Древо III Дикий
- -
- 100%
- +
Перекусив и снова связавшись в цепочку, мы продолжили спуск. По-светлому оно стало не в пример проще. Но то лишь пока склон не начал загибаться в обратную сторону. Теперь путь приходилось продумывать загодя, высматривая удобный маршрут. В список точек опоры постепенно всё больше и больше входили уже не стволы, а ветки. Держась за лианы и корни, мы медленно пробирались всё ниже и ниже. Некоторые, самые разреженные участки приходилось преодолевать словно по гимнастическому рукоходу. Спасибо физре, на которой Бернан Тре нещадно гонял нас и жилистому рейсанову телу, пока сил хватало.
Но вскоре Тола начала сдавать, и пришлось сделать привал, благо подходящих, пригодных для сидения веток вокруг имелось, хоть попой ешь. Отдохнули и снова полезли вперёд. То есть вниз. Во время остановки Ферц сокрушался, что рядом нет тропы собирателей. Народ, регулярно посещающий нижний лес, прокладывал к самым обширным ягодникам специальные дорожки, где по натянутым тросам можно спокойно скользить на карабинах, не боясь рухнуть и не напрягаясь сверх меры, как мы сейчас.
Впрочем, как оказалось, есть здесь проблемы и похуже усталости. Ближе к полудню невдалеке от нас, чуть ниже и правее по склону, на толстый ствол одного из деревьев вылезла из корней чёрная как смоль многоножка. Не сколопендра, какую я в своё время убил, но тоже дрянь не из маленьких. Метров пять-шесть в длину и полметра в обхвате. А что хуже – то ли плотоядная, то ли чересчур любопытная. Едва нас заметив, радостно защёлкала жвалами и, перебравшись обратно на корни, шустро поползла к нам.
– Поджарить? – прищурившись, спросил Ферц.
– А поджарь, – разрешил я, понимая, что шурс нам здесь мало поможет.
Скакать по веткам ускоренной белкой – это реально практика нужна. К тому же как минимум одна рука будет занята клевцом. Не, ну его нафиг. Пусть лучше огневик в неё жахнет горяченьким.
– Сейчас. Поближе подпущу, чтобы наверняка.
Ферц приготовился, направив на приближающуюся многоножку руку. Двадцать метров, пятнадцать… На десяти Джи не выдержал. Выросший из его ладони огненный шар размером с гандбольный мяч метнулся к чёрному секту. Яркая вспышка, шипение, волна жара, достигшая даже нас – и объятая на всю переднюю треть пламенем тварь падает вниз, ломая по пути тонкие ветки и ударяясь о толстые.
На мгновение перед глазами возникла картинка летящей с неба на чьи-то головы обугленной туши. Но нет, вытянутое тело многоножки не смогло пробиться сквозь кроны и повисло на ветвях и лианах полусотней метров левее и ниже нас. Причём, огонь даже и не убил секта – живучая тварь, извиваясь, сбивала о листья последние языки пламени. Ну и хрен с ней. Даже если не станет кормом для здешних падальщиков, к нам уже точно не сунется.
– Сколько ресурса потратил? – меркантильно поинтересовался Грай.
– Треть где-то, – прислушался к себе Ферц. – Но маны только на ещё один такой хватит. Мы же из корпусов тогда с пустыми карманами драпали. Ни манитов, ни денег, ни кошелька – ничего с собой нет.
– Держи, голодранец, – протянул я ему пару вынутых из кармана голубых шариков: единичку и двойку.
– Мне тоже давай, – тут же потребовала Тола. – По твоей вине нищебродами стали.
– Сейчас, только в рюкзак загляну.
В отличие от ребят, я знал, что придётся бежать из форта и потому всё своё богатство благополучно забрал с собой. Не то, чтобы на родине Грая нам сильно пригодятся талары и сиверы, но не выкидывать же бабло? Тем более, что не такое оно и тяжёлое. Ну а маниты и подавно карман не оттягивают. Они нам и на земле пригодятся. Хотя, подозреваю, что хватит имевшихся у меня двух десятков, увы, не надолго.
