Телепортом от Каира до Мехико. 18+

– Что же может быть связано с люком? – Эллен на этот раз сама прыгнула в люк и начала ощупывать песочные стены, – может тут всё таки должен открыться проход дальше? Прямо из этого люка?

– Вряд ли, – Эдвин подсвечивал фонарём ей стены, но фонарь тоже перестал светить ярко и начал затухать.

– Мне кажется, пора заменить кассету в фонаре, – вещала Эллен изнутри.

Эдвин залез в её рюкзак, и на минуту в комнате стало идеально темно, но вскоре фонарь засветил с новой силой и Эллен вновь смогла видеть стены подпола. Она стучала по ним, пытаясь понять, есть что-то за ними или нет, но за ними было одинаково глухо, ну или стены сами по себе были плотными.

– Вылезь оттуда, – почти приказным тоном сказал Эдвин, – не хватало только, чтоб он и впрямь закрылся.

– Нет, – успокоила его Эллен, пытаясь выбраться оттуда, – это наоборот ответ к разгадке, – она отряхнулась и ещё раз посмотрела вокруг.

Эдвин закрепил фонарь на одной из колон, что комната снова вся озарилась светом.

– Боюсь, у нас есть минут 40, – сказал Эдвин, – потом фонарь нужно выключить, или нам не хватит батарей.

Эллен в сотый раз обошла всю комнату, подёргала за все части кота, и, не найдя никакой зацепки сказала:

– Давай выключим фонарь и посидим, подумаем, заодно отдохнём, а как придумаем, то включим фонарь обратно? Ведь что бы думать, свет не нужен.

Эдвин положительно кивнул и направился к колонне. Уже через несколько секунд комната погрузилась в кромешную тьму.

Они на этот раз облокотились на несущую стену, чтобы не провалиться ещё куда-нибудь.

– Мне немного не по себе в темноте, в таком-то месте… – Встревожено сказала Эллен, – может тут какие животные мелкие, как тараканы, тараканы же только в темноте выходят?

– Это же богом забытое место, – вздохнул Эдвин, – через такие стены ни одна мышь не пробежит.

– Мне всё равно страшно, – Эллен немного прижалась к его плечу, – вот бы сюда очки как у учёного, которые в темноте видят.

– А лучше сразу выбраться, – продолжил мечтания Эдвин, и взял её за руку, что она негромко ахнула, – не переживай, справимся.

– Может, нам и нужно было остаться в темноте? – Задумалась Эллен, – ведь коты обладают ночным зрением?

– Ну тогда уже что-то да должно было случится, – огорчил её Эдвин.

Так они просидели около двух часов, но идеи так и не было, хотя что они только не предполагали.

– А мне всё таки кажется, – отпустила его руку Эллен, – что нам нужно вдвоём залезть в этот люк, тогда должно открыться.

– Или наоборот закрыться, – саркастически подметил он.

– Ну попробуем? Другого выхода не вижу!

– Хорошо, – Эдвин встал, зажёг фонарь и подошёл к люку.

После чего он залез во внутрь, но очень строго сказал, чтобы Эллен сейчас за ним не лезла, затем нащупал под статуей кота крышку-блок, на которой несколько часов назад он сидел, и которая провалилась, и начал её выламывать.

– Что ты делаешь? – Встревожилась Эллен.

– Я просто знаю, – негромко говорил Эдвин, расшатывая блок, – что как только мы вдвоём тут окажемся, блок закроется и мы умрём тут без воздуха, это ловушка.

– А что если это и есть задание, а ты сейчас сломаешь механизм?!

– Доверься мне, – Эдвин сломал эту плитку по шву, что осталось только четверть того блока, что некогда закрывал пол. – Залазь ко мне, – он подал ей руку, и через секунду Эллен была с ним, внутри люка. – И ничего не случилось, – демонстративно сказала Эллен, и тут же эта четверть блока закрылась над ними.

– Вот видишь, – сказал тот, – если бы я не сломал оставшуюся плитку, то нас бы тут заперло.

– Ничего себе, – Эллен схватилась за сердце, – мы могли умереть!

– А я о чём.

– Но может люк закрылся, но должен открыться новый проход тут?

– Ну давай подождём, – сказал Эдвин, хотя он и так знал, что это не так.

