Призраки воды

10

На дорожке, на полпути вниз, стоит какой-то мужчина и смотрит на футбольный мяч.

Высокий, моложавый, привлекательный. Уверенный вид, квадратное лицо, рыжеватые волосы. Недешевые «веллингтоны» придают ему почти военный вид. И дорогая зеленая куртка из вощеной ткани – куда новее, чем у Малколма.

– Здравствуйте, – говорит мужчина и, не дожидаясь моего вопроса, продолжает: – Сэм Беренсон. – Он протягивает мне руку для приветствия.

Я различаю еле уловимый акцент, американский, но не слишком. Сэм Беренсон спрашивает, растягивая слова:

– Вы из дома? Из Балду?

После некоторого колебания я отвечаю:

– Я, м-м…

– Вы Каренза Брей? Психолог? Из Фалмута?

Откуда он знает?

– Э-э…

– Простите, что напугал. Я сосед, мы с женой живем в усадьбе Энджарден, это выше по холму. Я решил прогуляться, пока дождя нет, как раз возвращаюсь домой. Малк мне про вас рассказывал.

Он пожимает плечами, грустно улыбается, произносит еще несколько банальных любезных слов. Минуты уходят. Я чувствую разочарование, сержусь, но тут Сэм спрашивает:

– Хотите спуститься к водопаду?

– Да.

– А. То самое место. Говорят, опасное. На камнях трудно удержать равновесие, особенно когда сыро.

– Я слышала.

Он скорбно вздыхает:

– Как ни приду туда – думаю об одном и том же. Как грустно.

Я внимательно вслушиваюсь в акцент. Нью-Йорк?

– Ужасно нелепо, – продолжает Сэм. – Случайность. Бедные дети. Она была такой молодой, красивой, и… ее все любили.

– Ужасная трагедия, что и говорить.

Я не знаю, что еще сказать. Меня пробирает легкая дрожь. Я указываю на дом, еле видный за деревьями. Наверное, это и есть Энджарден.

– Вы давно там живете? Вы с женой?

– Будь это Нью-Йорк или Лондон, я бы сказал, что мы всегда там жили. Шесть лет как минимум. – Он смеется. – Я далеко не сразу понял, что в Корнуолле «я здесь живу» значит «здесь родился и прожил всю жизнь мой прапрадедушка. На полмили ниже рудника. И ел пироги с репой».

Я улыбаюсь.

– С брюквой. Пироги бывают с брюквой. Да, все так и есть. Корнуолльцы – люди недалекие.

– Как это?

– В том смысле, что они пришли сюда за три тысячи лет до нашей эры и с тех пор не снимались с места. И даже если уезжают куда-нибудь далеко, то стремятся вернуться. Я вернулась.

– А-а.

– Ну а вы-то как сюда попали? – спрашиваю я. – От Манхэттена путь неблизкий.

– В молодости я перебрался в Лондон, учился в колледже, Лондонская школа экономики. Поэтому и утратил акцент – почти. Жена моя британка до мозга костей, всегда жила в Лондоне, но у ее родни здесь летний домик. Возле… как же его… Кэрбис-бэй? – Он с уверенным видом упирает руки в бока, как и подобает землевладельцу. – Я финансист, жена – дизайнер. У нас в Лондоне один из этих ваших обычных таунхаусов, но жена говорила, что ей всегда хотелось жить здесь, на побережье, а потом сказала, что нашла идеальный дом, Энджарден. Он чем-то похож на Балду, только поменьше и… Ну… Чердак не протекает. Если вы понимаете, о чем я.

– Да уж, понимаю.

– Я, честно говоря, думал, что мне здесь не особо понравится и мы через несколько месяцев вернемся в Лондон, но это место пришлось мне по душе. Пока отсюда можно сбежать через недельку-другую – в особенности зимой, – оно потрясающее. Мы к Балду ближе всех, так что свели дружбу с Натали и Малколмом. Дети часто к нам приходили. Солли любил гонять мяч у нас на лужайке, Натали тоже наведывалась… – Сэм поднимает воротник непромокаемой куртки, словно хочет закрыться не только от ветра, но и от вопросов. – А теперь они у нас не появляются. Черт, вот ведь беда. А моя жена не хочет вмешиваться. Больше не хочет. – Он вздыхает. – Дети. Я был там на днях, когда у Солли случился нервный приступ…

– Да?

