Солнце и снег
- -
- 100%
- +
– Да! – люди дружно зааплодировали.
– Эй! Ты чего здесь делаешь? – кто-то схватил Грионта за рукав и потянул в сторону.
– Кюрэль, милая! – он обхватил ее за талию и чуть приподнял.
Она хлопнула его по рукам.
– Пусти, дурачок!
– Я так соскучился! – он поцеловал ее в губы.
– Конечно, тебя уже сколько месяцев не видно… Да пусти же!
Грионт поставил ее на пол, но рук с талии не убрал.
– Ты пришел не вовремя, – прошептала Кюрэль.
– А что происходит? Выбираем нового короля?
– Это не шутки, так что лучше уходи, пока тебя не заметили, или придется пойти с ними.
– А ты? – он лукаво улыбнулся.
– Я отца не брошу.
– А меня, значит, бросишь? Вот как ты меня любишь!
– Дурак ты, – она наморщила красивый носик и отвернулась.
– Ну, ладно, ладно, – Грионт зарылся лицом в ее волосах. – Я пришел сюда к тебе, и они меня совершенно не волнуют. Наверху есть свободная комната?
– Откуда?
Грионт задумался, как быть. А между тем толпа за спиной все более распалялась.
– Мы должны выпустить из тюрем всех, кого посадили Охотники! – прокричал какой-то безумец.
– Свободу заключенным! – вторили ему другие.
Джерри на скамейке уже не было.
– Они сейчас уйдут, – сообразила Кюрэль и увлекла Грионта в угол. – Главное, чтобы нас не заметили.
Но сам он не разделял ее беспокойства и, прижавшись к девушке, принялся покрывать поцелуями ее волосы, шею, пока, наконец, не добрался и до губ. И в этот самый момент кто-то с силой схватил его за ворот. Кюрэль испуганно вскрикнула.
– Хватит возле юбки отсиживаться, мужчина должен действовать, – с такими словами Джерри выволок его на улицу, как щенка за шкирку. Толпа подхватила его и потоком вылилась на улицы, вбирая в свои ряды все больше прохожих. Грионт перестал понимать, где он и куда они движутся, но сопротивляться натиску уже не мог. А его милая прекрасная Кюрэль так и осталась стоять на пороге трактирчика, чуть касаясь изящными пальчиками горячих губ.
***– Эй, ты спишь, полукровка?
– Что? – Лаирэ приподнял голову. Его сосед по камере, эльф по имени Фуэртэ, сидел в позе насторожившейся собаки и к чему-то прислушивался.
– Люди идут, – определил он.
– Куда?
– Сюда.
– Зачем? – Лаирэ тоже сел.
– Не знаю, но их много, – Фуэртэ вытянулся во весь свой длинный рост и подошел к окну.
В заточении Лаирэ сидел месяцев пять или шесть, ожидая, как ему объяснили, обмена пленными. В начале зимы подселили эльфа. Только с тех пор ими мало кто интересовался. Тюремщики раз в день приносили скромные пайки, но никого из Охотников он больше не видел.
– Они точно идут сюда, – проговорил Фуэртэ, отходя от окна. Лаирэ молча наблюдал, как эльф подошел к двери и с силой ударил по доскам кулаком.
– Эй! – крикнул он.
Появившийся тюремщик прорычал что-то по-человечески. Фуэртэ указал рукой на окно. Человек его явно не понял и, выругавшись, ушел.
***– Франц, чего он хотел? – поинтересовался Валерий.
– Не знаю, руками махал, – ответил тот. – И зачем мы их тут держим?
– Таков приказ.
– Но ведь королевы больше нет.
– А ты считаешь, надо уподобиться этой толпе и, как стадо, носиться с криками по улицам, каждый день выбирая нового вожака?
– Что стало со страной, в которой мы родились? – Франц покачал головой и уселся за стол.