Но и через минуту, и через две ничего не открылось. Он подтолкнул Эллен, чтобы та вылезла не задев закрывшуюся плитку, после чего вылез сам и сел рядом с ней. Фонарь освещал комнату, и тот самый жуткий люк, на четверть закрытый блоком.

– Мы не угадаем, – подметил Эдвин.

– Это всё потому, что мы решили помочь Низаму, – с горечью сказала Эллен.

– Зачем мы вообще сунулись в портал. В пирамиду. Да и вообще в Каир. Чаша эта… Подожди?

Эллен посмотрела ему в глаза, ожидая именно этот вопрос.

– Ты знала, что эта чаша уже не в пирамиде, а в музее?

– Только догадывалась, но была надежда, – совсем тихо ответила она, опуская свои зелёные глаза в такой же зеленый пол.

– Но зачем ты так настаивала на поездке? – совсем удивился Эдвин, – ещё в Норвегии ты приводила мне тысячу доводов, зачем нам нужна чаша и фактически знала, что мы её не получим? – Эллен не ответила, – но зачем?

– По другому ты бы не поехал, – она выглядела измученной, – а Каир – это такой исследовательский опыт…

– Ты обманывала меня…

– Прости, Эдвин.

Он молчал около минуты, после чего приобнял её за плечо:

– Ничего, в любом случае тебя я в этом точно не виню. Каждый из нас хоть где-то да врал.

– И ты мне? – Спросила Эллен.

– Да конечно, – он слегка улыбнулся, – я на самом деле знаю, кто тогда шумел и скрёбся в пирамиде Хуфу.

– И кто же?!

– Крысы, Эллен, это были крысы.

– Что? Ты видел? И не сказал?

– Я люблю когда ты боишься, – он снова улыбнулся, – прости, но это так.

Она сильно ударила его по плечу, но тоже улыбнулась. Через 10 секунд, или даже меньше, проход в четвёртую комнату открылся. Эдвин быстро достал фонарь с колонны, взял Эллен за руку и они вместе зашли в следующую треугольную комнату.

– Но почему комната открылась? – спросила Эллен, как тут же блок закрыл комнату с котом.

– Ну.. – подумал Эдвин, – наверное, картины символизировали не прощание, а прощение. Выходит, мы искренне простили друг друга?

Эллен не могла выдавить из себя ни слова, она только в ужасе кивнула.

Он снова зажёг огонь в дальнем углу и вид комнаты номер четыре его не удивил: красная комната, с красным полом и такими же красными стенами, по центру стояла совершенно разноцветная бабочка. На полу был разбросан разный мусор, в левом углу было три скелета, но без шлемов. Довольно красиво, но в то же время жутко.

– Смотри, – Эллен показала на стены, – снова эти картины.

– Так, – вздохнул Эдвин, – человек, затем скелет, затем ангел… Что-то мне подсказывает, что в этой комнате мы точно должны умереть…

– Да, – Эллен кивнула, – именно поэтому бабочка? Потому что крылья?

Они ничего не придумали, как им быть, Эдвин пытался выбить блок в следующую комнату, и в предыдущую, но это снова не дало результата.

– Проблема в том, – начал обессиливший Эдвин, – что я очень устал, и плохо соображаю.

Эллен хотела было его обнять, но Эдвин не дал ей этого сделать.

– Может тебе отдохнуть? – Она сняла с него рюкзак и поставила около бабочки, где уже стоял её.

– Эллен, – он присел и закрыл лицо руками, – расслабляться нельзя, мы должны придумать, как быть.

– Но в таком состоянии нельзя нагружать себя ещё больше, – она присела рядом с ним, – хотя бы приляг и подумай.

Он еле улыбнулся, достал из своего рюкзака оставшиеся вещи в виде трёх кофт и одних тёплых штанов, расстелил, и, немного подумав, лёг.

– Ложись тоже, места хватит.

Эллен легла рядом с ним и поняла, спать она не хочет вовсе.

– Тут должен быть очень непростой ответ на вопрос комнаты. – Вялым голосом сказал Эдвин, – кроме как умереть, я не вижу выхода.

– Но эти испытания, наверное, для людей? Не для душ же? – Эллен повернулась к нему лицом.

