если еще раз перезвонят. «Наверное, просто ошиблись номером. Боже! Я же не закрыл балкон!» Хосэ бросился обратно в гостиную.

Дамарис спокойно спала. «Кажется, я становлюсь параноиком», – усмехнулся Хосэ.

Закрыв дверь на два замка, он направился на кухню. «Надо что-нибудь приготовить. Поесть самому и обязательно накормить Дамарис. Силы нам еще понадобятся».

Порывшись в холодильнике, Хосэ раздобыл четыре яйца, сыр, томаты и пучок зелени. Еще он нашел пакет молока. Разбил в глубокую тарелку яйца, добавил молока. Мелко нарезал томаты, зелень и натер сыр. Потом, перемешав яйца с молоком, добавил туда томаты с зеленью и посолил. Снова тщательно перемешал.

Перерыв всю кухню, он с трудом нашел сковороду и кукурузное масло на донышке бутылки. Пожав плечами, Хосэ стер пыль со сковороды и поставил ее на огонь.

За готовкой Хосэ не заметил, как прошло более получаса. Он взглянул на часы и метнулся ко входу в гостиную, осторожно выглянул. Дамарис так же безмятежно спала. «Боюсь, это затишье перед бурей». Хосэ смазал маслом тефлоновое покрытие сковороды и вылил на нее содержимое тарелки. «Студенческий омлет. Так мы это называли. Берутся яйца, молоко и все, что отыщется в холодильнике. Как правило, получалось неплохо». По кухне поплыл пробуждающий зверский аппетит запах. В гостиной заворочалась Дамарис.