– Вчера заходил Окунь, – сообщил Валерий. – У него жена с младенцем, но он все еще здесь. И ради Лидера, да будет ему на той стороне покой, я тоже останусь.
– Лидер был хороший мужик, – согласился Франц, подхватывая со стола бутылку. – Мог нас казнить или взашей выгнать, когда Тигр сбежал, а нет, оставил, дал шанс.
– Ты слышишь? – Валерий поднял вверх указательный палец.
– Я думал, у меня в ушах шумит.
– Боюсь, что нет…
***Кюрэль проскользнула между столиками и подошла к сидящей в углу женщине. На вид той было лет тридцать пять, а то и больше. Темноволосая, миловидная и задумчивая.
– Вам что-нибудь принести? – вежливо спросила Кюрэль.
– Не надо, – женщина покачала головой. – Лучше присядь.
Кюрэль убедилась, что никому сейчас не нужна, и устроилась напротив.
– Вас что-то гнетет? Боитесь, эти люди натворят много бед?
– Да куда уж больше, – женщина печально улыбнулась.
– Меня зовут Кюрэль, а вас?
– Ульрика, – ответила та и отпила из кружки. – Беда, Кюрэль, в том, что среди этих безумцев мой муж. И даже не среди, а во главе, потому что иначе он не умеет.
– Ваш муж? Джерри? Тот, кто выступал на скамейке?
– Он меня по-своему, конечно, любит, но никогда не послушает.
– А что плохого в свободе заключенных? Охотники ведь не воров с грабителями сажают, а так называемых шпионов, – на последнем слове Кюрэль скривилась. – То есть по сути невинных людей, просто не согласных с властью.
– Но Джерри не видит, с кем имеет дело. Этот сброд не его банда. Это дезертиры и отступники, предавшие собственную страну и предков. Сегодня они поверили ему, всех отпустят, а завтра утром перебьют. Просто потому, что им взбредет это в голову.
– Вы меня, конечно, извините, – не удержалась Кюрэль, – но я не понимаю, как вам удается жить с мужем, если вы не верите ни ему, ни в него.
Ульрика сделала еще глоток и подняла глаза на девушку.
– В чем-то ты, конечно, права, – она вздохнула. – Мне положено его поддерживать. Только я что-то устала. Столько лет живу не своей жизнью. А моложе никто из нас не становится.
Кюрэль покачала головой и поднялась.
– Знаете, если бы у меня был такой красивый муж, я бы следовала за ним повсюду. Хоть в пекло, хоть куда. Хороший мужик – настоящая редкость.
Ульрика усмехнулась и снова погрузилась в свои мысли.
***Эри смотрела вверх, откуда доносились звуки эльфийской флейты. Красивая нежная мелодия пробуждала в душе радость и одновременно грусть, сладкую тоску. Хотелось позволить ей увести себя в иной мир, мир грез и вечной радуги. Если бы кто-нибудь спросил, какой музыкальный инструмент у нее самый любимый, Эри, не задумываясь, ответила бы, что эльфийская флейта. Маленькая дудочка неровной формы, зеленая и напоминающая ветку, обвитую крупными листьями. Орланда говорила, что такие флейты умеют изготавливать всего несколько мастеров, и лишь немногие эльфы могут по-настоящему красиво на них играть.
Эри закрыла глаза. Представилось, что она идет по склону к реке. Стопы утопают в зеленой траве, в воде отражается ярко-голубое небо. А навстречу идет женщина. Красивая и словно не из этого мира. Она простирает к ней руки и прижимает к себе. И в ту же секунду хочется разрыдаться от счастья. Потому что она знает, что ее любят.
– Эри! – Айлин сбежала по помосту вниз. – Эри, ты чего?
– А? – она торопливо утерла слезы. – Ничего, просто мелодия красивая.
– Пойдем наверх, праздник уже начался.
– Не могу, – отступила Эри.
