- -
- 100%
- +
Сердце мое еле бьется. Голос Мирона злой. Я таким раньше никогда его не слышала. Пытаюсь разлепить глаза, чтобы увидеть хоть что-то.
– Отвечай, сученыш! Папаша решил, что таким образом поставит тебя на путь истинный. Привьет любовь к животным. Но, похоже, просчитался. А сынок решил переключиться с беззащитных животных на не менее беззащитных девочек. Признайся, ты не думал, что за нее будет кому вступиться?
– Эта зараза сама виновата…
Знакомый голос Макса не узнать. Он кашляет. Кажется даже кровью. А мне наконец-то удается разлепить глаза.
– Кто знал, что у нее трахарь – бандит. Я вообще думал, что она целка. А она шлюха ебаная. Подставила меня так, дрянь…
Еще один удар прямо в челюсть, и я слышу, как что-то хрустит. А парень орет. Я затыкаю уши, но это не спасает.
– Еще хоть слово про девочку скажешь, – Мирон хватает его за шкирку, легко подбрасывает в воздух, – или даже просто подумаешь, посмотришь, ну, ты понял? Кивни, если да. Кивай, сука!
Бьет прямо в живот, а я не могу больше на это смотреть. Он же его так убьет! Что вообще тут происходит? Что я только что слышала? Ад какой-то? Может просто сплю?
– Мирон, пожалуйста, перестань.
Сама не понимаю, как так быстро рядом оказываюсь. Мы за городом. Узкая дорожка и борозды шин. Узор протектора такой, словно здесь ралли устраивали. Или была настоящая погоня, как в фильмах. Перевожу взгляд на джип со смятым гармошкой капотом. А рядом машина Мирона тоже изрядно потрепанная.
– Перестать говоришь?!
Его глаза дикие. Никогда таких у живого человека не видела. Сейчас он от зверя мало чем отличается. Но когда смотрит на меня, что-то щелкает в его взгляде. Выражение лица меняется.
– Будешь должна мне, Ариша, – отшвыривает Максима так, что тот стукается о дерево, сползает на ледяную землю.
Хочу подбежать к нему, но меня перехватывают. Сильные руки сжимаются поперек талии, будто сломать хотят.
– Ты хоть поняла, что этот ублюдок напоил тебя снотворным и пытался увезти за город. Как думаешь, для чего, учитывая в анамнезе садистские наклонности?
Мотаю головой. Зрачки Мирона расширены. Наверное, мои сейчас такие же. От страха. Но он явно ничего не боится. У него другая причина. Я четко отслеживаю, как он скользит взглядом по моей слегка задранной кофте. Как руки, до этого пытающиеся сломать, приходят в движение. Начинают гладить.
– Мирон… – шепчу ему. потому что меня саму начинает вести. а еще трясет.
От только что пережитого. От холода дикого безлюдного леса. От страшных слов все еще витающих в воздухе.
– Должна мне будешь, Ариша, – повторяет сиплым голосом.
И меня от этого звука продирает. Столько в нем жарких обещаний. Столько грязной похоти. Захлебнуться можно.
– Хорошо, Мирон. Хорошо, – соглашаюсь, – давай только уедем отсюда.
Почему мне так страшно? Почему кажется, что этот мужчина способен убить? Он ведь не бандит. Максим ошибся. Это неправда.
Пока идем к машине, думаю, что надо скорую вызвать. Максим не пришел в себя. И если все так оставить, он просто замерзнет. А машина его теперь похожа на груду металлолома. Вряд ли заведется.
Достаю телефон, чтобы хоть координаты посмотреть. Где мы? Куда скорую вызывать? Но Мирон выхватывает его из рук.
– В сестру милосердия со мной играть будешь. Костюм тебе куплю. Черный. Кружевной.
– Мирон, сейчас не время… Ему помощь нужна. Он же умрет.
– Ну, и отлично. Одним дерьмом меньше.
Он открывает дверь. Заталкивает меня на переднее сидение. Я отбиваюсь.
