Перлюстрация корреспонденции и почтовая военная цензура в России и СССР
- -
- 100%
- +
Интересно то, что деятельность по перлюстрации документов активно переплеталась у французов с оперативно-агентурной работой. Так, например, в середине XVIII в. в штат английского посла в Константинополе Джона Мэррея был внедрен французский разведчик, многие годы передававший в Париж ключи к шифрам и копии шифрованных сообщений посла. В это же время аналогичном образом англичане получали сообщения министра иностранных дел Франции в Мадрид. Полученная информация позволила Англии занять жесткую позицию на переговорах с Испанией по поводу Фолклендских островов.
Подобная практика подкупа и шантажа имела место и в деятельности российского (петербургского) «черного кабинета». Дешифровка дипломатической почты велась в особом режиме, она доставлялась за несколько часов до отправления поезда, время было предельно ограничено. Перлюстрацией корреспонденции занимались сотрудники высшей квалификации, поскольку любая неосторожность могла вызвать международный скандал. Кроме того, надо было постоянно думать о том, что отправкой подобного рода дипломатической корреспонденции тоже занимались не «новички», которые заранее презюмировали возможность вскрытия почтово-телеграфной корреспонденции.
Легче было подкупить служащих посольства, отвечавших за шифровые коды, вместе с тем в «черном кабинете» имелась полная коллекция копий печаток и пломб всех иностранных посольств, консульств, миссий и агентств.
Один из бывших сотрудников петербургского «черного кабинета» приводит своего рода прейскурант цен, по которым покупались шифровые коды у служащих иностранных посольств в Брюсселе и Париже. Так, коды менее значимых государств – Греции, Болгарии, Испании – стоили от 1,5 до 2 тысяч рублей золотом; коды Северо-Американских Штатов, Германии и Японии – от 5 до 15 тысяч рублей.[11]
Сильный «черный кабинет» существовал в XVII в. в Англии. Яркой личностью в криптографии и дешифровке был выдающийся английский математик, предшественник И. Ньютона Джон Валлис. Этот человек обладал уникальными способностями – он в уме извлекал квадратные корни из 50-значных чисел с точностью до 20-30-го знаков. Записав результат, утром перепроверял его и ошибок не находил. Карл II высоко ценил искусство Валлеса и называл его «драгоценным камнем для короля».
Король высоко ценил свою службу перехвата, перлюстрации и дешифрования корреспонденции.
В истории дипломатической службы описан случай, произошедший в XVI веке: курьеры Испании везли тайные послания в металлических запаянных трубках, а на месте пайки ставилась печать. Сама трубка тоже находилась в опечатанной сумке, которая цепью прикреплялась к телу курьера. Однако, усыпив курьера, англичанам удалось тайно перлюстрировать послания.[12]
Со временем совершенствовалась и сама техника перлюстрации корреспонденции. Во времена Карла II специалист по фамилии Морленд изобрел специальную машину, которая давала возможность читать письма без нарушения печати, а также быстро снимать копии (1 минута на 2 страницы текста). Изобретатель был щедро вознагражден королем, а само техническое изобретение строго засекречено.
В России цензуирование светских изданий началось при Петре I и продолжалось с небольшими перерывами вплоть до октября 1905 г., а в измененном виде – до февраля 1917-го.[13]
Что касается перлюстрации корреспонденции, то, по мнению некоторых авторов, начало создания «черных кабинетов» в России относится к концу XVIII в., периоду правления Екатерины II. Хотя, как видно из ранее описанных случаев, перлюстрация корреспонденции велась с незапамятных времен. Однако она носила эпизодический характер, связанный с оперативно-агентурными мероприятиями правительства.
Лишь в середине XVIII в., при царице Елизавете Петровне, учреждается специальная секретная служба перлюстрации. Ее возглавил канцлер А. П. Бестужев-Рюмин. Но и она еще не занималась тотальной перлюстрацией корреспонденции. Речь, прежде всего, шла о дипломатической переписке, имевшей государственное значение для России.
