Тесла против Эйнштейна. Битва великих оружейников

Биологическое оружие

Биологи́ческое ору́жие – это патогенные микроорганизмы или их споры, вирусы, бактериальные токсины, заражённые животные, а также средства их доставки (ракеты, управляемые снаряды, автоматические аэростаты, авиация), предназначенные для массового поражения живой силы противника, сельскохозяйственных животных, посевов сельскохозяйственных культур, а также порчи некоторых видов военных материалов и снаряжения.

Применение своеобразного биологического оружия было известно ещё в древнем мире, когда при осаде городов за крепостные стены перебрасывались трупы умерших от чумы, чтобы вызвать эпидемию среди защитников. Подобные меры были относительно эффективны, так как в замкнутых пространствах, при высокой плотности населения и при ощутимом недостатке средств гигиены подобные эпидемии развивались очень быстро.

В 1763 году британский генерал Джеффри Амхерст подарил индейцам, которые помогали врагам англичан во время Франко-индейской войны одеяла, использовавшиеся для укрывания больных оспой. Было это в конце мая и уже летом разразилась страшная эпидемия оспы среди индейцев, осаждавших Форт-Питт. Это был, пожалуй, первый наиболее детально документированный случай использования биологического оружия.

В начале прошлого века предпочтение отдавалось химическому оружию, которое гарантировало почти мгновенное уничтожение большого количества военнослужащих противника.

Во Франции первый доклад официального лица о необходимости начать работы по наступательному биологическому оружию появился только в 1934 году, однако до июня 1940 года эти работы оставались лишь в исследовательской стадии. Великобритания вела в 1936—1940 годах оборонительные работы по биологическому оружию, а в 1940—1945 годах – и наступательные, и оборонительные. В США первый толчок работам по биологическому оружию был дан официальным лицом только весной 1942 года. В Канаде опасности биологического оружия не видели до 1937 года. На территории Японии опыты с опасными возбудителями болезней исключались в принципе, а возможность реализации таких опытов на территории других стран появилась лишь после 1932 года.

С Германией отдельная история. Генерала В. И. Евстигнеев, возглавлявший 15-е Главное управление Генерального штаба Вооруженных сил СССР (биологическая война) вплоть до его ликвидации, утверждал:

«Гитлер был бактериофобом, очень боялся лично заразиться каким-нибудь вирусом, биологическая программа третьего рейха так и не вышла из стен научных лабораторий».

В Советском Союзе создание биологического оружия началось в 1926 году. В тот год в рамках военно-химического управления Красной Армии появилась первая спецлаборатория. С 1928 года начались практические работы. В 1936 году провели первые войсковые учения, отработали тактику и методику применения нового оружия. Тогда же были приняты на вооружение возбудители чумы, сибирской язвы и туляремии – это что-то вроде вирусной пневмонии. Летом 1937 года были проведены испытания биологического оружия на острове Возрождения в Аральском море. Это место оказалось удачным. В годы «холодной войны» там располагался полигон с численностью персонала до 10 тысяч человек.

В качестве основного способа доставки биологического оружия в зону применения планировалось использовать авиацию. Была разработана авиационная бомба АРБ-К.

За несколько лет перед войной по всей стране было создано немало так называемых биофабрик – очевидных мест масштабного производства не только вакцин и сывороток, но и средств биологического нападения.

Единственный раз биологическое оружие командование Красной Армии приказало применить поздним летом 1942 года – против наступавшей в ростовских степях группы войск Паулюса. Выпускать чуму и язву не рискнули – это было бы форменным безумием, эпидемия запросто бы охватила обширную территорию по обе стороны линии фронта. Поэтому обошлись туляремией (ее создали в 1941 году): хотя смертность от нее и не превышала 10%9, зато живую силу противника из строя хоть на время она выводила. Разносчиками заразы стали грызуны. На первых порах успех был ошеломляющ: не дойдя до Волги, Паулюс вынужден был сделать паузу в своем стремительном броске к Сталинграду. Но воспользоваться этим наши не сумели: болезнь перекинулась через линию фронта обратно, и уже советские солдаты заполняли лазареты. Эпидемия туляремии свирепствовала в районах занятых Красной Армии с октября 1942 года по январь 1943 года. Вот как происходило заражение людей.

