Уголовный кодекс Федеративной Республики Германии
- -
- 100%
- +
Наказание, назначенное соразмерно вине в совершенном деянии, может выполнять предупредительную задачу уголовного права лишь в ограниченном объеме. Для общественной безопасности длительное лишение свободы, соответствующее вине, могло бы быть необходимо, но исходя из задач ресоциализации осужденного, может потребоваться другой вид воздействия, нежели обычное исполнение наказания. Поэтому действующее уголовное право, придерживаясь дуализма наказаний и мер исправления и безопасности (§ 61), радикально улучшило существующую систему, так что и эти меры могут рассматриваться как существенные моменты реформы.
Мерами исправления и безопасности, связанными с лишением свободы (§ 61, № 1–4), являются меры, связанные с изоляцией, помещение в психиатрическую больницу, лечебное учреждение (во всяком случае это предполагается согласно ряду решений Федерального Конституционного Суда (BVerfG, 91, 1. 30 и след.), если существует достаточно конкретная перспектива успешного излечения (о чем заранее нельзя сделать какой-либо вывод) и превентивное заключение. Последнее, при наличии особых условий, которые выдвигает действующее право, предусматривается только для действительно опасных уголовных преступников и назначается редко (в 1991 г. в 38 случаях в старых федеральных землях). Согласно общей концепции системы санкций основную роль мер исправления и безопасности должно играть социально-терапевтическое учреждение, которое было предусмотрено для опасных рецидивистов с тяжелыми личностными нарушениями, для опасных сексуальных преступников, для формирующихся привычных преступников младше 27 лет и для помещенных уже в психиатрическую больницу лиц, не отвечающих за свои действия или с уменьшенной ответственностью за свои действия. Однако помещение в социально-терапевтическое учреждение в качестве меры наказания в конечном счете не вошло в компетенцию судьи. Применительно к отбыванию наказания в виде лишения свободы остался лишь прежний способ (BGBl. I. S. 1654). § 9 Закона об исполнении наказания предусматривает, что помещение в социально-терапевтическое учреждение предполагает согласие заключенного (в отношении вновь введенного исключения для преступников, совершивших тяжкие сексуальные деяния, – выше) и согласие руководителя учреждения, принимающего такого заключенного. Первое условие имеет смысл, так как лечение может быть успешным только при добровольном участии пациента. Второе же может привести к тому, что земли не будут расширять и увеличивать и без того очень небольшое число социально-терапевтических учреждений ввиду необходимых для этого затрат, так как они сами в дальнейшем станут определять количество мест в подобных учреждениях, что должно привести к стагнации в развитии исполнения этот вида наказания и в конечном счете – к утрате значения новации и терапевтических усилий.
Действующее право, чтобы повысить значение мер исправления и безопасности, связанных с лишением свободы, которые осуществляются после временного лишения свободы, ввело в процесс исполнения наказания (§ 67) во временно́й последовательности замену наказания в виде лишения свободы и мер, связанных с лишением свободы, отдавая предпочтение именно этим мерам, но с зачетом их исполнения в счет наказания (конечно, за исключением производства по делу невменяемого лица, совершившего наказуемое деяние). Одновременно была создана возможность приостановления оставшейся неотбытой части наказания, если отбыта половина срока наказания с зачетом мер безопасности и исправления (§ 67, абз. 5, предложение 1). Предусмотрено и приостановление исполнения наказания (§§ 67 b и 67c).
