- -
- 100%
- +
1. Методика предназначена для исследования аналитико-синтетической деятельности больных, их умения строить обобщения. По своей направленности она похожа на классификацию предметов; отличие ее от классификации предметов в том, что она в меньшей мере выявляет работоспособность и устойчивость внимания, в большей мере предъявляет требования к логической обоснованности, правильности обобщений, строгости и четкости формулировок.
2. Для проведения опытов необходимы наборы карточек, на каждой из которых нарисовано по четыре предмета. Такие карточки-задачи могут быть градуированы по трудности – от самых легких до чрезвычайно трудных. Так же как и набор «Классификация предметов», набор этих карточек копируется в лаборатории экспериментальной патопсихологии Института психиатрии Министерства здравоохранения РСФСР.
3. Больному показывают карточки, заранее разложенные в порядке возрастающей трудности.
Инструкцию дают на примере одной самой легкой карточки. Больному говорят: «Вот здесь на каждой карточке изображены четыре предмета. Три из них между собой сходны, их можно назвать одним названием, а четвертый к ним не подходит. Вы должны назвать предмет, который не подходит (или который надо исключить), и сказать, как можно назвать остальные три». Далее экспериментатор разбирает с больным первую карточку, вместе с ним дает обозначение трем обобщаемым предметам и объяснение тому, почему следует исключить четвертый предмет.
В протоколе (см. также приложение) записывается напротив номера карточки предмет, который больной считает нужным исключить, а в соседнем столбце – объяснения больного и название остальных трех.
ФОРМА ПРОТОКОЛА
Если ответ больного неправильный и экспериментатор задает наводящий вопрос, то и вопрос и ответ больного, разумеется, записываются.
4. Методика представляет собой типичный образец моделирования процессов синтеза и анализа в мышлении.
Больной должен синтезировать, т. е. найти обобщающее понятие для трех предметов из четырех изображенных, и исключить, т. е. выделить, один, четвертый, не соответствующий общему понятию.
Невозможность решить простые задачи встречается крайне редко – тогда, когда больной в связи с очень глубокой степенью слабоумия или расстройством сознания не понимает инструкции. Как правило, больные правильно решают первые три-четыре задачи и начинают ошибаться по мере перехода к более трудным задачам. Степень сложности задач, на которых впервые начинает ошибаться больной, дает некоторое основание для суждения о степени его интеллектуального снижения. При исследовании этим методом детей-олигофренов (В.И. Перепелкин) было выявлено, что им иногда удается правильное решение задач средней трудности, но они не могут объяснить и мотивировать свои решения, не могут сформулировать общее понятие для обозначения трех объединяемых предметов. Конкретность мышления, непонимание абстракции обнаруживаются в том, что больные пытаются вместо задачи обобщения и выделения идти по пути практического использования и ситуационного увязывания предметов. Так, например, вместо того чтобы в задаче выделить очки, а остальное назвать измерительными приборами, больной говорит, что ничего на этой карточке исключать не нужно, так как, надев на глаза очки, человек может лучше увидеть показатели весов, часов и термометра.
Некоторые больные шизофренией, правильно выполняя инструкцию и обобщая предметы, производят это обобщение по так называемым слабым признакам. Такой неправильный выбор посылок для обобщений вообще свойственен больным шизофренией. Так, в исследовании Ю.Ф. Полякова приводится следующий пример: больной обобщает зонтик, пистолет и барабан как предметы, издающие звук, и исключает фуражку, так как она звука не издает. В данном случае процесс обобщения не нарушен – действительно, три названных предмета издают звук и этим отличаются от фуражки. Однако признак звучания крайне необычен, странен для указанных предметов. Его можно отнести к числу латентных слабых признаков.
Методикой исключения предметов можно пользоваться и для повторных проб (при учете эффективности терапии), но для этого нужно подобрать два или три приблизительно равных по трудности набора карточек.
В книге Б.В. Зейгарник показано, как выполняют это задание психически больные разных нозологических групп.