В конце лета – начале осени большинство зараженных животных находились в полях, где остался неубранный урожай зерновых. С наступлением холодов грызуны (полевая полевка) огромными массами двинулись с полей к населенным пунктам и заселили хозяйственные постройки, скирды необмолоченного хлеба, жилые помещения. Не испытывая страха перед людьми, они свободно передвигались по улицам, проникали в жилье, забирались на столы, за которыми сидели люди, в карманы шинелей, полевые сумки и вещевые мешки, набиваясь десятками в обувь, снятую людьми во время отдыха, обнаруживались в постелях, свободно бегали по спящим людям.

Бывший командующий 16-й воздушной армией и будущий маршал авиации С. И. Руденко так описал происходящее в своей книге «Крылья победы»:

«Десять дней, предшествовавшие контрнаступлению, оказались драматическими для 16-й воздушной армии. В первой половине ноября нас предупредили о нашествии мышей. К тому же грызуны оказались больны туляремией – мышиной холерой. Больше всего не повезло штабу армии. Проникая в дома, мыши заражали продукты и воду, заболевали люди. И перенести штаб было невозможно, поскольку линии связи пришлось бы прокладывать заново. Вскоре заболели мои заместители. Потом слегли связисты и медики. Болезнь у всех протекала тяжело, с высокой температурой. Были даже два смертельных случая. В строю оставались только двое: я и подполковник Носков из оперативного отдела. Пришлось вызвать одного офицера из дивизии. Связался с Москвой и попросил прислать нового начальника штаба. Ведь срок операции уже приближался».

Пришлось срочно развертывать дополнительно десять полевых госпиталей. Сколько реально пострадало от применение биологического оружия – ответить невозможно. Хотя известно, что в 1941 и 1943 годах ее ежегодно заболевало около 10 тыс. человек. А в 1942 году их число возросло до 100 тыс. человек.

Летом 1943 года в рядах немецких войск в Крыму возникла вспышка Ку-лихорадка, которую в первые годы войны пытались «приучить» советские военные микробиологи. До этого случая на территории Советского Союза заболевания Ку-лихорадкой, известны не были10.

Когда началась «холодная война», то этот вид оружия массового поражения активно разрабатывался в США и СССР11. Как до 1945 года оно рассматривалось в качестве одного из сдерживающих факторов, как и ядерное оружие.

«Лучи смерти»

Среди перечисленных в начале главы вариантов оружия способного вывести из строя политические, экономические и военные центры управления самый спорный. Даже сам термин «лучи смерти» имеет несколько толкований.

Первым «лучи смерти» описал Герберт Уэльс в романе «Война миров». Именно с этого времени на протяжение всего прошлого века в Европе и США предпринимались неоднократные попытки реализовать на практике фантазию британского писателя12.

В своем романе он так описал это оружие:

«До сих пор ещё не объяснено, каким образом марсиане могут умерщвлять людей так быстро и так бесшумно. Многие предполагают, что они как-то концентрируют интенсивную теплоту в абсолютно не проводящей тепло камере. Эту конденсированную теплоту они бросают параллельными лучами на тот предмет, который они избрали целью, при посредстве полированного параболического зеркала из неизвестного вещества, подобно тому как параболическое зеркало маяка отбрасывает снопы света. Но никто не сумел убедительно это доказать. Несомненно одно: здесь действуют тепловые лучи. Тепловые невидимые лучи вместо видимого света. Все, что только может гореть, превращается в языки пламени при их прикосновении; свинец растекается, как жидкость; железо размягчается; стекло трескается и плавится, а когда они падают на воду, она мгновенно превращается в пар».

