Последний бой чешского льва. Политический кризис в Чехии в первой четверти XVII и начало Тридцатилетней войны

Сформулированные оппозицией требования легли в основу программы, действовавшей вплоть до восстания 1618 г. Значительную часть программы составляли предложения по изменению регулирования отношений в религиозной сфере . В частности, протестанты настаивали на подтверждении и занесении в земские доски Чешской конфессии 1575 г., равноправии католиков и протестантов в строительстве храмов и в богослужениях, избрании комиссии протестантских дефензоров, следящих за соблюдением свободы вероисповедания, передаче в управление подобоев Пражского университета89. Не менее важными были требования политического характера, направленные, в первую очередь, на укрепление позиций протестантского большинства во внутреннем управлении, но при этом учитывавшие интересы всех сторонников ограниченной монархии. Прежде всего, авторы программы добивались того, чтобы соблюдалось равноправие протестантов и католиков при замещении должностей в земских учреждениях90. И те, и другие, по мнению составителей требований, должны были иметь равное представительство на всех уровнях административного управления. Также протестанты настаивали на обеспечении беспрепятственной работы земского суда и свободном доступе к аудиенции императора для представителей всех трех сословий91. Оппозиция требовала от монарха соблюдать правило, согласно которому «…из канцелярии или коморы или же любого другого учреждения не выходило бы такое постановление, которое было бы направлено против земского права и устройства»92. Кроме того, король должен был поручать ведение чешских дел в центральных органах управления только чехам по происхождению93. Наконец, оппозиция настаивала на назначении епископов и священников из чехов и на запрете иезуитам иметь земельные владения на территории королевства без обоюдного разрешения монарха и генерального сейма94.

Рудольф II, несмотря на тяжелое положение, пытался оттянуть время, создавая видимость готовности идти на уступки. В конце мая 1608 г. он согласился удовлетворить политические требования оппозиции, а религиозную часть программы пообещал рассмотреть на ближайшем сейме. Расчет императора строился на том, что протестантские сословия не представляли собой единой сплоченной оппозиции. В отношениях между сословиями по-прежнему проявлялись противоречия, в особенности, между шляхтой и городами. Поэтому Рудольф II пытался лавировать, не скупясь на обещания и идя при этом на незначительные уступки. В частности, поскольку все основные события развивались в Праге, король был чрезвычайно заинтересован в нейтралитете пражских городов. Поэтому периодически он выражал готовность рассмотреть их требования о возврате прежних прав самоуправления. При этом он продолжал тактику Фердинанда I. Рудольф II удовлетворил

требование одной из статей сословной петиции, возвратив пражским городам меч и корону со статуи короля Иржи из Подебрад, отнятые у горожан в 1547 г95. Одновременно он уверял пражан в желании вернуть им «ворота, отнятые у них Фердинандом»96. Очевидно, в данном случае под воротами имелась в виду возможность городских властей иметь небольшое городское ополчение. Если бы указанное требование мещан было выполнено Рудольфом ΙΙ, это стало бы важным шагом на пути к восстановлению городского самоуправления. Однако политика уступок была непоследовательной, добиться выполнения главных требований пражане не смогли, и в конце концов наряду с большинством других королевских городов связали надежды с выступлением протестантской шляхты.

Также протестанты не были лишены противоречий на религиозной почве. Подтверждением этому служит описание Павлом Скалой одного из заседаний протестантских сословий на сейме в 1608 г. Во время заседания был поднят вопрос о том, правомерно ли обозначать всех чешских протестантов «strana pod obojí» (то есть, «партия подобоев», в ед.

числе)97. Некоторые, в том числе Вацлав Будовец из Будова, настаивали на том, чтобы называть протестантов «strany pod obojí» (то есть, «партии подобоев», во мн. числе). В своей речи Будовец обратил внимание на то, что «нельзя именовать всех «партия», так как существует много различий в обрядах»98.

Примером противоречий на конфессиональной почве могут служить отношения между различными религиозными общинами в Праге, которая со времен Рудольфа II была одним из крупнейших центров торговли в империи, и в городе проживало немало иностранных купцов. Наиболее влиятельными были немецкая и итальянская общины. Отношения итальянцев с коренным населением Праги складывались непросто99. Итальянские купцы нередко ассоциировались с ненавидимыми многими чешскими протестантами иезуитами и в целом не снискали по отношению к себе симпатий жителей города. Немецкая купеческая община, расширившаяся во второй половине XVI в., пользовалась большим доверием утраквистов, так как немцы преимущественно были лютеранами. Однако добиться от чешских протестантов поддержки в создании своей религиозной общины им не удавалось. В частности, в 1597 г. немцы получили категорический отказ администратора утраквистов, когда обратились к нему с просьбой разрешить им отправлять богослужения на немецком языке100.

