Теория социальной экономики

Многочисленные попытки обосновать нормы справедливости до сих пор, по существу, остаются пустыми декларациями, так как отсутствуют теоретические основы определения реальных результатов и затрат труда. Парадокс этой ситуации заключается в том, что справедливость трактуется как обеспечение равенства всех граждан независимо от их индивидуальных особенностей, т. е. так называемая «уравниловка». Однако понятие «равенство», как и демократия, в человеческом обществе в принципе неосуществимо, вследствие уникальности каждого человека, половозрастных, национально-демографических, психофизиологических различий, исторически обусловленных различием природно-климатических, ландшафтных, социально-экономических и инфраструктурных условий жизни в различных урбанизированных и сельских поселениях. Предложения по обеспечению разумных соотношений справедливости на основе договоренности всех или полномочных представителей (?) между собой – это полнейшая утопия[191], которую невозможно не только реализовать на каких-либо согласованных теоретических основаниях, но даже осуществить чисто технически.

Положение усугубляется тем, что в настоящее время экономика большинства стран трактуется с монетаристских позиций и частная собственность определяется только в стоимостном выражении как стоимость основных фондов организаций, без привязки к конкретным производственным элементам этих организаций. Описание производственных организаций в стоимостной форме как акционерных обществ – это точно такая же бессмыслица, как и сама частная собственность. Что представляют собой акции или их определенное количество в материально-техническом виде, установить практически невозможно, поэтому нельзя построить технологическое описание производственных процессов и управлять ими с позиции стоимости неизвестно каких элементов. Не случайно «деятельность» различных фондовых бирж, оперируемых финансовыми (стоимостными) категориями в виде «акций» и других «ценных» бумаг, обозначается как игра и, соответственно, строится по правилам азартных игр. Более того, снижение или повышение стоимости акций на фондовом рынке, т. е. долевой частной собственности, никоим образом не связано с реальным производством продукции на этих предприятиях и технико-экономической интерпретацией показателей их производственной деятельности. Все колебания продажного курса валюты и так называемых ценных бумаг – это всего лишь спекулятивные изменения квазипродукта на фондовом рынке, т. е. в сфере обращения, без всякого соотношения с реальной производственной деятельностью. С этих позиций идея справедливого распределения общественных результатов труда среди всех граждан государства даже не может быть поставлена[192].

Необоснованное присвоение средств производства и в целом основных фондов и превращение их в частную собственность в неявной форме, по существу, приводит к частной собственности на результаты совместного труда и тем самым непосредственно на все трудовые ресурсы организации. К. Маркс совершенно верно указывает, что «… исходным пунктом развития, создавшего как наемного рабочего, так и капиталиста, было рабство рабочего. Развитие состояло в изменении формы его порабощения, в превращении феодальной эксплуатации в капиталистическую (?)»[193]. Таким образом, это своеобразная форма «рабовладельческого» наемного труда в современных условиях, когда работники организации практически лишены каких-либо реальных прав не только на конечные результаты труда, но и на «продажную стоимость» собственного труда. При этом, естественно, распределение конечных результатов общественного труда и оценка стоимости самого труда работников производится с позиций интересов собственников, причем не только на стадии производства и в сфере обращения, но и на всех этапах «жизненного» цикла продукции.

Экономика подавляющего большинства стран, построенная на частной собственности на средства и условия производства, в действительности не только не имеет никаких научных оснований, но и является антигуманной и антисоциальной как с социально-политических, так и с объективных социально-экономических позиций. Не случайно почти все разновидности демократических государств, основой экономики которых является институционально закрепленная частная собственность, не относят себя к социалистическим (общенародным) государствам, так как их политический строй имеет не социальную (общественную), а буржуазную направленность, опираясь на «прикормленный» «средний» класс. В качестве одного из обоснований частной собственности на средства производства апологетами экономики, основанной на таком виде собственности, выдвигается тезис о невозможности организовать эффективное управление производительными силами общества, если они принадлежит всему обществу, а не отдельному, частному лицу.