Первая жертва «лучей смерти»

Принято считать, что в России первым создать «лучи смерти» попытался петербургский профессор Михаил Михайлович Филиппов. Его называли последним русским энциклопедистом. Действительно, сфера его научных интересов поражала современников своей широтой: математика, химия, экономика, философия. С января 1894 года он начал издавать еженедельный журнал «Научное обозрение». Одновременно он симпатизировал революционерам и поэтому находился под негласным надзором полиции. Он даже пострадал за свои «левые» политические взгляды – был выслан (1901—1902 годы) в один из пригородов Санкт-Петербурга.

В первые годы прошлого века он выдвинул идею передачи энергии вдоль направленной электромагнитной волны и утверждал, что изобретенным им способом можно донести энергию взрыва динамита из Москвы в вечно враждебный русским Константинополь.

В начале 1903 года редакция журнала, а так же химическая лаборатория профессора находились в его квартире – на пятом этаже дома №37 по улице Жуковского (принадлежавшего вдове писателя М. Е. Салтыкова-Щедрина).

Позже его сын напишет в своих воспоминаниях:

«В последние годы своей жизни М. М. Филиппов интенсивно занимался физико-техническими и пиротехническими исследованиями. Он приступил к разработке научной проблемы, решение которой, с его точки зрения, могло принести человечеству неоценимую пользу».

Что это была за научная проблема, и какую задачу поставил перед собой ученый, стало ясно из его письма, посланного в редакцию газеты «Санкт-Петербургские ведомости» 11 июня (по старому стилю) 1903 года. Документ этот настолько интересен и важен, что приведем его полностью.

«В ранней юности я прочел у Бокля, что изобретение пороха сделало войны менее кровопролитными. С тех пор меня преследовала мысль о возможности такого изобретения, которое сделало бы войны почти невозможными. Как это ни удивительно, но на днях мною сделано открытие, практическая разработка которого фактически упразднит войну.

Речь идет об изобретенном мною способе электрической передачи на расстояние волны взрыва, причем, судя по примененному методу, передача эта возможна и на расстояние тысяч километров, так что, сделав взрыв в Петербурге, можно будет передать его действие в Константинополь. Способ изумительно прост и дешев. Но при таком ведении войны на расстояниях, мною указанных, война фактически становится безумием и должна быть упразднена. Подробности я опубликую осенью в мемуарах Академии наук. Опыты замедляются необычайною опасностью применяемых веществ, частью весьма взрывчатых, как треххлористый азот, частью крайне ядовитых».

На следующий день профессор был найден мертвым в своей лаборатории. Накануне своей смерти он попросил родных разбудить его не ранее 12 часов дня, т.к. он планировал всю ночь работать. Никакого шума, тем более взрыва, в ту роковую ночь в лаборатории домашние не слышали. Ровно в 12 пошли будить. Дверь в лабораторию оказалась запертой. Постучали и, не услышав ответа, взломали дверь. Филиппов лежал без сюртука на полу, ничком, в лужице крови. Окно, выходившее на улицу Жуковского, было раскрыто. На лабораторном столе – аппараты, химическая посуда, реактивы. На письменном столе лежала короткая записка:

«Опыты над передачею взрыва на расстояние, – бегло записал в ней Михаил Михайлович. – Опыт 12-й. Для этого опыта необходимо добыть безводную синильную кислоту. Требуется поэтому величайшая осторожность, как при опыте со взрывом окиси углерода. Опыт 13-й, взрыв окиси углерода вместе с кислородом. Надо купить элементы Лекланше и Румкорфову спираль. Опыт повторить здесь в большом помещении по отъезде семьи…».

Медицинские эксперты не смогли однозначно назвать причину смерти. Высказывались самые разные версии: разрыв сердца, кровоизлияние в мозг, отравление ядовитыми веществами во время опытов, наконец, самоубийство. Но твердого ответа никто так и не дал. А после февраля 1917 года разгадать загадку смерти Филипова стало невозможно. Все материалы уголовного дела сгорели во время пожара.