– Что тебя смущает? – Айлин тряхнула красными волосами. – Ты ведь наполовину эльф, и разве кто-нибудь хоть раз тебе что-то сказал? Да и Оринг помог не только нам, он и людей освободил.
– Я все понимаю, спасибо, – Эри вяло улыбнулась. – Но не пойду.
– А я думала, мы твоя семья. Разве не ты сама говорила, что всю жизнь искала тепло? Оно здесь. Тебе же нравится среди нас, ведь так?
– Нравится, но… все равно я здесь чужая.
– Не говори глупостей. Пойдем, – Айлин схватила подругу за рукав куртки. – Так можно всю жизнь простоять в стороне, вздыхая о нелегкой доле!
Эри поддалась. На мгновение в ней всколыхнулось старое, полузабытое чувство надежды. Когда-то она вот так же надеялась, что станет частью семьи Фридлина, а потом – что сможет соединить Корда и Элисон, зажить с ними счастливо. В Толлгарде она верила, что наконец-то обрела друзей и любимого, а потом засобиралась бежать с Рикки на край света. Все прошлые надежды объединяло одно: они неизбежно рушились, таяли, как снежинки на ладонях.
Девушки поднялись на верхнюю площадку. В центре горел костер, и эльфы водили хоровод. Ренорд восседал на троне с высокой спинкой. По правую и левую сторону расположились еще несколько эльфов, судя по всему, высокопоставленных. Была среди них и Тиара. Увидев Эри, она приветливо улыбнулась.
Лилась чудесная музыка, столы пестрели всякими вкусностями. Разом забывалось, что где-то шла война, где-то умирали их товарищи. Жители Филдбурга пили и веселились, пели и танцевали так, словно завтра не наступит никогда. Айлин пошутила, что душа эльфа не может жить без праздника, и с охотой пустилась в пляс.
Эри держалась в стороне и наблюдала. Внутри пробуждалось чувство, что часть ее самой всю жизнь стремилась попасть именно сюда, к огромным деревьям и добродушным, открытым эльфам. Казалось, стоило лишь разрешить себе, и она обретет дом, который так долго искала, и уже никто никогда не прогонит ее отсюда. И все же другая часть ее сопротивлялась, мысленно возвращаясь к людям. Иная, мудрая Эри приняла бы единственно верное решение. Она же не могла. И так и стояла посередине моста.
Глава седьмая. Сугробы
По коридору разнесся гул, послышался треск.
– Они пытаются вышибить дверь, – Фуэртэ заметался по камере.
– Твоя беготня нам не поможет, – Лаирэ стоял под окном и прислушивался. – Это пока только входная, а в коридорах еще много стражи.
– Сколько тебе лет, полукровка? – спросил вдруг эльф.
– Семнадцать.
– Вот поэтому ты такой спокойный. Не знаешь, на что способны люди. Смерть подарком покажется. Они глупые, жестокие и не знающие меры животные.
– Спорим, они точно так же думают про нас, – отшутился Лаирэ, но между тем задумался.
Неплохо бы спрятаться где-нибудь в углу так, чтобы дверь им открыли, а самих не заметили. Правда, с его буйным соседом фокус мог и не удастся.
– Если ты их так любишь, чего ж тогда с ними не живешь? Или они тебя не любят? А, полукровка? – в глазах Фуэртэ появились безумные огоньки.
– Я вырос среди эльфов, – неохотно ответил Лаирэ. – И по духу я эльф, даже языка людей не знаю. Но зато знаю полукровку, такую же, как я, которая к ним очень привязана.
– Да? И где она теперь?
– В Восточной Лансии.
– И ты хочешь сказать, что люди ею дорожили? Не бросали в нее камни, не боялись, не пытались убить?
– Боялись, бросали камни и пытались убить, – Лаирэ сел и тяжело вздохнул. – Но почему-то она все равно хотела быть с ними.
– А сейчас она в плену или просто не собирается возвращаться? – Фуэртэ пронзил его острым взглядом. – Мы добрее, мы чище, и если она и была привязана к людям, то это только до знакомства с нами. Готов поспорить на свои уши, что по своей воле она не вернется. Никогда.