Дешифрованная корреспонденция докладывалась непосредственно императрице, которая с пониманием относилась к такого рода деятельности. Основной перехват почты осуществлялся через Петербургский почтамт, руководителем которого был Ф. Аш, этот почт-директор непосредственно подчинялся Бестужеву-Рюмину. В одном из донесений он сообщает канцлеру: «…куверты не токмо по углам, но и везде клеем заклеены, и тем клеем обвязанная под кувертом крестом на письмах нитка таким образом утверждена была, что онный клей от пара кипятка, над чем письма несколько часов держал, никак распуститься и отстать не мог. Да и тот клей под печатями находился (кои я искусно снял), однако же не распустился. Следовательно же, я к превеликому моему соболезнованию никакой возможности не нашел онных писем распечатывать без совершенного разодрания конвертов. И тако я онные паки запечатал и в стафету в ея дорогу отправить принужден был…».[14]
Возникали технические проблемы и с подделкой поврежденных печатей. Печати были весьма «замысловатыми» и отпечатывались на красном сургуче. Процесс требовал привлечения все большего количества людей, обладавших специальными знаниями в различных областях науки и техники. Постепенно формировался целый штат специалистов из числа граверов, химиков, графологов, математиков. Одним из таких математиков, приглашенных в русскую криптографическую службу, был немец Христиан Гольдбах (1690–1764 гг.), специалист по теории чисел и математическому анализу.
В монографиях по истории дипломатической службы упоминается, что с июля по декабрь 1743 г. он дешифровал более 60 писем лишь «министров прусского и французского дворов».
Анализ материалов тех лет показывает, что до Х. Гольдбаха перехваченные письма копировались на почте только по «клеру», т. е. по кускам открытого текста, содержащегося в письмах. Шифрованная часть не копировалась. С момента появления Гольдбаха в «черном кабинете» России Бестужев-Рюмин дал распоряжение Ашу копировать письма целиком. Аш старался выполнять распоряжение, однако у него постоянно возникали проблемы с безуликовостью вскрытия писем.
Гольдбах стремился разъяснить Бестужеву-Рюмину серьезные проблемы, возникающие во время работы с дешифрованием. Он, в частности, подчеркивал необходимость абсолютно точного копирования перехваченных писем, и в связи с этим просил «каждое число или каждую цифру весьма прилежно засвидетельствовать», поскольку ошибки копировальщика значительно затрудняли работу дешифровальщика.
Так, перлюстрация и криптография шли рука об руку с момента своего возникновения.
Императрица высоко оценила труды Гольдбаха. Помимо крупных денежных вознаграждений, он получил очень высокое звание – тайный советник. К примеру, знаменитый математик того времени, работавший в России, – Л. Эйлер, несмотря на свои его научные достижения, такого звания не получил.[15]
Дешифрованные Гольдбахом материалы оказывали заметное влияние на внутреннюю и внешнюю политику России. И хотя перлюстрация в тот период времени, как подчеркивалось выше, еще не являлась общей, сам факт уже указывал «верный» путь в этом направлении – чем больше прочитанных писем подданных, тем выше шанс соответствующим образом отреагировать на политические настроения в обществе, принять правильное решение в управлении «толпой».
Сам собой напрашивался вывод – управленческая функция государства становилась менее эффективной без истинного знания положения вещей в социуме. Цензура в обществе, как тайная (перлюстрация), так и открытая, все активнее внедряется в жизнь.
Непосредственно осуществляя регулирование информационных потоков, цензура становится одним из важнейших механизмов защиты общественно-политической системы.