В 1913 году в связи юбилеем смерти профессора несколько российских газет провели собственные расследования. Выяснились многие интересные детали. Так, московская газета «Русское слово» писала, что Филиппов еще в 1900 году выезжал в Ригу, где производил в присутствии некоторых специалистов опыты взрывания на расстоянии. Возвратившись в Петербург, «он рассказывал, что остался чрезвычайно доволен результатами опытов». Эта же газета пыталась разыскать препараты и аппараты Филиппова, изъятые Петербургским охранным отделением при обыске. Увы, все бесследно исчезло.

Особенно много было разговоров о судьбе научной рукописи Филиппова, содержавшей, по утверждению одной из газет, «математические выкладки и результаты опытов взрывания на расстоянии». Как сообщила репортерам вдова ученого, на другой день после его гибели эту рукопись забрал известный тогда публицист и профессор Александр Юльевич Финн-Енотаевский, сотрудник «Научного обозрения». Он обещал снять с рукописи копию, а оригинал вернуть через несколько дней. Этого не произошло. Более того, ученый не мог внятно сообщить о судьбе рукописи. Судьба Финн-Енотаевского загадочна. Его арестовали в 1931 году как члена контрреволюционной организации меньшевиков, расстреляли в феврале 1938 года, а реабилитировали в 1976 году.

Несколько лет назад в США были случайно обнаружены мемуары одного из ассистентов ученого, Всеволода Всеволодовича Большакова, помогавшего ему вести деловую переписку и оказывавшего финансовое содействие в издании журнала «Научное обозрение». Вот что он, в частности, написал:

«Здесь, в городе Лафайет, в 1929 году, с грустью оглядываюсь на петербургское прошлое. Будучи с господином Филипповым неразлучным, по мере сил содействующим ему, видя старания его, сомнения, понимаю, что его так злоумышленно оборванная жизнь – следствие наивной неосторожности, ребяческого простодушия, парадоксально уживающихся с чуть ли не божественной мудростью. Мне, филологу, трудно судить о естественной подоплеке вопроса. Но я знаю, что Михаил Михайлович штудировал книгу «Драгоценные и полудрагоценные камни» и в лаборатории, фокусируя на некоторых из них собранные линзами в пучки идущие в вакууме излучения, заставлял в темноте волшебно источать краски, поражая натуральностью зрелищ составленных им же из геометрически строго ограненных стекляшек копий живописных шедевров… Особенно удался портрет Пушкина. Образ его медленно вращался по ходу часовой стрелки. Где бы ни стоял созерцающий, он получал иллюзию абсолютного объема, мог спутать живое с неживым.

Касательно подрывного аппарата, тут – другое, не могущее не пугать. Тоже не обошлось без лучей, пронизывающих пространство. Лучей разрушающих! Сам Михаил Михайлович не единожды делался их жертвой. Получал ожоговые волдыри, фартук прорезиненный на нем охватывался пламенем. Но того, он считал, стоило.

Кажется, под Ригой впервые состоялся дистанционный подрыв пороховых зарядов. У Финского залива лучами поджигались фанерные дома-мишени. Слов нет, лучи на службе объемной живописи привлекательней… Господин Филиппов собственноручно огранивал стекло, соединяя в мозаичные картины пейзажи, людей, животных. Все это оживало в темноте с привлечением светящихся химических субстанций. Без сфокусированных лучей все это было бы плоским и тусклым».

В своих мемуарах Большаков называет имя убийцы Филипова:

«Мне доподлинно известно, что грех этот на себя взял Яков Грилюк, студент-естественник Петербургского университета, молодой человек шизофренической натуры, выказывающий себя пацифистом. Арестованный, подвергнутый суду и медицинскому освидетельствованию, он погиб от открытой формы туберкулеза в тюремном лазарете. Это точно, и оспаривать нет смысла. Другое дело, что кровавый шаг, по слухам, ходившим тогда, подогревали злодеи из официальных кругов, не согласные с независимыми взглядами изобретателя, желающие присвоить его талантливые решения».

В середине пятидесятых годов в США так же всплыл некий документ, который содержал физико-математические расчеты и теоретическое обоснование нерадиоактивных взрывов, где детонатором являлось мощное дистанционное лучевое воздействие. Известно, что он был написан на русском языке, а фамилия автора – Филипов. Скорее всего, это и есть пропавшая рукопись. А как она попала в США. В 1915 году Большаков эмигрировал из Российской империи в эту страну, где внезапно разбогател. Обратно он уже не вернулся13. Правда, по какой-то причине изложенные в них идеи так и не были реализованы.

