Огненный поцелуй для Снежинки. Возлюбленная Феникса

Глава четвертая

Аромат одеколона Марко в сочетании с цветущей вишней кружил голову. Мы сидели в полумраке беседки, озаренной светом луны, и мне не верилось, что это происходит. Как он нашел меня посреди ночи? Еще и взгляды пускал такие, что я жалела, что была толком не одета.

Но я знала, что даже под таким предлогом убежать не получится. Марко примчался в три утра не за тем, чтобы снова меня отпустить. Ему нужны были ответы. И внутри теплело от мысли, что хоть он и злился, но все равно мы сейчас разговаривали.

И он сказал, что дух пробудился в нем из-за меня.

– Почему из-за меня? – Я округлила глаза. – Я ничего не делала, просто нашла тебя в той аудитории. – И, задумавшись, добавила: – Да мы и не первый раз виделись же. Почему вдруг тогда?

– Ты была в отчаянии. Возможно, дух почувствовал, что тебе нужна помощь.

Это была правдоподобная версия. И, возможно, Марко помогал мне с практикой из-за Окрама, а сам того не осознавал.

От этой мысли стало обидно, но я поспешила откинуть ее прочь. Сейчас было важнее другое.

– Ты ведь знаешь профессора де Неймана? – начала я.

– Разумеется.

– Я показала ему свою метку. – Видя, как огневик нахмурился, я торопливо продолжила: – Он сказал, что не знает, что означает символ, но посоветовал почитать в библиотеке монографию архимага Дарктуса.

– Не слышал о таком, – заметил Марко.

– Это потому, что он исследовал движение спиритидов. Это запрещенная секта, которая верила, что боги – вовсе не боги, а просто сильнейшие духи. И они утверждали, что… – Я глубоко вдохнула. – Что феникс генерала Попеску был воплощением бога огня Пирра.

Почему-то вспомнилось, как я смеялась над версией про благословение богов. А ведь она оказалась ближе, чем можно было подумать.

Марко с полминуты молчал, похоже, переваривая новость.

– Правда, у этой теории есть и критики, – добавила я, пересказывая то, что услышала от Неона. – Насколько я понимаю, фениксы редки в природе, но все же встречаются, а бог Пирр – единственный в своем роде. Правда, Дарктус отмечал, что феникс генерала был уникальным случаем, когда дух сотрудничал с человеком, а не стремился его убить. Впрочем, может, о других просто не знали.

«Как, например, про меня с Неоном», – добавила я уже про себя.

Марко наклонился вперед, поставил локти на колени и, соединив ладони, уткнулся в них подбородком.

– Какие у спиритидов были доказательства, что это Пирр? – задумчиво спросил он.

– Никаких. – Я пожала плечами. – Вроде сам генерал однажды проболтался, но потом отрицал. Да и главный аргумент против этой теории – боги бессмертны. А феникс генерала пал в битве с повелителем демонов. От него вроде как остались немало огненной матирии и те самые перья.

– Одно из которых Окрам впитал в себя и сказал, что это частица его силы? – уточнил Марко.

– Ты думаешь, это все-таки Пирр? Что он каким-то образом переродился?

Самой не верилось, что я такое спрашивала. Как будто бог, в которого я так старательно не верила, на самом деле не только оказался реальным, но и практически сидел рядом со мной.

– Что еще он сказал тебе в кабинете ректора? – спросил Марко. – Вы ведь все же разговаривали?

Его последний вопрос неловко повис в воздухе, словно на самом деле он хотел спросить, не целовались ли мы. Впрочем, может, это разыгралось мое воображение!

– Недолго, – ответила я. – Как только Окрам услышал, что в кабинет идут, сразу исчез. Но он успел сказать, что освободит твое тело, когда я… пробужусь. Не знаю, что это значит.

– Но он об этом постоянно говорит. – Марко кивнул.

– Я не хочу пробуждаться. Понимаешь? – Я подняла на него испуганные глаза. – Что если я потеряю себя и исчезну?

Я обняла себя руками. Парень дернулся, как будто хотел придвинуться ближе, но я тут же оказалась на краю лавочки.

– Лучше не трогай меня, – пробурчала себе под нос.

Огневик встал и, шагнув ко мне, присел передо мной на корточки. С этого ракурса он казался ужасно красивым. Такой большой и широкоплечий, и как будто у моих ног.

– Одри, – заговорил он, не сводя с меня своих ясных глаз. – Я тебе честно скажу: я в растерянности и пока не знаю, что нам делать. Но хочу, чтобы ты знала: я не отдам тебя никакому фениксу, будь он даже самим Пирром.