Однако время работало против Рудольфа II. Потеряв надежду добиться от императора уступок мирным путем, в конце мая Матиас и его союзники перешли в решительное наступление. В течение нескольких недель шли боевые действия, в которых чехи воевали на стороне Рудольфа II против войск эрцгерцога, в состав которых входили и моравские полки. Силы были слишком неравные, да и чехи не проявляли особого желания сражаться. 25 июня 1608 г. между враждующими братьями был заключен Либеньский мирный договор. Император отрекался в пользу Матиаса от венгерского престола, а также передавал брату в управление Австрию и Моравию. Под контролем Рудольфа II оставалась

лишь Чехия, но в соответствии с соглашениями он назначал эрцгерцога своим наследником в Богемии. В том же году Матиас заключил договор с чешскими сословиями о принятии его в качестве будущего преемника здравствующего короля.

Перейдя под управление Матиаса, маркграфство, хотя и оставалось в составе Чешского королевства, фактически оказывалось независимым от Чехии. Согласно Либеньскому соглашению подтверждались все существующие политические свободы Моравии, а также предусматривалось расширение автономии в административных и судебных вопросах. В частности, была подтверждена независимость моравских земских учреждений от чешской канцелярии и чешской коморы в Праге101. Также на территории Моравии было введено правило, согласно которому моравское духовенство отдавалось под юрисдикцию верховного коморника маркграфства102. Матиас, подтвердив перед вступлением в управление Моравией все привилегии сословий маркграфства, отказался письменно зафиксировать свободу исповеданий, дав лишь устное обещание перед представителями моравских сословий о том, что никто не будет преследоваться за его веру. Позиция эрцгерцога нашла понимание у Карла Старшего из Жеротина. Во многом благодаря его усилиям моравские сословия довольствовались устным обещанием Матиаса103.

Либеньский мир стал тяжелым ударом для Рудольфа II. Император лишался большей части владений, был нанесен непоправимый ущерб его авторитету. Большое значение имело его поражение и для чешских протестантских сословий. Так как отныне у императора не было других подданных, кроме чехов, силезцев и лужичан, он целиком зависел от них и не имел реальной возможности что-либо противопоставить их требованиям. Сидя в своей резиденции в Пражском Граде, Рудольф II оказался как в ловушке.

Во время династического кризиса, а затем в период борьбы чешских протестантов за получение Маестата позиции Рудольфа II серьезно ослаблялись в результате неблагоприятной внешнеполитической конъюнктуры. Император не мог рассчитывать на поддержку самого могущественного союзника австрийских Габсбургов – Испании. Несмотря на то, что Филипп III по примеру своего предшественника стремился поддерживать авторитет Испании как защитницы Римской церкви против еретиков, он не оказал помощи Рудольфу II ни в соперничестве с Матиасом, ни в борьбе против протестантских сословий в Чехии, несмотря на неоднократные обращения чешского короля. Правда, Испания приложила максимум усилий для того, чтобы уладить династический конфликт без кровопролития. В частности, совместно с папской курией Мадрид взял на себя посреднические функции при контактах враждующих братьев104. Известно также, что Рудольф II вел переговоры с немецкими князьями посредством папского легата и испанского посла105. Однако Филипп III рекомендовал испанскому посланнику при императоре дону Бальтазару Зуньиге сохранять нейтралитет106. Фактически дипломатическую поддержку получил Матиас, который был признан Испанией равноправной стороной на переговорах. Таким образом, решающим фактором победы стало преимущество, которое Матиас мог получить, обеспечив помощь со стороны сословий австрийских, венгерских и чешских земель.

Пассивность испанской политики во время династического кризиса в Австрийском доме, в первую очередь, объясняется внешнеполитическим положением пиренейской монархии в начале XVII в. С одной стороны, Испания и после разгрома Непобедимой Армады и победы Нидерландской буржуазной революции оставалась самым мощным в военном отношении государством. Гибель Непобедимой Армады, вопреки распространенному мнению, не привела к закату морского могущества Испании. По мнению ряда историков, наоборот, испанский флот после этого стал сильнее, избавившись от устаревших типов кораблей и заменив их новыми107. Победа нидерландской буржуазной революции тоже положительно сказалась на боеготовности испанской армии. Постоянно воюя с отлично подготовленными и вооруженными войсками Соединенных Провинций Нидерландов, она получала бесценный боевой опыт, который очень пригодился впоследствии, во время Тридцатилетней войны. В руках Филиппа III по-прежнему была чрезвычайно богатая Фландрия, являющаяся плацдармом для окончательного покорения восставших северных провинций. Кроме того, испанцы контролировали Франш-Конте, миланское герцогство и всю южную Италию. Благодаря этому они могли сосредоточить войска против своих оппонентов в Центральной Европе.

Но для борьбы с голландцами, противостояния интересам крепнущей Франции, сдерживания Англии и немецких протестантов Филиппу III необходимо было мобилизовать все ресурсы государства.