Весь день мы ползли по всё больше и больше переворачивающемуся вверх ногами лесу, то и дело устраивая небольшие привалы. Измучились – капец как. Ноги и спины ныли, требуя передыху, а руки так и вовсе отваливались. Когда Тола сорвалась второй раз и повисла на верёвке, едва не сдёрнув нас за собой, я заявил, что на сегодня хватит. Может, утверждение Ферца про встречающиеся здесь через каждую лигу колонии прядильщиков и правдивое, но лига в нижнем лесу – это охренеть как много. За день столько пройти уже подвиг.
Никто со мной спорить не стал. Последние силы потратили на поиски пригодного для ночлега места. Слава Создателю, здесь хватало разлапистых ветвей, на которые можно было улечься. К сумеркам лагерь был обустроен, и все члены отряда привязаны к дереву. Отдежурили без происшествий. Ни собратьев поджаренной многоножки, ни каких-то ещё крупных сектов. Утро встретило болью в конечностях – особенно в верхних – но идти дальше надо. Чем дольше мы здесь проторчим, тем больше усталости скопится. Нужно отыскать этих сраных прядильщиков пока у нас ещё остаются силы. И – о чудо – к полудню мы их нашли!
В один прекрасный момент ползущий впереди Ферц радостно воскликнул:
– Прядильщики!
Мы тут же остановились и принялись тянуть шеи, стараясь увидеть, на что там Джи тычет пальцем. Далековато. Тремя сотнями метров правее и половиной от этого ниже сквозь зелень крон проглядывало нечто белое и огромное. Большего с этого расстояния было не разглядеть. Изменив курс, мы направились в сторону этого загадочного объекта и уже через двадцать минут очутились под колонией прядильщиков.
Это можно было назвать многими именами, но точно не полотном. Больше всего здесь подходили: вата, или мыльная пена. Огромное, сто на сто метров облако лежало на кронах, то есть висело под ними, прикрывая собой гектар леса. Так вот, что за светлые пятна я видел на ветви второго яруса у нас над головой! А снизу ведь совсем крохотными кажутся. Дела…
Спустившись немного по смотрящим вниз стволам, мы внимательно изучали наш будущий парашют. Определённо какой-то подвид паутины. Или скопище коконов, из которых потом выпархнет миллион бабочек. Хотя, местных бабочек всё же немного поменьше, но всё равно дохрена. А может это у них улей-муравейник такой? Прядилятник? Вон, если приглядеться, видно, как ближе к поверхности облака внутри нет-нет проползают какие-то продолговатые серенькие жучки.
– Говорят, нити липкие, и любой сект, кроме самих прядильщиков в них застрянет, – поделился информацией Ферц. – Потому к ним и не лезет никто. Хотя, мяско у них что надо – я пробовал. А тебе, Рейсан, как?
– Я не помню. Оно у нас что-то нечасто бывало.
– Странно. Вас-то цена деликатеса волнует мало. Наверное, просто отец не ценитель.
– Наверное, – согласился я. – Видишь, вообще почти ничего про эту гадость не знаю. Что в них ценного-то, если через каждую лигу встречаются. Приходи и лови.
– Ага, попробуй поймай, – рассмеялся Ферц. – К ним туда не залезешь, наружу самих не выманишь. Простаки-добытчики, чтобы до них добраться, срезают всю колонию и падают с нею вниз. Потому и зовётся эта кусня простачьей сапой. Спустятся на ярус ниже, разделают, достанут прядильщиков и личинки их – те самое лакомство – и возвращаются с живым грузом обратно. Но большую часть добычи на месте распродают конечно. Работёнка нелёгкая у ребят, согласись. Постоянно в дороге. Упасть-то – оно быстро, а вот обратно возвращаться… Семь пар сапогов стопчешь.