В действительности основой эффективного управления любого производства продукции потребления является эффективная технология и организация производственных процессов, а не управление капиталом как стоимостным показателем частной собственности. Однако управление производственными процессами осуществляется не капиталистами – владельцами капитала и не со стоимостных позиций, а наемным управленческим персоналом – специалистами: технологами, инженерами, конструкторами, экономистами, организаторами производства и другими работниками, где экономическая интерпретация производственной деятельности в отдельных случаях выступает лишь как частная оценка рациональности принимаемых технических решений. Следовательно, эффективность производственной деятельности организаций определяется не формой собственности, а качественным составом наемного управленческого персонала, включая и специалистов по экономическим вопросам. Поэтому эффективная или неэффективная организация производственной деятельности зависит только от качества действующей системы управления производством и уровня образования работников управления.

При ориентации экономики государства на частную собственность происходит подмена целевых социальных ориентиров стратегического развития общества, направленного на гармоничное материальное и духовное развитие всех граждан государства с целью постепенного перехода к организации жизни общества на разумной основе на принципах ноосферы, на удовлетворение извращенных частных потребностей небольшой кучки олигархов, монополистических капиталистов и их прислужников (как пример для подражания) и прагматическую, потребительскую мелкобуржуазную идеологию остального населения на уровне «хлеба и зрелищ». Как уже указывалось ранее, именно это обстоятельство является идеологической основой монетаристского подхода в экономике, ориентированного на индивидуальную потребительскую идеологию и протестантскую этику. Специфически «капиталистические» ценности: индивидуализм, идеи равных возможностей и личного успеха – протестантская «этика достижений» провозгласила моральными принципами современной экономики.

Принимаемый многими теоретиками за основу экономики выдвинутый почти два века назад постулат о том, что движущими силами общества являются труд, капитал и земля, по сути, скрытое признание частной собственности как основы экономического развития, так как и капитал, и земля и, в конечном счете, труд рассматриваются только с позиции частной собственности. Однако, в настоящее время уже не только природные богатства, но и вся биосфера земли являются источником жизни общества, не только физический труд, но вся разнообразная совокупная разумная духовная деятельность людей, в широком смысле этого слова, составляют основу жизни общества. В то же время капитал в его узком функциональном значении фантомных финансовых средств вообще не имеет никакого значения для организации жизнедеятельности общества. Действительной основой производительных сил общества является биогеотехносоциосистема[194], исторически сложившаяся и преобразуемая совместным трудом многих поколений людей на протяжении веков существования человечества. Именно накопленные в течение тысячелетий знания, как непреходящая ценность, и, созданная трудом многих поколений людей, овеществленная материально-техническая основа жизнедеятельности, реализуемые в процессе разумной совместной деятельности людей, и составляют суть производительных сил общества. При таком понимании последних вопросы собственности вообще не имеют никакого значения, так как совокупные знания и система техноценоза, сформированные в урбанизированных и сельских поселениях, априори являются достижениями всего человечества, принадлежат всем и не имеют стоимостной оценки, а используются бесплатно. Понятие капитала как финансовых средств, даже овеществленных в зданиях, оборудовании, транспортных магистралях и других материальных объектах, созданных многими поколениями людей и обеспечивающих их жизнедеятельность, в принципе не имеет смысла. Не говоря уже об экономической стоимостной оценке духовной (как научно-технической, так и культурной) продукции человечества.