Лаирэ не ответил. В коридоре послышались голоса.
– Они выломали дверь, – Фуэртэ почесал лохматый затылок. – Что же делать?
Под громкие крики и улюлюканье дверь, укрепленная двумя мощными засовами, наконец, поддалась. Щепки полетели на пол, и яростная толпа хлынула внутрь. Стража живой стеной выстроилась в узком коридоре. Джерри, шедший во главе, вскинул руку, и люди позади него остановились.
– Мы не хотим никого убивать, – объявил он. – Сбросьте с себя оковы преступной власти и отпустите заключенных.
– Да! – поддержала его толпа.
– Вы нарушаете закон, – ответил капитан Рэг и поднял меч.
– Мы против таких законов. И если вы не уберетесь с нашего пути, то все погибнете, – предупредил их Джерри.
– Ах, если бы кто-нибудь из Охотников был здесь, – прошептал Франц Валерию.
– Увы, – печально кивнул приятель.
– Мы верой и правдой служили короне, – заговорил капитан Рэг. – И если кучка неблагодарных оборванцев желает поглумиться, то не ждите, что мы сдадимся без боя, – он высоко поднял меч, и остальные солдаты последовали его примеру.
Джерри не хотел устраивать бойню. Он меньше всего ожидал, что в стране, где воцарилась анархия, еще остались люди, преданные умершей системе, королеве, которая не знала об их существовании, и закону, который никогда их не защищал. Не знал он, что под Индорфом образовался штаб армии, ведомой старыми боевыми командирами, старшими лейтами, Рыцарями Служения и обычными Охотниками. И с каждым днем в эту армию вливалось все больше людей, уставших от беспорядков, разбоев и нищеты. Они хотели вернуться в Толлгард и восстановить в столице закон и порядок, но в эту ночь были еще далеко.
Джерри переоценил свои силы. Толпа быстро вышла из-под контроля, и разгоряченные горожане сметали все и вся на своем пути. Даже вооруженная стража не смогла остановить всех.
И хотя Лаирэ удалось уговорить Фуэртэ затихнуть, их обнаружили и вместе с другими узниками выволокли на мороз. Тюремные робы пронзал ветер, хлопья снега покрывали головы и плечи. Они жались друг к другу, как перепуганные овцы, и не решались даже бежать.
Ликующая толпа между тем добралась до тюремного погреба, и про остроухих на время забыли. Джерри выбрался на воздух, прихватив по пути Грионта, только-только сумевшего пробраться к выходу.
– Надо увести их отсюда, слышишь? – крикнул он.
Рыжеволосый кивнул и, окончательно убедившись, что просто так не отделается, побежал за Джерри.
Фуэртэ дрожал, мертвый хваткой вцепившись в руку Лаирэ.
– Чего они хотят, полукровка?
– Не знаю, – серое облачко его дыхания растаяло. – Но так мы околеем.
Два человека бежали к ним и что-то кричали. Один был высокий и в возрасте, второй моложе, худой, веснушчатый и рыжеволосый.
Люди остановились и замахали руками, показывая на ворота.
– Они хотят, чтобы мы ушли, – догадался Лаирэ.
– Правда? – усомнился Фуэртэ. – А потом они будут метать нам в спину кинжалы?
– Да уходите же! – Джерри толкнул одного из эльфов и крикнул Грионту: – Проводи их до стены. И даже не думай удрать, я тебя все равно найду!
Тот, что был моложе, бежал впереди и махал им. Люди пугались, завидев их, но никто не пытался остановить. Вскоре стало ясно, что они все-таки бегут к свободе, и этот рыжий, который Лаирэ сначала не понравился, вдруг вызвал в душе прилив благодарности.
А между тем толпа освободителей, разграбив тюрьму и прихватив все, что можно было унести, высыпала на улицу. Джерри остался стоять, где стоял, готовый их встретить.