– Раз занимаются, значит выгодно, – подвёл итог Грай, тоже слушавший лекцию. – Расскажи лучше, как такую громадину от крон отцепить. И прядильщики эти, они не кусачие?
– Не кусачие, – успокоил дикого Фец. – А вот отцеплять колонию – дело, как я слышал, не из простых. Верхний слой выжечь надо. Пряди ихние, хоть и не горят, а плавятся хорошо. Простаки факелами лишки с краёв убирают, а потом сами прыгают в серёдку и своим весом срывают колонию. Только нужно чётко по центру, чтобы эта подушка не перевернулась. Так-то она, как висит, так и падает – низом вниз. Но говорят, если с края, то может и опрокинуться. По крайней мере мне так рассказывали.
– Звучит, и правда, непросто, – резюмировал я.
– Зато с огнём у нас нет проблем, – резонно заметила Тола. – Справимся как-нибудь.
***Ага. Именно что как-нибудь мы и справились. Вернее, надеялись, что проделанная за трое невероятно утомительных суток работа даст результат, когда мы решим стартовать. За это время мы облазили этот проклятый гектар от и до. От запаха горелой паутины – или как ещё назвать эту липкую вату – меня уже мутило, тошнило и бросало в дрожь. Одно хорошо, прокоптились так, что не чувствовали вони собственных не мытых неделю тел. Заодно научились спать на ветвях, аки белки и справлять нужду в дупла.
Работали попарно: я с Ферцем, Грай с Толой. Спускали на верёвках – оказывается у Дикого было их две – огневиков ближе к "облаку", и те там малюсенькими шариками-искорками обрабатывали доступный участок. Оказывается не только шурс можно мелко дозировать. Вата и действительно не загоралась, а только тлела и плавилась, быстро затухая без огненной подпитки. Процесс в целом очень небыстрый, но у нас была цель, и мы упорно к ней шли.
К середине четвёртого дня, когда припасы съестного в наших рюкзаках успели ополовиниться, а все доступные окрестные ягоды исчезнуть у нас в животах, Ферц, как руководитель проекта, решил, что проделанных подготовлений достаточно. Бедняги-прядильщики всё это время своей ватной крепости не покидали, так что тоже, наверное, выжрали свои кладовые. Терпеливые надо признаться жучки. Но мы – сцуко – упрямее!
– Обидно будет, если оно сейчас само оторвётся, – опасливо покосился на облако дикий.
Приходя в себя после последнего этапа работы мы сидели на ветке толстенного дерева, что как главный опорный столб торчало вниз чётко по центром колонии сектов.
– Не должно, – как-то не очень уверено пробормотал Ферц.
Спасибо местному демиургу – здесь наверху отчего-то не бывало сильных ветров, как и гроз, и дождей. Последнее впрочем понятно – фронта дождевых облаков не доставали даже до третьего яруса великанов-аллоев. И всё равно, наблюдая за мерно покачивающейся колонией, висящей на последних связующих её с деревьями лоскутах паутины, я невольно начинал опасаться, что Грай окажется горе-пророком.
– Должно, не должно, – хмуро бросила Тола. – Тут надо не думать, а прыгать.
– Лучше ночью. – озвучил своё мнение я. – Зачем нам чужие взгляды?
– Раньше нужно было думать об этом, – не поддержала моё предложение девушка.
– Однозначно по темноте, – безапелляционно заявил Дикий.
На этом спор исчерпал себя. Хоть Грай почему-то и считал меня нашим лидером, но по факту его слово в большинстве случаев становилось решающим. Остаток дня нами был посвящён отдыху и моральной настройке на предстоящее сумасшествие. Нырнуть в паутинно-ватное облако и внутри него пролететь вниз два десятка километров – это даже не отчаянный шаг, это настоящий экстрим.
Но, как обычно и случается с планами, наш тоже накрылся тазиком. Не в том смысле, что колония прядильщиков таки оторвалась. Нет. Просто примерно за час до заката с севера до нас донеслось шуршание чего-то большого. Под ветвью со стороны ствола к нам приближалось нечто по-настоящему огромное. Или просто их было много.