– Может это не просто испытания, может это превращение в ангела или что там у них, – Эдвин закрыл глаза, но продолжал говорить, – и бабочка символизирует превращения человека в ангела?

– В любом случае нам придётся умереть?

– Вероятнее всего, – прошептал Эдвин и заснул.

Эллен слышала, как не спеша дышит Эдвин, и как у неё колотится сердце, было достаточно страшно, что нет никаких зацепок, как выбраться отсюда. Воды не было, еды тоже. А они здесь уже очень давно, и вероятно, скоро им правда придётся умереть. Она смотрела на него: небрежная щетина на лице, уставший вид. Это придавала ему большей красоты. Она уже пожалела, что вообще потянула его в Каир, что познакомилась в отеле с Лёшей, который обещал их провести в пирамиды, что они случайно открыли блок в эту звезду. Но такова реальность, она боялась заснуть, потому, как боялась проснуться здесь же.

Пламя костра колыхалось, создавая на стенах тени. Бабочка словно плыла в воздухе, её крылья были направлены вверх, возможно, это символизировало уход. Но если в этой комнате их ждёт смерть, то какая? Может здесь им предстоит умереть не самим? Может тут их убьют? Сердце Эллен стучало с бешенной скоростью, её одолевала паника. Она смотрела на бабочку, на которой были тени от огня – это её успокаивало. Но почему комната красного цвета? Может это символизирует кровь? Она встала, подошла своему рюкзаку и достала блокнот. Она посмотрела на свои часы, но они давно остановились на отметке 6 часов, 30 минут. Она даже не знала, в какой момент это произошло. Она взяла свою ручку и написала:

«Мы переместились через портал в неизвестное нам место и застряли в этой комнате с бабочкой, скорее всего мы не выберемся. Это место, скорее всего, имеет вид пятиугольной звезды, впереди пятая комната. Я многое не успела рассказать, и, боюсь, уже не успею. Но, если мы выберемся отсюда, я обещаю, что всё ему расскажу»

Она аккуратно убрала свой блокнот в рюкзак и легла рядом с Эдвином, через минуту она провалилась в сон.

Проснулась Эллен от того, что огонь погас, и стало невероятно холодно. Она разбудила Эдвина, они подняли те самые кофты, на которых только что спали, надели их, но сильной пользы это не принесло.

– Что-то новенькое, – зевая, сказал Эдвин, – огонь впервые погас, и стало так холодно, будто тут жуткий минус.

– Может так задумано, и сейчас мы умрём и так и должно быть? Может так и надо?

– Пройти три камеры, чтобы умереть в четвертой? – С сарказмом спросил уже бодрый Эдвин, – не может быть, или у тех, кто это придумал, жутко хромает логика.

– Что бы сказал Лёша, будь он тут? – Улыбнулась Эллен.

– Долбил бы проход до тех пор, пока не разбил бы голову. А вот Иван Эдуардович бы достал приборы и точно придумал бы что-то. А Альдонза… И представить не могу.

Эдвин вновь достал фонарь, зажёг его и повесил на одно из крыльев бабочки. Свет наполнил красную комнату.

– Какой же тут бардак, – констатировал Эдвин, которому сон пошёл на пользу, – откуда на полу столько мусора?

– Может нам нужно его убрать и нас пропустят? – С надеждой спросила Эллен, – может бабочка – это символ чистоты?

Эдвин сморщил лицо, понимая, что это не то, но сказал:

– Тогда давай уберём всё это вон в тот угол, и посмотрим, но не надейся лучше, что это сработает, а то будет обидно.

Она молча кивнула и аккуратно начала переносить этот хлам в угол, Эдвин последовал её примеру.

– Вот если бы тут тоже была какая-то яма под статуей, – говорил Эдвин, сбрасывая с себя гору хлама, – то я бы точно подумал, что нужно убраться, а так, просто в угол свалить, не то.

– Я хочу в душ, – Эллен обтёрла грязные руки о красную кофту, – это невероятно, вся моя одежда грязная.

– Ну потерпи, – с насмешливой улыбкой говорил Эдвин, – скоро ты об этом точно думать не будешь. – Он остановился и ещё раз обогнул комнату взглядом.