– А где эльфы? – послышались возмущенные возгласы.
– Мы пришли сюда освободить заключенных и освободили.
Кто-то протяжно засвистел, поднялся гул.
– Где они? – раздавались вопросы. – Где остроухие сволочи?
Взятие тюрьмы штурмом не просто разогрело толпу. Джерри видел, как в пустых глазах загорелся жестокий огонь. Они жаждали крови. И во всем этом был виноват он.
– Он с ними заодно! Он продался эльфам! – кричал кто-то. Еще несколько мгновений они шумно переговаривались, а затем ринулись на своего недавнего предводителя. Джерри не двигался. Глаза его сделались печальными, но в них не было ни искорки страха. Ему было жаль, что он больше не увидит Ульрику, не встретит восход, а еще было жаль всех этих людей, утративших в хаосе разум и души.
Вот один из мужиков, вооруженный сломанным копьем, кинулся вперед. И вдруг поскользнулся и упал лицом в снег. Толпа заклокотала, как стая чаек на морском берегу, и замерла. Джерри обернулся. На лошади восседала женщина с темными волосами, стянутыми на затылке в густой хвост. В левой руке она держала длинный кинжал.
– Ульрика, – прошептал он.
– Первого, кто двинется, убью, – холодно проговорила она и угрожающе занесла руку.
Джерри неторопливо пошел к ней. Его жена в одиночку заставила остановиться сотню людей. Она сделала то, чего не смог он.
– Волшебница, – ласково прошептал он, усаживаясь позади нее.
– Ты должен мне новый кинжал, – ответила она, пришпоривая лошадь.
Джерри обернулся. Люди окружили мужика со сломанным копьем, некоторые пытались его поднять. Снег под его ногами стал ярко-красным.
Легко ли сдвинуть с горы камень? Легко ли его потом остановить?
***Чем дольше они шли, тем глупее Грионт себя чувствовал. Кучка эльфов за спиной, дрожащих и жалких, как дворовые собаки, послушно плелась за ним. И почему он до сих пор не бросил их и не вернулся к Кюрэль? Люди на него смотрели, словно он не в себе. И потому, наверное, боялись подойти, и никто их процессию не останавливал.
Остроухие без умолку бормотали на своем языке.
– Куда мы идем, полукровка? – Фуэртэ вертел головой по сторонам.
– Не знаю, к свободе, – Лаирэ пожал продрогшими плечами.
– Нас убьют, – сказал эльф позади них.
– Да, лучше нам не идти за ним, – поддержал его другой.
Грионт почувствовал спиной, что что-то не так, и развернулся. Несколько теней метнулось в подворотню.
– Отлично! Бегите, потому что мне вы уже надоели! – прокричал он вслед и, махнув оставшимся, двинулся дальше.
– Как ты думаешь, полукровка, что он сказал? – спросил Фуэртэ.
– Что они замерзнут, если не найдут где спрятаться.
– Правда? Так и сказал?
– Я не знаю, – Лаирэ тяжело вздохнул.
Грионт неплохо знал Толлгард. До ворот уже было недалеко, и он уговорил себя все-таки довести оставшихся. Ведь неизвестно, вдруг этот Джерри и правда его найдет, и что тогда? С подобными людьми спорить опасно. Особенно в такое время, когда действует один закон – силы.
Поднялся ветер, в лицо полетели мириады снежинок, из воздушных хлопьев вдруг превратившись в мелкие колючие шарики. Грионт мысленно проклинал все на свете. Наконец перед ними выросла огромная толлгардская стена. Почувствовав облегчение, он остановился и прикрыл ладонями заледеневшие уши.
Надо бы при случае раздобыть шапку. Может, Кюрэль попросить? При мысли о девушке стало чуть веселее. Он сплюнул на снег и обернулся. Из всей кучки остроухих за его спиной осталось только двое. Один высокий, напоминавший фонарный столб, другой пониже и пошире. Где-то он уже видел это лицо. Точно видел. Но где?