Таким образом, понятие частной собственности, привнесенное из области правовых норм социально-политического устройства общества в экономическую теорию, лишает ее научной стержневой основы – социального характера организации жизнедеятельности и превращает экономику в прикладное пособие для утверждения буржуазной идеологии и оправдания несправедливого социального общественного устройства, путем придания ей «объективного» нормативно-правового характера. Иллюзию того, что деньги и другие «богатства» якобы являются источником развития общества, можно проследить на примере многих исторических памятников культуры, дошедших до нас с незапамятных времен. Строительство пирамид, гробниц, дворцов, храмов и даже целых городов (например, Санкт-Петербурга), сооружаемых по воле монархов, в действительности осуществлялось народами этих и других государств на деньги казны, которая формировалась в основном за счет грабежей и налогов с населения, т. е., по существу, на деньги народа. Однако экономическая целесообразность подобных сооружений с позиции государственных, а тем более общественных интересов повышения уровня жизни населения и личностного развития людей, практически отсутствует. Получается замкнутый круг: с одной стороны, частная собственность является основой неравноправного распределения общественного продукта, а с другой – неоправданно большие доходы собственников капитала позволяют им и дальше увеличивать «свою» собственность, исходя из частнособственнических интересов, порождая еще больший разрыв между частным и социальным уровнем потребления. В этих условиях действительно оправдывается основной тезис монетаризма «деньги делают деньги». Поэтому независимо от того, как обозначается политический строй, основанный на частной собственности на средства производства, он не может быть социально ориентированным, или общественным, в принципе. Это всегда будет экономика буржуазного толка в пользу богатых. Парадокс этой ситуации заключается также в том, что власть имущие всегда относятся к наиболее обеспеченным и образованным слоям населения и потому проводят политику в целях дальнейшего сохранения своего положения, обусловленного частнособственническими интересами. Представителей трудового народа и беднейших слоев населения никогда не бывает в органах власти по двум причинам: с одной стороны, вследствие принадлежности к «низшим» слоям населения, а с другой – они объективно имеют недостаточный уровень образования и развития для работы в органах власти вследствие ограничения прав на соответствующее образование.

Отношения между людьми, в основе которых лежит понятие отношения к собственности, всегда являются разрушительными в социальных образованиях любого уровня (от семьи до государства) при разделе имущества, переделе «капитала», территории и жизненного пространства, так как они противоречат объективной основе совместной организации жизнедеятельности людей и нарушают требования объективного закона социальных образований – закона синергии. Частная собственность, по сути, является основой не только экономических, но и социально-политических отношений в обществе, предопределяя буржуазный характер правящего режима независимо от его обозначения. Именно поэтому сущность понятия «частная собственность» в экономических «теориях» не раскрывается, а просто институализируется как естественная составляющая действительности и принимается в качестве постулата при построении подобных «теорий». Более того, во всех нормативных документах частная собственность считается неприкосновенной. Подобные построения, подменяющие объективные производственно-технологические взаимосвязи в производственных организациях[195] и общественно-экономические отношения[196] на уровне государств, отношениями по поводу частной собственности, не могут использоваться в экономических теориях. Эти декларативные утверждения, по существу, подменяют истинный смысл для оправдания существующих правящих режимов олигархической буржуазии.

Во всех цивилизованных государствах абсолютно все произведенные продукты потребления человека объективно являются социальными по своей природе и потому приобретают общественный характер и представляют собой общественную принадлежность. Почему-то всех смущает тот факт, что даже еда, лично приготовленная для себя – социальный продукт, в котором объективно присутствует труд многих людей, и он имеет, в свою очередь, общественный характер. В принципе, человек потребляет не собственность, а пищу, независимо от того, получила она наименование индивидуальной, или общественной. Холодильники или другие бытовые приборы, станки, механизмы и вообще все вещи человек сам использует в соответствии с их назначением, независимо от того, какой вид собственности этим предметам приписывается. Разница здесь заключается только в одном: общественный продукт находится в индивидуальном (личном) или совместном (общественном) использовании без изменения формы собственности. Кстати, сам человек также является социальным продуктом и, соответственно, обладает общественным характером, т. е. используется обществом по институционально установленному функциональному назначению. При таком подходе институт частной собственности как таковой вообще исчезает, и, соответственно, вместо организации жизнедеятельности, основанной на частной собственности на средства производства и результаты совместного труда, может быть реализована идея общественной, или социально ориентированной, экономики, в основе которой лежит равноправный общественный, или социальный, характер производства и в целом жизнедеятельности[197].