– Нет! Я не могу так! – кричать начинаю.
Пытаюсь обратно выпрыгнуть. Но он держит силой. Обратно усаживает. Ремень безопасности застегивает. А потом смотрит в глаза. Долго так. Пристально.
– Тебе его жалко?
– Нет, – головой мотаю. Может и было бы, не узнай я правды, – просто… он человек. Нельзя убивать людей. Если заслуживает наказания, надо действовать по закону.
– По закону? – Мирон смеяться начинает. Замирает резко, увидев, что мне не смешно. – Хорошо. Я понял. Будет ему скорая. Почти… Но жив гарантирую останется. А вот вредить кому-то в будущем вряд ли захочет. Такое устроит?
Ежусь, как от холода. За его словами скрывается нечто страшное. И мне, наверное, лучше не знать что. Как лучше было бы не знать его самого. Но я уже знаю.
Киваю и он закрывает дверь. Садится рядом. Звонит кому-то. Отдает команды. Быстро. Четко. Уверенно. Я бы никогда не хотела слышать того, что мне сейчас открылось. Но дороги обратно уже нет.
– Мирон, а ты точно в службе безопасности работаешь? – спрашиваю, когда выезжаем на трассу.
– А ты сама как думаешь?
Он холодный. Невозмутимый. Просто ведет машину.
– Я думаю, что ты мне соврал.
– И что, если так?
– Хочу понять, где еще обманул.
– Все остальное чистая правда, Ариша. И про то, что трахнуть тебя хочу тоже.
Боже. Ну, зачем он опять так грубо? Вспыхиваю сильнее.
Хочется спросить еще очень много. Например, «его во мне только секс интересует?» или «что он думает о настоящих отношениях, где парень и девушка просто гуляют, держаться за руки». Но боюсь нарваться на очередную грубость.
Наверное, Мирон ни с кем не гуляет и за руки тоже никогда не держится.
Наверное, он всех только трахает.
Так же легко, как предложил трахнуть меня.
Только зачем… Зачем он тогда меня спас?
Глава 10
– Мирон, у тебя кровь.
Первый шок наконец проходит, и я могу смотреть по сторонам. Могу заметить бордовые следы уже запекшейся крови на его губе. Наверное, он тоже пострадал, когда пытался своей машиной преградить путь.
– Надо в больницу.
– Не надо, – притормаживает. Съезжает на обочину. Совсем останавливается, – будешь моей медсестрой. Ты ведь будущий доктор?
– Я на ветеринара учусь, – напоминаю.
– Все мы твари. Разве ты только что в этом не убедилась.
На Зотова намекает. До сих пор сложно поверить, что он и правда хотел сделать со мной что-то страшное. А еще убедиться, как мне повезло, что Мирон оказался рядом. Вернее нет. Он специально за нами поехал. Видимо, еще в городе заметил. Волновался?
Сердце тут же пускается вскачь, стоит представить, что Мирон может ко мне испытывать чувства. Но тут же падает с розовых высот прямо в суровую реальность.
– Оближи, – произносит он, пожирая меня своим взглядом.
– Так не лечат, – возражаю, – у тебя есть аптечка? Может в бардачке?
Тянусь, но он перехватывает мои запястья.
– Я говорю – ты делаешь, – до боли руку сжимает, – или могу вернуться и добить твоего дружка недобитого.
– Он не мой друг! – брыкаюсь, хотя прекрасно понимаю, что проиграла.
Однако внутри нет ни обиды, ни разочарования. Лишь острое предвкушение от его приказа.
– Ну, чего ждешь! Облизывай!
Тянусь медленно. Не спеша. Даже глаза прикрываю. Легкая дрожь пробегает по телу, когда губы нащупывают жесткую мужскую щетину. Веду по памяти вверх. Где-то здесь должна быть ранка. Слегка касаюсь плотно сомкнутых губ языком, как вдруг меня срывает ураган. Словно лист с дерева.
– Бесит, блядь!