Литература1. Зейгарник Б.В. Нарушения мышления у психически больных. – Москва, 1958. – 94 с.
2. Поляков Ю.Ф. Сравнительная характеристика нарушений динамики мышления у больных начальным артериосклерозом сосудов головного мозга и больных шизофренией // Сосудистые заболевания головного мозга: сборник. – Моск-
ва, 1961.
3. Перепелкин В.П. Исследование суждений олигофренов методикой «Исключение предметов». Рукопись. – Москва: Изд-во Московского университета, 1959.
Методика Выготского – Сахарова1. Назначение этого метода – исследование мышления, точнее – способности самостоятельно формировать понятия. Однако в процессе наблюдения за больным, выполняющим задание, выявляются также особенности его эмоциональных реакций, подверженность аффективной дезорганизации суждений.
2. Для проведения опыта нужен набор разнообразных деревянных фигурок (разной формы и разного цвета) с написанными на них словами «бик», «цев», «гур» и «лаг». Фигурки должны быть скопированы в лаборатории экспериментальной патопсихологии Института психиатрии Министерства здравоохранения РСФСР или в другой психологической лаборатории, где эта методика применяется. Методика относится к числу очень трудных, пользоваться ею целесообразно при исследовании больных со средним или высшим образованием (см. фото 6).
Фото 6. Методика Выготского – Сахарова
(один из моментов исследования)
3. Перед больным на столе раскладываются беспорядочно все фигурки надписями книзу, так что ни одна надпись больному не должна быть видна. Полоска стола перед самим больным остается пустой. Экспериментатор говорит: «Все эти фигурки очень различны, но среди них можно найти фигурки одного типа или одного сорта. Вот я вам открою одну фигурку (экспериментатор переворачивает и выкладывает вперед синий треугольник с надписью “цев”), видите, здесь есть надпись “цев”. Это слово ничего не означает, это просто название, имя одного сорта фигурок. Вы должны узнать, какие еще фигурки относятся к сорту “цев”, и поставить их сюда, рядом с этой фигуркой “цев”. Эта задача трудная, догадаться сразу о том, какие фигурки называются “цев”, вы не сможете. Нужно будет высказывать предположения, учитывать свои ошибки, рассуждать, и постепенно вы сможете найти правильное решение. Работать будем так: переворачивать фигурки вы не должны, так как там будет написано их название, переворачивать могу только я. Вы высказываете какое-либо предположение и выкладываете сюда все те фигурки, которые, может быть, называются “цев”».
Если больной молча выкладывает фигурки, экспериментатор спрашивает у него, почему он думает, что они относятся к сорту «цев», и записывает слова больного, а также зарисовывает, какие именно фигурки больной поставил вперед. Чаще всего, однако, больной раньше нерешительно высказывает вслух гипотезу, например, говорит: «Может быть, все синие?», или: «Может быть, все треугольники?» – и нуждается в поощрении, чтобы начать выкладывать. В таком случае экспериментатор говорит: «Попробуйте» – и следит за тем, чтобы в соответствии с гипотезой были выложены вперед все фигурки с данным признаком. Если больной пытается положить только одну фигурку рядом с открытой (часто это бывает желтый треугольник «цев»), экспериментатор говорит, что таких фигурок должно быть несколько – пять или шесть, одной нельзя ограничиться. После того как больной выложил фигурки, экспериментатор открывает одну из них (из сорта «гур» или «лаг», смотря по обстоятельствам) и переворачивает, а все остальные фигурки ставит на место, не переворачивая. При этом экспериментатор говорит больному, что это фигурка тоже синего цвета (если он открыл синюю), но не «цев», или тоже треугольной формы (если он открыл треугольную), но не «цев», а имеет другое название. «Среди тех, которые я убрал обратно, – продолжает экспериментатор, – может быть, были “цевы”, но этого мы не узнали». Так повторяется после каждого «хода», т. е. после каждой попытки больного.