– Рой! – наконец догадался, что может являться источником подобного шума Ферц.
Отстав от его крика всего на секунду, в зоне нашей видимости появились первые, преспокойно ползущие по корням вверх ногами муры.
– Ещё один прорыв! – зло выдохнула Тола.
– Прыгаем! – взревел Грай.
И мы прыгнули.
Глава шестая – Русские своих не бросают
Короткий полёт – и мои ноги воткнулись в белую вату. Воткнулись и пошли дальше. Я словно нырнул солдатиком в воду, чуть более плотную, чем та бывает обычно. Открытые участки кожи ощутили лёгкое трение. Испугавшись, что "тону" слишком быстро и сейчас, прошив колонию прядильщиков насквозь, выпаду с обратной стороны, я отнял от лица руки и раскинул их в стороны. Сопротивление, лёгкий рывок – и скорость падения резко замедлился. Секунду спустя я уже висел в липком белом киселе из миллионов тонюсеньких нитей.
Ещё пара мгновений – и я почувствовал, что падаю дальше. Правда медленно и без сопутствующего трения о волокна. Ура! Оторвали!
– Вы как? – проорал я и принялся отплёвываться от попавшей в рот паутины.
– Нормально.
Грай слева едва в паре метров.
– Отлично!
Ферц справа, чуть дальше.
– Чтоб ты сдох, Рейсан Рэ! Я вся в этой дряни! Как я буду волосы отмывать?!
Тола сзади. И у неё тоже всё хорошо.
– Отмоешься, это ерунда. Вы чувствуете?! У нас получилось! Летим!
– Есть такое, – подтвердил Грай и тут же закашлялся.
– Тут лучше не болтать. Тьфу. В рот лезет. Тьфу.
Но я и без предупреждения Ферца уже осознал, что вести разговоры внутри этой липкой ваты не стоит. От попавшей в рот паутины першило горло и чесался язык. На автомате попытался сплюнуть, но помогло мало. Глаза, как и всё лицо, тоже покрыли волокна прядильщиков. Правда смотреть тут так и так не на что – вокруг сплошное белое месиво. Зато с подвижностью всё нормуль. Руки, хоть с небольшим сопротивлением, но проходят сквозь вату. Под ногами образовалось некое уплотнение. Не то стою, не то вешу. Попробовал расчистить перед собой пространство, подал чуть вперёд корпус и тут же ушёл вниз ещё на полметра.
– Смотрите особо не дёргайтесь, – прикрыв ладонью рукой, сквозь зубы прошипел я. – Засасывает.
– Да мы уже поняли. Тьфу.
Я снова, но уже значительно осторожнее принялся проминать перед собой руками отдушину. В этот раз получалось лучше. Через пару минут я почувствовал, что сопротивление нитей окончательно спало и попробовал разлепить веки. С трудом, но это у меня вышло. Прямо на меня из противоположной стенки импровизированной мини-берлоги смотрел чёрными глазками-бусинками один из местных хозяев. Продолговатая смесь муравья с жуком в пол-локтя размером. Серое тельце блестит. Наверное, какая-то скользкая секреция, помогающая прядильщикам не прилипать к собственной паутине. Смотри, смотри. Я же знаю, что ты не кусачий.
Но сект, видно, счёл кусачим меня, так как тут же удрал. Несмотря на плотность субстанции, внутрь свободно проникал свет. По краснинке в оттенке легко представлялся играющий снаружи закат. Приземлимся, наверное, уже в темноте – это гуд. Почему из колонии-облака не выбраться вверх я уже понял – нет нужной опоры, но вниз к земле, когда та будет под нами, спустимся запросто. Тут достаточно хорошенько подёргаться, и сам собой выпадешь. Хотя, при посадке и так скорее всего притянет к поверхности. Осталось только долететь.