Мирон одним резким движением усаживает к себе на колени. Так, что ноги мои теперь раздвинуты в разные стороны. Я оказываюсь на нем в позе наездницы. Распахиваю от удивления глаза. Краснею, ощущая, как в мою промежность упирается хорошо ощутимый стояк.
– Только не говори, что целоваться ты тоже не умеешь?
– Что значит тоже? Мы с тобой еще ничем не занимались, чтобы ты сравнивал.
Хочу пересесть обратно на свое сидение. Но его пальцы до боли впиваются в мои ягодицы. С силой прижимают к своем стояку. Слегка толкается бедрами, имитируя характерные движения. Мне становится душно.
– Хочешь сказать у тебя большой опыт?
Глаза его вспыхивают. Чего так завелся?
– Может и так. Тебе какое дело?
Уже жалею, что вообще его послушалась. Как в трансе была, когда к губам тянулась. Хотя любого другого мужика давно бы оттолкнула.
– Есть мне дело, – произносит мрачно так, что даже сердце мое замирает.
Но уже в следующее мгновение резко дергает мои штаны. Проникает пальцами внутрь. Я вздрагиваю. Хочу оттолкнуть, но он второй рукой прогибает меня в пояснице. К себе наклоняет. А в следующее мгновение целует. Жарко. Жадно. Горячо. Так, как никто другой раньше. Да и не было у меня других. Никого кроме него еще не было.
Это волнует и дурманит. Его горячий язык насилует мой рот. Тем временем как умелые пальцы раздвигают уже влажные складки. Проникают внутрь. К самому потаённому месту. Надавливают на клитор. Заставляют меня стонать. Заставляют испытывать то, чего раньше я никогда не испытывала. То, что сводит с ума.
В самый пик наслаждения он прикусывает мой язык. Я кончаю громко. С хлюпающим звуком движения его пальцев по моей влажной плоти. Очень пошло. Так развратно.
Мирон достает свои пальцы, перепачканные в моей белесой смазке. Мажет мне по губам.
– Открой рот!
Меня все еще качает на затихающих волнах оргазма, поэтому его приказ выполняю беспрекословно. Он заталкивает пальцы мне в рот. Жадно следит за каждым движением моего языка.
– Вот так будешь сосать мой член.
Его грубость словно хлесткая пощечина. Конечно. Разве я забыла, где и с кем нахожусь. Разве может он быть милым и нежным. Мирон не из тех мужчин. Я уже это поняла.
Челюсть сжимается сама, а он матерится. Но пальцы не достает. Терпит. Ждет, пока я сама рот открою. Выплевываю его руку.
– Вот что произойдет с твои членом, если засунешь мне его в рот.
От себя отталкиваю. Лезу сразу на заднее сидение. Подальше от него. Да и от себя подальше. Привожу одежду в порядок. Запоздало приходит осознание, что я только что сделала. Кончила от рук совершенного незнакомца. Испытала такой оргазм, какой раньше от собственных ласк и не снился. По телу опять дрожь пробегает и не по себе становится.
Но плюс определенно есть. О том что произошло, я больше не думаю. Больше не переживаю за Максима. Не кручу в голове мысль, что он мог со мной сделать. Зачем напоил снотворным? Чем вообще все могло закончиться, не последуй за нами Мирон. Такое в моей жизни впервые. И хотя жизнь в деревне не была сахаром, но с подобным безумием я сталкиваюсь впервые. Очень страшно.
– Спасибо тебе, – произношу запоздало, – ты спас меня.
Грязно голубые глаза смотрят из зеркала заднего вида. Меня от одного его взгляда перетряхивает. А может всему виной то, что мы недавно пережили.
– Ты ведь не думаешь, что я сделал это по доброте душевной?
Он выезжает на дорогу. Страшный лес с разбитым в хлам внедорожником все дальше и дальше. В салоне становится тепло. Печка работает на максимум. Я даже дрожать перестаю. И только от слов Мирона слегка продирает морозцем.