ФОРМА ПРОТОКОЛА ИССЛЕДОВАНИЯ
ПО МЕТОДИКЕ ВЫГОТСКОГО – САХАРОВА[11]
4. Обычно психически здоровые люди легко делают первый и второй ход – по форме и по цвету, а затем несколько затрудняются, прежде чем найдут настоящий признак различения фигурок – размер. Трудность нахождения этого признака в том, что размер как будто состоит из сочетания двух признаков (размера основания и высоты). В период затруднения, когда исчерпаны более доступные признаки – цвет и форма, у многих больных возникает чувство растерянности и аффективная дезорганизация суждений: больные начинают высказывать суждения более примитивные, чем те, на которые они по своему интеллектуальному уровню способны. Так, например, вместо того чтобы отыскивать признак для классификации, больные начинают строить из фигурок какие-то конструкции, грибочки, начинают их прикладывать друг к другу и т. д. Успех опыта в значительной мере зависит от квалификации экспериментатора, который должен уметь оказывать больному умеренную помощь и наблюдать за тем, как больной ею пользуется, какие выводы он может сделать из полученных в процессе работы данных. Если больной в три или четыре хода, логично рассуждая, справляется с заданием, это дает экспериментатору право сделать вывод о том, что больному доступны сложные абстракции и логические умозаключения.
Иногда успешное решение методики Выготского – Сахарова позволяет отвергнуть напрашивавшийся по другим основаниям вывод о слабоумии больного или, во всяком случае, искать объяснения для такой неравномерности достижений.
Следует обращать внимание не только на то, каковы умозаключения больных из полученных в эксперименте данных, но и на то, какие признаки больной считает возможным использовать. При шизофрении (по данным Ю.Ф. Полякова) больные пытаются часто группировать фигурки по редко встречающимся, необычным так называемым слабым признакам. Так, например, больной шизофренией спрашивает, можно ли подобрать группу «цев» по звукопроводимости, или пробует фигурки зубами, пытаясь установить, нельзя ли различить их по плотности материала. Мнение Л.С. Выготского о том, что больным шизофренией не удается установление абстракции и вместо понятий они устанавливают комплексные ситуационные связи, некоторыми авторами не разделяется.
С помощью метода Выготского – Сахарова исследовано мышление многих психически больных.
Литература1. Сахаров Л.С. Образование понятий у умственно отсталых детей // Вопросы дефектологии. – 1928. – № 2. – С. 24–33.
2. Выготский Л.С. Избранные психологические произведения. – Москва: Изд-во Академии педагогических наук РСФСР, 1956. – 520 с.
3. Зейгарник Б.В. Патология мышления. – Москва: Изд-во Московского университета, 1962. – 244 с.
4. Haufmann Е., Kasanin I. Conceptual Thinking in Schizophrenia. – New York, 1942. – 115 p.
Существенные признаки1. Методика выявляет логичность суждений больного, а также его умение сохранять направленность и устойчивость способа рассуждения при решении длинного ряда однотипных задач.
2. Для проведения опытов нужны бланки с напечатанным текстом задач либо их машинописная копия[12].
Опыты можно проводить с больными, имеющими образование не менее 5 классов.
3. Пользоваться формальной «жесткой» инструкцией нецелесообразно. Вместо этого экспериментатор совместно с больным решает первую задачу и дает примерно следующие объяснения: «Видите, здесь ряд слов, напечатанных крупным шрифтом, а рядом с каждым таким словом (в скобках) – пять слов на выбор. Из этих пяти слов вы должны выбрать два – только два, не больше и не меньше, – два слова, обозначающих неотъемлемые признаки вот этого, написанного крупным шрифтом предмета, т. е. то, без чего он не может быть. Вот, например, сад. Все те слова, которые рядом с ним в скобках написаны, имеют какое-то отношение к саду – и земля, и забор, и садовник, и собака, и растения. Все это в саду бывает. Но без чего сад не может быть садом? Без земли и без растений. Без садовника или без забора сад будет, хотя, быть может, и плохой; без растений и без земли сада не бывает». Также совместно решается и вторая задача, а затем больной решает и объясняет свои решения самостоятельно.
