Эффект Эмбера

– А может быть, все-таки, Шелл...

– Аралия, не пори чепухи. У меня есть живой свидетель. К сожалению, он же подозреваемый.

– И кто же это?

– Я же сказал, подозреваемый.

– А, это тот тип, про которого ты мне рассказывал? Этот Один Выстрел?

– Да, именно он. Я не помню, как он себя назвал там, на холме.

– И что же с ним случилось? Куда он подевался?

– Никуда. Я связал его призовым бюстгальтером.

– Чем-чем? Ты связал ему руки... бюстгальтером?

– И ноги тоже. Сейчас он пребывает у меня в багажнике. Вот, дорогая, где он находится, совсем рядом с нами.

– В багажнике? Но ему же там, наверное, неудобно.

– Я так не думаю. Он, наверное, все еще не понял, где он и что с ним произошло.

Помолчав немного, Аралия спросила:

– А... понимаю. Ты побил его в отместку за меня?

– Нет.

– Нет?

– Ну, так, слегка, перед тем как связать, я таки стукнул его разок. Ты не поверишь, но после разговора с ним я начал испытывать к нему почти нежные чувства.

– И все-таки ты его стукнул?

– О Боже! Ну, стукнул разок...

– Но если тебе не хотелось его бить, зачем же ты все-таки стукнул его?

– Ну ладно, так и быть, скажу. Потому что он сдвинулся и психанул, почему-то решив, что я его предал.

– Не понимаю...

– Думаю, на фоне всего случившегося его окончательно доконало мое признание, что я вовсе не Том. – Я помолчал немного, а потом мысленно подвел черту под разговором, сказав: – Послушай, дорогая! Можно, я больше не буду ничего объяснять?

Мелвин Войстер Один Выстрел сидел напротив меня по другую сторону длинного стола в комнате для допросов ЛАОП. Лейтенант Билл Роулинс стоял в небрежной позе, прислонившись спиной к стене. На сей раз он любезно предоставил мне возможность вести допрос.

– Итак, давайте пройдемся еще разок с самого начала, – дружелюбно предложил я понуро уставившемуся в стол Войстеру.

Он поднял на меня блеклые глаза и выпустил воздух, слегка раздув свои пергаментные щеки, поросшие редкой седоватой щетиной.

– О'кей, Скотт. Но только в последний раз. Мне наплевать на то, что ты со мной сделаешь.

– Мы не собираемся ничего с тобой делать. Лейтенант уже трижды сказал тебе, что ты можешь вызвать своего адвоката.

– Э... давай побыстрее. Так что, опять с самого начала?

– Да, вернемся к ключевым моментам этой истории. Возможно, всплывут какие-либо новые детали.

Роулинс подал мне знак последовать за ним и направился к двери. Я приказал Войстеру сидеть тихо и вышел вслед за ним, плотно прикрыв за собой дверь.

– Если ты хочешь еще крутить его, то делай это быстрее, – сказал Роулинс. – У нас нет ни малейших оснований задерживать его дальше. Тебе знакома процедура. И потом, даже в той невероятнейшей истории, которую он нам рассказал, начисто отсутствует состав преступления. Его можно привлечь разве что за стрельбу на территории частного владения.

– Слушай, старик, я же тебе говорил...

– Я прекрасно помню все, что ты мне говорил, но этого недостаточно. Ты – лицо заинтересованное, и у тебя всего-навсего один психически неуравновешенный очевидец-свидетель. Я опросил нескольких участников этого барбекю, и все, как один, клялись, что не произошло ничего необычного. Лишь одному из них – только одному – показалось, будто что-то просвистело в воздухе раз-другой. Но и он не берется утверждать это. И как ты мне прикажешь доказывать, что имела место попытка покушения на твою знаменитость, с которой ты меня, кстати, так до сих пор и не познакомил, со стороны самого хладнокровного профессионального убийцы в стране?

Действительно, ситуация была довольно щекотливая. Для того чтобы обвинить человека в попытке предумышленного убийства другого человека, не хватало самой малости – потенциальной жертвы. Преступный замысел и попытка его осуществления не могут считаться преступлением. Получалось, и я был вынужден это признать, что Войстер фактически стрелял не в живого человека.