– И что же ты хочешь за свою помощь?
– Я ведь уже говорил. Хочу тебя трахнуть, Ариша. А если я чего-то хочу, то привык это получать.
Передергиваю плечами. Я что товар какой-то. Он что не может за мной поухаживать для приличия. Пусть это будет обман. Но не так тошно по крайней мере. Отворачиваюсь к окну, так и не ответив на его вопрос. Унылый зимний пейзаж, как отражение моей души.
Людей не изменишь и Мирон один из них. По непонятной причине он хочет мое тело. Но ему плевать на мои чувства. Несмотря на ревущую печку, внутри все леденеет. Ведь я понимаю, что у нашей встречи нет будущего. А нужен ли мне секс без любви?
Глава 11
Мы подъезжаем, и я быстрее выпрыгиваю из машины. Мирон, как назло, паркуется в каком-то закоулке. Подальше от посторонних глаз. А может решил продолжить начатое в машине? При мыслях об этом меня бьет озноб и тело предательски отзывается. Вспоминаю, как ласкала его член в своей ладони. Настоящее дикое безумие.
Пытаюсь удрать, но не успеваю. Мирон быстрее и проворнее. Перехватывает за талию. Прижимает к кузову автомобиля. Вопреки желанию начинаю слегка дрожать. А в животе тяжелеет. Надо бы решительно его оттолкнуть. Дать жесткий отпор, чтобы он раз и навсегда понял. Отношения без секса меня не устраивают.
Но, прежде чем успеваю что-либо сказать, он жадно перехватывает мои губы. Целует так, словно изголодался. Словно сожрать меня готов. Словно ждал этого момента все то время, пока мы ехали. Накручивал. Фантазировал. Представлял меня в разных позах под собой. Голова кружиться начинает.
– Мирон! Перестань! – с трудом получается выговорить.
Его мощные ладони уже снова ползут под резинку моих штанов. Еще пара секунд и спорить будет поздно. Еще пара секунд, и я просто не смогу сопротивляться. Надо включать голову! А может нет? Так хочется сдаться и испытать то наслаждение, которое он обещает.
– А что, если я не хочу?
Его грубый голос вибрирует на самых низких нотах. Заставляет все внутри сжиматься. Ликовать от предвкушения. Этот взрослый суровый мужчина может показать мне многое. Может научить такому, что и не снилось. Такому, что ни с одним последующим своим любовником я повторить не смогу.
Так хочется отбросить все сомнения. Затолкать подальше ревущие инстинкты. Сдаться и подчиниться его сладкому жестокому плену. Так хочется…
– Не хочу останавливаться. Ты задолжала мне, Ариша. И я хочу получить свое. Пошли к тебе и я наконец тебя уже выебу!
Он засовывает язык в мой рот. Ползет в брюки. Грубо. Жестко. Нет тут никакой нежности. Никакой романтики первого свидания. Никаких чувств. Только пошлые неприкрытые желания. Такое чувство, что откажи я, и он трахнет меня прямо в этой подворотне. А потом застегнет свои брюки, сядет в свою тачку и также легко уедет, оставив меня глотать пыль из-под его колес.
Разве такого я хочу?
У меня внутри что-то щелкает, и я его отталкиваю. Вкладывают всю свою силу, чтобы хоть немного разомкнуть наши объятия. Пытаюсь докричаться.
– Мирон! Мирон! Я не хочу! Слышишь! Пусти меня! Не трогай! Я не буду с тобой спать!
Он останавливается резко. Его пальцы с болью вжимаются в мои плечи, а взгляд отрывается от груди. Поднимается на лицо. Радужка его глаз похожа на небо перед бурей. Грязное. Холодное. Неприветливое.
– Повтори, что ты сейчас сказала?
Слова звучат холодно. Словно глыбы льда, падающие с высоко утеса прямо в бушующий арктический океан. Разбивающиеся на мелкие осколки. Убивающие всех, кому не посчастливилось встретиться на их пути.