Сохранение частной собственности в дальнейшем неизбежно ведет не только к разрушению общества и государства, но и к уничтожению Человечества и экосистемы планеты Земля, потому что основой существования становятся информационные технологии, искусственный интеллект и роботы, позволяющие через транснациональные корпорации небольшой кучке олигархов иметь несметные эфемерные богатства, которые являются основой монетаристской экономики и так называемого свободного рынка, когда люди как трудовой ресурс становятся ненужными. В настоящее время в эпоху глобального научного переворота темпы научно-технического прогресса постоянно возрастают. За последние несколько десятилетий человечество обрело больше научных знаний, чем за всю предыдущую историю. Научно-технический прогресс за счет автоматизации и кибернетизации производства объективно приводит к симплификации всех видов деятельности в результате чего неизбежно происходит аутизация, дебилизация и деградации человека. Более того, этим процессам способствует политика, проводимая в рамках неолиберализма. В настоящее время технологическая цивилизация рассматривается как информационная эпоха шестого технологического уклада, в основе которого лежат нано-, био-, инфо-, когнито-, социотехнологии, позволяющие в условиях неолиберального общества и экономики свободного рынка реализовать идеи трансгуманизма[198]. Трансгуманизм считает, что благодаря ускоряющемуся научно-техническому прогрессу, человечество выходит на совершенно новый этап развития. Молекулярная нанотехнология обладает достаточным потенциалом, чтобы создать изобилие ресурсов для каждого человека и предоставить полный контроль над биохимическими процессами в организмах людей, позволив избавиться от болезней. Посредством перестройки и фармакологической стимуляции центров удовольствия в мозгу с помощью биодобавок, можно будет создавать большой спектр эмоций, бесконечное счастье и неограниченные по интенсивности радостные переживания каждый день. При этом фармакологические исследования направлены только на получение прибыли, Появились технологии имплантации любых органов человека, позволяющие сделать его «бессмертным», в результате чего расцвела торговля органами. Трансгуманизм, модернизируя человека, изменяя его интеллект и психику, по существу, меняют природу человека, ликвидируют его духовную сущность, превращая человека в бездушного бессовестного робота. Безнравственность отношений в условиях монетаристской экономики приводят к тому, что самым главным является уровень потребления и уровень продаж, потому что деньги важнее идеи. Уже в ближайшем будущем появится возможность использовать искусственный разум. Для этого повсеместно внедряется цифровизация всех видов деятельности, замена вербальных языков символическими языками математики и программирования. В связи с этим запущен образовательный проект нейронет. Нейронет – это всемирная система объединенных сетей (интернет документов, интернет людей, интернет вещей, интернет живых систем), в которых коммуникация и совместная деятельность осуществляется с использованием инструментов нейрокоммуникации. При этом система образования на основе рецептурных знаний ставит своей целью создание «человека одной кнопки», человека функционального, послушного безличного, бессовестного биоробота. Отсутствие фундаментального образования приводит к расщепленному сознанию, механическое функциональное заменяет живое, человеческое творческое мышление, при этом творческое мышление заменяется креативностью с целью превращения человека в нейрораба. Социальный инжиниринг и социоформаты предусматривают новые шаблоны поведения с целью переформатирования человека путем его изоляции в социальных сетях, заменяя живое общение виртуальным, порождая страх соприкосновения с живым человеком, делая его заложником цифрового пространства. Социальные стандарты потребления созданы для того, что снять всяческую тревогу о материальном существовании, поручая заботу об этом экономике сферы услуг. Все это расслабляет человека и делает его малоподвижным, инертным, позволяет существовать в виртуальном пространстве без затрат жизненной энергии, сокращая интерес в духовных потребностях, которые требуют затрат ума и энергии. Подобная политика направлена, прежде всего, на депопуляцию наиболее развитого населения, особенно белого. В настоящее время миром правит денежный капитал транснациональных корпораций[199], который финансирует все эти программы технологической замены и уничтожения человечества. Технократический подход транснациональных корпораций через подконтрольные им средства массовой информации и проводимую политику, по существу, не только разрушает национальные государства, но и осуществляют политику прямого геноцида, используя генную инженерию, чипирование через повсеместную вакцинацию, вытесняя человека из реальной деятельности. Традиционные ценности заменяются неолиберальными: разрушение семьи, внедрение идей юнисекса, суррогатного материнства, гендерной самоидентификации, однополые браки, распространение порнографии, свободное употребление наркотиков, насаждение масскультуры. Белое население не нужно, мужчин делают женоподобными, он должен быть слабым, бояться, а женщин мужеподобными, сильными и свободными от семьи и детей. Трансгуманизм позволяет человеку быть здоровым, не ошибаться, по сути, он позволяет сделать бездушный механизм, автомат, потому что живые люди уже не нужны. Транснациональные корпорации, приватизировавшие мировой рынок, практически проводят свою экономическую и технологическую политику дальнейшего накопления эфемерных богатств, обеспечивая себе «вечную» жизнь, независимо от наличия государственных образований. Если в ближайшее время не отменить частную собственность и стоимостную денежную систему, подобная перспектива развития событий в мире, может быть реальной. Кстати, белое население США и Западной Европы в значительной степени уже переформатировано под «новый» порядок.