Тайны морских катастроф

Идея использования «лучей смерти» заинтересовала военных многих стран. Более того, отдельные специалисты утверждали, что данный вид оружия уже существует, и был применен на практике – для уничтожения военных кораблей.

11 сентября 1905 года, несколько дней спустя после завершения Русско-японской войны, в порту Сасебо затонул флагман японского флота броненосец «Микаса»14. В его пороховом погребе без видимых причин вспыхнул порох, что привело к взрыву и гибели 256 моряков. На пирсе видели человека с каким-то непонятным ящиком, из чего многие тогда заключили, что порох был подожжен таинственными «лучами смерти». Тайна этой катастрофы до сих пор не разгадана.

Итальянский вариант

В 1913 году итальянец Джулио Уливи предложил британскому адмиралтейству способ подрыва мин с помощью невидимых лучей. Во время испытаний подготовленные изобретателем морские мины отплывали от берега и взрывались именно там, где требовалось. Британцы не без оснований подозревали Уливи в мошенничестве и потребовали допустить их наблюдателя ко всем стадиям подготовки эксперимента – от изготовления мины до ее подрыва лучами. Он был согласен, но при одном условии – адмиралтейство должно было выплатить ему около 5 млн. фунтов стерлингов. Даже по сегодняшним меркам большая сумма. А тогда она была просто фантастической. Понятно, что Лондон отказался от такой сделки. В августе 1913 года Уливи перебрался во Францию, где продал свое изобретение, якобы, одному из концернов. А в ноябре того же года он вел переговоры с властями Италии.

На родине к его идеи сначала отнеслись скептически, но вскоре ему все же удалось заинтересовать целый ряд общественных деятелей и крупных промышленников. Одним из них оказался популярный в Италии адмирал Форнани, по первой букве фамилии которого Уливи и придумал название своего таинственного оружия – «F-лучи». А дальше Уливи провел классическую аферу. Объявил о создании крупного акционерного общества для производства «F-лучей», выпустил акции и собраны большие денежные средства. Им заинтересовалась полиция. В Милане стражи порядка провели обыск в его секретной лаборатории и изъяли большое количество элементарного химического состава, который при соединении с водой давал вспышку огня. Об этом узнали местные репортеры. В СМИ разразился скандал. И за несколько дней до начала Первой мировой войны Уливи сбежал из Италии. Его дальнейшая судьба неизвестна15.

Британский вариант

В Британии «лучами смерти» занимался инженер-электротехник Гарри Гринделл Мэтьюз.

Еще перед Первой мировой войной он занимался проблемой беспроводной связи. В 1911 году ему удалось осуществить радиоконтакт с находившимся в воздухе военным пилотом Хаксом на удалении трех километров. Следующее его изобретение – беспроволочный телефон, аналог современных «мобильников» – даже привлек внимание высшего света Великобритании. Существуют фотографии, на которых изобретатель любезно беседует с будущим премьером Ллойдом Джорджем.

Тогда же он начал работать над «лучами смерти». Военное ведомство выделило ему кредит на 25 тыс. фунтов стерлингов. Но первые результаты появились лишь в апреле 1924 года. На испытаниях прототипа в присутствии журналистов Гринделл Мэтьюз умертвил своими лучами крысу, взорвал подводную мину и остановил работающий двигатель автомобиля. Несмотря на то, что это была только первая, пробная демонстрация, военные посчитали результат неудовлетворительным. Разразился скандал, стороны не гнушались никакими недозволенными приемами, дабы ошельмовать противника. Например, прозвучала версия о том, что перед тем как взорвать подводную мину, изобретатель пристроил к ней фотоэлемент и направил на него луч света. Фотоэлемент включил взрывающий механизм. Аналогичным способом была умерщвлена крыса и выключен двигатель у автомобиля.