– Я не буду с тобой спать, Мирон, – выдыхаю, должен же он понять! – Я не хочу таких отношений. Я…
Вот как ему объяснить, что я другого хочу? Как достучаться до холодного, как гранит, сердца? Услышит ли он меня, если попытаюсь? Может попробовать? Может тогда он смягчится? Поймет, что не все должно быть замешано на сексе. Что можно по-другому. Что бывает и по-другому в этой жизни.
Уже открываю рот, но не успеваю вымолвить ни слова.
– Ну и вали тогда! – он резко отталкивает меня так, что чуть на холодный асфальт не падаю. – Пошла нахер! Думаешь, я за каждой пиздой бегать буду?
Кричит так, что уши заткнуть хочется. И остается благодарить небо, что остановились мы не во дворе, а в этом темном укромном закутке, где нас никто не слышит.
– Мирон… я…
Слезы на глаза наворачиваются. В чем я виновата? Зачем он так со мной поступает? Я что виновата, что не хочу секса без любви? А может и виновата? Наверное, ему это и правда нахрен не надо, как он только что грубо выразился. Во мне вдруг что-то ломается. Словно свет выключают. Я начинаю видеть Мирона таким, какой он есть, а не сквозь розовые очки своих эмоций. Неужели, я успела в него влюбиться?
– Я поняла, Мирон. Тогда на этом нам лучше расстаться. Еще раз спасибо, что спас меня.
Не собираюсь перед ним унижаться. Разворачиваюсь и ухожу, но его слова летят, как пули, прямо в спину.
– Так и свалишь?
– Ты же сам меня послал? – оборачиваюсь.
– А ты такая послушная? – злой сейчас, как черт. Но и я тоже ему не уступлю. – Тогда запомни, Ариша. Уйдешь сейчас и больше я за тобой бегать не буду. Свалишь сейчас и…
– Я поняла, Мирон, – кулаки сжимаю, – это все?
Челюсть его так и прыгает. Видно, еще сказать что-то хочет. Наверное, опять что-то обидное. Послать меня снова.
– Мирон, я все проняла про свою пизду, – слова его опережаю, – и полностью с тобой согласна. Она у меня не бесценная и даром тебе не сдалась. Если на этом все, я пойду.
Не жду от него больше ответа. Разворачиваюсь и ухожу молча. Вслед летит грубая брань. Я слышу громкий удар и звон металла машины. Инстинктивно сжимаюсь, ожидая, что он побежит вслед. Остановит. Поймает. Заставит быть с ним силой. Может даже затолкает в свою тачку и там грубо поимеет. Неужели он такой?
Но ничего не происходит. Я спокойно добираюсь до своего дома. Взлетаю по лестнице на нужный этаж. Даже смотреть в окно не иду. Уехал он или еще стоит в той грязной подворотне.
Заваливаюсь на старый продавленный диван и начинаю обзванивать всех, кто был записан на сегодня. Их немного. Три человека. Мой тату-салон, которым я невероятно горжусь, на самом деле не очень прибыльное дело. Впрочем, как и любой бизнес, который пытаешься поднять с нуля. Банально не хватает денег. На новую яркую вывеску. На рекламу в сетях. На место в центре города, а не в этих задворках.
Иногда бывают моменты полного отчаяния. И я думаю, что придется все закрыть. Свернуть свое маленькое дельце. Заселиться в общагу. И забыть о мечте. Но все еще борюсь. Зачем? Почему? Не проще ли сдаться? Например, как с Мироном?
Слезы подкатывают сами собой. Я рыдаю в подушку прямо как в детстве, когда папа умер. Он был хороший и очень заботливый. Но тяжелая работа и слабое сердце сделали свое дело. Он любил нас. А еще очень любил животных. Поэтому выбор профессии отчасти дань его памяти.
Мама не поняла. Долго злилась, что я со своими мозгами не пошла, например, на курсы бухгалтера от центра занятости. Могла бы вести учет в их магазине. Очень престижно для деревни. Но я выбрала более сложный путь. Непрестижную профессию врача даже не для людей, а всего лишь животных. Она меня не простила. А мне всегда так хотелось увидеть одобрение в ее глазах.