Мерами исправления и безопасности без лишения свободы (§ 61, № 5–7) являются установление руководящего надзора за поведением осужденного, лишение разрешения на управление автотранспортным средством, которое нужно отличать от дополнительного наказания в виде временного запрещения управлять автотранспортным средством (Fahrverbot, § 44), и запрет на профессию. Надзор за поведением осужденного (§ 68 и след.) вместо прежнего полицейского надзора, который должен обеспечивать не только безопасность, как это было при полицейском надзоре, но соединить защиту общества с большей социальной помощью, проблематичен именно из-за этой двойной задачи. Однако от его применения трудно отказаться, учитывая группу опасных и особо опасных уголовных преступников. Успех или неуспех этой меры в первую очередь зависит от состава созданных при земельных судах органов надзора, укомплектованных специально отобранными и обученными сотрудниками, назначенными для оказания помощи осужденным, и их контакту с учреждениями по устройству на работу, социальной помощи и полицией. В настоящее время установление надзора, по-видимому, не может достичь большего. В то же время следует отметить значительно улучшившееся в ходе реформы уголовного права оказание помощи освобожденным из заключения, что уже является значительным успехом ввиду трудности решения такой задачи, как защита общества от освобожденных заключенных, в отношении которых имеется достаточно негативный прогноз, а также трудностей в попечении о заключенных, прежде всего нуждающихся в помощи.
Отдельные составы преступлений
Особенная часть Уголовного кодекса постоянно обновляется. Самый большой шаг реформы после Вводного закона к Уголовному кодексу 1974 г. был сделан в уже упоминавшемся 6-м Законе о реформе уголовного права от 26 января 1998 г. (BGBl. I. S. 164), и все же пока непрерывная реформаторская деятельность законодателя осуществлялась путем единообразного целостного упорядочения.
Уголовное право первого раздела было отменено в 1968 г. в связи с его слишком односторонней нацеленностью на существующие напряженные отношения с бывшей ГДР и приведено в соответствие с известными принципами осознающего себя правовым государства.
В связи с объединением Германии по-новому была поставлена проблема уголовно-правовой оценки преступности правительства бывшей ГДР, особенно в связи со стрельбой пограничников по беженцам у Берлинской стены и ответственностью за это руководства. Федеральный Верховный Суд при отправлении правосудия постоянно подтверждал наказуемость пограничников (BGHSt. 39,1) и членов Национального совета обороны ГДР (BGHSt. 40, 218). Федеральный Конституционный Суд подтвердил такой подход (BVerfG. 95, 96). 3-й Закон о реформе уголовного права от 20 мая 1970 г. (BGBl. I. S. 505) в 6-м и 7-м разделах, для предоставления бо́льших возможностей для высказывания мнений оппозиционным группам в обществе, существенно ограничил так называемые демонстративные наказуемые деяния. Прежние массовые деяния новым предписанием о нарушении общественного спокойствия, сопряженного с насильственными действиями группы лиц (§ 125), почти полностью были сведены к исполнению и участию в насильственных действиях и угрозах, совершаемых из толпы людей. Вторым шагом Закона об изменении Уголовного кодекса и Закона о порядке проведения собраний от 18 июля 1985 г. (BGBl. I. S. 1511), учитывая опыт конфликтов полиции с насильственными действиями групп противников атомной энергии, политическими демонстрантами и защитниками окружающей среды, вновь был усилен § 125. Было введено положение о том, что применение средств защиты (например, защитные щиты, стальные шлемы, защитные маски от ядерных, химических и биологических средств борьбы) и средств для изменения внешнего вида (так называемая маскировка) подлежало наказанию тогда, когда полиция вынуждала участников отложить эти предметы и приспособления и удалиться (§ 125, абз. 2, старая редакция). Новая редакция Закона о порядке проведения собраний (№ 9) посредством Закона от 9 июня 1989 г. (BGBl. I. S. 1059) ввела, наконец, наказание вообще за наличие средств защиты и маскировки на общественных собраниях, шествиях или прочих публичных мероприятиях под открытым небом и на пути к ним (§§ 17а, 27, абз. 2 Закона о порядке проведения собраний), так что отныне наказуемо и то, и другое и без ситуации нарушения общественного спокойствия, сопряженного с насильственными действиями группы лиц, и без требования полиции снять средства защиты и маскировку. В этой же связи в случае повреждения вещей (§ 303с) условие подачи заявления о возбуждении преследования в силу особого интереса общественности было отменено с целью, чтобы иметь возможность по долгу службы подвергнуть виновных уголовному преследованию за повреждение вещей (опрыскивание стен, битье стекол), совершаемое во время демонстраций, с применением насильственных действий и других акций, нарушающих спокойствие, а также в случаях, если на потерпевшего оказывается давление, чтобы он не подавал заявление, либо в случае подачи мог не опасаться враждебной реакции правонарушителей или лиц, симпатизирующих им. Усилению защиты общественной безопасности служит и § 243, № 7, который включает кражу огнестрельного оружия и содержащего взрывчатое вещество боевого оружия в качестве типичных примеров особо тяжкого случая кражи. Для демонстрации с применением насилия большое значение будет иметь и введенное 6-м Законом о реформе уголовного права установление, которое уже собственно поджог чужого автотранспортного средства без дополнительных оснований определяет как поджог, влекущий уголовное наказание, предусмотренное за преступления (§ 306, абз. 1, № 4). Далее понятие «вооруженной» группы в § 127 распространяется на тех, кто имеет при себе в качестве оружия иные опасные инструменты (банды скинхедов, отряды боевиков).