Самым страшным следствием подобного устройства мира является не то, что небольшая кучка олигархов и власть имущих «накопила» немыслимые мифические богатства и паразитирует на эксплуатации и одурманивании народов, и даже не то, что огромная масса людей одурачена и по воле богатой «элиты» общества втянута в бессмысленное времяпрепровождение, а то, что у такой организации жизнедеятельности общества нет будущего и единственным итогом может быть неизбежное уничтожение человечества, экосистемы и планеты Земля в целом. Утверждение К. Маркса, взятое на вооружение утопическими идеологами социализма и коммунизма, о том, что увеличивается пропасть между уровнем жизни подавляющей части населения всех стран, включенных в глобальную экономику, и интернациональной олигархической верхушкой, которая попирает национальные и государственные интересы в угоду собственным, ориентированным на безудержное накопление частнособственнического капитала, и это неизбежно настолько обостряет социальное напряжение в обществе, что может привести к социальной революции[200] не соответствует действительности и совершенно беспочвенно. Численность олигархов, власть имущих и приближенной к ним прослойки буржуазии в результате сращивания власти с преступными группировками не уменьшается, а растет, одновременно с этим в результате автоматизации и кибернетизации производственных процессов, внедрения безлюдных технологий сокращается количество крупных производственных предприятий с высокой концентрацией и большим количеством рабочих[201]. Основная масса трудоактивного населения вынужденно занята в многочисленных организациях малого бизнеса и индивидуального предпринимательства в отраслях услуг и квазидеятельности, что приводит к раздробленности и разобщенности безоружного населения и его невозможности концентрации усилий для совершения социальной революции уменьшаются.

Как результат экономической политики монетаризма стремление к беспрецедентному накоплению капитала приводит к бессмысленной постоянной гонке вооружений, происходит интенсивный перевод вооруженных сил наиболее развитых государств на контрактную основу, на беспилотные летательные аппараты и боевые машины, на использование ракетных комплексов, ядерного и гиперзвукового оружия как абсолютно безответственных средств массового поражения, поэтому даже без сокращения численности вооруженных сил возможные результаты военных столкновений с применением оружия массового уничтожения могут быть гибельными для цивилизации. Все это вместе с постоянно увеличивающимся контингентом различных вооруженных формирований и силовых структур разного типа, подчиненных органам власти[202], делает социальный взрыв бесперспективным. Тем более, что парадигма индивидуального потребительства и накопительства путем наживы является в настоящее время преобладающей в общественном сознании народов, поэтому в отсутствии стимулов и реальных возможностей революционное силовое изменение общественного устройства и экономики практически неосуществимо. В то же время, если безотлагательно не осуществить коренную перестройку мировой системы общественного устройства и экономики, катастрофы не избежать. Положение усугубляется тем, что в настоящее время отсутствуют не только научно обоснованные теоретические проектные предложения, но даже вообще какие-либо разумные идеи по переустройству современного общества и нашей планеты.