А летели мы по ощущениям не особо и быстро. С одной стороны хорошо – не так сильно ударимся. С другой плохо – торчать в липкой дряни несколько часов не хотелось. Впрочем, вскоре однообразность полёта закончилась. Сначала как-то слишком уж быстро снизилось освещённость. Солнце так стремительно не садится. Затем тут же немного похолодало, и пришла сырость.
– В облака залетели! – по-мальчишески восторженно крикнул Ферц.
– Чему радуешься? – недовольно поинтересовалась у брата Тола. – Про такую штуку, как дождь, слыхал? Сейчас как намочит нас – и помчимся вниз с ветерком.
Сцуко! Об этом мы как-то и не подумали. А что, если действительно дождь? Напитает нашу ватку водичкой – и шлёпнемся со всего маха о корни. Надо было сначала выглянуть из леса, посмотреть, что с погодой, а потом уже прыгать. Хотя Рой же… Один хрен время старта не мы выбирали.
Тем временем к переменам прибавились новые ощущения. Нас как будто бы начало тянуть в сторону. Ветер! В ушах возник лёгкий свист проходящего сквозь колонию прядильщиков воздуха. И постепенно он становился всё сильнее и сильнее.
– Южный, – не пойми как определил Грай. – Это нам даже на руку. Меньше топать потом.
Но я оптимизма дикого не разделял. Как бы ветром наше облачко не разорвало к чертям. Но время шло, а скорость полёта в его вертикальной части никак не менялась. Значит, целостность ватки пока не нарушена. Зато по горизонтали мы двигались теперь даже быстрее, чем вниз. Или мне это только казалось.
Время шло. Постепенно снаружи стемнело. Накрывшая нас внутри облаков сырость ушла. Дождь – слава богу – так и не начался, а вот ветер завывал всё сильнее. Напряжение тоже росло. Разговаривать мы давно прекратили. Каждый боролся со страхом самостоятельно. Хотя, зная Грая, тот мог и вздремнуть – у дикого железные нервы. По ощущениям мы уже провели в полёте пару местных длинных часов.
Я, чтобы отвлечься, пытался сопоставить скорость и расстояние. Двадцать лиг по вертикали и тридцать по горизонтали до опоясывающей корни стены. Если Грай не ошибся, то несёт нас как раз к последней. Стопудово добытчики прядильщиков с третьего яруса перед спуском очень тщательно следят за погодой внизу. Это для нас сразу улететь в сорняки – идеальный расклад, а для местных оно нежелательно. И это ещё мягко сказано.
Приземление произошло неожиданно. В какой-то, ничем не выдавший своё приближение момент меня относительно плавно потянуло вперёд и вниз. Лицо снова нырнуло в липкие нити, ноги соскочили с уплотнения, и я начал проваливаться глубже в ватное облако.
– Осторожно! Здесь высоко! – раздался снизу предупредительный возглас Грая.
И тут я, окончательно потеряв под собой опору, полетел вниз. Рука, нога, спина, снова рука – удары по разным частям тела сыпались сплошной чередой. Но уже после первого организм на автомате врубил защиту, и дальше я скакал каменной статуэткой. Правда, падение длилось недолго. Всего секунды три – и я застыл лежащим на какой-то покатой поверхности. Темнота вокруг висела похлеще, чем была ночью в нижнем лесу. Я скинул панцирь, но не двигался с места пока глаза не привыкли, и я смог худо-бедно видеть.
Похоже, я лежу на каком-то вытянутом мясистом листе. Или это гриб? Надо мной россыпь каких-то стволов, или стеблей. От одних отходят вбок ветки, другие идут сплошняком. Тут же покачивается толстая, с мою руку, лиана – наверное задел её при падении. Дальше не видно ни зги. Приподнялся, подвинулся к краю, заглянул вниз. Ещё один точно такой же гигантский лист. Ширина метров пять, длину в темноте не определить.
– Ай! – взвизгнули где-то выше голосом Ферца.