Была предпринята попытка посредством новой сложной редакции § 142 прояснить спорные вопросы состава деяния недозволенного самоудаления с места происшествия. Далее 6-й Закон об изменении уголовного права в качестве абз. 4 добавил норму об отказе. Для борьбы с волной терроризма был введен § 129а об образовании террористических объединений. При этом речь идет о квалифицированном случае образования террористических объединений (§ 129а). Установление квалифицированных составов объясняется особой тяжестью или опасностью указанных деяний, на совершение которых нацелено создание подобных объединений. § 129а упомянут и в § 138 о наказуемости недонесения об определенных тяжких деяниях. Введенные также только в 1976 г. уголовно-правовые санкции антиконституционной защиты определенных тяжких деяний (§ 88а) и подстрекательства к совершению этих наказуемых деяний (§ 130а), напротив, были вновь отменены, так как они не имели бы самостоятельного значения. Картина законодательства против терроризма, между тем, вновь изменилась. После серьезных нападок Закон от 19 декабря 1986 г. (BGBl. I. S. 2496) расширил § 129а и усилил наказание в случаях, указанных в абз. 1 и 2 (абз. 1 отнесен сейчас к преступлениям). Кроме того, в расширенном виде был восстановлен § 130а о подстрекательстве к определенным тяжким наказуемым деяниям (например, спиливание электрических столбов). Далее был введен новый § 305а о разрушении важных средств труда. Речь идет о защите от разрушений ценных технических приборов, которые применяются для сооружения или эксплуатации установок или предприятий железной дороги, почты или прочего общественного сообщения, а также общего обеспечения водой, светом, теплом или энергией или другими жизненно важными благами (например, машины для строительства атомной электростанции или устройства по сбору и утилизации отходов). Кроме того, защищены автотранспортные средства (а также морские и воздушные суда) полиции и бундесвера. Для борьбы с враждебными идеологическими выступлениями 6-й Закон о реформе уголовного права в новом § 168, абз. 2, защитил погребения от разрушения, повреждения и оскорбительного бесчинства.
В связи с новым регулированием подделок ценных бумаг (§ 148) по-новому отредактирован весь 8-й раздел о денежных деликтах (§ 146 и след.). В случае фальшивомонетничества (§ 146) 6-й Закон о реформе уголовного права хотя и уменьшил до одного года минимальное наказание в виде лишения свободы, но применительно к деяниям в виде промысла или деяниям, совершаемым бандой, в новом абз. 2 установил наказание лишением свободы на два года. Для всеобъемлющей защиты безналичных расчетов действие § 152а о подделке формуляров еврочеков и еврочековых карт было распространено на все платежные карты (определение в абз. 4). Там же предусматривается в качестве минимального наказания лишение свободы от двух лет при действиях, совершаемых в виде промысла или бандой. Лучшей защитой безналичного денежного обращения послужит в дальнейшем и новый § 226b о наказуемости злоупотребления чековыми кредитными картами, деяние, которое согласно разъяснению Верховного Федерального Суда (BGHSt. 33,244) само по себе не является обманом или злоупотреблением доверием, хотя в то же время предъявление гарантированного чековой картой неоплаченного чека рассматривается как обман (BGHSt. 24, 386).