В зависимости от того, для какой цели в большей мере экспериментатору нужна данная методика, он может действовать двумя способами: либо он только записывает высказывания и ответы больного и обсуждает их после окончания всей работы, либо сразу обсуждает с больным каждый следующий ответ, ставя ему контрольный вопрос.
ФОРМА ПРОТОКОЛА К МЕТОДИКЕ
«СУЩЕСТВЕННЫЕ ПРИЗНАКИ» И ПРИМЕР
ИССЛЕДОВАНИЯ БОЛЬНОЙ ШИЗОФРЕНИЕЙ
Примечание. * Знак «+» означает правильный ответ, знак «—» —
неправильный.
** В таком объяснении содержатся элементы алогичности.
В графу «Объяснения и мотивировки» следует внести пометку о том, проводилось ли обсуждение по мере решения каждой следующей задачи или к неправильно решенным задачам возвращались после решения последней.
4. В большинстве задач этой методики содержатся слова, которые провоцируют легкомысленные, бездумные ответы. Так, например, к слову «игра» многие, недолго думая, подбирают слово «карты», хотя карты вовсе не являются обязательным признаком для всякой игры. Многие больные не только при самостоятельной работе, но даже при контрольных вопросах и поправках со стороны экспериментатора в каждой следующей задаче сбиваются на путь таких случайных, привычных ассоциаций и отвечают бездумно. Таким больным подсказка, критическое замечание обычно помогают найти правильное решение. Таким образом, методика выявляет некритичность и ненаправленность мышления больных. В иных случаях методика выявляет резонерские, путаные рассуждения больных – аморфность и расплывчатость их мышления. Неумение выделить самые существенные признаки (т. е. слабость абстрагирования) становится особенно заметно тогда, когда экспериментатор обсуждает с больным решения.
Простые аналогии1. Выполнение этого задания требует понимания логических связей и отношений между понятиями, а также умения устойчиво сохранять заданный способ рассуждений при решении длинного ряда разнообразных задач[13].
2. Для проведения опыта нужен бланк или просто распечатанный ряд задач[14].
Задание пригодно для исследования больных с образованием не ниже 7 классов.
3. Инструкция дается в форме совместного решения первых трех задач. «Вот посмотрите, – говорят больному, – здесь написано два слова – сверху “лошадь”, снизу “жеребенок”. Какая между ними связь? Жеребенок детеныш лошади. А здесь, справа, тоже сверху одно слово – “корова”, а внизу пять слов на выбор. Из них нужно выбрать только одно слово, которое так же будет относиться к слову “корова”, как “жеребенок” к “лошади”, т. е. чтобы оно обозначало детеныша коровы. Это будет… “теленок”. Значит, нужно раньше установить, как связаны между собой слова, написанные слева, вот здесь (показывает), и затем установить такую же связь справа.
Разберем еще пример: вот здесь слева – “яйцо” – “скорлупа”. Связь такая: чтобы съесть яйцо, нужно снять скорлупу. А справа “картофель” и внизу пять слов на выбор. Нужно выбрать из пяти нужных слов справа одно такое, которое относится к верхнему, как это нижнее – к этому верхнему (показывает слова слева)».
Инструкция несколько длинновата, но обязательно нужно добиться того, чтобы больной ее хорошо усвоил.
4. В норме, при соответствующем образовании, исследуемые усваивают порядок решения задач после двух-трех примеров. Если больной, имеющий неполное среднее образование (7 классов), никак не может усвоить задание после трех-четырех примеров, это дает основание думать, что его интеллектуальные процессы по крайней мере затруднены.