– Мне известно, – продолжал Роулинс, – что ты получил наводку о прибытии Одного Выстрела в наш штат. Тебе что, удалось заменить боевые патроны в его винтовке холостыми? Или испортить ее прицел?

– Нет, ничего подобного, Билл.

– Ну так какого черта ты тянешь эту волынку? Пытаешься что-то доказать, не имея ни единого реального факта, за который можно было бы уцепиться?

В его словах, конечно, был резон, но от этого мне было не легче. К тому же я не познакомил его с Аралией, как обещал. Правда, я не сказал, когда это сделаю, но его явно задело, что я, так или иначе, пусть косвенно, способствовал ее появлению, причем в голом виде, перед четырьмя сотнями других парней, а его как бы оставил с носом. Однако все еще было поправимо. У нас и прежде случались дружеские размолвки.

Естественно, я не хотел рассказывать ему о том, что в действительности произошло сегодня на ранчо. Не имел права. Начни я что-то пояснять, – еще вопрос, сумел бы я справиться с этой задачей или нет, – мне неизбежно пришлось бы упомянуть и о Гуннаре Линдстроме, иначе он ничего не понял бы. Я неизбежно засветил бы Линдстрома. И Нормана Эмбера. Словом, я нарушил бы данное Гуннару слово, чего за мной не водилось. И главное – рассекретил бы "Эффект Эмбера".

Поэтому я ограничился кратким:

– Я уже сказал тебе, Билл, что за всем этим кроется нечто очень серьезное, и ты узнаешь обо всем... в свое время. Просто сейчас я связан кое-какими обстоятельствами. Поэтому прошу: не дави на меня, приятель. Лучше помоги.

Роулинс пожал плечами.

– У меня уйма дел в отсутствие капитана. Загляни ко мне, когда закончишь с Войстером.

– О'кей.

Роулинс пошел по коридору, а я вернулся в комнату для допросов.

– Итак, еще разок, Войстер, – начал я, сев за стол. – Самую суть – и закончим на этом. Тебя наняли убить Аралию Филдс. По этому поводу тебе звонил в Нью-Джерси Элрой Верзен. Так?

– Так, так... Мне звонил Паровоз. Я повторяю тебе одно и то же уже девятый раз.

– Десятый! А будет нужно, и двадцать раз ответишь! – сурово проговорил я.

Он равнодушно пожал плечами, а я продолжал:

– Когда он тебе позвонил? И попытайся вспомнить поточнее.

– Во вторник вечером. Как я уже повторил девять, а теперь уже и десять раз, это было как раз после того, как я отведал свои спагетти с рыбной приправой. Значит, что-нибудь около восьми плюс-минус полчаса. Я не веду дневника, чтобы занести в него такое, например, знаменательное событие: "Сегодня, во столько-то часов, столько-то минут, мне позвонил Паровоз и предложил пришить некую красотку Аралию Филдс за..."

– Ты говоришь, что вылетел первым рейсом и прибыл в Международный лос-анджелесский аэропорт в пятницу утром.

– Угу. В аэропорте Лос-Анджелеса меня встретил Паровоз и вручил мне пять штук в качестве задатка. Вторую половину обещал заплатить после того, как работа будет сделана. А еще он сказал, чтобы я ему не звонил, когда укокошу эту девицу. Что он сам меня найдет. Я уже говорил тебе, где.

Я кивнул. В связи с этим возникла небольшая проблема. Один Выстрел снял комнату в мотеле по соседству, и, несомненно, туда ему уже звонили несколько раз – конечно, не Верзен – для проверки, но Войстера не было в номере и, естественно, на звонки никто не откликнулся. Моя же идея заключалась в том, чтобы подсоединиться к телефону Войстера и навешать им лапши на уши, когда они позвонят в следующий раз. Я надеялся, что Билл Роулинс поможет мне в этом.

– О'кей! С этим ясно. И тебе ни слова не сказали о том, почему они хотят убрать эту девушку и кто за это платит?

– Нет, будь я проклят! Я получил от Паровоза всю необходимую информацию: кого? где? когда? "Как" было оставлено на мое усмотрение. Этого было достаточно. Я не имею опасной привычки совать нос в чужие дела – тем и жив.

– По твоим словам, вчера вечером, где-то в десять тридцать, к тебе в мотель явился визитер, который сообщил, что твой... объект, Аралия, появится перед публикой сегодня в два часа дня на "Даблесс Ранч". Однако никогда прежде ты этого человека не видел.

