Разводить(ся) надо уметь

Про себя отмечаю – Алпатов, не Тюлиньков! Глупо было даже представить, что эти два настолько разных человека вдруг окажутся одним лицом.

«Всё же интересно, как там поживает Тюлиньков…»

С этими мыслями стучу в дверь, слышу резкое:

– Войдите.

Осторожно захожу.

Про себя аж присвистываю, оценив шикарную отделку кабинета. Пару дней назад мы со Светиком смотрели вечером передачу про Трампа после того, как он стал президентом Америки. В передаче несколько кадров сделали в кабинете президента. Так вот: место службы Игоря Викторовича ничем не уступает! Разве только чуть меньше в размерах. Полированный паркет, ковер, в котором тонут ноги, стены покрыты витиеватыми узорами, дорогая антикварная мебель… В общем, царская роскошь! Я даже на секунду испугалась, что могу уронить поднос, и прощай, пушистая напольная красота. К счастью, этого не случилось.

– Проходите, Снежана… – тянет Большой Босс, хищно меня оглядывая.

«Проголодался, что ли?»

Спешу поставить блюдо на его шикарный лакированный стол.

– Что это?

Он приподнимает левую бровь, когда я начинаю раскладывать перед ним тарелочки.

– Сейчас я всё объясню! Потерпите немного… Я приготовила четыре вида мороженого, поместила их в разные емкости, чтобы они не соприкасались, и Вы смогли бы оценить достоинства каждого.

– Может, вы еще и четыре разных ложки принесли?

– Конечно! – Пожимаю плечами, достаю из кармана фартука четыре маленьких ложечки, завернутые в специальный чехол для приборов, аккуратно их раскладываю. – Это клубничный пломбир, попробуйте!

Большой Босс смотрит на меня с таким недоверием, словно прямо сейчас собираюсь его отравить. В какой-то момент даже кажется – не станет пробовать! Просто пошлет подальше. Но нет, всё же берет ложку, отправляет в рот крохотный кусочек.

– Вы как-то интересно пробуете… – подмечаю.

– В смысле? – Его левая бровь снова взлетает.

– Разве такой малюсенький кусочек раскроет всё богатство вкуса? Вы берите смелее!

Прямо кожей чувствую, как он хочет послать меня подальше. Почему? Мне искренне непонятно и как-то даже обидно.

«Так, дорогая, включаем обаяние на максимум!» – приказываю себе и начинаю ему улыбаться ровно той же улыбкой, как и сегодня утром. Результат оказывается примерно таким же. Большой Босс сначала замирает, потом начинает чаще дышать и как-то немного смягчается, что ли. По крайней мере зверское выражение лица пропадает.

– Ну? Наберите полную ложечку! – предлагаю всё с той же улыбкой.

И он набирает, отправляет в рот, медленно вытаскивает ложку и внимательно на меня смотрит.

– Есть еще черничное, малиновое и… кофейное! – продолжаю рекламировать свои творения. – Вы сегодня утром заказывали черный несладкий кофе, я сделала мороженое с подобным вкусом, оно совсем несладкое – мой эксперимент. Окажете честь попробовать?

Он хмурится, но честь всё же оказывает. Пробует каждый вид мороженого, в конце говорит:

– Хорошо, Снежана, вы отлично справились. Возвращайтесь к работе…

– Спасибо! – стараюсь, чтобы мой голос звучал обыденно, но мне всё равно кажется, что проверещала это практически на ультразвуке.

Тянусь к подносу, чтобы забрать, но Игорь Викторович качает головой.

– Это оставьте, я попрошу убрать официанта. Вы свободны.

Игорь

Наблюдаю за тем, как Снежок движется к выходу, и отправляю в рот новую порцию кофейного пломбира. К слову, он удивительный – ничего лишнего, насыщенный вкус кофе со сливками. Если бы автором этого творения был кто-то другой, я, пожалуй, внес бы его в меню.

Снежана совсем меня не узнала. Видимо, моя мечта действительно сбылась: я полностью изменился. У нее даже мысли не проскочило, что я – Тюлень. И не проскочит… Я ведь даже фамилию сменил!

К слову, этот факт взбесил моих родителей настолько, что они несколько лет со мной не разговаривали. Даже сейчас всё общение сводится к паре-тройке звонков в год, приуроченных к дням рождения и большим праздникам.

Лично я не понимаю, как можно довести своего ребенка до такого состояния, чтобы у него в молодости стали появляться серьезные проблемы со здоровьем? Как?! Но именно это они со мной сделали.

После того как я решил изменить свою жизнь, похудеть и заняться спортом, стал учиться готовить себе еду, они на меня так окрысились, будто я – конченый псих. Еще бы, жрали всё подряд, делали что хотели, а точнее ни черта, а тут какой-то сопляк посмел учить их жизни. Я пытался заставить их что-то сделать, о чем-то задуматься, но всё было бесполезно, они не хотели.

Здоровый образ жизни – это вам не лапша быстрого приготовления на завтрак, обед и ужин, да еще и с майонезом. Нормальный суп еще сварить надо, а для того, чтобы его сварить, требуется сходить за «человеческими» продуктами в магазин. В нашей обшарпанной двушке таких отродясь не водилось. Даже картошка была в основном в виде чипсов или жаренная в таком количестве масла, что возникал вопрос: это жаренная в масле картошка или жареное масло с картошкой?

Лень родителей меня просто убивала… Лучше будут пихать в себя горсти таблеток, а после работы лежать на диване и питаться мусором, который их убивает, чем поднимут свои толстые задницы и займутся уже своей жизнью! Это к вопросу ответственности.

Если бы у меня был ребенок, я бы сделал всё возможное для того, чтобы он нормально питался, рос здоровым. Уделял бы ему внимание… И это уже про любовь, которой я от своих родителей никогда не чувствовал!

В моем стремлении похудеть и вести здоровый образ жизни меня поддерживала только бабушка. Очень часто повторяла: «Ты не Тюлиньков, ты Алпатов, я по породе вижу!» Алпатов – девичья фамилия моей матери. Однажды я решил: а почему бы мне им не стать? И отрезал от себя всё, что связывало меня с тюленьей жизнью.

И вот он – результат. Снежок даже после длительной беседы не видит во мне рохлю, с которым была знакома в школе.

Общаясь с ней сегодня, я сделал очень интересное для себя открытие: я не хочу ее увольнять. Я ее просто хочу! Можно прямо на этом самом столе, куда она поставила поднос с мороженым.

До безумия хотел ее в школе… Даже после того, что она со мной сделала. Ненавидел себя за это чувство и отчаянно ее желал. Но то, что не получилось у Тюленя, вполне может выйти у Игоря Викторовича Алпатова.

«А поматрошу-ка я тебя, моя дорогая, а потом… брошу, как водится. Тоже весьма достойная месть, только с пользой, по крайней мере лично для меня. Это собьет с тебя спесь… Научит жизни!»

Сноски