Засыпаю так и не перестав плакать. Просто утыкаюсь в подушку, душа безудержные, рыдания и в какой-то момент вырубаюсь.
Глава 12
– Арина, привет! – тонкий голос вырывает меня из задумчивости.
Оглядываюсь и понимаю, что оказывается сижу в учебном кафетерии. Кусок пиццы на столе передо мной уже давно остыл. Чай тоже непригоден. Последнюю неделю чувствую себя сонной мухой. Плохо сплю и все время что-то забываю. Это отрицательно сказывается как на учебе, так и на работе. И пора бы брать себя в руки. Меня ведь не парень бросил, с которым я до этого встречалась много лет, которого любила. Просто очередной недо мужик, озабоченный сексом. А я достойна лучшего!
Каждый день себя в этом убеждаю, но аутотренинг не работает. Или я его как-то неправильно делаю.
– Привет… – пытаюсь вспомнить имя девушки прямо передо мной.
Мы, заочники, плохо знакомы. Есть парочка, кто, например, пришел учиться вместе. Еще тройка, кто сошелся по интересам. Но большая часть держится особняком. В этом отличие очного обучения от заочного. Да и не только в этом, конечно.
– Лиза, – услужливо подсказывает девушка, и я киваю.
– Лиза, ты что-то хотела? Если по поводу курсовой, я ее сама еще не закончила…
– Курсовую я уже сдала, – отмахивается, присаживается рядом, – могу помочь, если что.
Пристальнее вглядываюсь в девушку. Она очень красивая. Как сейчас модно. Пухлые губы, светлые волосы. Похоже, натуральная блондинка, так как ресницы и брови в цвет. Если только не красит, конечно. Хотя это вряд ли. На свежем юном лице ни грамма косметики. Одежда даже похуже моей. Какие-то балохонистые брюки. Футболка на пять размеров больше. Словно старший брат качок дал поносить.
– Это папина, – мысли мои угадывает, – счастливая. Его уже нет в живых.
– Моего тоже.
Удивляюсь, как мы так быстро перешли на столь личные темы. Но с девушкой мне невероятно комфортно. У меня никогда не было сестры. Но от такой я бы не отказалась.
Минут пять мы просто болтаем о всякой ерунде. Перемываем косточки преподов, которые жестят на зачетах или экзаменах. Отдаем дань восхищения тем, кто ставит автомат, снимая с нас лишний геморрой и нервотрепку. В этот момент даже становимся похожими на обычных студенток с очного отделения, которым я порой завидую. Их жизнь со стороны выглядит такой беззаботной.
– Арин, ты не прочь подработать официанткой? – внезапно спрашивает девушка.
Я задумываюсь. С деньгами как раз напряженка. Последнее время клиентов в тату-салоне совсем нет. Реклама в сети дорогая. А вывеска у меня совсем выгорела и почти сливается с фасадом. Хоть в переходе стой с листовками. Даже планировала заняться этим на ближайших выходных.
– Думаю, не против, – киваю, – а что за место?
Лучше все же уточнить. Девушка хоть и не похожа на жрицу любви и охотницу поработать в самых злачных притонах, но бдительность не помешает. Тем более работа наверняка ночная.
– Клуб «Сфера». Там отличные чаевые и нужен человек на пару смен. Меня просили поспрашивать. Знаешь, студентам вечно нужна подработка, вот я и подумала…
– Ты все правильно подумала, – киваю.
Пытаюсь вспомнить хоть какаю-то информацию о названном месте. Но ничего не получается. Бородатые байкеры и дерзкие подростки вечно пытающиеся залезть ко мне под юбку пока я обрабатывала им места нанесения рисунка, никогда ничего подобного не упоминали. А кто лучше них разбирается в злачных местах этого города? Хоть раз бы обмолвились. Значит там все чисто.