– Угу. Этот парень представился мне приятелем Паровоза, а самого его, как он выразился, куда-то вызвали.

– Трудно поверить, что он не назвал тебе своего имени.

– Дело хозяйское, Скотт. Можешь верить, можешь не верить.

Он был прав. С какой стати ему утаивать имя своего ночного посетителя, когда он подробно описал нам его несколько раз? По этому описанию мы с Роулинсом без труда догадались, кто был этот ночной визитер.

– Я знаю, кто этот тип, – уверенно заявил я. – Эл Хоук по кличке Эл Молчок. Он удостоился этой клички неспроста, за ним прочно устоялась репутация человека, у которого рот всегда на крепком замке. Никому никогда не удавалось что-либо выудить из него. Молчит – и все. Это тебе ни о чем не говорит?

– Нет, я о нем никогда не слыхал. Прошлой ночью он принес мне остальные пять тысяч, что само по себе необычно. И объяснил, что кое-кому хотелось бы, чтобы я не торопился с отъездом. Конечно, первым делом я должен был разделаться с этой девицей Аралией. Но и после того, как с ней будет покончено, я должен был задержаться в городе на тот случай, если они до этого не уконтрят тебя. Я не привык отказываться от работенки стоимостью десять штук и не смылся бы от них с задатком. Это не в моих правилах, и они это прекрасно знают. Я не какая-нибудь дешевка.

– Итак, посетивший тебя Хоук – единственный, кто вел с тобой разговор о том, чтобы заодно покончить и со мной?

– Единственный. А больше и не нужно. Он да плюс десять штук – это уже толпа.

– Ладно, не скажешь ли, каким образом они намеревались устранить меня? Я тебе подскажу, а ты меня поправишь, если я ошибусь. Завтра я собирался съездить по делам в Грин-Меза-Ризорт – прекрасное курортное местечко. Небось часть из этих нехороших ребят должна была подкараулить меня и нашпиговать свинцом, в то время как остальные просто наблюдали бы за происходящим?

– Приблизительно так.

– Так как велика, говоришь, их свора? Сколько их всего?

– Точно не знаю, но не менее полудюжины, а может быть, и парочкой больше. Все примерно так и намечается, как ты только что сказал. К этому можно только добавить, что они ни за что не отпустят тебя живым...

– Уж это точно. В связи с этим напрашивается два вопроса. Во-первых, почему эти подонки думают, что меня так просто одурачить, и, во-вторых, откуда тебе известно все до мельчайших подробностей, как-то: где и с кем я намерен встречаться?

– Черт побери, Скотт, ты только что спрашивал меня об этом, и я рассказал...

– Ну, вот и расскажи еще разок. – Я налег грудью на стол, приблизив к нему лицо, которое, я думаю, отнюдь не выражало радости. – Сам понимаешь, поскольку я – тот самый человек, которого собираются убить, будь добр, скажи, что еще тебе известно по этому поводу.

– Да я вроде ничего не упустил. Ну хорошо... Я смекнул, где они тебя будут пасти, потому что в случае, если мне не позвонят после того, как я покончу с девицей, я должен буду встретиться с тем заказчиком, о котором говорил, в определенном месте. Там же должны быть и другие. Вся кодла.

– И помочь им пристрелить меня?

– Ну, они не сказали мне этого прямо, но предупредили, чтобы я захватил орудие моего ремесла, так что нетрудно догадаться...

– Лучше не крути со мной, Один Выстрел. Дальше Хоук назвал мое имя, но не показал моей фотографии и даже не описал меня, правильно?

– Да, он просто сказал, что надо тебя прикончить.

– Таким образом, он уверен, что тебе не известно, как я выгляжу?

Войстер кивнул.

– Вот тут я тебя не совсем понимаю. Эти парни должны ждать меня в засаде, пока я вот так просто не появлюсь и не подставлю себя под пули?

– Во-первых, как ты и сам прекрасно понимаешь, предполагается, что ты не должен знать о намерении этих парней отправиться туда заблаговременно. Во-вторых, они не хотят рисковать, поручая это дело одному или двоим, поскольку ты считаешься чертовски везучим. Насколько я понимаю, пару раз они уже пытались тебя пришить, но не сумели. И потом, ни для кого не секрет, что ты владеешь оружием почти так же хорошо, как я. Поэтому они не хотят, чтобы кто-то из них самих погиб, хотя бы и случайно.