Мое сердце пропустило удар, а потом заколотилось часто-часто.

– Не отдашь? – эхом отозвалась я.

– Я что-нибудь придумаю. Найду выход. Обязательно.

Каждое слово Марко попадало в мое сердце, словно капля влаги на иссушенную почву. Я готова была слушать его и слушать, идти за ним как завороженная.

Парень коснулся моей ладони. Вздрогнув, я отняла руку. До этого я не задумывалась об этом, но что если от того самого «пробуждения» меня отделяет лишь одно касание Марко? Что если он дотронется до метки, и все случится?

– Одри, ты знаешь, что стала мне дорога. – Он сказал это как утверждение, а не вопрос, но все равно посмотрел в глаза так, будто хотел убедиться, что я это действительно знаю.

Ох, как мне хотелось в это верить! Марко был такой прекрасный и теплый, что тянуло коснуться его самой. Вот только разве самые популярные парни академии влюбляются в серых мышек? Или сказать точнее, в снежинок…

Я печально улыбнулась.

– Помнишь, ты рассказал мне о Делире?

Марко сдвинул брови. Красивые, словно нарисованные художником.

– Ты ведь тогда думал, что влюблен в нее, верно? – продолжала я. – А это оказалось действием зелья.

– Что ты хочешь сказать?

Я глубоко вдохнула, решившись на главный, мучивший меня вопрос:

– Если я нужна фениксу, который живет в тебе, то откуда ты знаешь, что твои чувства именно твои, а не его?

– Я просто знаю, – уверенно заявил Марко. – А еще я знаю, что тебе трудно доверять людям. Учитывая, как с тобой поступали в последнее время, – совсем неудивительно. Но я тебе обещаю, Одри Лайн, твое доверие я завоюю.

Он широко улыбнулся и в ту минуту показался нереально прекрасным, как сказочный принц. Мое глупое сердце радостно заколотилось, и стоило неимоверных усилий, чтобы прямо сейчас не броситься ему на шею.

Нет. Нельзя. Слова – это слова. Кто знает, что до этого он говорил Делире, думая, что это правда? Пока в нем живет феникс, я не могу быть уверена, что это по-настоящему. А разбитого сердца я точно не переживу.

Мне надо было что-то говорить, отвечать, хоть высказать мысли вслух, но я молчала. И казалось, Марко понял меня и так.

– Давай провожу тебя до общежития? – предложил он, поднимаясь.

Я встала следом. Дурацкий халат снова распахнулся. Марко лишь слегка скользнул по мне взглядом, после чего торопливо отвернулся. Но и этого мгновения хватило, чтобы я залилась краской. И как я собиралась держаться от него подальше, если он так на меня влиял?

Мы вышли к дорожке, а оттуда направились к кирпичной стене, через которую я собиралась перелезть, чтобы попасть обратно в общежитие. Марко шел уверенно, как будто знал об этом тайном ходе. Впрочем, почему ему и не знать? Наверняка не раз встречался с кем-то после заката.

Как сказала бы Лекси: такие парни долго одинокими не бывают.

Настроение у меня испортилось окончательно. Хотя казалось бы – с чего? Сама же только что решила, что между нами ничего не может быть.

– Одри, – заговорил Марко, когда мы остановились возле стены. – Давай увидимся завтра вечером? Я знаю одну кондитерскую, которая делает обалденные эклеры. Прихвачу коробочку, и поедим, погуляем.

Пока он все это говорил, я растерянно моргала. Это Марко меня сейчас приглашал на свидание? Тот самый Марко, о котором грезила половина академии?

Я тяжело вздохнула. Это было слишком мучительно. Зря я надеялась, что он все понял…

– Нет, – с трудом выговорила я, хотя все мое нутро кричало: да, да, да! – Нам лучше держаться на расстоянии.

Огневик подался вперед, как будто хотел меня обнять, и я инстинктивно отступила назад.

– Ты правда так считаешь? – медленно проговорил он.

Я взяла паузу, чтобы собраться с силами, и ответила как можно тверже:

– Да, считаю.

Он смерил меня взглядом, задумчивым и немного печальным, а затем сказал:

– Понял. Тебя подсадить? – И кивнул на кирпичную стенку.

С этой стороны та почему-то казалась куда более неприступной. В кладке были зазоры, но выше. Надо было как-то подпрыгивать или подтягиваться. Похоже, этот путь все-таки был для мальчиков, забиравшихся к девочкам, а не наоборот.

Не дождавшись моего ответа, Марко наклонился и сцепил ладони, превращая их в ступеньку. Я еще с полсекунды колебалась, но все же решила от помощи не отказываться. Ухватившись руками за выступавшие кирпичи, я поставила ногу на «ступеньку». Марко тут же приподнял меня. Легко, будто я ничего не весила.