Основные понятия и представления в сфере брака, семьи и половой нравственности подверглись большим изменениям, введенным 1-м Законом о реформе уголовного права 1969 г. и особенно 4-м Законом о реформе уголовного права 1973 г. в 12-м и 13-м разделах (о правонарушениях в семье и о сексуальных деликтах). Бросается в глаза отмена наказуемости супружеской измены, половых отношений между свойственниками, распутства с животными, ограничение наказуемости за сводничество, за содействие занятию проституцией и деблокирование порнографических письменных материалов и изображений, если они не представляют опасности для подростков и если речь идет не об изображениях, содержанием которых являются насильственные действия, злоупотребление сексуальными действиями или сексуальные действия людей с животными (так называемая жесткая порнография). Усилив защиту детей, 6-й Закон о реформе уголовного права в § 184, абз. 4, увеличил максимальную меру наказания в виде лишения свободы на срок до десяти лет за жесткую порнографию, если предметом изображения являются фактические или близкие к действительности сексуальные злоупотребления с детьми.
Большие изменения в сфере ответственности за сексуальные деликты внес 33-й Закон об изменении уголовного права от 1 июля 1997 г. (BGBl. I. S. 1607). Прежние составы преступления изнасилования (§ 177, старая ред.) и принуждения к сексуальным отношениям (§ 178, старая ред.) были объединены в уголовно-правовую норму, которая теперь называется «принуждение к сексуальным действиям: изнасилование» (§ 177). Принуждение к сексуальным действиям было распространено на злоупотребление положением, в котором жертва оказывается беззащитной перед лицом, совершающим деяние. Изнасилование с применением особенно унизительных сексуальных действий законодатель относит к особо тяжким случаям сексуального принуждения (§ 177, абз. 2, № 1).
С исключением признака «вне брака» сексуальные принуждения и изнасилование были распространены на действия, совершенные в браке. Процессуальная возможность для супруги воспрепятствовать уголовному преследованию супруга не предусмотрена.
Закон о реформе уголовного права ввел далее два новых квалифицированных состава принуждения к сексуальным действиям, продифференцированных по тяжести деяния (§ 177, абз. 3 и 4). Принуждение к сексуальным действиям и изнасилование с причинением смерти, по крайней мере по легкомыслию, подлежит наказанию, как тяжелейшая форма состава этих деяний, пожизненным лишением свободы или лишением свободы на срок не менее десяти лет. Понятие сексуальных злоупотреблений в отношении неспособных к сопротивлению лиц (§ 179) 6-й Закон о реформе уголовного права распространил (в отличие от редакции 33-го Закона об изменении Уголовного кодекса) на использование умственных или душевных расстройств или мании жертвы, усилив при этом наказание (абз. 4).
6-й Закон о реформе уголовного права существенно усилил уголовно-правовую защиту детей от сексуальных злоупотреблений, повысив наказание при простом составе (§ 176, старая ред.) посредством санкции 5-го абзаца и существенно расширив состав тяжкого преступного злоупотребления в отношении детей (§ 176а). Особенно примечательно включение рецидива в первую ступень квалифицирующих признаков (абз. 1, № 4) уже после первого, предыдущего осуждения лица за простое злоупотребление по § 176, абз. 1 и 2, явившееся ответом на значительно возросшее в связи с распространенностью подобных случаев требование общественности защитить детей посредством до сих пор не применявшегося ужесточенного применения категории первого рецидива. Две следующие ступени квалификации рассматриваются в абз. 2 и 4. Причинение смерти жертве, по крайней мере по легкомыслию, подлежит наказанию в виде пожизненного лишения свободы или на срок не менее десяти лет. Необходимость уголовно-правовой защиты групп лиц, для которых существует особая опасность сексуальных злоупотреблений, осуществлено также в новом § 174с. Умственно или душевнобольные лица или лица с задержкой развития, а также лица, страдающие маниями, защищены от сексуальных злоупотреблений в отношениях, связанных с получением консультаций, лечением и социальным попечительством (абз. 1), равно как пациентки и пациенты, которые вверены лицу, совершившему деяние, для психотерапевтического лечения (абз. 2).