– Ну, перестрелять всю эту проклятую братию я вряд ли смог бы, но нескольких уж точно бы отправил в преисподнюю, если бы Сэмсон не...

Я проглотил конец последней фразы, чуть было не сболтнув, что мой 38-й в настоящее время покоится в столе Сэмсона. Возможно, Войстеру и не представится случай поделиться с кем-либо этой информацией, но сообщать ему об этом в любом случае было бы неразумно.

– Сэмсон? – Внезапно изменился в лице Один Выстрел.

– Да, а что?

– Это не тот ли капитан Сэм, о котором упоминал здесь лейтенант?

– Возможно. А в чем дело?

– Кажется, я вспомнил одну существенную деталь.

– На это я и надеялся, заставляя тебя повторять одну и ту же байку. Ну, выкладывай.

– Ну... ко мне это не имеет отношения, поэтому я и забыл сказать тебе. Однако... Этот тип не очень-то распространялся. Упомянул только, что они изобразят все так, будто Сэмсон, капитан полиции... Он работает в Отделе по расследованию убийств?

– Да, вместе с лейтенантом Роулинсом.

– Тогда точно. Если я правильно усек, хотя я мог и ошибиться, они собирались обставить дело так, будто этот капитан хочет тебя видеть в Грин-Меза.

– Но как, черт возьми, они собирались это сделать?

Войстер сощурил глаза, придав лицу сосредоточенный вид. Потом сокрушенно помогал головой.

– Вообще-то я не особенно вслушивался в его брехню. Да и упомянул он об этом вскользь, между прочим. Вроде как кто-то из них собирался вызвать тебя туда по телефону.

– Они что, собирались найти кого-то, кто мог бы сымитировать голос Сэма и его манеру говорить? Но меня не так-то легко провести, для этого им понадобился бы профессиональный актер.

Один Выстрел задумчиво покачал головой.

– Да, он точно упоминал имя капитана. Тебе должны позвонить утром. Это все, что я знаю. Так что, Скотт, дождись утра и сам убедишься, как они это проделают. Или же можешь спросить об этом у них, когда они встретят тебя в Грин-Мезе.

– Я тебе сказал, не умничай, Один Выстрел.

Задав ему для проформы еще несколько вопросов, я закончил допрос. Меня не покидала мысль о том, что делать с ним дальше. До сих пор он не требовал ни адвоката, ни своего немедленного освобождения. Однако он может сделать это в любую минуту. И тогда он будет немедленно отпущен на свободу. Для меня и для полиции, естественно, тоже было крайне нежелательно, чтобы кто-нибудь из сообщников Одного Выстрела узнал о том, что с ним произошло и о чем он поведал мне и закону. Но стоит его отпустить, и через десять минут все это станет известно его сообщникам, и те непременно изменят свои планы.

Если вас замышляют убить и вам случайно удается узнать, где, когда и при каких обстоятельствах преступник намерен осуществить свой замысел, то у вас по крайней мере появляется шанс каким-то образом себя обезопасить. Глупо позволить противнику изменить план в последний момент, оставив тебя в полном неведении.

Придя к такому заключению, я сказал Войстеру:

– Не сочти это за предложение, поскольку я не вправе делать такие предложения, пусть это будет всего лишь вопрос частного порядка.

– Какой?

– Предположим, я попытаюсь помочь тебе выпрыгнуть отсюда в обмен на обещание, что ты вернешься в Джерси и отдашь себя в руки тамошней полиции на день-два.

– Джерси? Ты что, рехнулся? Не поеду я ни в какой Джерси!

– Я просто хотел помочь тебе с честью выбраться из этой ситуации. Может быть...

– Послушай, парень, о какой чести ты говоришь? Ты что, не понимаешь? Я не собираюсь выбираться отсюда и никуда не поеду. Слышишь, ни-ку-да!

Войстер немного помолчал, обиженно поджав губы. Клянусь, в этот момент у меня возникло чувство жалости к нему, он казался таким печальным, подавленным и потерянным.

Потом поднял на меня свои белесые, словно стеклянные глаза и спокойно сказал:

– Мне нет места в этом мире после сегодняшнего позора.