Через мгновение его теплая ладонь легла мне на бедро. Прикосновение обожгло даже сквозь полу халата, поднимаясь волной вверх к животу. Но парень держался как ни в чем не бывало и просто подтолкнул меня. Я оседлала стену и посмотрела на него сверху вниз. В серебристом свете луны он казался словно высеченным из мрамора. Среди четких линий на его лице не было ни одной неправильной. Идеальная скульптура. Памятник мужской красоте.

В горле засел ком, и захотелось плакать.

– Спокойной ночи, Марко, – протараторила я и, перекинув вторую ногу через стену, принялась спускаться.

– Спокойной ночи, Одри, – услышала я тихий ласковый голос с той стороны.

На глаза все же навернулись слезы. Но хоть теперь их никто не видел.

Прокравшись обратно в общежитие в нашу с Лекси комнату, я забралась в кровать и накрылась одеялом с головой.

Ну почему? Почему все должно быть именно так? Почему в Марко пробудился дурацкий феникс?

«А если бы не пробудился, – отвечал противный голосок внутри, – то он бы к тебе даже не подошел. Может, все равно помог бы с заявкой на практику, но на этом дело бы и закончилось. Будь реалисткой, Одри. Зачем такая, как ты, такому, как он? Что в тебе особенного, кроме дурацкой метки? Ладно бы у тебя был сильный дар».

«Но ведь моя сила понемногу растет. А может, и это из-за феникса?»

Я перебрала в голове все моменты, когда он меня целовал и мне казалось, что я вдыхала пламя. После я ведь действительно чувствовала себя немного иначе. Да, я списывала это на девичьи волнения из-за Марко. Но, возможно, там было что-то еще. Во время поединка с Бетси я не только использовала лед, но и перемещала саму воду. Да, я злилась, и это могло повлиять. Но ведь за ночь до этого феникс меня поцеловал. И не просто поцеловал, а мы довольно долго стояли под тем деревом, пока он не увлекся.

Я откинула одеяло и уставилась в потолок.

Что если все эти разы феникс передавал мне частицы своих сил в надежде, что это меня пробудит? Вернее, не меня, а его возлюбленную.

Но тогда тем более опасно быть с Марко. Кто знает, я решу, что целуюсь с парнем, а положением воспользуется дух. Марко может даже не заметить, как произойдет подмена. И его чувства… Нет, его чувства не могли быть настоящими. Потому что в жизни так не бывает. Девичьи грезы о принце сбываются только в книжках. А в реальности нас ждут чудовища вроде Гарольда.

Демоны, Гарольд… Зачем я о нем вспомнила?! Неужели он и правда припрется завтра в академию?

Я заснула, когда небо за окном уже начало светлеть, и облака разлиновало розовыми полосами. Я любила утро и всегда с удовольствием вставала рано, но после бурной ночи усталость взяла свое. Я провалилась в небытие так стремительно и крепко, что когда в дверь комнаты постучали, мне показалось, что я закрыла глаза всего-то на пять минут.

– Уходите, я еще сплю! – крикнула я.

– Мисс Лайн, – раздался из-за двери голос нашей комендантши. – Мисс Лайн, вы там?

Я с трудом разлепила отяжелевшие веки. Кровать Лекси была аккуратно заправлена, а самой ее нигде не было. Надо же, обычно я слышу, как она одевается.

– Мисс Лайн? – комендантша не желала сдаваться.

– Иду-иду.

Сделав усилие, я сползла-таки с кровати и проковыляла открывать.

– Да? – спросила через щель в двери. – Что-то случилось?

Наша комендантша, строгая женщина за пятьдесят, окинула меня удивленным взглядом.

– Вы еще спите? Полдень же.

Ну и что? Подумаешь, полдень. Суббота же.

– Я вчера допоздна… занималась, – соврала я.

– К вам посетитель. Настаивает, чтобы вы спустились.

Посетитель? Ну конечно, Гарольд.

Я поморщилась.

– А разве на территорию академии пускают кого попало?

– Он сказал, что ваш жених. Это не так?

Хороший, однако, вопрос…

– Не так. – Я мотнула нечесаной головой. – Но я с ним все равно поговорю. Минутку.

Закрыв дверь, я отправилась в ванную приводить себя в порядок. Вот Гарольд даже нашу комендантшу заставил на себя поработать… Интересно, он ей заплатил или просто пристал так, что даже ее железная выдержка подвела?