Если кратко проанализировать экономику Советского Союза за весь период его существования, то можно отметить следующее. В принципе общественная экономика СССР была по сути монетаристской, т. е. построенной на использовании стоимостных показателей денег. Более того, в Советском Союзе использовалась капиталистическая система хозяйствования – развитие экономики народного хозяйства осуществлялось за счет капитальных вложений, только термин «капитальный» здесь использовался в смысле «создания основы» материально-технической базы жизнедеятельности, а не марксистское определение капитала как самовозрастающей стоимости[203]. В отличие от современной трактовки монетаризма в советской экономике как основной итог революционных преобразований здесь объективно отсутствовала частная собственность, а деньги использовались в строгом соответствии с их функциональным предназначением универсального эквивалента, а не как специфический товар. И хотя в качестве капитальных вложений использовались виртуальные средства однако они представляли собой не фантомную прибыль, а экономию реальных производственных затрат и амортизационных отчислений, т. е. инвестиционный капитал, предназначенный для финансирования капитального строительства и использования его в интересах общества, а не в интересах частнособственнического капитала. Более того, в советской экономике не использовались квазиденьги в форме «ценных» бумаг[204] и отсутствовали отрасли квазидеятельности по «производству» фантомных средств, а в качестве общественной парадигмы жизни было повышение уровня благосостояния общества и личностного духовного развития, а не индивидуальное потребление и накопительство за счет наживы и аморальных способов обогащения. Любую экономику, которая использует инвестиционный капитал для совершенствования материально-технической базы жизнедеятельности общества путем капитального строительства можно обозначать как капиталистическую систему хозяйствования, но никак не капиталистическим общественным устройством, или капитализмом. Несмотря на отсутствие теоретической базы социально-ориентированной экономики[205] и учитывая очень сложный период существования СССР[206], советская экономика именно за счет капитального строительства в период индустриализации, используя капиталистическую систему хозяйствования, по итогам и темпам развития достигла небывалых успехов, превратив Советское государство в одну из ведущих экономик мира. Безусловно, эти успехи достигнуты в основном за счет неимоверных усилий и энтузиазма советских людей и огромных человеческих жертв. Основой всех грандиозных успехов советской экономики было отсутствие частной собственности. Кстати, все трудности построения социальной экономики в Советском Союзе на протяжении всего периода его существования были обусловлены отсутствием четкого обоснованного понятия «собственности». Лозунг революции «Заводы – рабочим, земля – крестьянам» в отношении рабочих решался относительно просто: заводы рабочим в буквальном смысле просто не нужны, тем более непонятно, как их рабочим передавать, поэтому всех устраивало, что заводы были изъяты из частной собственности и перешли в общее пользование. Тем более, что большевики никогда не рассматривали частную собственность с точки зрения стоимости, а только с материально-вещественных позиций. Вопрос с землей с точки зрения передачи ее в собственность никогда ни до революции, ни после, не был решен именно вследствие нечеткого понятия собственность, тем более связанную со стоимостью. Паллиативный выход из положения в виде государственной и колхозно-кооперативной собственности практически вопрос частной собственности остался не решенным и был заменен понятием личное подсобное хозяйство. Для сельскохозяйственной деятельности вопросы взаимоотношения с землей являются основополагающими. Вместе с тем, если бы убрать понятие собственности, особенно по отношению к земле и природным объектам и ресурсам, то вопрос о наделении землей для владения, пользования решался бы предельно просто: землю можно выделять в личное (индивидуальное), групповое, или коллективное пользование, или оставлять в общем владении. Нерешенность вопроса о частной собственности по отношению к земле в советской экономике явилась причиной многих неудач и трудностей. Таким образом, вопрос о частной собственности является ключевым в построении социальной экономики и равноправного общественного устройства. Не случайно, развал Советского Союза и переход на частную собственность привел к полному развалу мощнейшей экономки государства.