Мы договариваемся о месте и времени. Сумма средних чаевых за ночь настолько меня впечатляет и воодушевляет, что я даже собственное горе забываю. Да, и не горе это вовсе. Ну, не трахнул меня малознакомый мужик, а я и раскисла. Скажешь кому, хохотать будут.
Тем временем продолжаю о будущей подработке думать. Может получится устроиться туда на постоянку. Тогда и тату-салон не придется закрывать. Будет чем платить аренду. Не придется бросать любимое дело.
После окончания учебы можно еще приют для бездомных животных открыть. Как я и мечтала. Жизнь то налаживается. Даже настроение поднимается.
На новую работу лечу, как на крыльях.
Начало в девять. Но само заведение открывается не раньше десяти. А час мы просто готовим все к приходу посетителей. Раскладываем, переставляем, драим. Я не чураюсь любой работы. Хочу показать себя. Деньги для меня шанс сохранить путь к мечте.
– Ты только не волнуйся, – напутствует меня Лиза, – если кто будет приставать, зови сразу охрану или найди меня. Но тут обычно на танцовщиц смотрят. А мы для них все как серые мыши.
– Да, я понимаю. Это ведь клуб, а не библиотека. Понятно, что пьяных полно будет. Справлюсь. Не переживай. Я привыкла с тяжелыми клиентами работать.
– А где ты работаешь?
– У меня свой тату-салон, – говорю не без гордости.
– Классно. Давно мечтаю о маленьком узоре на лодыжке. Хочется крылья ангела.
– Могу в подарок сделать, – предлагаю. – Оплатишь только материалы.
– А это удобно? – волнуется девушка.
Но видно, что ей очень хочется. Сложно отказать, когда на тебя смотрят такими глазами. Смесь лазури и бескрайнего чистого неба.
– Конечно удобно. Потом договоримся о времени.
Она хлопает в ладоши, а мне действительно приятно оказать ей эту услугу. Тем более она мне ничего и не стоит. Наоборот. Проведу в компании милой девушки вечер. Хоть какая-то смена бородатых мужиков.
Первые два часа все проходит гладко. За исключением моих пары оплошностей. Один раз чуть не роняю поднос. А второй запинаюсь о ноги клиента. Но он настолько поглощен танцем одной из… девушек, что даже того не замечает.
Про танцовщиц Лиза не соврала. Рядом с ними на нас и правда никто не смотрит. Они, как прекрасные жар-птицы в своих золотых клетках. Очень развратные, правда. У одной даже грудь просвечивает. Но это ведь ночной клуб, а не опера или балет. Сюда приходят за хлебом и зрелищами. Нас не трогают и то ладно.
Ближе к полуночи чувствую, как начинают гудеть ноги. С непривычки. А еще туфли неудобные. С удовольствием бы работала в кроссовках. Но нельзя.
Лиза подходит. Видит мое скорбное выражение лица. Сочувственно хлопает по плечу.
– Сходи в випку, – предлагает, – она в самом конце коридора. Там туалеты как раз рядом. Сможешь на обратном пути незаметно туда проскользнуть. Посидишь минут пятнадцать, чтобы не спалили. Я прикрою.
– Спасибо! Ты просто ангел!
– Да, брось давай, – смущается девушка, – надо друг другу помогать.
Передает мне заказ. Сидеть на грязном унитазе то еще развлечение, но хотя бы ноги отдохнут. Как только появятся деньги, куплю себе туфли нормальные. А эти выброшу. Или, лучше, сожгу.
Пока иду, все мысли заняты тем, где бы тут раздобыть пластырь. Похоже, у меня мозоли. Наверное поэтому, темная тень на пути не вызывает опасений. Я просто ее не замечаю. Зато тень замечает меня. Один точный выпад и поднос летит из рук. Падает с грохотом. Мелкие осколки рассыпаются по полу. А я уже у стены. Прижатая высокой массивной фигуре. Хочу закричать, но останавливает запах. Знакомый до боли. Ментол с привкусом дыма.