– Вроде чисто, – сказала Эллен, кидая последнюю кучу в угол, – теперь проход откроется?

– Не так просто, – так же весело отозвался Эдвин и подошёл к блоку, который должен был бы открыться, – заперто, – он толкнул блок, но ничего не произошло.

– Это было зря, – Эллен вытерла руки влажными салфетками.

– Ну почему, зато тут стало куда чище. Может по старинке? – Эдвин вновь подёргал бабочку за крылья, за усы, понажимал на глаза, но снова ничего.

– Эдвин?

– Да?

– Можешь отвернуться, я хочу снять с себя эту пыльную кофту и надеть новую.

– Какие проблемы, – Эдвин отошёл к блоку и начал всматриваться в него, в надежде увидеть зацепку или символы.

Эллен скинула с себя красную кофту и полезла в свой рюкзак. После проделанной работы ей было ужасно жарко, что она с удовольствием ходила бы так. Она достала из рюкзака белую майку-безрукавку с вырезом и надела её. Лифчик просвечивал сквозь неё, но лучше уж так, чем ходить в запятнанной майке. На той майке было всё: земля, песок, кровь, порезы. Если бы она выбралась живой, то наверняка бы никогда не стирала её, она была бы напоминанием.

– Всё? Можно повернуться?

– Да, можно. – Она убрала кофту себе в рюкзак и потрогала крыло бабочки.

– Тебе не холодно будет в ней? – Спросил Эдвин, потрогав материал.

– Сейчас точно не холодно, да и вряд ли будет. – Она откинула свои белые волосы назад и ещё раз вгляделась в картины.

Эдвин будто избегал её, он ещё раз обошёл бабочку, попытался оторвать её хоботок, ещё раз попытался выбить дверь, но как и следовало ожидать.

Эллен присела на пол, её чёрные бриджи, не смотря на всё это, оставались чистыми. Майка отлично гармонировала с волосами и спортивными кроссовками. Эдвин минут двадцать постоял у бабочки, потом глянул на картины, и присел рядом с Эллен.

– Впервые мы в таком тупике, – констатировал Эдвин, – чем дальше комнаты, тем сложнее задания.

Эллен посмотрела на него, но ничего не ответила.

– Всё таки – бабочка это смерть, – Эдвин сел немного поближе к Эллен.

– Но символ смерти – это ворон? И он был в первой комнате? Может бабочка это вовсе что-то хорошее?

– Тогда совсем не понимаю, – он взъерошил себе волосы, – слушай, прости меня за всё, я, наверное, многое плохого за все эти годы тебе сделал.

– Ты думаешь, в этой комнате тоже нужно простить друг друга? – Саркастически спросила Эллен.

– Нет, это я серьёзно, – Эдвин посмотрел в её глубокие зелёные глаза. Внутри у Эллен что-то ёкнуло, они были так близко. Она хотела его поцеловать, но он отпрянул от неё.

– Так нельзя, – он убрал её руку с своего плеча.

– Я просто думала, что бабочка может быть символом чего-то романтического.

– Ага, – хмыкнул Эдвин, – смерти.

Они сидели ещё минут 40, стало совсем прохладно.

– Почему чем мы тут дольше, тем холоднее? – Спросила Эллен.

– Тут бы нам не помешала Альдонза, – вспомнил Эдвин пузырёк, после которого им стало тепло.

– Конечно, Альдонза! – Эллен сняла с себя белую сумку мексиканки и посветила туда фонарём, – помнишь, мы что-то пили в красном флаконе, и стало очень жарко!

– Да, мы всё равно умрём, но хоть в тепле, – усмехнулся Эдвин.

Эллен недолго порылась в сумке и достала похожий на тот, алый полный флакон.

– Но тот был почти пустой? – Удивился Эдвин.

– Ну может их несколько? – Недолго думая Эллен сделала несколько глотков и дала попробовать Эдвину. Но теплее не стало.