Умывшись и почистив зубы, я принялась расчесываться. Нет, прихорашиваться для Гарольда не буду. Подниму волосы в хвост, и хватит с него. Из нарядов выбрала форму, чтобы не думал, что я ради него надела платье.

Спустившись на первый этаж, я вышла из общежития и сразу увидела Гарольда. Он ждал на скамейке на краю парка. Рядом с ним лежал букет с дюжиной нежно-розовых роз.

Сомнения, что из разговора получится что-то путное, охватили меня с новой силой. Но Гарольд меня уже заметил и, прихватив свои розы, поднялся. Вздохнув, я обреченно поплелась к нему.

Ладно, это как снимать повязку с раны. Один раз рванешь, и все, отмучился. Так и с ним надо поговорить один раз и навсегда.

– Привет, крошка. – Гарольд широко улыбнулся.

Он был чисто выбрит, убрав свои дурацкие усики, но привлекательнее от этого не стал. Круглое лицо, маленькие бегающие глаза, слабый подбородок, переходящий в некрасивую складку на шее. Если лицо Марко, казалось, было вылеплено гениальным скульптором, то Гарольда явно перепоручили подмастерью. Что, впрочем, не мешало его самоуверенности.

– Просила же, не называй меня так. – Я закатила глаза.

– А как называть? – Он ухмыльнулся. – Невеста? Кстати, это тебе.

Он всучил мне в руки букет так резко, что я машинально его взяла. Так бывает, когда кто-то кидает в твою сторону мяч, и ты его ловишь просто потому, что рефлекс.

– Не нужно было, – проворчала я, не зная, куда теперь эти цветы деть. – Гарольд, ты же знаешь, что я ничего от тебя не хочу.

– Ты правда не можешь покидать академию? – уточнил он.

– Правда. – Я указала пальцем на браслет.

– А что у тебя там, татуировка? – Гарольд протянул ко мне свои круглые ладони, но я отшатнулась.

– Не твое дело.

Его лицо исказилось от гнева.

– Нет, крошка, все, что тебя касается, – мое дело, – процедил он. – Твоя семья должна нам много денег.

– Должна твоему отцу, – поправила я. – Ты же пока ни монеты не заработал.

– Рано или поздно я унаследую все, что принадлежит ему. Так что не зарывайся.

Разговор никак не клеился. Я заметила, что на нас поглядывали другие студенты. Конечно, не каждый день видели меня с так называемым женихом, да еще и с букетом в руках. Признаться, было жаль, что такие красивые и вкусно пахнущие цветы принес именно он.

– Давай попробуем договориться? – предприняла я последнюю попытку.

Гарольд кивнул.

– Пройдемся, и я тебя выслушаю.

Мы пошли по дорожке в сторону фонтана, где тогда с ребятами отмечали победу во втором испытании. Я по-прежнему несла букет в руках, и он казался тяжелым, словно из свинца.

– Гарольд, я не хочу, чтобы мы всю жизнь ненавидели друг друга, – начала я.

– Где ненависть, крошка, там и страсть, – заявил он и хихикнул.

– Я уточню у ректора полную сумму, которую твой отец перевел, – продолжила я. – И буду выплачивать понемногу каждый месяц. Не знаю, сколько на это уйдет времени, все зависит от того, какую я найду работу, но постараюсь погасить долг как можно скорее.

Гарольд не то усмехнулся, не то фыркнул.

– Думаешь, отец поступил так ради денег? Ты столько раз отказывала мне, но я оказался прав – ты все равно будешь моей. В тебе сейчас говорят упрямство и дух противоречия, но в итоге ты поймешь, что это к лучшему. Я гораздо надежнее, чем эти дворянчики, на которых ты каждый день смотришь. Никто из них на тебе не женится.

Я остановилась. Нет, мы с ним определенно говорили на разных языках.

– Мы не договоримся? – спросила я устало. – Может, лучше связаться с твоим отцом напрямую?

– Видишь ли, Одри. – Гарольд приосанился. – Это старая как мир история. Женщина убегает, а мужчина догоняет. А потом эта же женщина стонет в объятьях своего завоевателя. – Он окинул меня сальным взглядом, и я поежилась. – Не об этом ли половина любовных романов?

Я качнула головой.

– Ты не герой любовного романа.

– Потому что недостаточно красив? – Он снова усмехнулся. – В темноте, крошка, ты и не заметишь. А потом так привыкнешь получать удовольствие, что уже никуда не денешься.

Это заявление и промелькнувшие в голове образы заставили мой живот скрутиться. Тошнота подступила к горлу, но я постаралась сохранить самообладание.

– Нет, Гарольд, – с усилием выговорила я. – Мой ответ «нет». Я не выйду за тебя замуж никогда. И никогда мы с тобой не останемся вдвоем в темноте.