Лучшей защите родительских и прочих семейных прав в отношении несовершеннолетних и защите самого несовершеннолетнего служит новая редакция 6-го Закона о реформе уголовного права в § 235 о похищении несовершеннолетних. Наказание установлено за любое похищение или незаконное удержание ребенка лицом, не являющимся родственником (абз. 1, № 2), а также похищение даже членами семьи, переправка для доставки его за границу и сокрытие за границей (абз. 2). Новым здесь является и введение наказуемости за покушение (абз. 3). В отношении деяний, совершаемых за границей, применяется германское уголовное право согласно новому § 5, № 6а.
Против все большего количества случаев «продажи» детей за вознаграждение их родителями направлена новая уголовно-правовая норма о торговле детьми (§ 236). Наказанию подлежат родители, которые, грубо пренебрегая своими обязанностями попечения и воспитания, за вознаграждение на длительное время отдают своего ребенка другому лицу, но при этом наказывается также и другая сторона, которая длительное время держит у себя ребенка и за это платит вознаграждение.
Отмена требования о заявлении (в качестве условия уголовного преследования) в 21-м Законе об изменении Уголовного кодекса от 13 июня 1985 г. (BGBl. I. S. 965) при нанесении оскорбления (§ 194) в тех случаях, когда потерпевший подвергался преследованию как член группы при национал-социалистической или другой власти насилия или произвола, и если оскорбление связано с этим преследованием, должна сделать возможным вмешательство по долгу службы, несмотря на публичное отрицание истребления евреев в период нацизма, исходя при этом из того, что подобное поведение является не только бессмысленным и недостойным, но и затрагивает честь потерпевших. Закон о борьбе с преступностью от 28 октября 1994 г. в § 130, абз. 3, прямо устанавливает наказание за публичное одобрение, отрицание или преуменьшение совершенных при национал-социалистической власти действий геноцида в смысле § 220а, абз.1, если деяние совершается таким образом, что оно может нарушить общественное спокойствие.
Давно назревающая реформа о деликтах против жизни в 6-м Законе о реформе уголовного права пока ограничивается указанием пределов наказания за совершение менее тяжких случаев убийства (§ 213) и отменой привилегии матери внебрачного ребенка при его убийстве во время родов или сразу после них («Убийство ребенка» – § 217, старая ред.), так как для это отпало основание в результате изменения общественного статуса матери внебрачного ребенка, в то время как вторая причина (душевное состояние рожающей женщины) может быть учтена путем применения § 213, значимого и для матерей, состоящих в браке.
Проблема разрешенного или по крайней мере ненаказуемого прерывания беременности нашла свое предварительное решение в 1995 г. После восстановления германского единства на территории федеральных земель действовали сначала две различные системы: решение о прерывании беременности по показаниям, с широко понимаемым «указанием бедственного положения» в старых федеральных землях, и не ограниченное сроком решение о прерывании беременности на территории бывшей ГДР. Договор об объединении вменял в обязанность общегерманскому законодателю до 31 декабря 1992 г. принять единое новое урегулирование (ст. 31, абз. 4). После этого Закон о помощи беременным женщинам и семье от 27 июля 1992 г. (BGBl. I. S. 1398) предусматривает определение срока для ненаказуемого прерывания беременности при наличии обязательного медицинского заключения на территории всей Германии. Однако этот Закон решением Федерального Конституционного Суда от 28 мая 1993 г. (BVerfG. 