– Это не то, – с огорчением сказал Эдвин, – и вкус не тот… ой.. – в его голове помутнело, он посмотрел на Эллен и понял, что с ней тоже творится что-то странное. Минут 30 или 40 они были в состоянии, понятном только им: голова болела и кружилась, резкость в движениях, тошнило, как будто их опоили сильным алкоголем. Эдвин был уверен, что вот она, его смерть. Что лучше уж умереть от яда, что он выпил, чем от холода. Они даже не сразу поняли, что блок следующей двери открылся. Только спустя несколько минут Эдвин понял: пора бежать в следующую комнату, пока блок снова не запер их тут, облокотившихся на цветные крылья бабочки. Он взял Эллен на руки и буквально перенёс в следующую комнату, после чего блок закрылся.

– Последняя комната, – с облегчением сказал он, Эллен всё ещё сидела на полу, в помутнённом сознании.

Через какую-то долю секунды пятую комнату по чуть-чуть стало затапливать водой.

Это была синяя комната, в центре стояла скульптура рыбы и пять отверстий, с которых полилась вода. Эдвин был несказанно рад воде, он зачерпнул её в ладони, и начал пить, Эллен последовала его примеру.

– Что с нами произошло? – Спросила Эллен вставая, и приходя в себя.

– Я этого не понял, – встревожено спросил Эдвин, стоя по колени в воде. – Эллен?

– Да?

– Это последняя комната, что будет дальше, я не знаю.

Они подошли к блоку и увидели 5 кнопок, на которых были животные.

– Их нужно нажать в той последовательности, в которой мы их проходили, – твёрдо сказала Эллен.

– Вполне возможно, что дальше нас точно ждёт смерть, – Эдвин отошёл от блока и оглядел мраморные колонны, которые были в этой, пятой комнате.

Эллен неспешно подошла к нему. Вода была по колени, и прибывала не очень быстро. Эллен сняла с себя кроссовки и положила в такой же мокрый рюкзак.

– Всё будет хорошо, – она подошла к Эдвину поближе, – даже если и умрём, другого выхода у нас нет.

Он посмотрел на неё с ухмылкой.

– А ты мне всегда нравилась, – сказал он, – какая разница, всё равно умрём, пусть лучше ты узнаешь сейчас, чем никогда.

Она грустно улыбнулась, но ответила:

– Теперь в этом нет никакого смысла, – Эллен взяла его за руки и нежно коснулась его губ.

Фонтан, что был около рыбы, значительно ускорился, и на них полилась вода, но они не обращали на неё внимания. Эдвин взял Эллен на руки и поставил её спиной к колонне, она вопросительно посмотрела на него, но он вновь поцеловал её. Её сердце билось невероятно быстро, она убрала свои руки себе за спину, чтобы на нервах не оттолкнуть его. Эдвин аккуратно целовал её, свободной рукой он поднял её майку вверх, Эллен издала тихий стон. Она крепко обняла его, не переставая целовать. Он расстегнул ей лифчик и тот упал в воду, что была уже выше колена. Её волосы были полностью мокрые, фонтан хлестал, что было силы. Эдвин приобнял её за талию, второй рукой он ласкал ей грудь. Эллен едва стояла на ногах от возбуждения, но Эдвин прижал её к колонне, и она при всём желании не могла упасть. Он целовал её в шею так, что ей было уже всё равно, умрёт она сегодня или нет, затем он опускался всё ниже и ниже… Эллен сняла с него и так полностью мокрый свитер, по которому от воды уже растеклась кровь, и бросила в воду. Его тело касалось её груди, и она не могла сдерживать эмоций. Эдвин развернул её спиной к себе, она облокотилась грудью на колонну, и впилась в неё руками…

***

– Что ты нашёл, Низам? – Альдонза с интригой смотрела на гида. Учёный тоже заинтересовался.

Низам вытащил из кармана пузырёк с жёлтой этикеткой и пенящейся жидкостью.

– Хорошо, что он нашёлся! – Альдонза вырвала пузырёк у Низама, – спасибо, он мне и нужен.

Она подошла к Лёше, который выглядел уже очень бодро, и развязала ему повязку.

– Ай, – он вскрикнул, – это очень больно!

– Сейчас, – она капнула буквально 5 капель фиолетовой жидкости, и рана почти полностью стянулась. После чего опустила рукав его кофты.

– Что это было? – Удивлённо спросил Низам.

– Объясню позже, – Альдонза уверенно встала, – нам нужно найти Эдвина и Эллен. Они точно уже переместились. Надо найти их, пока не случилась беда.