– Ты там цел? – тут же обнаружилась Тола.
– Да. Зад немного отшиб.
– Рей! – в свою очередь потерял меня дикий.
Походу, я ниже всех.
– Здесь я. Сижу на каком-то здоровом листе. Спускайтесь.
– Он выдержит четверых?
Я встал на ноги и несильно попрыгал на месте. Вроде крепкий – немного покачивается и всё.
– Выдержит. Ферц, подсвети.
– Нет! – мгновенно раздалось уже ближе шипение Грая. – Никакого огня! И заканчивайте орать. Ночь любит тишину.
Дальше, шёпотом подсказывая друг другу дорогу, дикий и огневики минут пять преодолевали десяток метров по вертикали. Где-то прыгали, где-то спускались по незаменимым верёвкам Грая, где-то сползали по стволу, используя клевцы, как ледорубы. Наконец, все собрались на моём листе.
– Ночуем здесь, – объявил дикий. – Не самое лучшее место, но по темноте мы с вами далеко не уйдём. Истинный лес – это вам не нижний. Здесь падать есть куда.
– Истинный лес? – удивился Ферц. – Это где на корнях такое? Муравьед нам про него не рассказывал.
– Это он так сорняк называет, – буркнула тола. – Нас же явно ветром за стены вынесло.
– Именно, – подтвердил Грай. – Удачно вышло. Утром осмотримся, определимся точнее с местом, куда нас принесло и можно будет в сторону моего дома топать.
И в этот момент за спиной дикого к нам сверху упало что-то огромное. Под тяжестью существа лист подпрыгнул, и меня, стоявшего ближе всех к краю, отбросило в сторону. Кувыркнувшись через голову, я снова полетел вниз. Вот же сцуко!
Ждать, когда приложит о что-нибудь твёрдое смысла нет. Врубил панцирь и неосознанно начал считать удары. Первый, второй… пятый, шестой… двенадцатый… Да сколько же мне ещё падать?! Метров тридцать наверное уже пролетел, а земли, или очередного листа, что меня остановит, всё нет. Двадцать пять, двадцать шесть… Что-то плоское и широкое почти ловит меня, но моя окаменевшая тушка скатывается. Успеваю заметить далеко-далеко вверху вспышку пламени. Падение продолжается, мана тает. На мгновение отмираю и сую руку в карман. Нащупываю манит, выпиваю – и опять в камень. Ресурс тоже подходит к концу.
Шмяк! С разгону влетаю во что-то мягкое. Болото! Ушёл с головой! С перепугу вырубаю панцирь и рывком выдергиваю верхнюю половину тела наружу. Слава Древу – всё-таки не трясина. Я сижу, погружённый по пояс в обычную грязь. Рядом болтаются лианы всевозможных размеров. Хватаюсь за ближнюю и встаю. По колено. Бля! Правый тапок на первом же шаге слетел. Достаю рукой. Ещё шаг – и тянусь за вторым.
Куда? Пускай будет влево. Шлёпаю по грязи. В одной руке клевец, в другой обувь. Есть тут где-нибудь твердь, или нет?
Неожиданно за ногу что-то хватает. Червяк, щупальце?! Похер! Засаживаю в ожившую лиану клевцом. Та сразу же отпускает. Быстрее, быстрее! Во! Лист! Шириной в пару метров и длинный – дальнего края не видно. Не древесный, а как у травы – продолговатый и загнутый. Хватаюсь за край и затаскиваю себя на сухое и твёрдое. Бегом по нему! Изгиб идёт вверх, потом вниз. Конец, стебель. Но рядом ещё один лист. Запрыгиваю на него. Этот выше. Ещё одна пробежка – и следующий зелёный настил. Скачу, как по каким-то помостам.
Постепенно немного поднялся. Теперь до поверхности уже метра три. От места падения удалился прилично. Пора сменять скорость бесшумностью. Не дай Древо ещё привлеку какого-нибудь местного хищника.