Что-то шевельнулось в полумраке. Грионт вздрогнул и посмотрел вправо. От стены отделилась темная фигура и уверенно направилась к нему. Сначала он решил, что это Джерри, но вскоре понял, что это не человек. И что самое страшное, даже не эльф.
В свете единственного целого фонаря он едва мог разглядеть существо. Оно было темное, как сама ночь, а его светлые зубы напоминали клыки хищника.
– Не бойся, – прорычало существо и приблизилось. – Тебя послал Джерри?
Грионт почувствовал, как нутро сжалось в комок.
– Д-да, – кивнул он.
– А где дрругие эльфы? – существо внимательно изучало его своими почти черными глазами.
– Разбежались, – Грионт пожал плечами, пытаясь придать себе невозмутимый вид.
И тут странный знакомый Джерри удивил еще больше. Он повернулся к эльфам и что-то пробормотал. Остроухие удивились не меньше, но, кажется, поняли его и даже ответили.
– Меня зовут Леонаррд, – сказал незнакомец на хорошем эльфийском.
– Лаирэ, а это Фуэртэ, – ответил ему один.
– Он полукровка, – добавил другой.
– Ну ладно, я свое дело сделал, – Грионт переминался с ноги на ногу, сам не зная, чего ждет. Странное существо с темно-зеленой кожей продолжало беседовать с остроухими.
– Я помогу вам, не бойтесь.
– Спасибо, – Лаирэ склонил голову. – И передай юноше нашу благодарность.
Тут существо, как будто только вспомнив о нем, снова повернулось к Грионту и, как ни в чем не бывало, заговорило по-человечески:
– Эльфы благодаррят тебя, и я тоже.
– Да всегда рад, – ответил тот в растерянности. – А кто ты?
– Гоблин. Можешь звать меня Лео. Здесь слишком холодно, чтобы рразговарривать. Пойдем.
Он еще что-то добавил по-эльфийски и зашагал к воротам. Грионт не переставал себе удивляться. Что было проще, чем сказать «прощай» и отправиться к своей Кюрэль? Нет, он куда-то потащился. Зачем? Глупо рассчитывать на особенную благодарность. Потому что либо они заговорщики-предатели, либо сумасшедшие, сочувствующие эльфам, либо вообще неизвестно кто.
И все же он пошел с ними. Из любопытства, от безысходности или страха возвращаться назад… Поди разберись. А может, дело было в лице полуэльфа, зеленых глазах, которые он где-то видел. Или видел очень на них похожие…
На воротах никого не было, стража давно перестала охранять столицу, но последнее время в Толлгард никто больше и не стремился. Когда-то это был город мечты, теперь же грязная яма, доверху наполненная злобой и отчаянием.
За мостом через ров стояла крытая повозка, запряженная двумя лошадьми. Леонард сказал что-то эльфам, и те забрались внутрь, потом повернулся к Грионту и предложил ему сесть.
– Куда мы поедем? – поинтересовался он.
– Подальше отсюда, – коротко ответил гоблин и забрался на облучок.
Грионт секунду колебался, подумав о Кюрэль, но решил, что во всех случаях в Толлгарде теперь делать нечего. Кивнув, он устроился в телеге вместе с остроухими.
– Грионт, – сказал он, похлопав ладонью по своей груди. Высокий эльф испуганно выкатил глаза и что-то спросил у приятеля. Тот кивнул в его сторону и медленно произнес:
– Лаирэ.
– Отлично, хоть познакомились, – Грионт улыбнулся, но на том разговор и затих.
– По-моему, он тебя не понял, – заметил шепотом Фуэртэ.
– А мне кажется, понял, – ответил Лаирэ.
Леонард стеганул лошадей, повозка тронулась, унося их по заснеженной равнине в неизвестность.