Лёша тоже смог нормально встать, Иван Эдуардович и Низам пошли за Альдонзой, которая шла по пирамиде, будто знала, как тут всё устроено. Она освещала фонарём каждый закоулок и проход. Но найти Эллен и Эдвина им не удавалось.

– Странно всё это, – Низам смотрел на освещаемые стены, – очень странно.

– А мне другое странным кажется, – поддержал его учёный, когда они по второму кругу начали идти по пирамиде, – что мои приборы вышли из строя и показывают шляпу.

– Плохие новости, – остановилась Альдонза у прохода, по которому уже давно ползли Эдвин и Элла в другую пирамиду.

– Что ещё? – Лёша явно пришёл в себя.

– В этой пирамиде их нет, – продолжила она, – давайте все за мной, – она поползла по тоннелю с фонарём в зубах.

Остальные последовали за ней. Лёша изредка выражал недовольство лезть по песочному ходу, остальные смиренно ползли.

– Они точно где-то рядом, – Альдонза отряхнулась от пыли, и, дождавшись других повела их дальше. Вторая пирамида была куда более меньше, поэтому сказать что Эллен и Эдвина тут тоже нет не составило труда.

– Ничего не понимаю, – в недоумении была мексиканка, – но где они?

– Может они и подобрали твою сумку, поэтому мы и её не нашли? – Аккуратно спросил Низам, – а флакон у них случайно выпал.

– Моя сумка… – Альдонза поменялась в лице, теперь оно отображало весь ужас, – все за мной!

Она подхватила фонарь и галопом помчалась по пирамиде, поворот за поворотом, она больше всего на свете боялась этого…

Они подошли к коридору, что вёл вниз, на входе в который были нарисованы ворон, слон и рыба.

– Всем стоять, где стоите и ни шагу вниз! Я иду одна.

Она медленно стала спускаться, будто искать их следы пребывания здесь. Она подошла к тому самому первому блоку, что служил входом в комнату с вороном и остолбенела. На песчаном покрытии, что было перед блоком, есть следы. И наверняка это следы именно Эллен и Эдвина…

– Только не это… – Она громко рыкнула, – это конец.

– Что там? – В недоумении спросил Иван, когда мексиканка поднялась к ним.

– Они попали в некрополь… – Она уже не улыбалась и не была уверенной хоть в чём-то.

– Куда-куда?

– Туда, где готовят стражей баланса…

***

– Мне кажется, нам нужно выбираться, – сказала Эллен, надевая на себя майку.

– Но если всё же это ловушка и там нас ждёт смерть? – Эдвин не был уверен в этом, но инстинкты самосохранения говорили всё за него.

– А так мы утонем, – с некой улыбкой сказал она.

– Тогда пойдём, – он взял её за руку, и они пошли сквозь воду к последнему блоку.

– А если там ещё одна комната? – С ужасом спросила Эллен.

– Я даже думать об этом не хочу, – Эдвин ещё раз взглянул на блок с животными. – Нужно нажать их в порядке, что там было? А то вода слишком быстро начинает прибывать. Будь что будет.

– После того пузырька, что я выпила, я плохо помню как оно было, – ужаснулась Эллен. – Но первым был точно ворон.

Эдвин нажал на «кнопку» с вороном и вода начала прибывать быстрее.

– Дальше, дальше? – Нервно спрашивал он, – кот?

– Нет! – перехватила она его руку, – мои серёжки, сова! – Она нажала на сову и вода была уже им по грудь.

– Дальше точно был кот!

– А затем бабочка, – Эллен быстро нажала на бабочку, едва не промахнувшись.

– И рыба! – Эдвин нажал на кнопку с рыбой, и блок немедленно открылся, поток воды вынес их из той комнаты и они оказались в круглом помещении. Блок с водяной комнатой захлопнулся, и они стояли только по пояс в воде. В этом круглом помещении было светло от пола. У стен, подряд стояло пять странных гробов, как и в пирамиде Хуфу, только на них было написано не иероглифами, почти сразу Эдвин посмотрел в центр пола, от которого шло яркое зелёное свечение.

– Портал! – Обезумевши крикнул Эдвин, и, крепко схватив Эллен за руку, потащил её в самый центр…