Тем временем Испания вступила в период серьезного экономического и демографического кризиса. Приток золота из латиноамериканских колоний привел к резкому росту инфляции. Кроме того, экономика, ориентированная на импорт и основанная на эксплуатации колоний (представленной, в первую очередь, грабежом, вывозом драгоценных металлов, а также плантационным хозяйством, использующим рабский труд), не способствовала развитию производства в самой Испании. Очевидное истощение внутренних ресурсов заставляло Филиппа III искать возможность передышки и восстановления сил. Поэтому в начале XVII в. политика Мадрида была больше ориентирована на достижение компромиссов. В 1598 г. Испания заключила Вервенский мир с Францией, в 1604 г. было подписано англо-испанское мирное соглашение. Фаворит Филиппа III герцог Лерма считал своей основной задачей сохранение позиций Мадрида в Европе без ввязывания по возможности в новые вооруженные конфликты108. В соответствии с курсом Лермы политика крупнейшего и одного из самых мощных в военном отношении королевств того времени по отношению в первые годы XVII в. отличалась большой осторожностью.

После поражения в борьбе с Матиасом Рудольф II воспринимался в Мадриде и Риме как отыгранная фигура. Его способности как политика вызывали большие сомнения, еще большее беспокойство внушало психическое здоровье. Вопрос с его преемником был решен, и внимание испанской и папской дипломатии было сосредоточено на венгерском короле и будущем владельце чешской короны. Это дало возможность чешским протестантам решительно добиваться удовлетворения своих требований, не опасаясь вмешательства извне на стороне императора.

Династический кризис в доме австрийских Габсбургов пришелся на то время, когда резко ухудшилась обстановка в Германии, где со всей силой проявились противоречия между католической и кальвинистской партиями. Рудольф II был не способен урегулировать проблему мирными средствами. Наоборот, решительно приняв сторону католического блока, он только подтолкнул империю к кризису. Речь идет о серьезном конфликте между католическими и протестантскими князьями империи вокруг Донауверта, который разразился в 1607 г. Большинство жителей этого имперского города в Швабии исповедовали лютеранство, и городской совет запретил католическим монахам проводить на городских улицах свои процессии. Приверженцы римской церкви были полны решимости отстоять свои права, протестанты также были настроены агрессивно, из-за чего произошло несколько столкновений. Католики обратились с жалобой в имперский суд. Рудольф II, рассмотрев дело лично, принял сторону католической общины, наложил на город опалу и поручил наказать виновных герцогу Баварии Максимилиану I, сыну ВильгельмаVи Ренаты Лотарингской109. Максимилиан повел дело решительно, применив крутые меры. В короткий срок в Баварии были сформированы войска, которые оккупировали город, где герцог восстановил католиков в правах. Для возмещения издержек баварцев на военную операцию Рудольф II, нарушив статус Донауверта как имперского города, передал его Максимилиану I в залог. Этот поступок спровоцировал недовольство большинства протестантских князей, возлагавших вину за происшедшее на Рудольфа II и переставших рассматривать императорскую власть как гарантию защиты их прав согласно Аугсбургским соглашениям.

Непосредственным результатом конфликта стало образование в империи двух военно-политических союзов протестантских и католических князей. В мае 1608 г. в Агаузене ряд немецких княжеств, в большинстве из которых официальной религией был кальвинизм, объединились в Евангелическую (Протестантскую) Унию во главе с Пфальцем. Помимо него, в Унию изначально вошли курфюршество Бранденбург, герцогство Вюртенберг, маркграфства Баден-Дурлах и Ансбах, имперские города Страсбург, Ульм и Нюрнберг. Члены союза утвердили координирующий орган – директорат во главе с пфальцграфом, создали собственную казну и вооруженные силы, управление которыми было поручено Христиану Ангальтскому (Ангальт-Бернбургу), назначенному генерал-лейтенантом. В последующие годы он фактически управлял текущими делами Унии и координировал ее дипломатическую деятельность. В качестве главной задачи союза декларировалась совместная защита, в том числе, вооруженная, от попыток католической реакции ограничить самостоятельность кальвинистов и лишить их земель, завоеванных в ходе Реформации.

В ответ в июле 1609 г. немецкие князья-католики по инициативе Баварии создали свой союз, названный Католической лигой. Туда преимущественно вошли южно-немецкие церковные княжества, такие как Аугсбург, Бамберг, Вормс, Вюрцбург, Пассау, Страссбург и некоторые другие. В 1610 г. к Лиге присоединились все три духовных курфюрста – кельнский, майнский и трирский архиепископы, что обеспечивало ей непосредственную поддержку папской курии. Также в католический союз вступили представители австрийских Габсбургов – эрцгерцоги Максимилиан и Фердинанд Штирийский. Лига, как и Уния, сформировала свою казну, армию и дипломатический корпус. Уния изначально получила поддержку Генриха IV и, отчасти, Соединенных Провинций Нидерландов, в то время как лигисты могли рассчитывать на помощь Испании и папской курии. В 1610 г. командующим войсками католического союза был назначен граф Тилли, которого Максимилиан I произвел в чин генерал-лейтенанта110