– Да уж. Молли потребовалась помощь. Она мне сразу позвонила. И когда мы с Соломоном были у него в комнате, он эти слова и сказал. О своей сестре, господи, какой же это был ужас. И рычал при этом, как собака. А еще он вечно видит черных птиц. Почему Соломон сказал, что Грейс ее убила? Почему именно так?

Я потрясенно молчу несколько секунд, после чего выдавливаю:

– Что сказал Соломон?

Сэм неуверенно смотрит на меня.

– Он сказал – или, во всяком случае, намекнул, – что… Грейс убила ее. Убила Натали. После того как Грейс пыталась обвинить в этом Соломона… – Он смотрит на меня, приоткрыв рот. – Черт. Малк что, ничего вам не рассказывал?

– Нет. Этого точно не рассказывал.

Сэм качает головой:

– Вот же меня занесло. Извините.

– Все нормально. Я только…

– Ну, мне пора. Простите, я немножко забрел за флажки. Я… просто шел домой. Рад был познакомиться. Надеюсь, мы еще увидимся.

Несмело стукается кулаком о мой кулак, словно у него нет времени на рукопожатие, после чего стремительно удаляется, почти убегает, исчезает в черной сетке линий из узловатых ветвей зимних деревьев, пробирается домой, в Энджарден.

Рассерженная и взволнованная, я возвращаюсь на главную тропу и поворачиваю направо, к водопаду. У Малколма Тьяка было предостаточно времени рассказать мне обо всех этих более чем важных вещах. Но он ничего не рассказал, а значит, я все-таки была права, он лжет или как минимум умалчивает о чем-то. Но если так, то какой во всем этом смысл? В моих визитах сюда? Если меня потчуют неправдой?

Я вряд ли смогу поддержать его детей, если он и дальше будет обманывать меня в столь существенных вещах. Если дети чувствуют вину настолько, что считают себя ответственными за гибель матери, то это чувство, сколь бы нелогично оно ни было, во многом объясняет странности их поведения.

А также указывает на более глубокие слои истории. С чего бы детям чувствовать ответственность за смерть матери?

Бесконечное множество объяснений приходит мне в голову, пока я шагаю по нужной тропинке, по верной дороге, по пути истинному. Перелезаю по двум приступкам, и сквозь прорехи в стене колючего кустарника уже виднеется необъятное море. Третья приступка – и передо мной открывается залив Зон Дорлам. Я слышу водопад, вижу его брызги. Вот оно. Здесь поток Батшебы мчится мимо нас, с грохотом выбегает к обрыву – и очертя голову прыгает в воздух. Словно кто-то обманул его доверие.

Водопад полон грации, красоты, силы, он живой. Я вдруг ловлю себя на мысли: а хорош ли этот обрыв в смысле альпинизма? На скале много мест, куда можно упереться ногой, но вода делает гранит безумно опасным. Я скучаю по скалам.

А вдруг свалишься с самой кручи? Шестьдесят футов – и пропасть, а внизу камни. Исключительно простой способ умереть.

Втягиваю воздух, сырой, прохладный. Пахнет свежестью, и все же к ней примешивается еще какой-то запах. Гниющие водоросли? Я стираю с глаз влагу: порывы ветра несут мельчайшие капли вверх по скале, просаливая меня, обдавая брызгами, пока я размышляю, о чем думала здесь той ночью Натали Скьюз. Столкнули ее, спрыгнула она сама или нечаянно упала? Неужели она не думала о своих чудесных детях? Или думала о них и плакала?

Размышляя об этом, я вдруг вижу внизу, на пляже, маленькую фигуру.

Это Соломон Тьяк, и он один. Подошел к самой воде, опасно близко, на этом печально известном берегу. Похоже, бросает что-то в волны, что-то маленькое. Мне не видно, что именно.