К ребятам наверх в темноте пытаться забраться бессмысленно. Это, как на стоэтажку залезть с завязанными глазами. Наступит утро, будем друг друга искать. Уверен, что у них получилось отбиться от того секта, кем бы он не был. С Граем-то и чтобы не получилось? Нет, верю в лучшее и пока все мысли только о собственной заднице. Спрятаться, затаиться и ждать рассвета. Заодно и ресурс восстановится, которого уже меньше трети.
Крадучись двигаясь от листа к листу, я медленно отдалялся от места своего падения. Где перепрыгивал, где перелетал, как Тарзан, на лиане – благо этого добра здесь хватало. Шаг за шагом, метр за метром. Тапки давно в рюкзаке, клевец, как и второй, на бедре. Если что, быстро выхвачу снова. Весь в грязи, под которой ещё и волокна прядильщиков. Только рожу немного расчистил – глаза, нос и рот. Я сейчас словно Шварц в первом Хищнике. Не хватает только лука на спину.
А вот хищников вокруг завались. Непроглядная ночь, но сорняк не спит. Отовсюду доносятся звуки один страшнее другого. Справа ухают, слева шипят, снизу булькают грязью, сверху шуршат. Воображение рисует такие картины, что ну его нафиг.
Фрррр. Кусок черноты прилетает откуда-то сбоку и падает на лист в паре метров передо мной. Существо тут же выстреливает в меня передними лапами. Движение настолько стремительное, что увернуться не успеваю и даже активировать шурс. Зато панцирь уже на мне. Хитин клацает о камень и отлетает. Бежать некуда. Оступлюсь, промахнусь мимо очередного листа, и в грязи меня точно поймают. А значит дерёмся!
Ускорение включено, клевцы вырваны из креплений. Мир замедлился, и я могу рассмотреть соперника. Смесь сверчка и паука размером с корову. Морда жуткая – между жвал пасть с гребёнкой мелких и частых зубов, глаза – плошки, усики торчат из бошки в разные стороны, словно обмякшие рога. Лапки понизу обрамлены пилочкой. Одно хорошо – не из Роя букашка.
Первым же ударом вскраиваю лоб твари. Убивает это её, или нет – без понятия. В момент удара сверчок как раз сорвался в прыжок. Я уклоняюсь и пропускаю тушу секта мимо себя. Чудище срывается в грязь, но падая заставляет лист круто прогнуться и тут же разогнуться обратно. Меня подбрасывает, словно катапультой, на несколько метров вверх, и я удачно успеваю зацепиться клевцами за стебель и повиснуть на нём.
Валим! Валим! Земля – это плохо! На остатках шурса взбираюсь по зелёному столбу, впиваясь в него оружием, как ледорубами. Наверху какая-то смесь колоска с цветком – продолговатая колбаса из множество отдельных тычинок на длинных лапках, цепляющихся ими за жёсткую центральную ось. Не думая, нырнул внутрь, обхватил стержень всеми конечностями и с радостью обнаружил, что хоть и тонкие, но многочисленные черенки меня держат и не спешат обламываться. Потревоженные цветки-пуговки тоже вернулись на прежнее место, и снаружи меня совершенно не видно. Вот и укрытие!
Просидел здесь весь остаток ночи. Заснуть даже не пытался. Какой спать, когда вокруг такие весёлые звуки, а твоё убежище то и дело шатают. Похоже, мой сверчок таки сдох, и на "поминки" приходили соседи, друзья и родственники. Причём сам покойный гостей и угощал. Собой.
Но, когда снаружи посветлело, и я высунул голову из цветочного колоса, крупных сектов поблизости уже не было. Зато мелких, хоть отбавляй. Ну как мелких? От кулака до кошки. Паучки, жучки, гусеницы, мушки, мошки, мокрицы, клопы, блошки… Дальше мой внутренний классификатор сдался. Истинный лес просто кишел всякой живностью. Причём, летучей здесь было явно гораздо больше, чем наверху, на аллое.