ФОРМА ПРОТОКОЛА К МЕТОДИКЕ
«ПРОСТЫЕ АНАЛОГИИ» (см. также приложение)
Примечание. Так же как в задании «Существенные признаки», в протоколе должно быть указано, когда велось обсуждение – сразу, в порядке решения задач либо после решения последней задачи. Кроме того, протокол может быть неравномерным по точности. Многие задачи, решавшиеся правильно, могут быть записаны только крестиком (плюсиком), но, если по поводу какой-либо задачи завязалась интересная дискуссия с больным, эту дискуссию следует записать как можно более подробно, в виде диалога.
Чаще всего при выполнении этого задания наблюдаются случайные ошибки. Вместо того чтобы руководствоваться при выборе слова образцом логической связи слева, больной просто подбирает к верхнему слову справа какое-либо близкое по конкретной ассоциации слово из нижних. Так, например, в задаче
больной выбирает слово «лечить» просто потому, что зубы часто приходится лечить. Часто бывает так, что больной решает три-четыре задачи таким бездумным, неправильным способом, а затем, без всякого напоминания со стороны экспериментатора, возвращается к правильному способу решения. Такая неустойчивость процесса мышления, соскальзывание суждений на путь случайных, облегченных, ненаправленных ассоциаций наблюдается при утомляемости больных, при хрупкости процессов мышления как органического, так и шизофренического генеза. Существуют, однако, некоторые отличия между особенностями решений больных. При органической слабости больные мгновенно «спохватываются» и исправляют свои ошибки, как только замечают, что экспериментатор недоволен их ответами. Сам экспериментатор может, напомнив инструкцию и настойчиво потребовав от больного внимательной работы и несколько задев при этом его самолюбие, добиться от больного-органика (с травматическим, сосудистым или легким интоксикационным процессом) безошибочного продолжения работы. Между тем ошибки больного шизофренией обусловлены слабостью побуждений, рыхлостью и ненаправленностью ассоциации. Поэтому «соскальзывания» мысли больных обычно не поддаются коррекции, от них часто не удастся добиться безупречных решении даже при повторных решениях тех же задач. Ошибки они допускают не в трудных, а сплошь и рядом в легких задачах. У больных не выявляется «предпочтения истины», т. е., выяснив с помощью экспериментатора правильное решение задачи, больной считает одинаково правомерным и прежнее, ошибочное, и другое, правильное.
Помимо такой «хрупкости», неустойчивости и непоследовательности решений, больные шизофренией обнаруживают при выполнении этого задания более выраженную расплывчатость мышления. Обилие слов, которыми им приходится оперировать, вызывает у них множество ассоциаций. Больные начинают связывать между собой слова одних задач со словами других задач и совершенно теряются в возникшей мешанине связей.
Если, однако, больной безупречно выполняет все задание, решив все 30–35 задач быстро и без ошибок, это еще не дает психологу основания утверждать, что мышление больного не нарушено. Данная методика может не выявить тонких, мало выраженных расстройств.
Некоторые больные, даже понявшие инструкцию и умеющие объяснить ее, тем не менее в каждой следующей задаче ошибаются, поддаются провоцирующему влиянию тех слов, написанных под чертой справа, которые обладают наибольшей конкретной, «притягательной» силой. Если экспериментатор говорит больному «подумайте», то больной тут же может дать правильный ответ, но уже в следующей задаче снова «собьется». При этом больной сам не огорчается, иногда даже смеется, считает свои ошибки несущественными. Такого рода беззаботность, некритичность, а главное – непроизвольность мышления наблюдаются при паралитических синдромах.
Методикой можно пользоваться для повторных проб, если разделить этот набор на две или три части.
Сложные аналогии1. Методика направлена на выявление того, в какой мере больному доступно понимание сложных логических отношений и выделение абстрактных связей. Кроме того, методика провоцирует проявления резонерства у больных, склонных к нему[15].
2. Для проведения опытов нужен бланк[16].
Методику можно применять при исследовании больных, имеющих не менее 7 классов образования, но чаще всего ввиду очень большой трудности ее применяют при исследовании больных со средним и высшим образованием.