Ряд авторов выделяют до десятка функций, которые обеспечивают ей власть: 1) функция контроля заключается в отслеживании, оценке, классификации и селекции информации в соответствии с принятыми в социальной среде нормами; 2) регламентирующая функция направлена на определение критериев и установление порядка циркуляции информации посредством рекомендаций, предписаний, указаний, замечаний; 3) охранительная функция нацелена на сохранение в тайне государственных, военных и других важных секретов; 4) репрессивная функция служит для применения карательных мер против производителей, распространителей, потребителей и хранителей информации, виновных в нарушении правил цензуры; 5) манипулятивная функция выражается в том, что цензура, регулируя потоки информации, определенным образом воздействует на восприятие фактов социальными объектами и принимаемые ими решения; 6) профилактическая функция призвана предупредить возникновение конфликтных ситуаций между социальными объектами и упрочить социальную стабильность; 7) санкционирующая функция обеспечивает введение в социокультурный контекст информации двух видов: а) не претерпевших изменений из-за цензуры; б) искаженной, адоптированной ею; 8) эталонизирующая функция предназначена для фиксации и закрепления известных образцов (произведений искусства, художественных направлений и стилей, научных теорий в социокультурном континууме; 9) своеобразная «побочная» функция стимуляции общественного интереса обусловливает пробуждение повышенного внимания к малодоступной информации со стороны непосвященных.[16]
Так видят функции цензуры социологи, юристы предлагают свои виды и формы контроля.
На наш взгляд, перечень предложенных функций не является исчерпывающим. Как минимум можно назвать еще две функции в деятельности цензуры, связанные с наиболее секретными ее аспектами, а именно: оперативно-профилактическая, сюда относится перлюстрация почтово-телеграфной корреспонденции, подслушивание телефонных разговоров, наружное наблюдение и иные негласные способы съема информации, и дезинформационная – заключающаяся в создании литературного произведения, фильма или научной теории по специальному секретному, социальному заказу правительства, имеющая цель увести в сторону (дезинформировать) широкую общественность.
Так параллельно шло развитие политической цензуры и перлюстрации корреспонденции, как одно из секретных форм вторжения в личную жизнь подданных.
В работе использованы материалы архивов: ФСБ РФ; ФСБ РФ по Свердловской, Пермской, Челябинской областям; Центра документации общественных организаций Свердловской, Пермской областей (бывшие партийные архивы). Архивные материалы Национального архива США (Вашингтон), периодическая печать, монографическая литература, мемуары.
1.1. Перлюстрация корреспонденции в России (этапы развития), создание специальных органов политического контроля во второй половине XVIII века
Деятельность спецслужб любой страны всегда окутана плотной завесой тайны. Это в полной мере относится и к такому направлению, как политический контроль за личной жизнью граждан государства, в частности за частной перепиской, якобы строго охраняемой государством. И лишь политические скандалы, разглашение государственной тайны сотрудниками спецслужб или технические промахи приводят к тому, что тайное становится явным.
В данной работе на основании анализа скрупулезно собранного материала, автор попытается рассмотреть генезис и дальнейшее направление работы спецслужб России как перлюстрация корреспонденции. Для этого придется обратиться к далекой истории Государства Российского.
Вообще, вопрос о перлюстрации корреспонденции в России и СССР долгое время не являлся предметом специального рассмотрения в открытой печати.
В настоящее время существует не более десятка работ, посвященных этой проблеме. Это связано опять-таки с тем, что органы государственной безопасности тщательно скрывали за грифом «совершенно секретно» это направление в своей работе, которое плохо соотносилось с советским законодательством. Еще в Конституции СССР 1936 г. в ст. 128, было торжественно провозглашено: «…тайна переписки охраняется законом…».
Однако принцип государственной целесообразности нередко превалировал над принципом социалистической законности. И государство, в лице органов ВЧК – ОГПУ – НКГБ – МГБ – КГБ, всячески старалось хотя бы одним глазком заглянуть в личную жизнь своих граждан. Воспитанные же в духе строгого соблюдения социалистических законов большинство советских граждан даже не допускало мысли о сознательном нарушении Конституции СССР и советских законов. Представление о размахе проводимой работы поражает воображение, в отдельные годы практически вся почтовая корреспонденция подлежала перлюстрации. Официальные статистические данные, из архивов органов государственной безопасности подтверждают этот факт. Но, сначала о истории создания этого направления работы спецслужб России.