88, 203) в его важных частях был объявлен недействительным. После ожесточенных споров в Законе об изменении помощи беременным женщинам и семье от 21 августа 1995 г. (BGBL. I. S. 1050) было принято следующее правило: § 218а, абз. 1, сохраняет решение о сроках прерывания беременности при условии обязательной медицинской консультации. Прерывание же беременности вопреки консультации остается противоправным деянием, но не подлежит наказанию. Шанс сохранения беременности в результате медицинской консультации ограничивается тем, что беременная женщина не обязана сообщать при консультации причину своего требования о прерывании беременности (Закон о разрешении конфликтов в случае беременности от 27 июля 1992 г. (BGBL. I. S. 1398) § 5, абз. 2, № 1), а также и тем, что она имеет право умалчивать о причине прерывания беременности и перед врачом, осуществляющим хирургическое вмешательство (§ 218, абз.1, № 1). Согласно § 218а, абз. 2, противоправным не является прерывание беременности на основе медицинского показания, которое согласно закону включает и социальные компоненты. Это медицинское заключение должно содержать в себе и больше не упоминаемое в тексте закона показание о патологии эмбриона (тяжелое неизлечимое состояние здоровья ожидаемого ребенка), что допускает прерывание беременности и при большом сроке, так как медицинское заключение не подлежит временнуму ограничению. Кроме того, § 218а, абз. 3, оправдывает прерывание беременности на основании криминологической индикации (наказуемые деяния в отношении беременной женщины согласно §§ 176–179 УК). Защите нерожденной жизни служат, наконец, две уголовно-правовые нормы, которые касаются окружения беременных женщин. § 170, абз. 2, предусматривает наказание лица, обязанного оказывать материальную помощь беременной женщине, но которое задерживает таковую недостойным образом и этим способствует прерыванию беременности. Далее, согласно § 240, абз. 1, предложение 2, особо тяжкий случай принуждения, как правило, имеет место тогда, когда лицо вынуждает беременную женщину прервать беременность.
15-й раздел о преступных деяниях против личных тайн и личной жизни включает все нормы о защите частной жизни и, кроме того, содержит два новых состава наказуемого деяния – о нарушении частных тайн должностным лицом (§ 203, абз. 2) и о неправомочном использовании чужих тайн (§ 204). Позже был добавлен новый, относящийся к компьютерной преступности § 202а, согласно которому наказанию подлежит шпионаж в отношении защищенных данных, собранных или передаваемых электронным, магнитным или каким-либо иным не воспринимаемым непосредственно способом. 25-й Закон об изменении Уголовного кодекса расширил § 201, абз. 2, введя запрет на публичное сообщение противоправно воспринятого или подслушанного высказывания другого лица, если это может нанести вред законным интересам другого лица. Сопроводительный закон к Закону о телекоммуникациях от 17 декабря 1997 г. (BGBl. I. S. 3108), учитывая приватизацию федеральной почты, § 354 о нарушении почтовых и телефонных тайн, перенес § 206 из раздела о наказуемых деяниях в учреждении в раздел тайны частной жизни и по содержанию привел в соответствие с новым правовым положением.
В сфере наказуемых деяний, связанных с причинением телесных повреждений, 6-й Закон о реформе уголовного права при причинении простого телесного повреждения ввел наказуемость за покушение (§ 223, абз. 2), а в состав причинения опасного телесного повреждения в качестве квалифицирующего признака включил применение яда или других вредных для здоровья веществ (§ 224, абз. 1, № 1), соответственно упразднив состав деяния отравление (§ 229). Кроме того, в § 224 было усилено минимальное наказание, а в случае злоупотребления в отношении опекаемых лиц (§ 225) – максимальное наказание. Новая норма о причинении тяжкого телесного повреждения (§ 226) прежнее тяжкое и особенно тяжкое телесное повреждение (§§ 224 и 225) трактует одинаково – как состав преступления с наказанием в виде лишения свободы на срок до двух лет. Особое предписание о более мягком наказании в случае взаимного причинения друг другу телесных повреждений и оскорблений (§ 233, старая ред.), было отменено.
Вместе с тем сохранилось другое компенсационное предписание о смягчении наказания, которое касается только случаев взаимных оскорблений (§ 199). В состав оставления в опасном для жизни положении (§ 221), который в новой редакции включает, помимо опасности для жизни, создание опасности причинения тяжкого вреда здоровью, введено важное дополнение о форме действия и квалифицированном составе деяния.