А потом он заходит в воду. Совсем как моя собственная дочь, которая лунатически брела навстречу своей роузлендской смерти.

11

– Соломон!

Я кричу что есть сил, перекрывая рев волн и шум водопада.

– Соломон! Солли! Стой!

Мальчик не реагирует. На нем школьная форма – шорты, белая рубашка, пуловер – и курточка. Замерз, наверное, день холодный, а он в воде уже по щиколотку, его будто гипнотизирует вид волн. Он что, лунатик?

– Соломон! Постой!

Снова никакой реакции, Соломон даже не вздрагивает. Вода уже почти по колено, волна побольше легко собьет его с ног и утащит за собой. Быстрее, должна же здесь быть какая-нибудь тропинка. Надо остановить его. Что он вообще вытворяет?

Мальчика почти не видно за пеленой брызг. Пробираюсь левее и вижу, что вниз, извиваясь, ведет слякотная ненадежная тропка. Придется съезжать на пятой точке. Буду вся в грязи, но плевать.

Еще немного – и я на берегу, отчетливо вижу Солли. Он забрел в воду еще глубже, не отрывает взгляда от волн и тут наконец оборачивается на мой крик, темные глаза сверкают, будто он злится на меня, будто я совершила нечто ужасное, но в то же время в этих глазах отчаяние и печаль, скорей, скорей, броситься к нему, схватить. Схватить, успеть! С Минни, моей дочерью, мне не удалось, но на этот раз я начеку, на этот раз все по-другому.

– Солли!

Он едва знает меня, он мне чужой – и все же я чувствую в душе странную почти-любовь, обжигающую, неистовую. Я хватаю его, прижимаю к себе, крепко-крепко, надежно – и тащу из воды. Какой он маленький, меньше, чем была Минни, и насколько легче спасти его.

– О господи… Соломон!

Он у меня на руках, в безопасности, мы на берегу, и я чувствую, как он обмякает. А потом начинает содрогаться всем телом, плачет у меня на груди, этот бедный горюющий мальчик.

– Солли, что ты там делал?

Он силится ответить и невнятно выдавливает:

– Ат-т-тинак.

– Что?

Мальчик поворачивает ко мне милое лицо, во взгляде надежда и тоска, как он напуган, я чувствую сладкое детское дыхание. Буйные рыжие волосы спутались, мокрые от соленой воды, одежду хоть выжимай. Ему нужно домой, в Балду. Но сначала надо успокоить его.

– Соломон, что ты хочешь сказать? «Ботинок»?

Мальчик глотает холодный воздух.

– Говорят… они говорят… они сказали, что на ней был один ботинок, когда ее нашли на берегу, и… Носят же два ботинка? И я принес ей ботинок.

О чем это он?

– Кто нашел ботинок?

– Ботиночек, малышовый, и я его принес. Может, мама тогда вернется из моря, как они.

– Кто?

– Она… Каренза! А мама вернется из моря? Может, ее снова вынесет на берег? Ее тело?

– Солли, Солли! – Я крепче прижимаю мальчика к груди. – Вряд ли. Мне жаль, мне так жаль. Но пошли-ка домой, ты промок насквозь. Тетя Молли дома, да?

– Да, она с Грейс, я и убежал сюда.

– И часто ты сюда сбегаешь?

Его сотрясает дрожь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Пенберт – прибрежная деревня на полуострове Пенуит, в Корнуолле. Ле Скейт – бухта, расположенная между деревнями Пенберт и Ламорна. Портгварнон – маленькая бухта между бухтами Пенберт и Ламорна.

2

Город на южном побережье графства Корнуолл.

3

Городок на берегу полуострова Роузленд. Святой Мавес – корнуолльский отшельник, живший в VI в.

4

Историческое поместье на полуострове Роузленд.

5

Высокий мыс при входе в бухту Кэррик Роудс.

6

Психиатрическая лечебница в Лондоне, а также крупнейшее в Великобритании учебное заведение, где готовят психологов и психиатров.

7

Гора на острове Скай (север Шотландии). Представляет собой базальтовый столб.