Активно вмешиваться в личную жизнь своих подданных государство начало еще в первой четверти XVIII в., в период правления Петра I. В это время создается и новая система политического сыска. Если в XVII в. политическим сыском занимались на местах воеводы, а в центре приказы, особенно территориальные (Сибирский, Казанский и др.) военные (Стрелецкий, Рейтарский и др.), Боярская дума и лично Государь, т. е. система не была централизованной, то пришедший к власти в результате жестокой борьбы Петр I совершенствует политический сыск. С конца XVII – начала XVIII в. важнейшим органом политического сыска становится Преображенский приказ, который является уже центральным и общегосударственным учреждением.
В 1718 г. для производства следствия по делу царевича Алексея была образована Тайная канцелярия, которая затем была переведена в Петербург и там стала вторым постоянно действующим центральным органом политического сыска, независимо от Преображенского приказа. Все, кому было известно о преступлении против государя и государства, должны были заявлять об этом. Расследование проводилось в форме жесткого розыскного процесса.
Довольно широкое распространение в этот период получили корыстные должностные преступления. Раскрывать их было достаточно сложно. Для борьбы с ними создается специальная карательная служба – ФИСКАЛАТ. Этот институт, заимствованный из Пруссии, в России появился одновременно с созданием Сената в качестве его подразделения. Возглавлял фискальную службу вначале обер-фискал, позднее генерал-фискал, которые не только информировали Сенат о выявленных ими злоупотреблениях по службе, но и тайно следили за членами и служителями Сената, в том числе и тайно контролировали их служебную и личную переписку.
Под руководством генерал-фискалов и обер-фискалов создавалась разветвленная система фискалата: 4 фискала следили за центральными государственными учреждениями, по 4 фискала определялись при каждой губернской канцелярии, в том числе прикрепленные к провинциям провинциал-фискалы, по одному-два фискала закреплялись за городом.
С 1722 г. фискалы прикреплялись ко всем коллегиям. Фискальные службы в вооруженных силах и при церковном управлении. Они должны были за всеми тайно «надсматривать» и «проведывать», выявлять казнокрадство и взяточничество, а также расследовать случаи, которые могли быть корыстными преступлениями. Позднее фискалы обязывались доносить о злоупотреблениях также и местным администраторам, обличать в суде обвиняемых ими людей. Если при этом фискалы имели какой-то личный интерес, то подлежали жестокому наказанию. Им было запрещено вступать в подряды. Назначаемые из незнатных семей, стимулируемые за доносы половиной налагаемого на виновного штрафа и освобожденные от ответственности за недоказанный донос, а также пользуясь личной поддержкой царя, фискалы были опасны чиновникам и крайне непопулярны в бюрократической среде.[17]
Особенностью деятельности фискалов было то, что она особо не конспирировалась, а материалы, добытые в том числе и перлюстрацией корреспонденции, нередко становились доказательствами для суда. Следовательно, вопрос о легализации добытой оперативным путем информации особо не стоял. По всей видимости, не составлялись и специальные меморандумы о политических настроениях подданных Российской империи. Перлюстрация преследовала пока только одну цель – доказательство виновности должностного лица.
Более того, п. 7 Именного указа от 27 апреля 1722 г. «О должности генерал-прокурора» предлагал открыто «фискалам в коллегиях и надворных судах доносить о всем своим прокурорам» (выделено нами. – А. С).[18]
В отличие от общей полиции, созданной в этот период времени, органы политического сыска были малочисленны и максимально приближены к царствующим особам, состояли из особо доверенных им лиц, порой совпадая с высшими коллегиальными органами государственной власти.[19]
Постоянные преобразования, которые проводились Петром I, касались всех звеньев государственного аппарата. Подверглись реорганизации и органы политического сыска. С ликвидацией Тайной канцелярии (1726 г.) и Преображенского приказа (1729 г.) расследование дел по государственным преступлениям было передано в ведение Сената и Верховного тайного Совета.