***– Эри, спишь?
– Что? – она открыла глаза. Айлин склонилась над ней, широко улыбаясь.
– Слабенькая какая.
– Я не сплю, – Эри помотала головой. Кажется, она решила присесть и передохнуть, но, видимо, задремала. – А что, праздник уже закончился?
Айлин кивнула и, подав ей руку, помогла подняться. На горизонте между хвойными лапами дендрой виднелась бледная полоска восхода.
– Пойдем?
– Куда?
Айлин недовольно нахмурилась.
– А куда я обещала тебя сводить?
Эри потерла лицо руками.
– А да, конечно, идем.
– Так бы сразу. Только помни, идем тихо, не разговариваем, и потом ты никому…
– Можешь не объяснять.
Айлин поправила роскошные красные волосы и пошла вперед. Эри вспомнилась Нашта. У той тоже были красивые волосы. Рыжие локоны, вспыхивающие огнем, когда на них падал солнечный свет. Узнает ли она когда-нибудь о ее судьбе?
Спуск к подножью огромных деревьев показался вечностью. С тех пор, как ее привезли в Филдбург, Эри ни разу не была внизу и, очутившись на земле, почувствовала себя даже странно.
– Я скучала, – прошептала она.
– Мы договорились идти молча, – напомнила Айлин.
– Да здесь никого нет.
– В лесу всегда кто-то есть.
Они обогнули дендройю с правой стороны и направились на восток. Снега выпало много, Эри вязла по колено и только удивлялась, как быстро шла ее подруга.
– Ты чего отстаешь? – обернувшись, не выдержала та.
– Не могу так быстро, здесь сугробы, – Эри виновато улыбнулась, хоть и не считала, что дело в ней.
Айлин посмотрела с недоверием.
– Ты проваливаешься в снег?
– А как же иначе?
– Я не проваливаюсь.
Эри перевела взгляд на ноги Айлин. Эльфийка стояла на снегу как будто на твердой земле. Утопала только подошва сапог.
– Как ты это делаешь? – удивилась Эри.
– Никак, иду и все.
– Но ты не легче меня, – не понимала она.
– Это все человеческая кровь, – заключила Айлин. Ее верхняя губа презрительно дрогнула.
– Да, я не эльф, – обиженно проговорила Эри. – Не умею ходить по снегу, не вижу в темноте, не управляю животными, не жила всю жизнь на деревьях и не умею играть на флейте. И если для тебя это так важно, можешь никуда меня не вести.
Они помолчали, глядя друг другу в глаза.
– Извини, – тихо сказала Айлин. – Я пойду медленнее.
Эри кивнула, и путешествие продолжилось.
– Знаю, мы не должны разговаривать, – начала она спустя полчаса, – но уже давно хотела спросить, почему эльфы не живут семьями?
Айлин задумалась.
– Наверное, причин несколько. Во-первых, мы живем намного дольше людей, и нет необходимости, как они говорят, «коротать век» вместе. За жизнь может случиться не одна большая любовь, и в этом нет ничего предосудительного. Во-вторых, эльфы свободолюбивы и не берут на себя лишних обязательств. Служба – да, а отношения с другими – дело добровольное. В-третьих, дети не всегда с родителями, а воспитываются теми, кто к этому лучше всего готов и кто это любит.
Задумавшись, Эри не уследила, как правая нога глубоко ушла в снег.
– А теперь можно я спрошу, – Айлин остановилась, чтобы подождать, пока подруга выберется. – Откуда ты знаешь эльфийский язык?
– Научилась, когда жила у Тиары.
– За несколько дней? – усомнилась она.
– Получается так, – у Эри не было другого объяснения. – Это чудо, магия, не знаю…
– Я училась говорить по-человечески несколько лет, – Айлин нахмурилась и, поняв, что объяснений не будет, отвернулась. – Ладно, пойдем, здесь уже близко.
Дендройи остались позади, и в лучах восходящего солнца лед на озере заискрился.