8

«Блестящая изоляция» – термин для обозначения внешней политики Великобритании во второй половине XIX в., главным образом – отказ от длительных международных союзов.

9

Городок в шести милях от Труро, столицы Корнуолла.

10

Устье реки Фал, выходит в Ла-Манш возле города Фалмут.

11

Мен-ан-Тол – мегалитический комплекс в Корнуолле. Состоит из трех вертикально стоящих гранитных глыб, средняя имеет круглую форму с отверстием. Поздний неолит или ранний бронзовый век.

12

Викка – неоязыческая религия.

13

Прибрежная деревня и рыболовецкий порт.

14

Прибрежная деревня на полуострове Роузленд.

15

Британская группа, стиль – сочетание английского фолка, современной камерной музыки и минимализма.

16

Филип Моррис Гласс (р. 1937) – американский композитор-минималист.

17

Heilung, неофолк-группа, которая использует в своих композициях древнескандинавские тексты археологических артефактов (рунические камни, мечи и т. д.).

18

Административный приход к северу от Фалмута.

19

Административный центр Корнуолла, самый южный город Великобритании.

20

Полуостров на западе Корнуолла.

21

Портовый город на западе Корнуолла.

22

Лендс-Энд – мыс на западе Корнуолла.

23

Бедлам, Бетлемская королевская больница, – одна из старейших психиатрических лечебниц в Лондоне.

24

Район на окраине Труро.

25

Город на северной оконечности полуострова Лизард.

26

Финская метал-группа.

27

Город в девяти милях к западу от Труро.

28

Разновидность морских червей, употребляются в пищу в основном в Корее и Китае.

29

Мегалитическое сооружение (гранит) эпохи позднего неолита или бронзового века (около 2500–1500 гг. до н. э.), находится на юго-западе Корнуолла.

30

Жан Вильям Фриц Пиаже (1896–1980) – швейцарский психолог, автор теории когнитивного развития. Уильям Блатц (1895–1964) – немецко-канадский специалист по психологии развития, автор «теории безопасности», предшествовавшей теории привязанности.

31

Рыболовецкая деревня на севере Корнуолла.

32

Восстание 1497 г. (из-за налога на войну с Шотландией) или Восстание 1549 г. (из-за церковных реформ).

33

Королевский дворец в окрестностях Лондона.

34

Мужская тюрьма на юго-востоке Лондона.

35

Прибрежные города на юге Корнуолла.

36

Город, а также самый южный порт Великобритании.

37

Дороги второй категории, они связывают магистральные шоссе (дороги класса «А», главные дороги).

38

Сент-Джаст-ин-Пенуит, город и административный приход.

39

Из-за внешней схожести с золотом этот минерал еще называют кошачьим золотом или золотом дураков.

40

Деревня и административный приход на западе Корнуолла.

41

Деревня на западе Корнуолла, между Пензансом и Сент-Айвзом.

42

Хэмлет, к северу от Пензанса.

43

Также «Лионесс», легендарная земля (упоминается в легендах о короле Артуре) на юго-западе Корнуолльского полуострова, в Ла-Манше, якобы ушедшая под воду в Средние века.

44

Один из старейших родов Корнуолла, ведет историю с XII в. Известные представители – сэр Джон Киллигрю (ум. в 1567 г.), прославившийся также как пират и контрабандист, и его жена леди Мэри Киллигрю, которая считается одной из первых пираток Англии.

45

Аристократический корнуолльский род. Один из известнейших представителей – адмирал Эдвард Боскауэн (1711–1761), герой Семилетней войны.

46

Старинный корнуолльский род, впервые упоминается в XiV в.

47

Жестокий Коппингер – легендарная фигура, герой преданий и песен, популярных на севере Корнуолла. Пират и контрабандист, по легенде был выброшен на корнуолльский берег штормом. Сколотив банду, контролировал береговую линию, грабил потерпевших кораблекрушение, а также подстраивал кораблекрушения сам, подавая ложные береговые сигналы.

48

Городок на северной оконечности полуострова Лизард.

49

Bathsheba – Бат-Шеба, Вирсавия.