Большинство этих дел возбуждалось по существовавшей ранее системе доносов («слово и дело государево»). Через Тайную экспедицию и ее московский филиал до 1775 года прошли такие политические процессы, как дело ростовского архиепископа А. Мацеевича, выступившего против секуляризации в 1763 г., дело офицера В. Я. Мировича, пытавшегося летом 1764 г. освободить заключенного в Шлиссельбургскую крепость императора Ивана Антоновича, и другие процессы.
Основным материалом для расследования и возбуждения уголовного дела были устные и письменные доносы. Поэтому особое внимание в деятельности спецслужб стало уделяться вскрытию и прочтению корреспонденции.
Однако на государственную основу это дело было поставлено лишь во второй половине XVIII в., а точнее, в правление Екатерины II, когда перлюстрация корреспонденции стала делом не эпизодическим, а регулярным. Именно со времен Екатерины II в почтамтах стало проводиться ознакомление с письмами без ведома корреспондентов и адресатов (перлюстрация), что послужило дополнительным источником информации. Если полученные таким путем сведения заслуживали внимания, то начинался процесс, вызывались свидетели, проводились очные ставки и допросы. Причем вопрос о формах легализации добытой таким путем информации особо и не стоял, поскольку государство в тот период времени и не гарантировало тайну переписки. Поэтому проблема имела больше нравственно-этическую форму, нежели юридическую.
Проникновение в личную жизнь подданных Российской империи путем подсматривания, подслушивания, перлюстрации корреспонденции свидетельствует о том, что с установлением абсолютизма в России установился полицейский политический режим.
Особенностью перлюстрации тогда было то, что она не носила еще тотального характера, а была выборочной и эпизодической. Государство интересовали не столько политические настроения граждан, сколько готовящиеся заговоры и покушения. Говорить о том, что анализ корреспонденции использовался для управления государством, мы не можем.
Период управления Екатерины II получил название в исторической литературе как век просвещенного абсолютизма. Действительно, покровительство со стороны императрицы развитию образования, наукам и искусству значительно продвинуло Россию по пути прогресса. Но вместе с тем развитие народного просвещения, увеличение печатной продукции и рост светской литературы усилили внимание правительства к регулированию издательской деятельности, к контролю за тем, что пишет и что читает подданный России. Появились и первые нормативные акты, свидетельствующие о введении цензурных ограничений, число которых постоянно росло. Вся ввозимая из-за рубежа литература подлежала цензуированию. В 80-е годы XVII в. уже было указано на недопустимость издания и распространения книг сомнительного содержания. Цензура возлагалась на Сенат и коллегии, а с 1790 г. – на Управы благочиния. В 1796 г. цензурные подразделения из духовных и светских лиц были созданы в столицах, на таможнях Риги и Одессы. Вводилась и предварительная цензура.[20]
Создание в России в 1802 г. министерской системы и образование первых восьми министерств повлекло некоторые изменения в структуре и направлении их деятельности. В 1806 г. на основе обобщения и анализа деятельности министерства внутренних дел В. П. Кочубей и М. М. Сперанский подготовили проект его реорганизации, который был утвержден Александром I. Некоторые функции по руководству государственным хозяйством были переданы в другие министерства и ведомства. Зато в состав МВД вошел Почтовый департамент, что максимально приближало политический контроль за настроением людей путем перлюстрации корреспонденции. Теперь все замыкалось в одном ведомстве. С точки зрения сохранения государственной тайны такое преобразование было очень целесообразным. Департамент делился на экспедиции. Были созданы и новые структурные отделения, так называемые столы, во главе со столоначальниками.