– Упрямая. – Он оскалился. – Этим мне и нравишься. Хорошо, Одри, давай заключим сделку. Если до конца лета ты вернешь хотя бы четверть всей суммы, я дам тебе отсрочку. Позволю все выплатить, и если сможешь, не буду настаивать на браке.

Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– А если не смогу? – спросила я настороженно.

Гарольд пожал плечами.

– Не сможешь – значит, все остается в силе. Ах да, чтобы принять сделку, ты должна меня поцеловать. – И так нагло улыбнулся, что захотелось дать ему по роже.

– Нет, – буркнула я.

– Ну, нет так нет, – с показным равнодушием проговорил он. – Только второй раз я тебе такой шанс не дам.

Я невольно сжала несчастный букет. Вот ведь дилемма!

– В щеку, – сказала тихо, не особенно рассчитывая, что он согласится.

Гарольд картинно закатил глаза.

– Еще не поженились, а ты из меня веревки вьешь… Ладно, так и быть. Помни, что я был добр.

Он склонил голову набок, подставляя щеку. Я поджала губы. Ох, как не хотелось. Лучше жабу целовать. Но какой у меня выбор?

Глубоко вдохнув, как пловец перед прыжком в воду, я подошла к нему ближе. В нос ударил запах пота вперемешку с приторно-сладким одеколоном. Он на себя вылил, наверное, целую бутылку.

Так, Одри, давай раз и все, быстро сделаем.

Собравшись, я коснулась губами его мягкой, чуть влажной кожи. Через мгновение Гарольд извернулся и, схватив меня за шею, попытался поцеловать в губы.

Я отреагировала быстрее, чем успела подумать. Хлестнула его букетом прямо по лицу и, оттолкнув, отскочила в сторону.

Я не могла. Просто не могла, и все.

Гарольд ринулся ко мне, но наступил в лужу. Прямо под его сапогами та превратилась в лед.

– Я выполнила твое дурацкое условие! – крикнула я.

Он дернул ногой, но лед продолжал его удерживать.

– Ты за это ответишь! – прорычал он.

Я зло усмехнулась:

– Подумай, что я смогу с тобой сделать, останься мы наедине.

Позволив себе еще несколько секунд насладиться его жалкими попытками освободиться, я развернулась на пятках и зашагала прочь.

Глава пятая

Я был так погружен в мысли, что не заметил, как доехал до дома. Оставил магомобиль в гараже и, поднявшись на первый этаж, столкнулся с Гретой.

– Господин, вы рано встали, – заметила она.

– Свари мне кофе, пожалуйста, – попросил я.

Пока я наслаждался горячим и терпким напитком на веранде, проснулся отец, затем матушка и брат. Пошли хлопоты с завтраком, потом начали рассуждать, не навестить ли всей семьей тетушку, и день плавно потек своим чередом.

Я так и не ложился, но усталости особо не чувствовал. Да и было о чем подумать.

Опасения Одри были мне понятны. Она видела, что происходило со мной, и не хотела, чтобы подобная участь постигла и ее. Тем более если Окрам – не просто дух, а именно бог Пирр. Ведь и в ней могла спать какая-нибудь богиня, и пробудись она, непонятно как ее потом изгонять.

Впрочем, Пирр, если это и правда был он, сейчас был не просто заточен в теле обычного человека, но и ослаблен. Неудивительно, что он не захотел говорить, кто он. Я мог теперь пойти к жрецу Орлиону, и тот мог найти способ не просто извлечь его, но и как-то использовать. Все-таки бог – это не рядовой дух. Мало ли какие у него есть скрытые силы и потенциал.

Я нутром чуял, что моего компаньона такой расклад категорически бы не устроил. А потому, когда в гостях у тетушки принялись обсуждать пополнение в ее коллекции картин, я улизнул в сад, чтобы, оставшись наедине с собой, поговорить с духом-богом.

Во сне Окрам, вероятно, был сильнее, потому что сопротивление моего сознания ослабевало. Во сне, как известно, даже логика не работает. Поэтому там ему было удобнее. Но я был уверен, что мы могли поговорить и днем. Он все время был во мне и как минимум чувствовал, когда Одри была рядом. Тогда в аудитории, где я лежал голым, и когда мы прятались за стеллажом, подслушивая архимагов, Окрам поцеловал Одри, я был уверен. Поэтому я ощущал вишневый привкус на губах. Ловко же он подгадывал момент. А тогда вечером в парке, видимо, решил, что Одри специально его призвала, раз коснулась метки. Не ожидал сопротивления и поэтому позволил себе зайти дальше обычного.