3. Больному говорят: «Давайте рассмотрим, какая связь между этими парами слов (вверху)», и подробно характеризуют принцип связи каждой пары. Так, например, ему объясняют, что «свет – темнота» – противоположные понятия, «отравление – смерть» имеют причинно-следственную связь, «море – океан» имеют количественное отличие. После этого больному предлагают прочесть каждую пару из расположенных внизу, сказать, к какой паре из числа верхних она относится, и назвать принцип этой связи. Больше никаких объяснений экспериментатор не дает, а только записывает решения больного, пока он не делает две-три попытки самостоятельного решения. В случае если эти первые решения свидетельствуют о том, что больной задачу не понял, экспериментатор дает повторные объяснения и вместе с больным решает две-три задачи. Правильное решение задачи должно иметь примерно такую форму: «физика – наука» соответствует паре «малина – ягода», потому что физика – одна из наук, так же как малина – это один из видов ягод. Или: «испуг – бегство» соответствует «отравление – смерть», потому что и там и здесь причинно-следственные отношения.
ФОРМА ПРОТОКОЛА К МЕТОДИКЕ
«СЛОЖНЫЕ АНАЛОГИИ»
Примечание. В этом протоколе лучше записывать обе соотносимые пары слов (а не номер задачи) во избежание возможных ошибок. Обсуждение следует записывать полностью. Можно в одной графе чередовать реплики и вопросы экспериментатора (заключая их в скобки) и ответы испытуемого.
4. Если больной правильно, без особого труда решил все задания и логично объяснил все сопоставления, это дает право написать в заключении, что ему доступно понимание абстракций и сложных логических связей (но это еще не означает, что у него нет никаких расстройств мышления).
Если же больной с трудом понимает инструкцию и ошибается при сопоставлении, это еще не дает права делать вывод об интеллектуальном снижении: многие психически здоровые люди с трудом выполняют это задание. Нужно подвергнуть анализу ошибки, вернее, весь ход рассуждений больного. Чаще всего эта методика оказывается полезной для выявления соскальзываний, внешних паралогичных умозаключений, т. е. той растекаемости мышления, которая наблюдается при шизофрении. Больной, например, начинает пространно рассуждать о том, что «испуг – бегство» соответствует паре «враг – неприятель», потому что во время войны такое бывает, или отвечает, что «физика – наука» соответствует понятиям «свет – темнота», так как это понятия, изучаемые физикой, и т. д.
Следовательно, анализ экспериментальных данных, полученных по данной методике, основывается не столько на ошибках и неправильных решениях, сколько на тех рассуждениях, которыми больные свои доводы обосновывают. Так, например, больной соотносит пару «испуг – бегство» с образцом «овца – стадо» и доказывает это так: «От испуга одной овцы целое стадо могло убежать». Это произвольное, нелогичное рассуждение.
Другой больной соотносил пару «десять – число» с образцом «овца – стадо» и доказывает, что здесь «мысль общая – количество». Это также расплывчатое нелогичное суждение, особенно если учесть, что большинство задач до этой больной решал правильно, т. е. инструкцию понял.
Такая же диффузность, расплывчатость мысли на фоне понимания логических связей имеет место в решении следующего больного: «обман – недоверие» он соотносит с образцом «море – океан», объясняя, что «обман – это большая грубость, чем недоверие».
Иногда за правильным ответом кроется ложное понимание. Например, «испуг – бегство» больной соотносит с «отравление – смерть». Это верно, но больной объясняет, что то и другое похоже потому, что «страх».
Без обсуждения эксперимент не имеет смысла. Особенно трудны соотношения понятий «бережливость – скупость» и «прохлада – мороз» – они редко выполняются без помощи экспериментатора, но дискуссия по ним интересна.
Следует подчеркнуть, что все ограничения в истолковании данных по этой методике не лишают ее ценности. При исследовании больных с высоким уровнем образования она всегда дает интересный результат как материал для обсуждения.