В 1810 г. появляется Манифест «О разделении государственных дел по министерствам», который предусматривает создание специального Министерства полиции. В задачи нового министерства помимо борьбы с преступностью должны были войти: проведение рекрутского набора в армию, охрана государственных запасов продовольствия, таможенный контроль, содержание и трудоиспользование осужденных, обеспечение исправности и безопасности путей сообщения. Министерство полиции должно было также осуществлять явный и тайный надзор за иностранцами в России (функции контрразведки), а также выполнять цензурные функции и перлюстрацию корреспонденции. О введении Положения о министерствах в России и создании Министерства полиции было объявлено в Манифесте от 25 июля 1811 г. Он назывался «Общее учреждение министерств».[21]
В Министерстве полиции для ведения секретного делопроизводства была образована Особенная канцелярия при министре. Она выдавала заграничные паспорта, регистрировала иностранцев, проводила постоянную цензурную ревизию, выполняла личные поручения министра.
Таким образом, и перлюстрация корреспонденции принимает все более всеобъемлющий характер.
Особенная канцелярия постоянно расширялась и к 1819 г. состояла из трех подразделений, так называемых «столов» и секретной части. Первый «стол» занимался вопросами выезда за границу и въезда в империю как российских, так и иностранных поданных. Второй «стол» собирал сведения о книжных лавках и типографиях, таким образом, осуществлял цензурные функции. Третий «стол» тайно наблюдал за религиозными сектами и раскольниками. Секретная часть Особенной канцелярии контролировала «размещение по городам высланных из столиц», организовывала слежку за политическими неблагонадежными лицами, тем самым выполняя функции службы наружного наблюдения.
В проекте графа А. Х. Бенкендорфа «Об устройстве высшей полиции» отмечено: «…вскрытие корреспонденции составляет одно из средств тайной полиции и при этом самое лучшее, так оно действует постоянно и обнимает все пункты империи. Для этого нужно лишь иметь в некоторых городах почтмейстеров, известных своей честностью и усердием. Такими пунктами являются: Петербург, Москва, Киев, Вильно, Рига, Харьков, Одесса, Казань и Тобольск.[22]
Особый комитет при правительстве разработал специальные инструкции для осуществления перлюстрации (31 августа 1826 г.). Указывались следующие условия: 1) чтобы вскрытие почтовых отправлений осуществлялось в величайшей тайне; 2) перлюстрация должна быть сосредоточена в одном управлении, т. е. в почтовом ведомстве.[23]
Особое место в перлюстрации корреспонденции теперь уделялось тайне. В 1839 г. III Отделение предписало Главному управлению почт учредить «бдительный надзор за пограничной перепиской в районе Одессы и Бессарабской области. С 16 марта там ввели вскрытие корреспонденции с целью, как писал А. Х. Бенкендорф, «благонадежнейшего очищения, в предотвращении внесения в пределы России чумной заразы». Круг лиц, знающих о перлюстрации корреспонденции был весьма ограничен. О ней знали только три человека – шеф жандармов, главноуправляющий почтовым ведомством и бессарабский генерал-губернатор. Осуществляли ее под непосредственным руководством III Отделения, назначенные с его ведома особо доверенные чиновники. Как сообщают мемуарные источники, техника вскрытия писем была достаточно примитивной. Конверт вскрывался обычным способом и единой методики разработано еще не было. Так, вятский вице-губернатор Д. И. Батурин позднее вспоминал, что в молодости он имел поручение тайно читать частные письма, но незаметно вскрывать конверт удавалось не всегда.
Поэтому чиновники додумались размачивать клей «той жидкостью, которую люди обычно выбрасывают». Письма, утверждает он, теряли свежий вид, но «дело» пошло быстрее, а «изобретателя» повысили в чине.
Наиболее крупные перлюстрационные центры находились в Петербурге и Москве, где работало большее число секретных сотрудников при почтамтах, вскрывающих письма, делавших из них нужные III Отделению выписки.